Прогноз динамики России и ее место в геоцивилизационном пространстве XXI века

Примем за основу прогноза два возможных сценария: инерцион­ный (пессимистичный), при котором сохранятся и продолжатся (с теми или иными модификациями) тенденции, сложившиеся в конце ХХ — начале XXI века, грозящий завершиться ослабле­нием России, окончательным уничтожением евразийской циви­лизации; сценарий инновационного прорыва, который способен трансформировать все стороны жизни общества, обеспечить по­

ложительное решение основных стоящих перед ним проблем, повысить значимость в геоцивилизационном пространстве Рос­сии, а в более отдаленной перспективе — и евразийской цивили­зации.

Рассмотрим возможную динамику основных факторов, опре­деляющих перспективы развития России и ее место в геоцивили- зационном пространстве.

1. Прогноз демографической ситуации выполнялся на осно­ве использования разработанного ООН демографического про­гноза до 2050 года (версии 1998 и 2004 гг.) в трех вариантах — верхнем, среднем и нижнем (табл. 10.2).Версия 2004 года предус­матривает по среднему варианту прогноза снижение к 2050 году численности населения России до 111,8 млн человек. Именно этот вариант прогноза можно принять за инерционный (песси­мистичный). Верхний вариант прогноза ООН возьмем за основу оптимистичного инновационно-прорывного сценария.

Пессимистичный сценарий будет означать:

сокращение численности населения страны к 2050 году в отношении к 2000 году на 33,8 млн человек — на 23%;

рост среднегодовых темпов депопуляции с 0,22 до 0,59%, прежде всего за счет увеличения смертности с 14,2 до 16,8 на 1000 населения;

увеличение среднего возраста населения с 36,4 до 43,5 года (на 20%); рост доли населения в возрасте 60 лет и старше с 18,3 до 31,1% (на 70%), то есть значительное старение населения, нарас­тание консерватизма.

Изменится и национально-конфессиональный состав населе­ния страны. Рост численности наций, исповедующих ислам, осо­бенно в республиках Северного Кавказа, идет опережающими темпами.

К этому следует добавить фактор миграции. Природа не тер­пит пустоты; эта же аксиома справедлива и в отношении общества. Высвобождающаяся территория (особенно на Дальнем Востоке и в Сибири) будет заполняться мигрантами из других цивили­заций — прежде всего китайской (Дальний Восток) и мусульман­ской (регионы европейской России). Фактически этот процесс уже идет, и идет весьма быстро. Территории, где русские являются титульной нацией, будут сжиматься, подобно шагреневой коже.

Необходимо также принять во внимание такую составляю­щую развития страны в плане демографии, как общее состояние

Таблица 10.2.

Прогноз динамики и структуры населения России

Источник:[70.

¹ а — верхний вариант, б — средний, в — нижний.

² Среднегодовые темпы прироста за предыдущее пятилетие.

здоровья населения. Миллионы людей в России заболевают, деградируют и умирают от алкоголизма, наркомании, СПИДа.

Современные миграционные потоки отрицательно сказыва­ются и на образовательном уровне и инновационной активности населения. Уровень образования у иммигрантов, прибывающих

в нашу страну, как правило, ниже, чем у коренного населения; они занимаются преимущественно торговлей, строительством, жилищно-коммунальным хозяйством, малопригодны для осво­ения базисных инноваций. В то же время значительная часть талантливой высококвалифицированной молодежи, ученых и спе­циалистов эмигрируют на Запад, становясь там дешевой движу­щей силой научного и инновационного прогресса.

Однако подобный трагический финал отнюдь не является неизбежным. Не меньше шансов на реализацию в исторической перспективе имеет и оптимистичный сценарий, предусматриваю­щий постепенное сокращение темпов депопуляции, а к концу прогнозируемого периода — переход к естественному росту. Эта тенденция уже начала проявляться с 2006 года в результате реа­лизации приоритетных социальных проектов. В пользу такого вывода можно привести несколько аргументов.

Во-первых, действие общего популяционного закона. В перио­ды значительного сокращения численности того или иного биоло­гического вида он отвечает на угрозу вымирания резким увеличе­нием рождаемости. Но для этого нужно, чтобы семьи, прежде всего молодые, почувствовали демографическую угрозу и адек­ватно ответили на нее увеличением рождаемости и чтобы госу­дарство оказало им ощутимую поддержку.

Во-вторых, нынешнее падение рождаемости и рост смертнос­тиобусловлены в основном социально-экономическими причинами. В годы неолиберальных реформ реальный размер зарплат и пен­сий сократился в 2,5 раза; денежные сбережения населения полно­стью обесценились; социальная поддержка людей со стороны го­сударства ослабла; они потеряли уверенность в своем будущем и будущем своих детей; затраты семей на покупку предметов пер­вой необходимости, на оплату услуг ЖКХ, образование, лечение возросли на порядок.

В-третьих, демографические процессы находятся в силь­ной зависимости от социальной политики государства; семья и общество делят между собой издержки расширенного вос­производства рабочей силы, человеческого капитала. Причи­ной популярности идей социализма во многом было то, что социалистическое государство брало на себя основную часть забот о здоровье, образовании, культуре населения, особенно

подрастающего поколения. Однако политические лидеры 90-х годов, зараженные теориями «рыночного фундамента­лизма», попытались освободить государство от этой функции.

