Развитие экономической системы Китая
Экономическое развитие современного Китая уподобляют бесконечной гонке на велосипедах. Этот образ позаимствован из китайской прессы, где речь идет о проблемах китайской экономики.
С одной стороны, действительно, успехи неоспоримы. Впервые за последние двести лет своей истории Китай смог обеспечить продуктами и промышленными товарами собственного производства нормальный прожиточный минимум большинства населения. С другой стороны, накопилось множество нерешенных проблем. Экономическое чудо стало для большинства китайцев реальностью, входящей в привычку. Как известно, к хорошему привыкаешь быстро. Население уже приучено к мысли, что завтра его материальное благополучие будет лучше, чем сегодня. Поэтому китайские руководители похожи на велосипедистов, которые не могут, да и просто не имеют права сбавить скорость. Экономика должна расти. Если темп движения замедлится, вся система рухнет, чего допустить никак нельзя. Ведь авторитет правящей в Китае КПК зиждется на экономических достижениях, достигнутых в ходе реформ.Иногда возникает вопрос: не закончится ли нынешний экономический взлет Китая неминуемым падением, и не уподобится ли КНР бывшему СССР? Финансово-экономический кризис 1997 г. крайне обострил этот вопрос и одновременно в известной мере позволил найти ответ на него. Китай выстоял и смог, опираясь на собственные силы, создать мощный валютный запас, позволивший успешно противостоять ударам финансового кризиса. И это — в условиях серьезнейших, самых крупных в этом столетии наводнений. В ходе упомянутого азиатского финансового кризиса валюты стран Юго-Восточной Азии значительно обесценились, что поставило в сложную ситуацию китайских экспортеров. Если бы при этом еще был бы девальви
рован китайский юань, то трудно представить себе, сколько времени и усилий пришлось бы потратить странам, ставшим жертвами финансового кризиса, чтобы выбраться из него.
Страны Юго-Восточной Азии выразили надежду, что Китай сможет помочь им преодолеть кризис. В ответ КНР обещала не девальвировать китайскую валюту жэнъминь би — юань. В результате авторитет Китая в регионе значительно вырос. Фактически был сломлен создававшийся там длительное время стереотип Китая как врага.Запад, прежде всего компании США, Японии, Западной Европы, вложившие десятки и сотни миллиардов долларов в экономику Китая и получающие там сверхприбыли, заинтересованы в его успешном продвижении по пути экономических реформ. Бизнесу нужна стабильность. Поэтому западные инвесторы крайне встревожены перспективой (пока лишь гипотетической) внезапного обострения загнанных вглубь и пока не проявившихся противоречий развития. А таких противоречий немало. Действительно, если рухнет банковская система страны, отягощенная «плохими» кредитами, или произойдет массовое банкротство китайских производителей, что будет с их деньгами? С другой стороны, Западу нужен другой режим, прозападный, желательно слабый и зависимый. Поэтому политика правящих кругов стран Запада по отношению к Китаю и западных компаний, имеющих собственные интересы в КНР, многослойна и нередко противоречива.
Желая сохранить захваченные на рынке Китая позиции, Запад не скрывает своей заинтересованности в смене существующего политического режима или в его постепенной эволюции в направлении «либеральных и общечеловеческих ценностей», что-то вроде того, что происходило с СССР в годы горбачевской перестройки. Существенная и даже принципиальная разница здесь в том, что население Китая уже вкусило реальные плоды реформ, которые можно «пощупать», или, как говорят, «намазать на хлеб». В Советском Союзе же дело ограничилось рассказами о «светлом будущем», которые со временем ничего, кроме раздражения, у людей не вызывали.
Поэтому столкновение интересов уже «вложившихся» в Китай западных компаний и тех, кто опасается усиления мощного конкурента, постоянно ощущается в политике Запада по отношению к Китаю.
Именно это заставляет его демонстрировать свою заинтересованность в поддержании стабильного развития Китая по избранному им пути реформ, но не исключает интенсивных попыток навязать Китаю выгодную Западу линию. Яркий пример — требование ревальвировать юань, сделанное на уровне президента США Дж. Буша. Показательна и реакция Китая: президент Ху Цзиньтао пообещал создать группу из числа американских и китайских экспертов «для изучения проблемы». В конечном итоге, китайцы подняли его курс по отношению к доллару. Но всего на 2 %.Перспективность китайской модели реформ обеспечивается ее соответствием современным прогрессивным тенденциям развития мировой экономики. Их существо состоит в отказе от безоговорочной ориентации на ценности потребительского общества. Главное состоит в том, что укоренение рыночных отношений в национальную почву Китая предусматривает увязку этих отношений с принципами конфуцианской этики, когда достижение личного успеха и личной выгоды сочетается с интересами процветания свое
го Отечества и укрепления престижа своей нации, поиском гармоничного сосуществования традиций и модернизации, попыткой создать модель, которая бы сочетала личную и общественную выгоды. В современных условиях первостепенное значение имеет научно-техническое развитие. В Китае это рассматривается в качестве задачи номер один. Программа развития должна иметь научную основу, требует партия.
