Проблема арабского единства в контексте политики США

Конец 1970-х — начало 1980-х гг. ознаменовались поворотом стран Арабского региона к политике экономической открытости и либерализма в сфере хозяйственных и общественных отношений.

Это обстоятельство не было предметом заметной критики со стороны представителей интеллектуальной элиты Арабского Востока, считавшей, в большинстве своем, что других путей, способных обеспечить экономи­ческую модернизацию и трансформацию в сфере социальных отношений, попросту не существует. «Нелиберальная демократия» и ее орудие — авто­ритарное государство — стали, по мнению арабских политологов, необхо­димостью на пути усвоения арабскими странами западных демократичес­ких норм, формирования современного развитого государства и общества в целом. Однако, как показала практика, при таких режимах либерально­гуманистические ценности не получили распространения в массах. Нап­ротив, существенно укрепились антилиберальные и антизападные нас­троения.

Недоказанные обвинения США и их союзников в адрес Ирака и после­довавшая весной 2003 г. военная агрессия против этой страны поставили под вопрос тезис о единстве арабов перед лицом прямой внешней угрозы. Арабские страны весьма болезненно восприняли американскую оккупа­цию Ирака, однако выработать совместную политику по этому вопросу не смогли. Напротив, в их лагере обострились разногласия.

Однако идея арабского единства остается популярной среди населе­ния арабских государств. Она олицетворяет надежды на преобразование арабского региона в реальную силу на мировой арене, способную эффек­тивно противостоять силовой политике Израиля, устранить парализую­щее влияние США на Ближнем Востоке и обеспечить реализацию потен­циала арабских государств и усилить идеологическое влияние ислама.

относительно необходимости «усиления арабского сотрудничества и Лиги арабских государств» ^[162].

Особую роль в обострении обстановки на Ближнем Востоке в последние годы, как известно, играют США. Отношение администрации Дж. Бу- ша-младшего к ситуации на Ближнем Востоке отображает ее общий силовой подход к мировой политике, который просматривается, в частности, в так называемой доктрине Буша (сентябрь 2002 г.). Ее главное содержание со­стоит в том, что отныне США оставляют за собой право наносить превен­тивные удары по любым целям, которые представляют потенциальную угро­зу для США.

Таким образом, власти США, используя последствия шока от терактов 11 сентября 2001 г., выдали сами себе карт-бланш на силовые акции практи­чески в любом месте Земного шара. При этом список потенциальных угроз, их уровень опасности постоянно варьируется, срок продолжительности бо­рьбы с международным терроризмом остается неопределенным, а задачи этой борьбы не конкретизированы. Отсутствуют четкие и объективные кри­терии определения терроризма и террористов. Это расширяет границы ма­невра для США и автоматически сужает влияние на ситуацию в регионе арабских стран.

Более чем (Отрицательными оказались для региона Ближнего Востока последствия так называемой антитеррористической операции, иницииро­ванной Вашингтоном, которая привела к еще большему возрастанию напря­женности после реанимации кризиса вокруг Ирака, что вылилось в военную операцию США и их союзников весной 2003 г. Эта кампания послужила причиной своеобразного геополитического землетрясения, которое в осо­бенности сказалось на политическом, социальном и экономическом поло­жении региона. США закрепились в военном отношении в центре региона (Ирак) и на его периферии (Афганистан, отчасти постсоветская Централь­ная Азия).

Для арабских государств Ближнего Востока это превращается в ре­альную опасность потери суверенитета над природными ресурсами или даже государственного суверенитета. К тому же США демонстрируют пренебре­жительное отношение к интересам и оппонентов, и союзников, и нейтральных субъектов региона, нежелание понимать и учитывать региональную специ­фику и необходимость решения таких безотлагательных проблем, как палес­тинский вопрос, из-за чего поддержка Америки в арабском и мусульман­ском мире продолжает уменьшаться.