Лишь в 2005 году была провозглашена программа соци­альных реформ, способных существенно улучшить качест­во жизни населения. Остается надеяться на то, что поколе­ние политических лидеров 20-х годов (время принятия ре­шений которым придет примерно в 2010 г.) сможет выра­ботать и реализовать демографическую, миграционную и социальную политику, которая позволит со временем ос­тановить, а затем и переломить тенденцию депопуляции.

Согласно оптимистичному сценарию, к 2010 году нега­тивная тенденция еще сохранится, к 2020 году стабилизи­руется, а с 2030 года начнется медленный рост.

В-четвертых, государству необходимо проводить диф­ференцированную, селективную и глубоко продуманную политику в сфере демографии и миграции. Значительные субсидии на рождение и воспитание детей должны предо­ставляться людям прежде всего в тех регионах, где темпы депопуляции слишком высоки. Целью регулирования миг­рации должно стать сокращение оттока талантливой моло­дежи (ученых, программистов, инженеров, деятелей искус­ства) и увеличение притока квалифицированной рабочей силы, прежде всего за счет русскоязычного населения рес­публик бывшего СССР. Необходимо сократить нелегаль­ную иммиграцию и оказывать поддержку тем иммигран­там, знания и умения которых необходимы для развития в стране производства качественных товаров и услуг, осво­ения и распространения инноваций.

2. Природно-экологический фактор в меньшей мере находится в состоянии кризиса, чем демографический. Спасают дарованные природой и разведанные трудом пре­дыдущих поколений месторождения полезных ископаемых, полноводные реки и озера, огромные лесные массивы и зе­мельные участки, пригодные для пахоты. Плотность населе­ния в России сейчас в 5 раз, а к 2050 году будет в 10 раз меньше среднемировой. Поэтому обеспеченность нашей стра­ны природными ресурсами существенно выше, чем у иных

цивилизаций, однако уровень загрязнения окружающей среды на душу населения значительно выше в силу отста­лости технологий и холодного климата.

Однако в отличие от них положение с природно-эколо­гическим фактором в перспективе будет ухудшаться при обоих сценариях. Чем это вызвано?

Во-первых, основной источник природного и экономиче­ского богатства России, приносящий предпринимательско­му сектору и государственному бюджету в огромных мас­штабах природную ренту, — минеральные ресурсы (прежде всего нефть, природный газ, агроруды, руды черных и не­которых цветных металлов) — невозобновим, быстро исто­щается и не восполняется геологоразведкой по количеству и качеству. С развитием спроса на внутреннем рынке воз­можности экспорта минералов сокращаются, и значение Рос­сии как донора соседних цивилизаций (прежде всего запад- но- и восточноевропейских, японской, китайской, а в пер­спективе и североамериканской) будет уменьшаться. Эта тенденция усилится, если будет совершен прорыв в облас­тиводородной энергетики. Тогда первенство на мировом энергетическом рынке захватят высокотехнологичные ци­вилизации (североамериканская, западноевропейская, японская). Ситуация усугубляется тем, что уже много лет в России варварски вырубаются лучшие лесные массивы, сокращаются площади пахотных земель, снижается их пло­дородие, густонаселенные районы все острее испытывают дефицит пресной воды.

Разница между пессимистичным и оптимистичным сце­нариями — лишь в интенсивности этих процессов. Если го­сударство в целом и каждый гражданин России в отдельно­сти не изменят отношения к окружающей среде и не нач­нут заботиться о ней, то уже через два-три десятилетия страна ощутит жесткую нехватку природных ресурсов. При оптимистичном же сценарии, если государство примет адекватные меры и добьется того, чтобы разведка запасов полезных ископаемых шла опережающими темпами по сравнению с их добычей, если в результате технологичес­кого прорыва в широких масштабах ископаемое топливо будет заменено на альтернативные источники энергии,

а природное сырье и материалы — на композиты, нанома­териалы и иные, — тогда только проблема дефицита при­родных ресурсов может быть отложена на несколько десят­ков лет, а острота экологического кризиса ослабнет.

Во-вторых, рост потребностей населения (хотя и при со­кращающейся его численности) и отходов его жизнедеятель­ности, увеличение объемов производства при сохранении технологической отсталости усилят загрязнение окружаю­щей среды вредными выбросами, что станет одним из факто­ров снижения качества жизни людей. Противостоять этому способны активная и сильная экологическая политика; ши­рокая поддержка ресурсосберегающих, экологически чистых технологий (особенно на транспорте, стационарных энерге­тических, металлургических, цементных и других установках); широкое применение геобио- и экобиотехнологий, позво­ляющих с помощью специализированных штаммов микро­организмов извлекать полезные компоненты, эффективно и комплексно перерабатывать природное сырье и отходы, ликвидировать нефтяные пятна и другие загрязнения.

В-третьих, за последние годы уровень износа основных фондов в промышленности, сельском хозяйстве, на транспор­те, в жилищно-коммунальном хозяйстве превзошел критиче­скую отметку. Коэффициент обновления основных фондов остается чрезвычайно низким. Результат — резкое увеличе­ние числа техногенных и экологических катастроф и аварий.

