КПК в новых условиях и концепция «трех представительств» Цзян Цзэминя

Вполне очевидно, что Китай нуждается в мирной, благоприятствующей экономическому развитию обстановке для своего подъема. В Пекине сейчас осознают, что «экспорт революции», характерный для эпохи Мао, ничего хорошего не принесет, а лишь усугубит имеющиеся трудности.

С учетом вышесказанного становится понятным вредоносный характер распространяемого некоторыми средствами массовой информации на Запа­де и у нас тезиса о «китайской угрозе», который подрывает доверие между Китаем и его партнерами и сеет семена неприязни и конфронтации.

Запад (несмотря на социалистический выбор Китая и, казалось бы, идейный антагонизм с Пекином по вопросам о демократии и правах челове­ка), с одной стороны, запугивает соседей Китая, в том числе и Россию, рас­тущей «китайской угрозой», а с другой— самым активным образом способс­твует экономическому подъему Китая, вкладывая в него громадные инвес­тиции прямо или через китайскую диаспору, оказывает огромную помощь КНР в подготовке высококвалифицированных кадров. Только в США в на­стоящее время обучается и стажируется несколько сот тысяч молодых людей из Китая, причем несколько десятков тысяч студентов и стажеров делают

это за счет выделенных правительством США и различными американски­ми фондами стипендий.

Взгляды Дэн Сяопина относительно строительства социализма с китай­ской спецификой, ставшие ныне официальной доктриной Китая, представ­ляют собой не просто теорию. Сейчас это уже нечто гораздо большее. По су­ти — это общенациональная идея возрождения, развития и утверждения ве­личия Китая, его культуры, всей китайской цивилизации.

Плодотворные экономические связи Китая с развитыми странами в рам­ках политики реформ и открытости создали условия для активного привлече­ния огромных сумм иностранных инвестиций в экономику страны, для осно­вания совместных промышленных предприятий, внедрения передовых техно­логий, участия Китая в международной экономической кооперации и т.д.).

В XXI в. начался третий этап программы, целью которого является вы­ход на уровень экономически развитых стран. Тем не менее, далеко не все считают это возможным и предсказывают, что через 5—10 лет экономика Китая в процессе перехода к рынку и вступления в ВТО начнет разваливать­ся, что приведет к фундаментальному изменению китайской политики и ра­спаду страны.

С точки зрения долгосрочной перспективы перед руководством КНР ос­тро стоят проблемы проведения реформы политической системы. Факты сви­детельствуют о том, что руководство Китая видит эти проблемы и пытается выработать необходимые меры для их разрешения. Основой для разрешения возникающих противоречий служит целый комплекс мер, направленных на ускорение экономического развития, способных обеспечить рост жизненно­го уровня большей части населения.

Несомненно, что весь комплекс происходящих в Китае в ходе реформ изменений представляет собой системную трансформацию. Одна из ее сто­рон, пусть и значительно менее бросающаяся в глаза, — это трансформация политической системы.

Общий вектор политической трансформации представляется направ­ленным в сторону теоретического и практического освоения Компартией Китая как отечественного, так и зарубежного опыта рациональной органи­зации партийной системы, политической власти, включая организацию го­сударственной власти и управления во всех сферах, определяющих процесс «возрождения Китая». Общаясь с китайскими учеными, убеждаешься, на­

сколько серьезно и внимательно там изучают мировой опыт в области раз­вития различных политических моделей, их плюсов и минусов. При этом упор делается на изучение опыта успешных обществ, причем не только и не столько Запада, сколько стран Восточной и Юго-Восточной Азии.

Китайское руководство явно осваивает парадигмы политической систе­мы нового типа. Последняя как раз и предполагает развитие политической системы не в результате актуализации классовой борьбы, а путем совершен­ствования сверху процесса координации и взаимодействия элементов поли­тической системы. Формально КПК вплоть до настоящего времени под­тверждает приверженность идеалам марксизма, идеям Мао и Дэна. Однако концепция «сяокан», провозглашающая задачу построения в Китае в бли­жайшей перспективе общества «среднего достатка», предлагает обществу новый лозунг. С его помощью нынешние правители Поднебесной стремятся не допустить образования идеологического вакуума в условиях, когда все большая часть китайцев, вслед за развитием национального рынка, интегра­цией китайской экономики в мировое информационное пространство, с воз­растающим равнодушием или даже со скептицизмом относится к идеям со­циалистической и тем более коммунистической перспективы.