В результате арабская региональная система подвергается разбалан­сированию. К началу XXI в. арабская региональная система была относи­тельно уравновешенной, при том что различные страны проводили разные внешнеполитические линии, исходя из собственных интересов, приорите­тов и потребностей, в различной степени близких или чуждых США. С мо­мента оккупации Афганистана и Ирака они стали непосредственно зависи­мыми от американской политики, что коренным образом изменяет внутрен­

нюю структуру региона, взаимоотношения между региональными государ­ствами, их роль и сферы влияния на ближневосточные процессы.

Так, Саудовская Аравия стоит перед перспективой потери своей стра­тегической и политико-экономической роли как единственного прозапад­ного производителя нефти, способного компенсировать снижение ее до­бычи в других странах. Если Ирак будет превращен в проамериканское го­сударство, роль Саудовской Аравии как стратегического партнера США уменьшится. Вместе с тем военные соглашения, подписанные в 1991 г. ру­ководителями держав Персидского залива с Вашингтоном ввиду соображе­ний безопасности, учитывая новую американскую внешнюю политику, дискредитируют режимы в глазах собственных граждан и активизируют оп­позиционное движение.

Египет будет продолжать, скорее всего, играть важную роль в регионе, но его положение защитника прав арабов, на которое он претендовал в от­ношениях с США, снова становится проблематичным и, соответственно, способность страны эффективно влиять на политику государств Ближнего Востока будет ограниченной.

Двойственность ситуации, в которой оказались режимы арабских стран, прямо сказывается на их политических шагах. Нерешительность лидеров определяется противоречиями между попытками государств региона прово­дить самостоятельный курс и их неспособностью противостоять давлению США. Все арабские страны заявили, что американский ответ на атаки 11 сентября не должен касаться Ирака, который к этим террористическим актам непричастен. Принимавшиеся их лидерами декларации имели целью дезавуировать впечатление, будто бы они склонились перед требованиями Вашингтона и сделать достоянием гласности их несогласие с войной против Ирака. Все они выражали глубокое неудовольствие по поводу американских планов.

Официальные декларации единодушно подчеркивали риск дестабилиза­ции региона ¹, высказывали желание избегнуть войны в регионе ^[163][164], требовали предоставить время для дипломатического решения конфликта ^[165]. Такое единство арабских стран, в отличие от их разобщенности во время войны 1990—1991 rτ., когда Саудовская Аравия, Египет и Сирия принимали учас­тие в восстановлении суверенитета Кувейта, свидетельствует об общем взгля­де на иракскую проблему. Однако, как доказала практика, его оказалось не­достаточно для выработки общей арабской политики.

Несмотря на оккупацию Ирака, арабские страны сегодня продолжают сохранять, а то и укреплять свои отношения со США. Это определяется прагматическими соображениями принадлежности к созданной американ­цами на Ближнем Востоке стратегической оси (Египет, Саудовская Аравия), требованиями безопасности (ОАЭ, Иордания) или опасениями изоляции в случае возможного обстрения конфронтации (Йемен, отчасти даже Сирия).

Последние обречены считаться с волей США (как в случае вывода сирий­ских войск из Ливана) из страха быть причисленными к «оси зла», что ведет к применению санкций. Однако вынужденное признание американского превосходства сопровождается глубоким разочарованием в США как пар­тнере, поведение которого расценивается теперь как пренебрежительное, что подпитывает неудовольствие арабских государств и усиливает их склон­ность к двойной игре.

В создавшейся ситуации значение Лиги арабских государств уменьшает­ся из-за отсутствия реальной возможности противостоять (даже в гипотети­ческом случае единодушия арабских стран) Соединенным Штатам ввиду не­соизмеримости совокупного потенциала арабских стран с потенциалом США в военной, политической и экономической областях.