Предотвращать опасность техногенной или экологиче­ской катастрофы необходимо одновременно по двум на­правлениям: путем ускоренной замены устаревшего, эко­логически опасного оборудования и технологий, а также усиления экологической направленности инвестиций, в том числе крупных бюджетных вливаний (за счет части накопленной мировой нефтегазовой ренты); введением же­стких экономических санкций за вредные выбросы для возмещения ущерба, нанесенного окружающей среде. Эти санкции следует рассчитывать исходя из объема необходи­мых средств для возмещения причиненного ущерба с уче­том фактора времени (дисконтирования), что позволит полностью (и даже с некоторым превышением) изымать экологическую антиренту (сверхприбыль, полученную за счет нарушения правил рационального природопользова­ния и экологических нормативов) и заставит предприни­

мателей снизить объем вредных выбросов их предприятий и предупреждать аварии на них.

В-четвертых, реализация оптимистичного или пессимис­тичного экологического сценария в решающей степени зависит от политики государства, которое отвечает перед настоящим и будущими поколениями за обеспечение естественных усло­вий воспроизводства и жизни людей; в этом смысл стратегии устойчивого развития. Вопрос в том, какую экологическую политику будет проводить государство. Если реальная эколо­гическая политика будет по-прежнему идти на поводу у мо­нополий; если государство будет отдавать им за бесценок в бесконтрольное и безответственное, часто хищническое пользование богатейшие месторождения полезных ископае­мых, лесные массивы, плодородные земли; если практически не будут возмещаться затраты на воспроизводство природ­ных ресурсов (геологоразведку, лесное, водное, рыбное хо­зяйство, мелиорацию земель); если будут сведены к миниму­му платежи за наносимый окружающей среде ущерб, — тогда пессимистичный сценарий станет реальностью, и окажется неизбежным колоссальный экологический кризис.

Если же государство выйдет из под контроля монополий и ТНК и начнет проводить активную и сильную экологичес­кую политику, отражающую интересы настоящего и буду­щих поколений россиян; создаст эффективный механизм воспроизводства природных ресурсов и охраны окружающей среды; будет проводить постоянный мониторинг ее состоя­ния и установит высокие штрафные санкции за наносимый окружающей среде ущерб, направляя полученные средства на финансирование экологических мероприятий (восстано­вив национальный и региональные экологические фонды), — только в таком случае реализуется оптимистичный вариант.

3. Технологический фактор играет ключевую роль в гео- цивилизационном пространстве, ибо он лежит в основе экономической и экологической динамики, в нем фокуси­руются результаты развития науки и образования. Именно здесь возможен наибольший разрыв между инерционным и инновационно-прорывным сценариями.

Инерционный сценарий исходит из предпосылки, что в будущем сохранятся сложившиеся в 90-е годы тенденции технологического отставания экономики, отказа государст­ва, монополий и ТНК, хозяйничающих во многих секторах

российской экономики, от внедрения в жизнь базисных инноваций, обеспечивающих технологический прорыв, по­вышение конкурентоспособности отечественной продук­ции на внешнем и внутреннем рынках. Каковы последст­вия реализации этого сценария?

Во-первых, в ближайшее десятилетие будет сведен к ми­нимуму, подорван научно-технический и инновационный по­тенциал страны. Устареют и уйдут в небытие многие высо­коклассные научные школы в области естественных и техни­ческих наук. Завершится принявший необратимый характер процесс ликвидации отраслевой науки, служившей мостом между фундаментальной наукой и производством, и конст­рукторских школ мирового уровня, обеспечивающих реали­зацию инноваций и конкурентоспособность продукции. Резко сократится обеспеченность инноваций высококвали­фицированными кадрами инженеров и рабочих. На многие десятилетия страна лишится основы для осуществления инно­вационного прорыва, научно-технологического переворота — как раз тогда, когда в авангардных цивилизациях осуществ­ляется такой переворот, открывающий дорогу к постиндус­триальному технологическому способу производства, его исходному этапу — шестому технологическому укладу.

Во-вторых, продолжит падать конкурентоспособность отечественной продукции — и не только на внешнем, но и на внутреннем рынках. Высвободившиеся рыночные ни­ши заполнятся импортной продукцией и технологиями, ко­торым российская продукция уступает как по техническо­му уровню и качеству, так и по уровню издержек (несмотря на дешевизну рабочей силы, которая становится все менее пригодной для инновационного прорыва). Этому процессу будет способствовать присоединение России к ВТО, облег­чающее доступ на российский рынок импортным товарам и услугам. Рыночные ниши России в первую очередь запол­нят западноевропейская, китайская, североамериканская, японская цивилизации, находящиеся в авангарде техноло­гического прорыва, и представляющие их интересы ТНК.

