ПОСЕЛЕНИЯ 1-ГО ТЫС. ДО Н.Э. В ЛЕСОСТЕПНОМ ПОДОНЬЕ[†]

Река Дон в своем верхнем и среднем течении практически пересекает с севера на юг лесостеп­ную зону, природно-климатические характерис­тики которой исключительно благоприятны для хозяйственной деятельности человека.

Рисунок 2.2.1. Карта основных исследовавшихся раскопками городищ и поселений скифского времени в Лесостепном Подонье:

а — городище скифоидной культуры; б — поселение скифоидной культуры; в — городище городецкой культуры;

г — поселение городецкой культуры; д — граница Лесостепи (по Ф.Н.Милькову);

1 — Дубики; 2 — Перехваль-II; 3 — Рябинки; 4 — Нижний Воргол; 5 — Лавы (городище и селище); 6 — Александровка;

7 — Студеновка-3; 8 — Сокольское; 9 — Сырское; 10 — Крутогорье («Малый Липяг»); 11 — Каменка; 12 — Каменка (городище);

13 — Замятино-3; 14 — Курино-I; 15 — Конь-Колодезь; 16 — Отскочное; 17 — Пекшево; 18 — Животинное; 19 — Чертовицкое-III;

20 — Чертовицкое-6; 21 — Чертовицкое-2; 22 — Чертовицкое-II; 23 — Чертовицкая стоянка; 24 — Егеревский кордон;

25 — Кузнецовское; 26 — Подгорное-1; 27 — Подгорное-3; 28 — Подгорное-5; 29 — Губарево; 30 — Семилуки; 31 — Чижовское-5;

32 — Шиловское; 33 — Сады; 34 — Архангельское; 35 — Нижнесторожевская стоянка; 36 — Большое Сторожевое; 37 — Титчиха-1;

38 — Титчиха-2; 39 — Солдатское; 40 — Мостище; 41 — Аверино; 42 — Волошино-I; 43 — Волошино-II; 44 — Русская Тростянка;

45 — Круглое; 46 — Кировское; 47 — Верхняя Покровка-II; 48 — Стрелецкое

Рисунок 2.2.2.

и жилых построек:

1,7 — Семилуки; 2 — Каменка; 3 — Губарево; 4 — Конь-

Колодезь; 5, 6 — Мостище (Синюк А.Т., Березуцкий В.Д., 2001); а — вал и ров городища; б — обнажение, перекоп; в — раскоп; г — глина; д — обожженная почва; е — угли, зола; ж — камни

Рассматриваемая территория в геоморфоло­гическом отношении неоднородна. Реки Дон и Воронеж (по устью этого левого притока дон­ской бассейн и делится на верхний и средний участки) отделяют Среднерусскую возвышен­ность от Окско-Донской равнины. Соответст­венно правобережная часть Подонья более возвышена, сильнее расчленена долинами рек, оврагами и балками.

Крупные лесные массивы сохранились сей­час по берегам Дона и Воронежа, вдоль которых преимущественно и распространены серые лес­ные почвы и оподзоленные черноземы. Коли­чество лесов значительно возрастало к северу, достигая максимума в подзоне северной Ле­состепи, граница которой проходит пример­но по рекам Быстрая Сосна и Матыра. Южнее в Правобережье Дона, судя по почвенным кар­там, большие леса существовали в бассейнах рек Девица, Потудань и Тихая Сосна, Левобережье же по большей части было занято степями.

Природное разнообразие Лесостепного По- донья предопределило расселение здесь в скиф­ский период раннего железного века различных в этническом и хозяйственно-культурном отно­шении групп населения. Южную часть рассмат­риваемой территории занимало население, от которого остались многочисленные археологи­ческие памятники VI—III вв. до н.э., составляющие одну из локальных групп распространенной в Восточноевропейской Лесостепи скифоидной (скифообразной) культуры. Севернее обитали носители городецкой археологической культу­ры, основной ареал распространения которой охватывает обширные лесные и лесостепные территории Поочья и Поволжья.

Изучение древностей скифского времени в Лесостепном Подонье имеет более чем столет­нюю историю (Гуляев, 2001, с. 18-22; Медведев, 1999, с. 6-14). Уже в начале XX в. широкую из­вестность получили Мастюгинские и Частые кур­ганы.

Культура оседлого населения Среднего Дона была всесторонне охарактеризована и в работах А.И. Пузиковой (1969; 1971), которая, в частнос­ти, разработала первую типологию поселенчес­кой керамики.

За последние 25 лет экспедициями Воронеж­ских госуниверситета и педагогического инсти­

тута (ныне университета), Потуданской экспеди­ции ИА РАН круг археологических источников скифского времени значительно расширен (рис. 2.2.1, с. 65).