Как всякий кризис, иракский вызвал ряд дипломатических консульта­ций, которые осуществлялись по линии Египет — Саудовская Аравия — Си­рия на протяжении всего 2003 г. Однако параллельно многие арабские лиде­ры вели и переговоры с администрацией Дж. Буша один на один.

Так, перед войной египетские делегации посещали Вашингтон с целью заверения американцев в отсутствии у их страны намерения противодей­ствовать осуществлению американских проектов. Вашингтон каждый год выделяет Египту около 2 млрд долл, безвозмездной помощи. Поэтому, стре­мясь сохранить свое региональное лидерство на Арабском Востоке, Египет в ближайшем будущем обречен на тесное сотрудничество с Соединенными Штатами. А Саудовская Аравия старалась реконструировать свои отноше­ния со США и призывала Лигу арабских государств принять «Хартию о ре­формировании арабской позиции», которая требовала от руководителей арабских стран участвовать в урегулировании иракского кризиса. В то же время позиция Иордании определялась сугубо ее собственными интереса­ми, тем более что, согласно заявлению правительства страны, «сильная Иор­дания будет более эффективной поддержкой палестинскому и иракскому народам» ¹. В мае 2003 г. к дипломатическому маневру прибегла и Сирия, заявившая, что она не будет противодействовать американским планам от­носительно Ирака и надеется стать региональным союзником США ^[166][167].

Сегодня арабские лидеры демонстрируют более реалистический подход, осознавая как конфликт интересов между арабскими странами и США, так и необходимость считаться с военно-политической мощью Америки. Внеш­няя политика в арабском мире традиционно является существенным эле­ментом как региональных отношений, так и внутренней стабильности.

Сотрудничество с США расценивается арабской общественностью как измена национальным интересам. Комментарии арабской печати свиде­тельствуют об общем ощущении изоляции и поражения, «настоящего пси­хологического провала перед войной» *, прихода периода nakba (отчаяния).

Сопротивление в арабских обществах становится все более организо­ванным. Распространяется бойкот американских товаров. С началом войны в арабских городах Каире, Дамаске, Сане прокатилась волна массовых ма­нифестаций. Эти волнения — предостережение для арабских режимов. Между мобилизацией против войны в Ираке и обвинениями в адрес руково­дителей граница очень тонкая: реакция на региональную ситуацию и внут­риполитические требования или противоборства взаимосвязаны.

В печати Саудовской Аравии постоянно говорится о необходимости ре­форм, присутствуют призывы к новому «социальному контракту», дискути­руются вопросы о введении парламента и конституции, предоставления прав женщинам. В апреле 2003 г. представители шиитов подали принцу Абдаллаху петицию, которая требовала ликвидации дискриминации и поли­тических реформ. В Сирии интеллигенция выражает недовольство медлен­ными темпами проведения реформ. В Иордании выступления против войны стали поводом для критики политики Дворца, который до сих пор правит по временному закону от 2001 г.

В случае, если арабские режимы будут применять насилие, это приведет к новым манифестациям, а наказание активистов может послужить причи­ной новой мобилизации недовольных, чего опасаются сознающие свою сла­бость правительства. Демографическая ситуация, в частности, преобладание молодежи в составе населения страны, которая часто имеет высшее образо­вание, но не может найти работу, заостряет проблемы. Неудовольствие вы­ражается в поддержке палестинской интифады (восстания), в обострении ощущения маргинализации, которая связывается с процессами глобализа­ции, даже в мифе об Ираке, якобы способном оказывать сопротивление США.

