ПОСЛЕДСТВИЯ СОБЛАЗНА

Хотя Великая степь остановила натиск Китая и отвергла его специфи­ческую духовную культуру, но не избежала сладкого соблазна антиси­стемы. Уйгуры были одним из наиболее талантливых, мужественных и восприимчивых этносов не только средневековья, но и всей миро­вой истории.

Манихеи, преследуемые мусульманской инквизицией, искали убежища на востоке. Китайцы отнеслись к манихейской проповеди крайне враждебно, но уйгурский хан в 766 г. пригласил манихейско­го законоучителя к себе и дал ему слово для изложения своего учения.

«Речи его лились, как спущенная река, потому он смог открыть истинное учение у уйгуров»¹⁴. Манихеи сумели поссорить уйгуров со всеми соседями: китайцами-конфуцианцами, кыргызами-шамани- стами, христианами, мусульманами и даже буддистами, утверждая, что «неверующие по незнанию называли чёрта Буддой»¹⁵. Они ввели обязательные постные дни, когда запрещалось вкушать не только мя­со, но даже молоко. Уйгурским пастухам и охотникам пришлось заво­дить огороды, чтобы не умереть с голоду. При этом надо учесть, что проповедь «религии света», как манихеи называли свою веру, ограни­чивалась знатными, ибо «как люди высшие действуют, тому низшие подражают»¹⁶.

Манихейская непримиримость привела Уйгурию к гибели¹⁷. Уй­гурское ханство было конфедерацией шести племен с собственными вождями, и давление правящей кучки на народ не могло быть значи­тельным. Племенные беги зависели от родовичей, которые издавна исповедовали теистический культ Тенгри - Неба. Они нуждались в вере в Бога, потому что только он мог помогать кочевникам против злых духов ночной степи: яка и ычкака, чулмусов и албастов. А мани­хейство - система атеистическая, хотя и мистическая.

Бог в космогонии манихейства отсутствует. Его место занимают две стихии: Света и беснующегося Мрака. Мрак сам по себе немате­риален, но однажды его скопления случайно подкрались к области Света и попытались в нее вторгнуться.

Таким образом, у манихеев мир - не творение, заслуживающее любви, а результат катастрофы и подлежит уничтожению. Это уче­ние - весьма последовательно, и именно поэтому оно вызывало от­вращение всюду, где проповедовалось: в Риме, Иране, Китае. Рим­лян шокировала нетерпимость манихеев и их заумная натурфилосо­фия, претендовавшая на то, чтобы вносить поправки в естествозна­ние, в то время достаточно совершенное (т. е. воинствующее неве­жество); персов и арабов - безбожие и ложь, не только разрешен­ная, но и прямо предписанная манихейским «верным» как средство борьбы с материей; китайцев - запрещение семьи и изнурение пло­ти путем аскезы и коллективного разврата, чтобы вызвать в себе от­вращение к жизни; буддистов — жестокость по отношению к людям и животным, которых манихеи считали «злыми», т. е. несогласными с их учением. Только уйгуры приняли манихейство как государст­венную религию. И тогда в Великой степи впервые начались гоне­ния за религиозные взгляды.

Принятие уйгурами манихейства не было предопределено судь­бой. Нет, это только историческая случайность. В Уйгурии была и христианская община. Троица, которой поклоняются все христиане, по-уйгурски называлась «Учыдук», буквально - «Три святыни». Но во время межплеменной войны 752 г. эта община оказалась союзницей басмалов и тюргешей, которые были разбиты. Манихейская же общи­на поддержала победившего хана и выиграла власть.

По сути дела, Уйгурия, одержав ряд блестящих побед, находилась в это время на пороге гибели. Социально-этническая система ее уп­ростилась до такой степени, что удержать ее от распада на независи­мые племена можно было только силой.

Первыми жертвами фанатичных манихеев оказались каменные изваяния тюркских богатырей. Ю. Н. Рерих рассказал автору этих строк, что в Монголии они все разбиты и обезображены, и был удив­лен, что они сохранились на Алтае и в Семиречье. Вряд ли кто-либо из наших историков может одобрить сектантский вандализм.