Принципиально новые данные о начальном периоде освоения скифоидными племенами Лесостепного Подонья получены на городище у с. Пекшево на р. Воронеж, исследовавшем­ся под руководством А.П. Медведева. В нижних слоях по краю площадки городища были выяв­лены остатки поселка VII — начала VI в. до н.э., представленные фрагментами текстильной и гладкостенной керамики, немногочислен­ными костяными орудиями и наконечниками стрел. Эти материалы нашли широкие анало­гии в памятниках лесной зоны (Медведев, 1999, с. 33-39). Ранний культурный слой был перекрыт напластованиями, связанными с укрепленным поселением VI-V вв. до н.э. Здесь были выявлены отдельные жилища и характерная для многих поселений раннескифского времени так назы­ваемая жилая стена — система построек, примы­кавших к оборонительной стене, которая опоя­сывала площадку городища по периметру.

Сейчас в Лесостепном Подонье известно свыше 300 неукрепленных поселений и более 40 городищ скифоидной культуры. В своем большинстве они выявлены в ходе разведок. Рас­копками выразительные материалы скифского времени были получены лишь на 35 памятниках. На юге скифоидные поселения сосредоточены в Донском Правобережье (культурно-истори­ческая интерпретация нескольких городищ на р. Битюг пока неясна), включая бассейны рек Девица, Потудань и Тихая Сосна, причем послед­няя является южным рубежом их распростра­нения. К северу они тянутся по берегам Дона и Воронежа примерно на 90 км от места слия­ния этих рек.

Городища по большей части находятся на мы­сах берегов рек (рис. 2.2.2: 1-3),сильно варьиру­ют в размерах — от 0,1 до 16 га. Их укрепления составляли от одной до нескольких линий валов и рвов и деревянные стены столбовой конструк­ции. Основная часть городищ являлась стацио­нарными местами обитания оседлого населения, но есть городища и без культурного слоя, служив­шие, по-видимому, убежищами или загонами для скота. К городищам тяготеют неукрепленные по­селения, зачастую составляющие с ними единые микрорайоны (Медведев, 1999, с. 53-60).

Скифоидное население занимало терри­тории с типично лесостепным ландшафтом, наиболее соответствовавшим земледельческо- скотоводческой направленности его хозяйст­ва. В лесостепном междуречье Днепра и Дона в скифское время существовал хозяйственно­культурный тип пашенных земледельцев. Хотя пахотных орудий на донских поселениях скиф­ского времени пока не найдено, но о развитос­ти земледелия красноречиво свидетельствуют и набор специализированных орудий (серпы, мотыжки), и палеоботанические данные. Вы­сокоразвитым было и пастушеское, придомное скотоводство. При ведущей роли этих отраслей

Рисунок 2.2.3.

1 — Егеревский кордон; 2-10 — Семилуки; 1-10 — глина

хозяйства местное население занималось также охотой и рыболовством, различными видами собирательства.

Материалы со скифоидных поселений от­ражают разнообразные ремесленные произ­водства. Прежде всего это гончарное ремесло: лепная глиняная посуда кухонного и столового назначения составляет самую массовую кате­горию находок (рис. 2.2.3: 1-10).На городищах и поселениях часто встречаются различные орудия для обработки дерева и кожи, прядения и ткачества, шитья и плетения, заточки режу­щих инструментов. Нередко в культурном слое попадаются предметы вооружения (рис. 2.2.4:

Рисунок 2.2.4. Орудия труда, детали конской упряжи

и предметы вооружения со скифоидных городищ и поселений:

1 — топор; 2 — мотыжка; 3 — шило; 4 — игла; 5 — серп;

6, 7 — ножи; 8, 9 — орудия для плетения; 10-14 — пряслица- грузики; 15 — ручка ложки; 16-22 — наконечники стрел;

23, 24 — налобники; 25, 26 — псалии; 27— бляшка;

28 — ворворка; 29 — обоймочка; 30 — наконечник копья;

31 — вток копья; 32 — оселок; 1-3, 6-14, 16-20, 24-26,

28- 31 — Семилуки; 4, 22 — Подгорное-3; 5 — Чертовицкое-II; 15, 23 — Пекшево; 21,27 — Конь-Колодезь; 32 — Мостище (Синюк А.Т., Березуцкий В.Д., 2001); 1-3, 5-7, 19, 20, 24, 25,

29- 31 — железо; 4, 8, 9, 15, 21-23, 26 — кость;

10-14 — глина; 16-18, 27, 28 — бронза; 32 — камень

16-22,30,31)и детали конской упряжи (рис. 2.2.4: 23-29),широко распространенные в скифском мире. Для изготовления всех этих предметов использовались железо, бронза, глина, камень, кость. Причем выплавка и обработка металлов осуществлялись здесь же: на Семилукском и Мос- тищенском городищах исследованы металлурги­ческие производственные комплексы, специали­зированные каменные орудия.