В-третьих, государство-рантье, присваивая себе значи­тельную часть природной ренты и финансовой квазиренты, тратя ее на содержание огромного чиновничьего аппарата, поддержку монополий, силовые структуры и не вкладывая ресурсы в будущее, в освоение базисных инноваций, рубит

сук, на котором сидит. Не предпринимая достаточных мер для повышения конкурентоспособности отечественной продукции и отказываясь поддерживать отечественных то­варопроизводителей, государство теряет базу для обложе­ния налогами и таможенными платежами, оказывается в опасной зависимости от колебаний конъюнктуры миро­вых рынков, «доброй воли» монополий и ТНК. Такое госу­дарство, не выработавшее и не реализующее долгосрочную стратегию инновационного прорыва, обречено, оно не отве­чает национальным и цивилизационным интересам.

Однако нужно осознавать возможность и необходи­мость иного, оптимистичного сценария, ориентирован­ного на инновационный прорыв. С помощью государства в партнерстве с бизнесом, наукой и образованием Россия сможет освоить шестой технологический уклад, хотя ей очень сложно будет войти в число мировых технологиче­ских лидеров, так как слишком тяжелы потери технологи­ческой деградации 90-х годов.

Каковы предпосылки и условия осуществления сце­нария инновационного прорыва?

Во-первых, эта стратегия должна находиться в центре внимания как государства, так и общества — предпринима­телей, ученых, политических и общественных деятелей, сис­темы образования, средств массовой информации, всех граждан; стать своего рода национальной идеей, главным рычагом возрождения российской цивилизации. Поколение 90-х годов, мировоззрение, образ мыслей и действий которо­го сформировались в значительной мере под влиянием идей неолиберальных реформ, рыночного фундаментализма, вряд ли способно на такой решительный поворот. Остается надеяться лишь на поколение 20-х годов, которое примерно с 2010 года получит возможность принимать решения на го­сударственном уровне, критически пересмотреть полученное от предыдущего поколения наследие. Долг ученых и педаго­гов — подготовить молодое поколение, проходящее сейчас фазу обучения, к осуществлению возложенной на него исто­рической миссии. Если оно не справится с этой миссией — пессимистичный сценарий технологического и цивилизаци­онного будущего России окажется неотвратимым.

Во-вторых, стратегия инновационного прорыва должна получить конкретное воплощение в выборе системы приори-

тетов, обеспечивающих конкурентоспособность отечествен­ной продукции на внешнем и внутреннем рынках, исходя из критериев технологического уровня (распространения пято­го и пионерного заполнения отдельных направлений шесто­го технологических укладов), освоения перспективных ин­новационно-рыночных ниш. Итогом должны стать перелом в траектории технологической динамики и сближение с аван­гардными странами.

В-третьих, реализация стратегических приоритетов, на­циональных инновационных программ должна получить полное ресурсное обеспечение, ощутимую и реальную государствен­ную поддержку. Речь идет прежде всего о том, чтобы значи­тельно увеличить объем инвестиций (как частных, так и госу­дарственных) и наполнить их инновациями; предоставить ощутимые налоговые и таможенные преференции предпри­ятиям, реализующим инновационные проекты; направить основную массу инвестиций, часть накопленной государством мировой нефтегазовой ренты на инновационное обновление основного капитала и продукции. На этой основе может быть сформировано инновационное партнерство государства, на­уки, образования, бизнеса и гражданского общества.

В-четвертых, необходимо понимать, что в условиях стремительно развертывающейся глобализации невозмож­но обеспечить инновационный прорыв, ориентируясь толь­ко на собственные силы и внутренний рынок. Надо вклю­читься в ритм глобальной технологической динамики, ко­торый определяют авангардные цивилизации, объединить инновационный потенциал стран СНГ, сформировать по прорывным направлениям собственные ТНК, активно вы­ступать на мировом высокотехнологичном рынке, оказы­вать государственную поддержку отечественным произво­дителям, осуществляющим инновационные проекты.

В-пятых, надо учитывать, что успех сценария инновацион­ного прорыва в решающей степени зависит от кадров — уче­ных, изобретателей, конструкторов, инженеров, менеджеров, государственных служащих, квалифицированных рабочих. Инновационный дух должен пронизать всю систему образова­ния. Нужно готовить специалистов в сфере коммерциализа­ции технологий, управления инновациями; осуществлять це­ленаправленную специализированную подготовку и повыше­ние квалификации государственных служащих, а также работ­

ников, которым поручено осуществление каждой инновацион­ной программы, каждого крупного инновационного проекта.

4. Экономический фактор разрешения критических си­туаций показывает не меньшее расхождение оптимистично­го (инновационного) и пессимистичного (инерционного) сценариев, чем технологический. Чем объясняется наличие столь значительных «ножниц» прогнозируемых траекто­рий экономической динамики?

Во-первых, экономические показатели — темп экономи­ческого роста (роста ВВП), уровень экономического разви­тия (ВВП на душу населения), эффективность производст­ва и производительность труда (ВВП на одного занятого в экономике) — в решающей степени зависят от конкурен­тоспособности производимой в стране продукции на внут­реннем и внешнем рынках. Если сохранятся тенденции ус­таревания основных фондов и продукции, особенно в усло­виях присоединения к ВТО, то неизбежно дальнейшее вы­теснение отечественных товаров и услуг (особенно продо­вольствия, продукции машиностроения, легкой промыш­ленности) с внутренних и мировых рынков. Неминуемо падение темпов роста объемов ВВП, особенно в условиях периодических экономических кризисов, потрясающих всю глобализированную экономику и наиболее сильно ска­зывающихся на слабых ее звеньях.