Чтобы ослабить протест и поддержать свое политическое влияние, араб­ские руководители идут на уступки оппозиции. Наслоение региональных проблем, вызванных американской интервенцией, на долгосрочные острые проблемы арабских государств, граждане которых ежедневно ощущают сложности развития политической и экономической системы, подталки­вают власть и к сотрудничеству с исламистами как наиболее организован­ной, опытной и дееспособной оппозиционной силой, которая может пов­лиять (или сдержать) на действия «улицы». Так, в Иордании после фазы не очень теплых отношений власти с исламской оппозицией на протяже­нии правления Абдаллаха II, Дворец восстановил контакты с «Братья­ми-мусульманами» и рассматривает перспективы участия последних в пар­ламентских выборах для того, чтобы иметь влияние на настроения «улицы». В Египте в конце марта 2003 г. манифестации возле мечети Аль-Азхар были

проведены «Братьями-мусульманами» по согласованию с властью, удовлет­воренной тем, что движение позиционируется как антивоенное и не угро­жает режиму.

Контакты с исламистскими кругами влияют на отношения и с амери­канцами, чрезвычайно чувствительными к таким действиям и готовыми оказать на арабские властные структуры силовое давление. Но и арабские режимы критикуют Соединенные Штаты за их авторитаризм, подчеркивая, что именно политика США выступает тем катализатором, который приво­дит в действие наиболее радикальные силы на Ближнем Востоке. Поддержка Вашингтоном откровенно силовых акций Израиля относительно арабов, ок­купация Ирака, увеличение числа американских военных баз, насильствен­ное внедрение экономическими методами элементов западной поп-культу­ры — все это воспринимается жителями арабского региона как попытка ре­колонизации, как желание разрушить многовековую систему ценностей, ба­зирующуюся на исламе и верности традициям предков.

Подобное развитие событий дестабилизирует обстановку в регионе, по­рождает сильное социальное сопротивление в широких массах населения. Вдобавок к политике силового подчинения, применяющейся в регионе аме­риканцами, неоконсерваторы, доминирующие сегодня в Вашингтоне, реа­лизуют идею силового преобразования Ближнего Востока. Так, согласно заявлениям государственного секретаря США Кондолизы Райс, большин­ство стран региона страдают от дефицита свободы и именно в этом состоят причины терроризма. Отныне природу арабских режимов предлагают тран­сформировать в соответствии с американскими канонами демократии.

В феврале 2004 г. администрация Дж. Буша сделала достоянием гласнос­ти «Большую ближневосточную инициативу» («Greater Middle East Initia­tive») — широкую программу реформирования Ближнего Востока, которая предусматривает внедрение свободных выборов и организацию демократи­ческих партий, эмансипацию женщин и создание независимых средств мас­совой информации, развитие системы школьного образования и разработку программы развития экономики с перспективой вступления арабских госу­дарств во Всемирную торговую организацию.

Арабские лидеры поддерживают саму идею о необходимости реформ, но считают, что они должны «исходить изнутри и проводиться в нашем ритме, с учетом нашей социальной и культурной специфики». Египетский прези­дент X. Мубарак заявил в интервью Le Figaro: «Модернизация региона ни­коим образом не может быть навязана ему извне». Некоторые шаги осущес­твляются уже теперь. Арабские режимы начали обсуждение политической реформы не только в связи с американскими предложениями, но и для пре­дотвращения кризиса их внутренней легитимности. X. Мубарак обещает способствовать «плюрализму политических мнений» ^[168], а его сын, который становится все более влиятельным лицом политического истеблишмента страны, поставил на обсуждение вопрос о реформах на коллоквиуме в Аме­риканском университете в Каире.

В Сирии после довольно вялых выборов говорят о необходимости про­ведения национальной конференции с участием всех партий, о восстановле­нии роли законодательной власти и о возможности ликвидации монополии партии Баас в политической жизни страны, поднимается вопрос о прекра­щении изучения в школе баасизма и уменьшения срока военной службы. Правительство отменило ношение униформы цвета хаки школьниками и обязательные воинские формирования учащихся.

В Саудовской Аравии движение за «национальный диалог» инициирует­ся принцем Абдаллахом, который поддержал призыв 50 религиозных деяте­лей и представителей интеллигенции к «новому видению настоящего и бу­дущего страны» '. В стране также объявлено о проведении административ­ных реформ, опубликованы проекты создания независимых комиссий по правам человека и — специально — журналистов. Происходит освобожде­ние лиц, осужденных по идейным и политическим мотивам.