Затем, в 795 г., в результате дворцовых переворотов, ханская власть была ограничена советом чиновников (не племенных вождей) и руко­водителей манихейской церкви, которые требовали, чтобы «во всей

земле простолюдины и живые существа чистые и добрые были покро­вительствуемы, а злые - истребляемы».

Определяли же, кто добр, а кто - зол, те же манихеи, и есть сведе­ния, что в манихейских кумирнях изображался демон, которому Буд­да моет ноги. Эти кумирни, конечно, не сохранились. Нетерпимость надолго стала знаменем эпохи.

Но не только враги, а и сами уйгурские простолюдины тяготились новой религией. Возможно ли было растолковать пастуху, неграмот­ному храброму воину, что родная благоухающая степь, любимая жена и веселые дети - страшное зло, от которого надо отречься? Мог ли он представить себе абстракцию борьбы лучистого Сияния с бесную­щимся Мраком? Могли он возненавидеть свои крепкие руки, натяги­вающие тугой лук до уха, и своего боевого коня, носившего его к по­бедам над врагами? Ясно, что народ был манихейским только по на­званию. Так произошел разрыв между неофитами и массами.

И правительство ничего не могло изменить, так как в 795 г. на пре­стол был возведен приемный сын одного из вельмож Кутлуг, на усло­виях ограничения власти.

Как совместить это странное, хотя и не уникальное явление, с фа­зами этногенеза? В общую систему оно не укладывается и, как будто, противоречит ей. Однако надо помнить, что ни один этнос не живет одиноко, а контакты, даже идеологические, могут нарушить законо­мерность этногенеза, если они достаточно сильны. Конечно, при контактах с положительной комплиментарностью, проще сказать, с взаимной симпатией возможны симбиозы и даже слияние двух-трех сомкнувшихся этносов, но слияние происходит лишь на подъеме пас­сионарности и в акматической фазе, когда этносы молоды и эластич­ны, а их системы имеют один знак, например - развитие в сторону ус­ложнения и увеличения системных связей (система-плюс).

Сочетание «молодого» этноса со «старым», т. е. находящимся в инерционной фазе, может дать «Ксению», или этноса-гостя. Эти пос­ледние живут в чужой этнической среде, как колонии, и обычно вза­имно нейтральны, ибо не вмешиваются в чужие дела. А если они на­вязывают друг другу свой стереотип, культуру и психологическую до­минанту - то это будет химера (система-ноль).

Но беда в том, что в химерных сочетаниях возникают антисисте­мы (системы-минус), упрощающие социальные структуры и обрыва­ющие системные связи. Взаимодействие системы с антисистемой влечет выход из развития, в данном случае - из этногенеза. Происхо­дит превращение природной системы в искусственную, из процесса - в вещь. Прогресс, пусть даже старение, заменяется аннигиляцией при неизбежных контактах с соседями и природной средой, ибо вожди антисистемной секты остаются людьми, и притом пассионарными.

Именно так сломалась в 840 г. манихейская община, погубив при этом доверившийся ей народ - уйгуров. Но этот великий этнос пода­рил свое имя населению оазисов, приютившему его потомков в сто­летие бедствий; и те несут его с гордостью поныне.

С 840 по 925 г., пока опустевшую степь не включил в свою держа­ву киданьский хан и император Елюй Амбагань, местные жители опа­сались водить караваны, а тем более предпринимать торговые дела, чтобы не попасть в руки врагов. Поэтому торговля перешла к инозем­цам, которые, не будучи связаны с воюющими сторонами, пользова­лись традиционной безопасностью купцов, характерной для всего средневековья. Этими купцами стали евреи, платившие пошлины за свободный проход через все страны, лежавшие на их путях, и поэто­му охраняемые властями, заинтересованными в постоянных доходах.

Так антисистема вспыхнула и сгорела, оставив после себя пепели­ще, в которое влились иноземцы, как в опустелую экологическую ни­шу. Для истории Срединной Азии наступил двухсотлетний период упадка, который можно фигурально назвать — «Темным веком».