Как считает известный российский специалист по вопросам внутренней политики Китая Ю.М. Галенович, нынешнее руководство КПК, как уже бывало в истории этой партии, снова разделено на две линии.

Вторая особенность заключается в том, что во времена Дэн Сяопина су­ществовала система «старцев». Это собственно китайский термин. В 1987 г. на XIII съезде КПК, когда Дэн Сяопин покидал свой пост в ЦК КПК, было принято секретное решение о том, чтобы обращаться к Дэн Сяопину за со­ветом по наиболее важным вопросам, хотя он стал просто членом партии. В те годы слово одного из двух тогдашних «старейшин» — Дэн Сяопина и Чэнь Юня (особенно первого) — значило больше, чем речи и заявления официальных руководителей ЦК КПК и правительства КНР.

После смерти Дэн Сяопина в 1997 г. был перерыв в 5 лет, когда «стар­цев» в их прежнем значении не было. Цзян Цзэминь и его коллеги сами при­нимали решения. Вероятно, происходила своего рода подготовка к возобно­влению института «старцев», потому что он показал себя действенным и ну­жным в условиях современного Китая. Теперь система, или институт, «стар­цев» восстановлены в новом виде. Возможно, «старцев» теперь уже не двое, а больше — четверо или пятеро. Все они ушли с высших партийных или пра­вительственных постов, но каждый сохранил свое влияние и сторонников в составе нынешнего руководства ЦК КПК и в самом ЦК. Такое формирова­

ние руководящих органов партии — это результат своего рода договореннос­ти уходящих руководителей между собой о «квотах» своих сторонников в высших органах власти. Люди, находящиеся сегодня на первой линии, — это представители нескольких групп в партии, реально возглавляемых нынеш­ними «старцами».

Иными словами, власть над административно-управленческим аппара­том и в самой партии не находится в одном центре (в КПК или руках перво­го лица этого органа — Генсека), но может осуществляться из двух центров. Главная причина такой ситуации — стремление обеспечить стабильность и преемственность политического курса при передаче власти. Отход на вто­рую линию известных руководителей — это не уход из политики, не «уход на пенсию». При всем отличии нынешней ситуации от обстановки конца 50-х гг., когда Мао Цзэдун объявил о своем отходе на вторую линию, создав тем самым прецедент разделения руководства на две линии, и ситуации с уходом в конце 80-х гг. Дэн Сяопина с руководящих постов в партии, а так­же различий в последствиях этих решений, у них есть одна общая черта. «Уходящие» лидеры принимают те или иные меры для сохранения за собой возможности влиять на принятие стратегических решений, оставляя своим более молодым соратникам либо преемникам задачу практической, повсед­невной реализации этих решений.

В этом смысле особое значение приобретает и то обстоятельство, что до­клад Цзян Цзэминя на XVI съезде — это не только собственно доклад, сколь­ко долговременная программа действий и нового руководства, и тех руково­дителей, которые придут ему на смену. Следующий съезд должен состояться через 5 лет, а экономические ориентиры в докладе Цзян Цзэминя касаются и 2010 г., и 2020 г. В китайском руководстве на всех уровнях происходит актив­ная смена поколений. Видимо старшее поколение лидеров, тех, кто отходит на «полупокой», договорилось о необходимости подготовки и выдвижения более молодых, более энергичных руководителей, сформировавшихся в годы реформ и лишенных «родимых пятен» дореформенного опыта.

Заслуживает внимания и вопрос реформы политической системы Китая в свете новой расстановки сил в китайском руководстве. В данной области имеет место эволюция по нескольким направлениям:

• XVI съезд предложил более четкую и частично обновленную трактовку места и роли КПК в политической системе страны;

• новое партийное строительство представлено в качестве предпосылки и одновременно составной части реформы политической системы;

• съезд определил и четко сформулировал потенциальные возможности и направления развития политических институтов.

Очевидно, сохраняется основное направление реформы политической системы, медленно, но неуклонно развивающейся с момента III пленума ЦК КПК ХІ-го созыва 1978 г.

пить провозглашенный тезис о проведении политики «упрочения классовой базы партии и расширения ее массовой базы».