В Йемене президент А. Салех назначил бывшего социалиста специаль­ным советником и примирился с бывшим генеральным секретарем Йемен­ской социалистической партии, находившимся в изгнаннике 1994 г.

В 2003 г. парламентские выборы состоялись в Сирии, Йемене и Иорда­нии. Новые правительства начали функционировать в Саудовской Аравии, Йемене, Кувейте (с разделением должностей принца-наследника и пре­мьер-министра).

Но процессы постепенной политической модернизации в арабских стра­нах часто наталкиваются на преграды, в частности связанные с проблемой на­циональной безопасности. Волна терактов, прокатившаяся по арабским стра­нам в 2002—2006 гг. (взрывы в Тунисе, Марокко, Саудовской Аравии, Египте и др., не говоря уже о ежедневных терактах в Ираке) и вызванное этим ослож­нение общей ситуации в регионе заставляет правящие круги арабских стран усилить надзор за деятельностью СМИ и общественных организаций. Одна­ко даже если арабским режимам удастся сохранить контроль над своими об­ществами, внешняя политика США и далее будет объективно способствовать их дестабилизации. В арабских социумах присутствует стойкое убеждение, что США навязывают арабам органически чуждый им путь, а современная американская политика только усиливает это убеждение.

Как известно, вопрос о преемственности власти — один из наиболее важных и показательных в политической культуре Мусульманского мира. Весомая роль главы государства как во внутриполитических делах, так и на международной арене является характерной чертой политической системы Арабского Востока. Даже в странах с республиканской формой правления власть часто переходит к детям правителя или к представителям правящего клана. Так, создавая режим «реальной многопартийности», тунисское госу­дарство преследовало цель сохранения государственной власти в руках исторически сложившейся политической элиты, представленной преиму­щественно выходцами из южных районов страны. А одной из задач новой группы этого «правящего класса», пришедшего к власти в 1987 г., стала под­держка преемственности власти. Показателен также пример Сирии, где долж­ность президента была унаследована сыном X. Асада Башаром, при том, что

общество отнеслось к этому одобрительно, а сам факт передачи власти по наследству содействовал сохранению социального равновесия и предсказуе­мости политического курса.

Такая ситуация дает основания либерально настроенным кругам на За­паде говорить о довольно незначительной роли выборов как демократичес­кого института в политической жизни арабских стран и, соответственно, о неспособности их граждан путем голосования влиять на свою судьбу. Одна­ко такой взгляд не учитывает политическую традицию Востока, где выбор­ность, многопартийность, свобода печати и другие атрибуты западной де­мократии никогда не были целью, а лишь средством, поэтому и прибегают к ним лишь по мере необходимости. Поэтому характерная для западных де­мократий система ценностей при имплементации в восточные общества встречает множество препятствий и неизменно искажается.

Западная идея демократии эволюционирует на Арабском Востоке в форму «нелиберальной демократии», которая не ведет к смягчению авторитаризма, а наоборот, усиливает его недемократический — на фоне западных образцов — характер. Это объясняется иной природой арабского социума, сохраняющего издревле присущие ему глубинные уровни социальных связей: принадлеж­ность к исламу и основанной на нем системе общественных отношений, лояльность человека по отношению к социальной группе, в которую он вхо­дит, — племени, религиозной общине или землячеству, способность уживаться с другими аналогичными группами, населяющими то или иное государство, гражданином которого он является. Поэтому конечной причиной искривле­ния западных норм демократии в ходе их внедрения в общественно-полити­ческую жизнь Арабского Востока является то, что в основе жизни этого ре­гиона лежит принципиально отличная от западной цивилизационная матри­ца ислама.