Во-вторых, темпы экономического развития России и ее положение в геоэкономическом пространстве определяют сдвиги в структуре экономики, распределение капитала и рабочей силы по воспроизводственным секторам и отрас­лям. За годы неолиберальных рыночных реформ произо­шла серьезная деформация воспроизводственной структу­ры экономики. Упала доля инновационно-инвестиционно­го и потребительского секторов (особенно легкой промыш­ленности, машиностроения, сельского хозяйства), возросла доля энергосырьевого и особенно инфраструктурного сек­тора (прежде всего торговли и управления).

Сохранение, а тем более углубление этих структурных диспропорций и деформаций еще более усилит неконкурен- тоспособность российской экономики, ее неспособность от­ветить на вызовы XXI века. Лишь на основе перспективной структурной политики, активно проводимой и поддер­живаемой государством, можно переломить сложившиеся

тенденции и достичь реального поворота к оптимистичному, инновационному сценарию. Эта политика должна включать: курс на опережающее развитие и инновационное об­новление отраслей, за счет которых в основном происходит насыщение потребительского рынка и воспроизводство че­ловеческого капитала (АПК, легкая промышленность, ЖКХ, бытовые и социальные услуги, наука, машиностроение);

ограничение темпов роста отраслей сферы обраще­ния (особенно чрезмерно раздутой торговли, для которой характерны наличие множества посредников и высокие транзакционные издержки);

постепенное преодоление сложившихся диспропор­ций в ценах, противодействие завышению цен со стороны монополий.

В-третьих, важнейшими направлениями регулирования экономического развития и структурных сдвигов является радикальное улучшение институциональных преобразова­ний, налаживание полноценной многоукладной экономики, преодоление критических ситуаций, сложившихся в этой сфере за годы реформ. При реализации инерционного сце­нария сохранится низкая эффективность многоукладной экономики, паразитический характер монополистически-ка- питалистического уклада (сращиваясь с государственным аппаратом, он перерастает в государственно-монополисти­ческий капитализм рантьерского типа). Одновременно незначительный по удельному весу мелкотоварный уклад — малые предприятия, фермеры, индивидуальные произво­дители — не имеет возможности развиваться, а эффектив­ность постепенно приватизируемого государственного сек­тора остается низкой. Налицо также непомерно высокий удельный вес в сельском хозяйстве и бытовых услугах на­турально-патриархального уклада. Он дал возможность людям выжить в условиях резкого падения реальных дохо­дов, но в перспективе обречен, поскольку базируется на сверхинтенсивном труде и реликтовой технологической базе. Сохранение такой институциональной структуры экономики тормозит экономический рост страны и препят­ствует структурной перестройке ее хозяйства.

Государству пора отказаться от безмерного стремления к приватизации, передающей общенародные, государствен­ные ресурсы и доходы от них в руки монополистов (в том

числе и с помощью плоской шкалы налогов). Нужно четко определить рациональную сферу эффективной деятельно­сти каждого экономического уклада исходя не только из выгоды для бюджета, но и из общенациональных интере­сов и потребностей будущих поколений (это относится прежде всего к социальной сфере, области духовного вос­производства, где курс на «приватизацию» и «сбрасыва­ние» неприбыльных объектов с федерального бюджета мо­жет нанести непоправимый ущерб будущему России).

В то же время необходимо принять реальные меры по поддержке и инновационному обновлению мелкотоварно­го и натурально-патриархального укладов (хозяйств насе­ления), играющих важную роль в обеспечении занятости и удовлетворении потребностей семей.

В-четвертых, усиление поляризации доходов, углубление экономической стратификации населения чреваты даль­нейшим снижением мотивации к труду, социальными по­трясениями, которые нанесут большой ущерб экономике. Внезапно возникший (хотя предпосылки для его появле­ния были созданы еще во времена застоя и перестройки) слой крупных собственников (объединивший доморощен­ных олигархов, компрадоров, крупных чиновников и лиде­ров мафиозных структур) путем грабительской приватиза­ции и бешеной инфляции присвоил большую часть обще­ственного богатства. В то же время крестьяне, рабочие, тех­ническая и творческая интеллигенция, пенсионеры оказа­лись на другом полюсе — бедности и обнищания. Форми­рующийся между этими двумя полюсами средний класс оказался незначительным и неустойчивым.

Необходима новая социально-экономическая политика, способная сдержать поляризацию доходов и обеспечить ре­альное социальное партнерство всех слоев и классов обще­ства для решения общенациональной задачи — спасения и возрождения России. Ряд шагов в этом направлении предпринимаются в последнее время. Все социальные слои являются элементами единой структуры общества, нахо­дятся в одной изрядно потрепанной лодке в бушующем мо­ре, и если она перевернется, то пострадают тоже все. В этом заключено противоядие от неизбежных при осуществле­нии пессимистичного сценария социальных взрывов и ка­таклизмов. Выход в том, чтобы стратегия инновационного

прорыва стала общей для всех социальных слоев и реали­зовалась в условиях уменьшения поляризации, разверты­вания общенационального социального партнерства при активной роли ответственного государства.

