ПОЗАБЫТЫЙ ЭТНОС

Странный это был этнос - кимаки. Существовало их государство бо­лее трех веков: с IX по XI, занимало огромную территорию: от верх­ней Оби до нижней Волги и от низовий Сырдарьи до сибирской тай­ги⁴, - но ни предки, ни потомки их не известны.

Еще более неясно исчезновение этого большого государства вме­сте с населявшим его народом. Предполагается, что кимакское госу­дарство было погублено миграциями центральноазиатских кочевни­ков, подвигнутых на это толчками с Дальнего Востока⁶. Сомнительно, но поставим другой вопрос: куда же девался сам народ, живший на

рубеже алтайской горной тайги и широкой степи? Ведь туда не попа­дали центральноазиатские кочевники! И почему нет среди казахов ни одного рода, считающего кимаков своими предками? И почему ини­циатива этих миграций приписана киданям, будто бы проникавшим в 1017-1018 гг. в Джунгарию, но отраженных Туган-ханом Карахани- дом⁷. На самом деле это были отнюдь не кидани, а «турки Китая»⁸, как персы называли восточных кочевников.

Кидани в эти годы воевали в Корее, а на западе было тихо⁹. Слиш­ком много «почему». Но при традиционной методике так и должно быть.

Источники X—XI вв. были написаны не для ученых XX в., а для своих современников. Те же имели запас сведений о степных этносах по объему не меньше нашего, но не такой. Многое нам неизвестное было для них обыденным, т. е. ясным без описания, но нам-то оно не­известно. Поэтому для нас сведения источников неполны, а из-за этого часто непонятны. Зато нам известна история государства кида- ней или империи Ляо, а они о ней не имели представления, как и об истории народов Сибири, открытой нам работами археологов¹⁰.

Поэтому ограничение себя арабско-персидской географией неиз­бежно низведет уровень знания предмета не просто до XI в., а еще ни­же, ибо наше восприятие источников менее совершенно, нежели ты­сячу лет назад.

Но если подойти к проблеме, вооружившись всеми достижения­ми исторических наук, - т. е. широко, есть возможность получить ответы на вопросы интересующие нас, но не занимавшие средневе­ковых арабов и персов. Из их текстов легко получить только голый фактический материал, который пополнит данные киданьской ис­тории¹¹ и археологии Сибири, уже изданные и введенные в научный оборот. И этого будет достаточно, чтобы ответить на вопросы: отку­да взялись кимаки, когда и почему они исчезли, что от них осталось и, наконец, какое касательство имела их история к интересующим нас этносам Великой степи. Но для получения толковых ответов на­до подумать¹³.

Сначала отметим то, что доподлинно известно и бесспорно. К за­паду от горных хребтов, отделяющих внутреннюю Азию от внешней, со II до VIII в. жили потомки «малосильных хуннов», уклонившихся от перехода в Европу. В VI-VIII вв. они назывались «чуйские племе­на», часть коих - тюрки-шато, т. е. «пустынные», в 808 г. пробились в китайские владения и там поддерживали династию Тан до ее падения. Оставшиеся - племя чумугунь - обитали западнее Тарбагатая и Ал­тая, сохранив самостоятельность. Гардизи в этом районе локализует кимаков¹⁴.

Китайским географам название «кимаки» было неизвестно, так же, как названия «чумугунь» не знали арабо-персидские географы. Поскольку в этих районах в IX-XI вв. переселений не зафиксирова­но, то можно думать, что те и другие имели в виду одно и то же пле­мя¹⁵. Но происхождение правящего племени в китайских текстах не отражено. Оно отмечено в персидской географии XI века.

Территория кимакского государства была населена не только са­мими кимаками, но и yrgo-самодийцами, динлинами и, возможно, реликтами древних саков^Г6.

После распада Западного Тюркского каганата и ухода части чуй­ских племен на восток в 808 г. этносы Восточного Казахстана и Запад­ной Сибири были предоставлены сами себе до тех пор, пока там не сложилась новая держава. И тут предоставим слово Гардизи, автору, не имеющему в этой проблеме серьезных соперников¹⁷.