Главной проблемой в деле успешного политического развития Арабско­го мира становятся трудности в деле выработки таких норм государственной и общественно-политической жизни, которые соответствовали бы его соб­ственной цивилизационной природе и вместе с тем вписывались бы в ма­гистральные тенденции развития современного мира.

На международном уровне растет понимание необходимости объедине­ния и интеграции Арабского мира перед лицом вызовов XXI в. Однако идеи относительно основ такого объединения в последние годы серьезно пересмотрены. От идеологии панарабизма вслух никто не отказывается, но стало ясно, что более реальной представляется интеграция на основе общего видения странами своих долгосрочных политических и экономических це­лей, их возможностей и ресурсов. Все более осознается, что арабским наро­дам требуется не столько объединение, сколько тесное сотрудничество, чего в идейном плане уже достаточно для начала их реальной интеграции. Прио­ритетной задачей в этом процессе теперь является создание собственного экономического сообщества.

Как отмечалось в докладе Союза арабских банков, «спасение арабов — в образовании единого экономического организма»^[169]. По данным этой органи­

зации, совокупный арабский банковский капитал в 1999 г. составлял 619,7 млрд долларов, чего для успешного противостояния западному капи­талу явно недостаточно. Для этого необходим не только рост активов, но и реализация целого комплекса мероприятий, в частности модернизация бан­ковского сектора, универсализация торговых и тарифных законодательств. Отмечается и срочная необходимость консолидации финансовых ресурсов арабских стран перед «глобальным нажимом».

В арабских странах понимают, что лишь создав свой общий рынок, можно противостоять вызовам глобализации. Процессы глобализации, соп­ровождающиеся отменой разнообразных ограничений и взаимопроникно­вением экономических субъектов, несут арабским странам больше проблем, чем приобретений. Неразвитость промышленного сектора, недифференци­рованная структура экспорта, привязанность к нефтяной и газовой «иглам» снижают устойчивость и гибкость экономик арабских государств перед ли­цом транснациональных корпораций.

Зажиточные арабские страны привыкли к нефтяной подпитке своих бюджетов и к завышенному уровню жизни, опутали себя сложной системой финансовых обязательств в исламском мире, разместили миллиарды долла­ров в западных банках, создали дорогую и технически сложную инфраструкту­ру нефге- и газотранспортировки, нефтепереработки, нефтехимии, водоснаб­жения, обороны, практически полностью зависящих от сотрудничества с За­падом. Но богатства арабских шейхов и привилегированных предпринима­телей остаются лишь сокровищем, которое не порождает реальной полити­ческой и экономической власти в мировом масштабе. Более того, в условиях попыток установления очередного «нового мирового порядка», который стремятся навязать народам мира США, существует реальная опасность ус­тановления однополюсного мира, чреватая маргинализацией Ближнего Вос­тока в случае, если арабы не сплотятся экономически.

В то же время на нынешнем этапе интеграции арабских стран препят­ствует ряд факторов. Среди основных: разный уровень их экономического развития; наличие конфликтов в регионе; дезинтеграционные процессы внутреннего характера; несоответствие между уровнем жизни, власти и мес­та в мире, который был достигнут благодаря нефти, и возможностью воссоз­давать этот уровень в приближающуюся постнефтяную эру; противоречие между огромным духовным потенциалом арабских наций и ограниченной возможностью его реализации в современном мире.

Первоочередной задачей остается преодоление экономической отста­лости и политическая модернизация, наиболее эффективная там, где пони­мание необходимости реформ вызревает внутри политической элиты, а не навязывается извне. Среди внешнеполитических факторов, отрицательно влияющих на процесс объединения арабских стран — политика Израиля, усматривающего в арабском единстве смертельную угрозу для собственно­го существования, и давление со стороны США, которые не хотят создания сильного регионального арабского блока, способного проводить независи­мую политику.