5. Государственно-политический фактор. В 90-е годы страна пережила одну из крупнейших в своей истории циви­лизационных катастроф — распад евразийской цивилизации и СССР, который ознаменовался сменой социально-полити­ческого и государственно-правового строя, разгулом пре­ступности, анархии и сепаратизма, крайним ослаблением государства и его вооруженных сил.

С конца 90-х годов положение начало меняться в лучшую сторону, но опасные тенденции сохранились. Главные среди них — это неэффективность, безответственность и непрофес­сионализм чиновников, число которых многократно возросло (с 1,2 млн в 1985 г., 1,6 млн в 1990 г. до 2,9 млн в 1995 г. и 4,8 млн в 2004 г.), а качество работы снизилось на порядок; коррупция и сращивание госаппарата с мафиозными структу­рами и ТНК. Поэтому само по себе укрепление «вертикали власти», как и проведенная наспех административная рефор­ма, принятие множества законов (часто невысокого качества), хотя и помогли преодолеть сепаратизм, но не решили пробле­му неэффективности государственно-правовой сферы, не уст­ранили возможности социально-политических потрясений.

Подобная опасность, если она будет осознана поколени­ем 20-х годов (да и здоровыми силами предыдущих поколе­ний, верными цивилизационному генотипу), породит есте­ственную реакцию — консолидацию сил, противостоящих негативным тенденциям. Важно лишь, чтобы это осознание не пришло слишком поздно и чтобы эти силы сплотились на основе данной цивилизационной идеи, оставив в стороне свои неизбежные разногласия и противоречия. Лишь в этом случае возможна реализация позитивного сценария и усиле­ние роли государственно-политического фактора.

Рассмотрим подробнее перспективные трансформации составляющих государственно-политического строя в двух сценариях.

Каковы сценарии развития социально-политического строя в России?

Сложившийся в 90-е годы строй можно охарактеризо­вать как государственно-монополистический, компрадорско-

паразитический капитализм (или его разновидность — госу­дарственно-олигархический строй), при котором монополи­сты и олигархи (при поддержке западных государств) и представители захватывающих все возрастающую долю экономики ТНК сращивались с государственным аппаратом (вплоть до личной унии), беспардонно использовали его в своих интересах за счет большинства населения, не стесня­ясь в средствах. Никаким иным путем паразитическое пер­воначальное накопление капитала в таких беспрецедентных масштабах осуществлено быть не могло.

В первые годы XXI века прямое и откровенное использо­вание государства олигархами было ограничено, некоторые из них даже попали под колесницу Фемиды. Однако суще­ство строя при этом мало изменилось, принимаемые госу­дарством законодательные и иные меры (приватизация, уравнительное налогообложение, монетизация льгот и т.п.) по-прежнему не отражают интересы народа. Лишь в послед­ние годы усилилась социальная функция государства на ос­нове реализации приоритетных национальных проектов.

В перспективе эта тенденция по инерционному сценарию может сохраниться и закрепиться при смене действующих лиц на государственно-политической арене в результате очередных избирательных кампаний. Однако, рано или по­здно сложится критическая ситуация и произойдет полити­ческий взрыв той или иной глубины и разрушительности, что отрицательно скажется на всех других факторах циви­лизационного прогресса.

Другой, оптимистичный, сценарий состоит в своевре­менной демократической трансформации государственно­политического строя с приходом нового поколения поли­тиков и чиновников, более полно учитывающих разнообра­зие интересов всех слоев населения и гармонизирующих эти интересы на основе социально-политического партнер­ства. Для этого они должны иметь гораздо более высокий уровень профессионализма, уметь предвидеть близкие и отдаленные результаты принимаемых решений. Вероят­но, сценарий эволюции социально-политического строя в перспективе пойдет по пути, предсказанному Питиримом Сорокиным, — формирования не капиталистического и не коммунистического, а интегрального строя с присущими ему демократическими институтами и механизмами.

Что касается федеративного устройства и степени центра­лизации власти, здесь также наблюдаются противоречивые тенденции. В результате политических трансформаций начала 90-х годов государство перестало быть тоталитарным и уни­тарным, но одновременно нарастали центробежные стремле­ния, республики и области пытались «взять столько независи­мости, сколько смогут». Происходивший при этом передел собственности угрожал распадом государства. С конца 90-х го­дов возобладала противоположная тенденция — централиза­ции власти, концентрации принимаемых решений и ресурсов в федеральном центре. Хотя формально федеративное устрой­ство никто не отменял, однако фактически государство стано­вится все более унитарным. Можно ожидать, что в течение не­скольких последующих десятилетий произойдет оптимальное распределение функций и ресурсов между федеральным, ре­гиональным и муниципальным уровнями власти, что обеспе­чит социально-политическую устойчивость и условия для возрождения российской цивилизации.