Партия стремится взять процесс расширения своего социального соста­ва под строгий контроль и не допустить его развития, по крайней мере, в обоз­римом будущем, в духе социал-демократических тенденций, о чем без конца твердит западная пресса. Согласно Уставу, усиливаются контрольные функ­ции парткомов на всех партийных уровнях и во всех структурах власти. Рас­ширяются функции действующих в органах управления «партийных групп руководства», в ведение которых теперь включаются и кадровые вопросы. Предусматривается расширение функций партийных Комиссий по провер­ке дисциплины, которые впервые получили право координировать свою де­ятельность с государственными органами данного профиля, а также осуще­ствлять первичную проверку членов парткома равной ступени без предвари­тельного разрешения на эти действия данного парткома. Упорядочивается и расширяется организационная структура партии в целях охвата партийным влиянием всех слоев населения. Усиливается, как показали выборы в провин­циальные и центральные органы КПК, концентрация власти в руках пар­тии, наблюдается еще более высокий, чем прежде, уровень совмещения пар­тийных и государственных постов.

Есть все основания сделать вывод о том, что формируется специфичес­кий тип правящей партии как института управления государством, сочетаю­щий авторитарные черты с демократией. Этому вопросу стоит уделить вни­мание хотя бы для того, чтобы понять, как произошло в свое время разложе­ние КПСС как партии. Ведь речь идет о проведении реформ в политической системе Китая, страны, сердцевину которой составляет «святая святых» — компартия. Реформ, о которых много говорилось и писалось, но которые многократно откладывались «на потом».

Когда в Китае говорят о политической реформе, то имеют в виду расши­рение внутрипартийной демократии, намерение использовать для контроля над деятельностью партийных руководителей СМИ, необходимость повы­шения требований к руководителям в области морали, наконец, о тенден­ции привлечения в партию и к руководству страной представителей самых широких социальных слоев, что, как известно, всегда было сильной сторо­ной управленческой модели Китая. При этом особое внимание уделяется за­даче правового нормирования управленческих функций партии.

Выдвинутые еще в начале 80-х гг. Дэн Сяопином общие принципы — критерии отбора и выдвижения руководящих кадров («омоложение», «повы­шение образовательного уровня и профессиональной подготовки») ныне конкретизированы. Так, требование «омоложения» теперь означает, что воз­раст руководителей провинциального уровня, как правило, должен быть от 50 до 60 лет, уездного — от 40 до 50. «Профессионализация» означает выдви­жение на провинциальный уровень лиц, имеющих, как правило, высшее об­разование. «Революционизация», означавшая, наряду с овладением идеоло­гическим багажом КПК, прежде всего следование в теории и на практике курсу реформ, в последние годы стала включать освоение и поддержку кон­цепции «трех представительств».

Стоит остановиться на одном из весьма важных элементов утвержденно­го XVI съездом нового определения идейно-теоретических основ деятельнос­ти КПК — на концепции «трех представительств». В новой редакции Устава КПК говорится: «Компартия Китая руководствуется в своей деятельности марк­сизмом-ленинизмом, идеями Мао Цзэдуна, теорией Дэн Сяопина и важными идеями “тройного представительства”». И далее: «важные идеи “тройного представительства” — это руководящие идеи, которые партия должна реши­тельно поддерживать в течение длительного периода». Как указывается в до­кладе Цзян Цзэминя, идеи «тройного представительства» являются продол­жением и развитием марксизма-ленинизма, идей Мао Цзэдуна и теории Дэн Сяопина, отражают новые требования к работе партии и страны, порожден­ные переменами и развитием в современном мире и в Китае.

По сути дела, выдвижение концепции «тройного представительства» от­ражает стремление руководства КПК адаптировать партию к новым полити­ческим, социальным и духовным реалиям китайского общества. За двадцать пять лет строительства социализма с китайской спецификой изменения произошли не только в экономическом укладе государства, произошло так­же изменение социально-классовой структуры Китая. Возникли слои и про­слойки, состоящие из предпринимателей, индивидуальных хозяев, лиц, ра­ботающих на предприятиях иностранного капитала, а также занятых в по­среднических организациях, сфере услуг и т.п. Благодаря своим деловым и интеллектуальным качествам, названные социальные группы накопили зна­чительные средства и живут в условиях, значительно отличающихся от усло­вий жизни рабочих, крестьян и рядовой интеллигенции.