Тем не менее для динамического развития арабского Востока есть все необходимое: богатые природные ресурсы (60 % мировых запасов нефти и

25 % — газа), дешевая рабочая сила и свободные капиталы, которые хотя и сохраняются в заграничных банках, но могут обеспечить осуществление грандиозных региональных экономических проектов. Для привлечения ин­вестиций правительства арабских стран должны реформировать и модерни­зировать экономику, банковский сектор, сферу услуг, создать современную инфраструктуру, обновить законодательную базу. Положительный опыт в этих делах уже нарабатывается. В июле 2003 г. вступил в действие межараб­ский газопровод, по которому «голубое топливо» поступает из Египта в Иор­данию, Сирию, Ливан, а со временем будет транспортироваться в Турцию, на Кипр, в некоторые страны Европы. Это наиболее масштабный межараб­ский проект за последние годы.

Сознавая тот факт, что страны Арабского Востока подошли к началу XXI в. с неравными возможностями, Египет в 2003 г. выступил с инициати­вой относительно реформирования системы межарабских отношений. Этот документ предусматривает комплекс мероприятий, среди которых — созда­ние новых структурных объединений внутри арабского сообщества с целью диверсификации многосторонних связей и повышения эффективности взаимодействия между странами. Можно предположить, что интеграция в Арабском мире будет происходить на блоковой основе, что обуславливается географическим фактором и схожим уровнем развития объединяюшихся стран.

Так, в 1981 г. шесть монархий Аравийского полуострова — Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Оман, Катар и Бахрейн — объединились в Совет сот­рудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). В настоя­щее время это наиболее эффективное региональное объединение в Араб­ском мире. Однако не следует забывать, что в него входят наиболее успеш­ные в экономическом отношении страны, которые развивают экономику и социальную сферу благодаря огромным запасам нефти. По таким ключе­вым показателям, как ВВП и доход на душу населения, страны Совета су­щественно оторвались от других арабских стран и часто выступают в роли доноров и спонсоров своих менее зажиточных этнических родственников.

При этом развитие экономических связей между странами-членами ССАГПЗ происходит намного более интенсивно, чем с другими арабскими странами. Так, на протяжении 1985—1996 гг. объем внутригрупповой тор­говли в рамках ССАГПЗ возрос вдвое. В политическом плане взгляды этих стран и других арабских государств часто расходятся. Так, если государства Залива сдержанно отнеслись к силовой операции США в Ираке, то власти большинства других арабских стран осудили этот шаг как «незаконную аг­рессию Вашингтона».

Другой пример попытки создания региональной организации внутри арабского сообщества — Союз Арабского Магриба (САМ), в который входят Алжир, Мавритания, Марокко, Ливия, Тунис. Он был создан в 1989 г., но уже в 1995 г. по требованию Марокко деятельность САМ была заморожена. Недееспособность САМ во многом объясняется проблемой Западной Саха­ры, где столкнулись интересы Марокко и Алжира. На территории последне­го базируется Фронт ПОЛИСАРИО, выступающий за независимость сахар­ских провинций, которые Рабат считает своими.

Примеры ССАГПЗ и САМ, несмотря на разные результаты их деяте­льности, доказывают, что арабский регион объективно стремится к интегра­ции и сейчас это происходит путем создания региональных организаций внутри арабского сообщества. Это сообщество имеет общий цивилизацион­ный и культурный фундамент, что служит причиной схожей реакции на проблемы современности, схожую логику мышления и представления о со­держании и цели развития. Но этим фактически и исчерпывается содержа­ние арабского единства. В реальной политике арабские страны единолично ищут пути выхода из создавшейся ситуации и минимизации потерь. Прио­ритетными остаются государственные интересы, а идея объединения араб­ских стран и те позитивы, которые она может дать, используются исключи­тельно как тактические средства, а не как стратегическое направление раз­вития Арабского мира. Однако сейчас, когда Арабский мир стоит перед мощным внешним вызовом, который затрагивает интересы и судьбы каж­дой арабской страны, арабское единство особенно важно.