Геополитическое влияние страны в послевоенный пе­риод достигло максимума. Однако затем оно постепенно ослабевало и обрушилось в начале 90-х годов. Именно тог­да в результате распада СССР, СЭВ, организации Варшав­ского договора, крутого разворота геополитического курса, отказа от прежних обязательств и слепого следования в фарватере политики США некогда могучая сверхдержава превратилась в обширное по территории и имеющее им­перские амбиции, но слабое и бессильное государство. Пе­риодически руководство страны вспоминало о ее цивили­зационных интересах и предпринимало слабые попытки противостоять Западу, но главный геополитический курс оставался прежним, хотя и была провозглашена линия на становление многополярного мира и восстанавливались дружественные контакты с иными цивилизациями, прежде всего китайской и индийской. Лишь в последние годы гео­политические интересы России отстаиваются более четко и последовательно, но возможности и ресурсы для этого во многом уже потеряны. Российское влияние ослабело даже в зоне ближнего зарубежья, особенно после «цветных рево­люций» в Грузии, Украине, Киргизии, предстоящей смены лидеров в других странах СНГ, при отсутствии долгосроч­ной внешнеэкономической и интеграционной стратегии.

При оптимистичном сценарии после 2010 года государ­ство удастся консолидировать и постепенно восстановить его геополитическое влияние, однако показателей середи­ны XX столетия достичь уже не удастся. Слишком многое потеряно. Возможно и сближение геополитических пози­ций в рамках СНГ, хотя здесь потери особенно велики в результате допущенных политической элитой как России, так и соседних стран стратегических ошибок. Говорить о восстановлении в той или иной форме государственно-по­литического единства евразийской цивилизации, по край­ней мере до середины XXI века, весьма проблематично.

Осуществленные в начале XXI столетия меры по повы­шению боеспособности армии и улучшению ее оснащения современным оружием дали некоторые результаты, но не способны круто переломить ситуацию. Снижение рождае­мости, ухудшение здоровья людей и утрата положительного имиджа военной службы сокращают базу для многочис­ленной армии, формируемой по призыву. Создание про­фессиональной армии на контрактной основе требует огром­ных затрат. Системы вооружений устаревают физически и морально, но восполняются лишь частично. Лишь в по­следние годы осуществляются меры по повышению бое­способности и технической модернизации армии.

6. Духовная сфера. От развития сферы духовного вос­производства, в которой Россия традиционно занимала од­но из лидирующих мест, в определяющей степени зависит судьба страны. Попытки отказаться от собственной циви­лизационной идентичности, воспринять ценности Запада, разлагающийся чувственный социокультурный строй ни к чему хорошему привести не могла. Многократное сокра­щение финансирования науки и культуры, стандартизация образования по западным образцам, насаждение рыночных этических ценностей, свертывание идеологической работы нанесли тяжелый урон российской цивилизации.

Каковы сценарии развития духовной сферы на пер­спективу? При инерционном сценарии она будет необра­тимо разрушаться. Оптимистичный сценарий дает шанс на духовное возрождение. Рассмотрим возможную динамику составляющих этого фактора.

Наука за прошедшие полтора десятилетия понесла не­восполнимые потери, особенно в области технических наук

и конструкторского дела — основы инновационного разви­тия. При продолжении нынешнего курса большинство на­учных школ будут полностью уничтожены, Россия потеря­ет собственную научную базу и будет ориентироваться на импорт научных достижений и технологий. Уже сейчас за­траты на НИОКР составляют 1,25% ВВП против 2,36% в среднем по миру и 2,54% по странам с высоким уровнем доходов; расходы на приобретение лицензий в 4,1 раза пре­вышают доходы от их продажи (0,19% мировых); количест­во заявок на патенты от резидентов — 2,6% мировых; доля в мировом высокотехнологичном экспорте — 0,51%.

В области общественных наук, где не требуется крупных вложений в оборудование, ситуация складывается лучше, здесь налицо признаки активного формирования постинду­стриальной научной парадигмы, опирающейся на научное наследие Н.Д. Кондратьева, П.А. Сорокина, А.А. Богда­нова и других ученых. В области естественных и техничес­ких наук тенденция может измениться в случае реинтегра­ции науки и высшего образования, что обеспечит приток в науку нового поколения ученых. Однако изменение траек­тории развития отечественной науки, формирование новых научных школ возможно только при активной поддержке государства и предпринимательского сектора, росте востре­бованности науки как основы инновационного развития страны. В таком случае российская наука вновь обретет ли­дирующие позиции в мире по ряду направлений (хотя и не по столь обширному фронту, как это было в 50-70-е годы) инновационного развития страны.

Сфера образования менее болезненно перенесла удары рыночных реформ. Однако качество образования ухудшает­ся. Отказ от отечественной креативной педагогики и переход на западные образцы и стандарты усугубит положение. К то­му же система непрерывного образования не получила долж­ного развития, молодежи труднее адаптироваться к меняю­щимся условиям труда и быта (хотя информационными тех­нологиями она овладевает быстро, но образовательное на­полнение информационно-коммуникационных каналов явно отстает). Поэтому профессиональная некомпетентность ста­новится все более широко распространенным явлением.

При оптимистичном сценарии, восстановлении роли креа­тивной педагогики, создании системы непрерывного образова­

ния, формировании разнообразных образовательных сетей в Интернете современный кризис в образовании может быть преодолен. Тем самым будет создана инновационно-ориентиро­ванная кадровая база для трансформации всех сфер общества.