Многие авторитетные экономисты полагают, что в результате перестройки институциональных основ современной экономики решающую роль в определении характера дальнейшего развития стали играть транснациональные корпорации. Локальные национальные экономики постепенно стали терять потенцию саморазвития. Это гарантирует сохранение доминирующего положения в мире экономически развитых стран и как бы навечно закрепляет разрыв между развитыми странами и отсталость тех, кто опоздал.
В связи с обрисованной ситуацией некоторые специалисты утверждают, что не-Запад не сумеет преодолеть отставание от экономически преуспевающих постиндустриальных стран мир-системного ядра.
На наш взгляд, такой вывод представляется достаточно спорным, так как он не учитывает того, что Китай в глобальном экономическом процессе занимает особое место, играет самостоятельную роль и в основном следует не догоняющей, а опережающей модели развития. Немаловажно и то, что фактически Пекин контролирует одну из самых мощных трансконтинентальных национальных корпораций, пусть еще и находящуюся в стадии становления. Ее составили кооперация банков КНР, Гонконга, Тайваня, Сингапура, располагающих только свободными валютными средствами в размере, превышающем, по некоторым данным, 370 млрд долл. Это такой китайский вариант транснациональных корпораций, когда в деле участвуют компании китайцев, живущих в разных странах.К этому следует добавить поддержку рассеянной по всей планете китайской диаспоры, обладающей мощными экономическими позициями в десятках стран. Есть данные, что они контролируют капиталы объемом свыше 500 млрд американских долларов. В высших структурах КПК и правительства КНР уже давно создан вполне конкретный, эффективно действующий механизм, координирующий и направляющий все усилия в этой области. Представляется, что особую роль в поддержании внутренней стабильности и росте влияния КНР в мире играют присущие этой стране мощные цивилизационные факторы.
Основными движущими силами экономического роста в последние годы были, во-первых, государственные капиталовложения и, во-вторых, иностранные инвестиции, общая сумма которых приближается к 500 млрд долл. Ни от одной из них Китай в перспективе не собирается отказываться. Однако, и это бросается в глаза, ряд обстоятельств побуждает все в большей мере опираться на мобилизацию ресурсов негосударственного сектора экономики, прежде всего — частного национального капитала. Не стоит забывать о том, что в начале реформ, для того, чтобы этот капитал появился, китайские власти буквально выращивали рынок, культивировали национального предпринимателя.
Сказанное отнюдь не опровергают периодические «посадки» и даже «отстрелы» тех, кто, по мнению китайских властей, вышел за рамки дозволенного.
На дальнейшую реализацию потенций национального капитала направлен ряд новаций, направленных на поступательную политическую, социальную и юридическую эмансипацию китайских бизнесменов. Однако для того, чтобы эта тенденция раскрылась в полной мере, предстоит еще сделать очень многое, и прежде всего — в области правовой защиты частной собственности. На это, в частности, нацелен подготовленный проект Гражданского кодекса КНР.Выросший за последние годы национальный капитал, вклад которого в народное хозяйство страны за последние годы стабильно возрастает, способен поддерживать быстрый рост экономики, одновременно расширяя, а не сокращая — в отличие от государственного сектора — занятость, смягчая, а не обостряя в отличие от государственных капиталовложений, проблему растущего государственного долга, создавая определенный противовес монополизации ряда важных отраслей национальной экономики Китая иностранным капиталом.
На последнем обстоятельстве следует остановиться особо. Привлечение иностранных инвестиций в Китай, принесшее стране немало выгод и способствовавшее быстрому экономическому росту, созданию больших валютных резервов, освоению западных технологий и западного управленческого опыта, вместе с тем имеет и свои теневые стороны. Отраслевая и территориальная структура иностранных инвестиций далеко не оптимальна с точки зрения потребностей экономического и социального развития Китая. Транснациональные компании не горят желанием вкладывать свои капиталы в те отрасли и те регионы, где они наиболее нужны. Очень мало иностранных инвестиций направляется в сельское хозяйство, базовые отрасли промышленности, наукоемкие отрасли сферы услуг, центральные и западные регионы.
После вступления в ВТО транснациональные корпорации, используя свои преимущества в капиталах, технологиях, организации и управлении, в доступе к рынкам, вступили в жесткую конкуренцию с отечественными китайскими производителями, часто ставя под угрозу не только перспективы их развития, но и само существование.