В обществе, которое еще совсем недавно, во времена Мао Цзэдуна, ис­поведовало идеологию уравниловки и презрения к богатству, «новые китай­цы», разбогатевшие первыми, естественно, должны испытывать на себе не­приязнь и даже антагонизм со стороны большинства населения страны. Эта напряженность в обществе может привести к нарушению социальной стабиль­ности, остановить процесс модернизации и неуклонного экономического роста, подорвать международный авторитет КНР.

Поэтому смещение акцентов в идеологических установках потребовало от КПК и уточнения классовой сути партии. Именно в этом контексте ре­зонно рассматривать утвержденную на съезде и внесенную в устав партии концепцию «трех представительств». Впервые в развернутой форме тезис о «трех представительствах» был введен Цзян Цзэминем в его докладе, посвя­щенном 80-й годовщине создания КПК в 2001 г. Доклад тогда стал своего рода компромиссной уступкой консервативно настроенной части китайских руководителей в обмен на сохранение неприкосновенности курса рыночных реформ и встраивание китайской экономики в экономику глобальную. Пер­вым была оставлена коммунистическая риторика и тезис о главенстве «об­щественной формы собственности», вторым — свобода экономических пре­образований и возможность обеспечить легальное объединение интересов частного бизнеса и партийной власти.

Концепция «трех представительств» подразумевает, что КПК на нынеш­нем этапе своего развития превращается в партию, которая представляет и (1) передовые производительные силы, и (2) передовую китайскую культуру, и (3) коренные интересы широких слоев китайского народа. Первое «предс­

тавительство» как раз и дает право частным предпринимателям, капиталис­там, бизнесменам вступать в партию.

С точки зрения ортодоксального марксизма, это означает «ревизио­низм» и потерю партией своей «классовой сущности», на что и указывали в ходе предсъездовских дискуссий партийные ортодоксы. В целях ненаруше- ния внутрипартийной стабильности в партийном уставе в одном абзаце с идеей «трех представительств» для порядка, так сказать, сохранены и тезисы о том, что КПК является «авангардом рабочего класса» и одновременно «авангардом китайского народа», а также классическая для компартий цель — «осуществление коммунизма».

Парадоксальная, на первый взгляд, способность идеологической эклек­тики (включая явную идеологическую ересь) обеспечивать политическую стабильность в Китае объясняется, в первую очередь, тем, что и в партии, и в стране сторонники ортодоксального марксизма, хотя и сохраняют сущест­венный политический вес, но, и это критически важно, не имеют реальной фи­нансовой, административной и политической власти. Кроме того, не следует забывать, что китайское общество — это прежде всего общество, где комп­ромисс достигается путем неофициальных переговоров. Важнейшую роль в нем играет фактор, носящий название «гуаньси». Дословно — это «отноше­ния», но сам термин куда более емкий, тут и связи, и «блат», и родственные отношения. Именно с помощью «гуаньси» надлежит решать все проблемы в Китае. События июня 1989 г. — яркий пример того, как не должно быть, и они все еще свежи в памяти всех.

В идеях «тройного представительства» обрела также законченную форму­лу важнейшая идея о необходимости развития производительных сил, опре­деляющая практическую деятельность партии в новых социально-экономиче­ских и внешнеполитических условиях. Мысль о необходимости развития производительных сил страны должна быть воспринята в сознании китайцев как некая общая цель всех народов Китая. А Китай — страна многонациональ­ная, без учета чего невозможно развитие национальной культуры и удовлет­ворение материальных потребностей большинства граждан страны.

Концепция «тройного представительства» предназначена для того, что­бы показать миру, что отныне не только практическая политика, но и идей­но-теоретические новации руководства КПК будут служить превращению ее в прогрессивную респектабельную партию не только рабочих и крестьян, а в партию общенациональную, которая представляет интересы всего китайс­кого народа и считает себя ответственной за главное в жизни государства и общества — развитие производительных сил страны — и на базе борьбы за достижение этой эпохальной задачи объединяет все социальные слои китай­ского общества.

Идеи «тройного представительства», особенно акцент на приоритете раз­вития производительных сил, имеют важное значение для расширения и углубления экономического сотрудничества и связей с развитыми странами. Отсутствие упоминания о классовом характере социализма с китайской спе­цификой предоставляет Китаю возможность добиваться интеграции своей планово-рыночной экономики в мировую экономическую систему, участвовать в процессе глобализации.