Сфера культуры, которой за время рыночных реформ был нанесен серьезный ущерб, тем не менее адаптирова­лась к новым условиям. Противоположная тенденция мо­жет наблюдаться при преодолении волны антикультуры, хлынувшей с Запада, и возрождении традиционной для России высокой культуры. Важную роль в этом могут сыг­рать Интернет и телевидение. При таком сценарии воз­можно возвращение России роли одного из лидеров в гео- цивилизационном пространстве культуры.

Большой урон в результате цивилизационного кризиса понесли этика и идеология. Традиционная для россий­ской цивилизации коллективистская этика сменилась инди­видуалистической, восторжествовал дух наживы, пренебре­жения к слабому, погони за сексуальными удовольствиями, обесценения человеческой жизни. Возросло число пре­ступлений, в том числе заказных убийств. Этому пытаются препятствовать религиозные общины (православные, му­сульманские, буддийские и др.), но их влияние пока еще ограниченно. Поколение 1990-х годов оказалось в состоя­нии этического кризиса, утраты моральных устоев, что ста­ло одним из факторов депопуляции, социальной неустой­чивости, инновационной беспомощности.

При инерционном сценарии моральная деградация об­щества усилится и сохранится состояние идеологической бесперспективности при слабом противодействии со сто­роны религий.. Однако реальна и противоположная тен­денция — возврат к традиционным для России этическим ценностям (которые отвечают характеру гуманистической постиндустриальной цивилизации) возможен, если госу­дарство и гражданское общество сумеют выдвинуть высо­кие цели и развернуть работу по реализации гуманистичес­ких идеалов, а гражданское общество и общины разных ре­лигий усилят свое влияние на воспитание и поддержание системы этических ценностей, ускорит формирование гу- манистически-ноосферного общества.

7. Перспективы интегральной оценки динамики рос­сийской цивилизации. Совокупное влияние перечислен­

ных выше шести факторов дает следующую картину разви­тия России и ее положения в геоцивилизационном прост­ранстве XXI века в двух сценариях.

При инерционном сценарии, сохранении сложившихся ныне тенденций продолжится процесс деградации России и утратой влияния в геоцивилизационном пространстве. В этом случае интегральная оценка снизится, причем наи­более сильно на это повлияют демографический, техноло­гический и экономический факторы. Практически это бу­дет означать завершение жизненного цикла евразийской цивилизации, превращение ее остатков в поле раздела тер­ритории и ресурсов для других цивилизаций.

Однако столь трагический исход отнюдь не является не­избежным, неотвратимым. Осознание большинством народа, прежде всего его здоровыми силами — учеными, мастерами культуры, подрастающим поколением, — реальности такой угрозы вызовет всплеск энергии для ответа на смертельный вызов, как это не раз бывало в истории российской цивили­зации. Это позволит встать на путь возрождения России и повысить ее значение в диалоге цивилизаций Востока, За­пада и Юга, в решении глобальных проблем XXI века. Важ­нейший вклад в возрождение могут внести духовная сфера, стратегия инновационного прорыва. Сдерживающими фак­торами останутся демографический и природно-экологиче­ский. Однако достижение уровня первых послевоенных де­сятилетий, нереально — слишком тяжелый урон понесла ев­разийская цивилизация в результате острейшего кризиса и деградации ХХ века, распада СССР и допущенных правя­щей элитой стратегических ошибок.

Ответственность за своевременный выбор и осуществ­ление оптимистичного, инновационного, сценария несут:

ученые, мыслители, деятели культуры — творческая элита цивилизации, которая должна четко сформировать оп­тимистический сценарий развития и довести его до сознания всех слоев общества (настоящего и будущего поколений);

деловая, политическая и правящая элита, которая должна осознать всю полноту своей ответственности перед обществом, выработать и последовательно осуществить дол­госрочную эффективную стратегию возрождения России;

активная часть поколения 20-х годов, к которой уже с 2010 года перейдет право на принятие решений, опреде­

ляющих судьбу России и ее место в геоцивилизационном пространстве XXI столетия, ее включение в систему эпо­хальных инноваций этого века.

С 2005 года в России стали проявляться признаки выбо­ра и реализации стратегии, ориентированной на инноваци­онный прорыв, на развитие человеческого потенциала. В качестве примера можно привести четыре национальных проекта — в области здравоохранения, образования, жи­лищно-коммунального хозяйства и сельского хозяйства. Если эта тенденция закрепится и усилится, если на деле будет реализована стратегия инновационного прорыва, ве­роятность осуществления оптимистичного сценария зна­чительно возрастет.

Контрольные вопросы и задания к главе 10

1. Какие критические ситуации сложились в России к началу XXI века?

2. Рассмотрите сценарии развития России и повышения ее роли в геоцивилизационном пространстве XXI века — инерционный и иннова­ционно-прорывной. Каковы условия и возможно­сти реализации инновационно-прорывного сце­нария?

3. Каковы перспективы развития СНГ и возрож­дения евразийской цивилизации? Рассмотрите возможные сценарии.

4. Сформулируйте основные положения долго­срочной государственной социально-экономиче­ской стратегии, обеспечивающей устойчивое развитие России и повышение ее роли в геоци- вилизационном пространстве XXI века.