Транснациональные корпорации захватили господствующие позиции в таких отраслях, как электроника и производство коммуникационного оборудования, производство изделий из пластмасс, пищевая промышленность, производство средств транспорта, активно проникают в текстильную и швейную отрасли, производство электротехники, резиновых изделий, лекарственных средств. В ряде случаев они уже монополизировали китайский рынок, заставив национальный капитал отступить. С китайского национального рынка кое-где вытесняются даже известные китайские марки, что особенно стало заметно после вступления Китая в ВТО, снявшего многие преграды на пути иностранных товаров к китайскому рынку.Перспективность китайской модели реформ обеспечивается ее соответствием современным прогрессивным тенденциям развития мировой эконо- микщ Их существо состоит в отказе от исключительной ориентации на цен
ности потребительского общества. Укоренение рыночных отношений в национальную почву Китая предусматривает их увязку с принципами конфуцианской этики, когда достижение личного успеха и личной выгоды сочетается с интересами процветания своего Отечества и укрепления престижа своей нации, поиском гармоничного сосуществования традиций и модернизации, попыткой создать модель, которая бы сочетала личную и общественную выгоды.
Важнейшим фактором, обеспечивающим успех экономических реформ в Китае, является принципиальный отказ от «шоковой терапии», их последовательная социальная ориентированность и взвешенное соотношение между ценой реформ и выгодой от них для населения. Напомним два критерия реформ, сформулированных Цзян Цзэминем:
— реформа должна дать реальную пользу абсолютному большинству населения,
— цена реформы должна быть приемлемой для абсолютного большинства населения. Разумеется, не в равной мере, но благотворность реформы должен ощутить лично на себе каждый китаец, что и сделает его активным сторонником реформ.
Неотъемлемой чертой курса китайских экономических реформ является постепенность и осмотрительность, взвешенный подход к намечаемым преобразованиям. Еще одним залогом успешности, как уже отмечалось, служит то, что руководство КНР, широко перенимая иностранный опыт, жестко следит за тем, чтобы его применение не шло вразрез с национальными особенностями Китая, не ослабляло национальную самоидентичность, не создавало бы предпосылок для подрыва стабильности в стране. Важнейшим условием успеха китайских реформ, несомненно, стало то, что государство на всех этапах сохраняло контроль за рыночными процессами в стране. И ныне в арсенале государства остаются методы и прямого, и косвенного регулирования, и чисто административного воздействия. Под его влиянием и контролем находятся и очевидно будут еще находиться в обозримом будущем большинство элементов создаваемой рыночной инфраструктуры.
Главным приоритетом предложенной на XVI съезде КПК программы действий до 2020 г. остается обеспечение высоких темпов экономического роста, который рассматривается как основное средство превращения Китая в могущественное и процветающее государство. Вместе с тем определенное внимание будет, по всей вероятности, уделено и смягчению некоторых социальных проблем, обострение которых за последнее десятилетие начинает угрожать другому важному приоритету китайского руководства — сохранению относительной социальной и политической стабильности. Не следует забывать о том, что Китай, несмотря на все свои достижения, остается страной, большинство населения которой (порядка 900 млн человек) все еще составляют крестьяне, преимущественно бедные. И хотя решена проблема «тепла и сытости», т. е. население накормлено и одето, существует масса нерешенных проблем.
Речь идет в первую очередь о таких проблемах, как громадное демографическое давление, глубокий экологический кризис (загрязнение, нехватка земли и воды), острота продовольственной проблемы, рост безработицы,
коррупция, увеличение разрыва в уровне жизни между городом и деревней, между приморскими и внутренними регионами, между зажиточными и бедными слоями общества, невысокое в целом качество подготовки кадров. С другой стороны, при разумной политике ряд недостатков может обернуться серьезными плюсами. На приведение в определенное соответствие основных направлений социально-экономического развития страны нацелен главный тезис доклада — о «всестороннем строительстве общества сяокан», о чем речь ниже.
Вместе с тем слой богатых собственников в Китае, обладая значительной экономической и личной свободой, до самого последнего времени был отчужден от политической власти и средств массовой информации. Именно этим объясняется то, что успех экономической реформы в Китае не сопровождается соответствующими политическими реформами и ростом демократии. Однако в целом в стране между верхами и низами, имущими и малоимущими, по крайней мере на данном этапе, достигнуто общественное согласие в том, что продвижение к богатству и зажиточности будет неравномерным и постепенным. Кстати, отсюда термин «разбогатевшие раньше», греющее душу тех, кто не так преуспел в жизни. При этом каждая сторона должна проявлять сдержанность и понимание. Но на практике это сложнее, чем в теории. В этом смысле кровавые события на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. стали серьезным уроком для КПК и всего китайского общества.