На пути к герменевтическому подходу к истории цивилизаций. В. ГумМольдт
К романтикам отчасти примыкал и великий немецкий языковед и философ В. фон Гумбольдт (2767-2835), ставший непосредственным предшественником герменевтического подхода к теории цивилизаций.
Гумбольдт развил и обосновал гердеровское стремление к интуитивизму и познании «народного духа», а также провозгласил идею о принципиапі. ной иррациональности исторического процесса. Гумбольдт отрицал, чп» история — это непрерывный и закономерный процесс приближения к кл кой-то определенной цели. По его мнению, история — это свободное и многовекторное движение, имеющее причины, которые нельзя понять >||| сто логически, без знаний о фактах истории, а также об идеях, породни ших исторические события. К тому же субъект истории — не только че ловечество или народ, но также поколение и индивид, которые живут спи ей собственной жизнью. Поэтому «чем больше мы преуспеем в сведении явлений к абстрактным концепциям, тем дальше мы уйдем от понимании реальных живых процессов и индивидуальных сущностей».[413] Тем самым им были заложены основы немецкого историзма, отличающегося ярко вы раженным интересом к индивидуальным явлениям.
Индивидуальность, однако, Гумбольдт видел главным образом в наро дах. Причем народы для него — это не «политические общества» Гегеля, и гражданские общества, что существенно ближе к понятию цивилизации Именно нация (а не индивид, например) воплощает в себе движущие силы культуры, «национальную энергию, жизнь и спонтанность». Она являет ся носителем определенной этической идеи, связанной с реальностью и физическом мире. Однако рационально вскрыть эту связь, по мнению фи лософа, невозможно из-за «иррационального характера человеческой ис тории и человеческой жизни». Ее можно лишь интуитивно пережить.[414]
Народы не связаны, а лишь сосуществуют друг с другом в истории, Гумбольдт не случайно использует гердеровскую метафору дерева и его ветвей, но если Гердер останавливал внимание на том, что ветви растут от одного ствола, то Гумбольдт подчеркивал множественность и свое образие ветвей культур.
Народ приобретает свою культуру и индивиду - альность не постепенно, а внезапно, в результате гениального озарения, которое нельзя объяснить логически. В истории духовное многообразие народов сталкивается с природной сущностью человека — предпосылкой причинной обусловленности истории.[415] В силу этой обусловленности рождение каждой исторической индивидуальности оказывается (как и у Шлегеля) началом ее заката. В этом проявляется «беспощадность мировой истории», пресекающей развитие духа. Однако, хотя народ как индивидуальность в конце концов умирает, дух его продолжает жить в сохраняющихся в человеческой памяти этических деяниях.[416]Содержание опыта народной культуры, по Гумбольдту, сохраняется в основном в языке, причем вслед за Вико он считает, что разница между языками — это «не различия в звуках, а разница в мировоззрениях». Без понимания языка поэтому невозможно понимание истории. Ведь идеи,
Глава 3. Развитие линейно-стадиальных и локальных моделей...185 •множенные в нем, — это то, что «связывает фрагменты, что проливает пн каждое событие настоящий свет и дает форму целому».[417] Поэтому Гум- иильдт придавал большое значение сравнительному языкознанию — на- уы, основателем которой он стал. Как Гердер пытался раскрыть сущность гультуры через народную поэзию, так Гумбольдт делал это через язык. Iк) целью было «найти связь языка с культурным состоянием и духовными особенностями различных народов». При этом он выделял три стадии истории языка, соответствующие стадиям становления, развития и упад- ι.l∣культуры: сначала развивается форма языка, затем — его характер и, наконец, язык в своем развитии «перерастает народный дух».[418]
В соответствии с гердеровской традицией Гумбольдт ставил в центр • коего изучения культуры деятельность. Для него язык — это вечно дея- ∣ильный процесс развития духовной силы народа. Поэтому сравнительное языкознание он рассматривал как форму сравнительной антрополо- ∣ин и культурологии, приближаясь к идеям современной этнологической школы в теории локальных цивилизаций.
В языке Гумбольдт видел высшую, не смешанную с природными влияниями часть культуры, «пребывающую исключительно в высших сферах истории — там, где дела и судьбы еще не родились или уже стали бессмертными».[419] Все это позволяет, по его мысли, с помощью языка «читать» и понимать культуру как текст, а не ограничиваться объяснением хода истории нации, ссылаясь на спекулятивно провозглашаемые цели. Это различие между «объяснением» явления снаружи, как объекта исследования, и его «пониманием» изнутри, путем распознавания значений смыслов культуры, и называется герменевтикой. Гумбольдт, по мнению Х.-Г Гадамера, заложил основы этого подхода, разрабатываемого сейчас, как немецкой веберовской традицией теории цивилизаций, так и французской исторической школой журнала «Анналы».[420]Правда, в своих устремлениях Гумбольдт не был последовательным. І Іодобно Гердеру и Вико, он постоянно сбивался на создание всемирноисторической схемы, возможность построения которой сам же и отрицал. Так, в своей известной книге «О языке кави на острове Ява» (2836-2 839) пи опубликовал наряду с интересными этнологическими и лингвистическими наблюдениями схему истории культуры, в которой проследил переход от человека цивилизованного, который отличается от дикаря лишь более мягкими нравами, к человеку культурному, творцу — ученому и художнику, олицетворяющему элиту современности. В будущем, считал Гумбольдт, господствующим станет тип человека образованного, полно- тью сформировавшегося как личность. Таким образом, цивилизация становилась в его схеме, как и у Канта, первичной стадией процесса куль-
турного развития, культура — второй, более высокой стадией, а самом высокой стадией была образованность (Bildung), что по-немецки означм ет также просвещение. Отталкиваясь от этой схемы, он выявлял «идеал м ные ступени» развития языка и общества, ставил вопрос о цели мировой» исторического процесса. Так, характеризуя аборигенов Явы, он описал их как людей цивилизованных, предпочитающих безопасность и разум ный порядок, прочный мир, кротость и спокойствие. Но кротость нрашм еще не обеспечивает прогресса культуры, умственного развития. Высочи нравственности не предполагает изобретательного интеллекта, как нал и чие высокой религиозной традиции, высоких достижений философии, ли тературы и изобразительного искусства не предполагает способности критического мышления, самосовершенствования, поступательного ду ховного развития.[421][422] Надо сказать, что герменевтический подход к истории в первой половине XIX в. находился еще в зародыше и не мог стать оспой ным в познании истории цивилизаций.