Некоторые принадлежности конской узды, воинского снаряжения, иногда и бытовые пред­меты украшались изображениями животных, характерными для скифского искусства звери­ногостиля (рис. 2.2.4: 15, 23, 26).На поселени­ях встречаются разнообразные детали одежды и украшения (рис. 2.2.4: 21,15, 6).Среди послед­них следует особо отметить серебряные гривну, перстни, серьги и бронзовый браслет (рис. 2.2.5: 1-9),которые с несколькими другими предме­тами входили в состав уникального клада жен­ских украшений, найденного на Семилукском городище.

Жилые постройки, имевшие, как правило, под­прямоугольную или подквадратную в плане фор­му, представляли собой наземные или несколько углубленные в почву сооружения, нередко со следами столбовой конструкции (рис. 2.2.2: 4-7). Их площадь составляла от 9,2 до 20 кв. м, а в сред­нем — 14,4 кв. м (Медведев, 1999, с. 66). Наряду с жилищами на поселениях имелись и многочис­ленные ямы хозяйственного назначения, часть из которых использовалась в качестве погребов или зернохранилищ.

На некоторых поселениях встречены ма­териальные свидетельства местных культов. Так, на городищах Круглом и Кировском были выявлены жертвенники. Можно предполагать ритуальное назначение некоторых глиняных сосудов (рис. 2.2.6: 11-13)и миниатюрных со­судиков, зоо- и антропоморфных фигурок из глины и камня (рис. 2.25: 19),глиняных мо­делей хлебных лепешек, костяных амулетов (рис. 2.25: 22).

Наряду с многочисленными поселениями в Лесостепном Подонье известны и девять (на сегодняшний день) курганных могильников V­III вв. до н.э. Курганы расположены в непосредс­твенной близости от городищ и поселений, од­нако многие захоронения в них имеют ярко

выраженный военно-дружинныи характер и при­надлежали аристократической верхушке, обособ­ленной от основной массы местного населения и полукочевым хозяйственным укладом, и скорее всего иным этническим происхождением. Неко­торые исследователи, правда, отстаивают тради­ционное представление о культурном единстве курганов и городищ (Гуляев, 2004, с. 8; Пузикова, 2000), но и во многом разнящийся вещевой набор поселений и курганов, и данные антропологии свидетельствуют скорее об обратном.

Как хоронили своих умерших соплеменни­ков обитатели городищ и поселений — пока не ясно. Возможно, отчасти этот вопрос разреша­ют несколько грунтовых погребений (рис. 2.27 4-6),выявленных на городищах Мостище и Ка­менка. Массовые захоронения рубежа IV-III вв. до н.э. обнаружены и на Семилукском городище (рис. 2.2.7: 1-3).Здесь в котлованах построек, хозяйственных ямах найдены костяки и разроз­ненные останки не менее 70 человек, погибших и погребенных, надо полагать, при каких-то экстраординарных обстоятельствах (Пряхин, Разуваев, 2000).

Население Лесостепного Подонья имело до­вольно интенсивные торговые связи с сосед­ними народами и древнегреческими города­ми-колониями Причерноморья. Значительная доля импорта попадала в состав погребальных инвентарей подкурганных захоронений, но и на поселениях нередки находки фрагментов тарной и столовой посуды, стеклянных бус ан­тичного производства (рис. 2.25: 10-13).Пре­стижность такого рода предметов была столь велика, что иногда изготавливались подражания им, как, например, лепной канфар (рис. 2.2.6:4), бусы из кости и глины (рис. 2.25: 16,17).

Судя по имеющимся данным, функциониро­вание скифоидных городищ, как и курганных могильников, прекратилось в начале III в. до н.э. (на ряде поселений жизнь возобновилась уже в начале нашей эры). Причину этого явления по­пытался объяснить А.П. Медведев: захоронения Семилукского городища, а также свидетельства массовой гибели жителей некоторых других ле­состепных городищ он отнес к последствиям разрушительного для Скифии вторжения савро- матов. Эту концепцию, кстати говоря, полностью поддержала и А.И. Пузикова (2001, с. 266-267).

Рисунок 2.2.5. Украшения, детали одежды и культовые предметы со скифоидных городищ и поселений:

1 — гривна; 2, 5 — перстни; 3, 4, 6, 7, 9 — серьги; 8 — браслет; 10-13, 16, 17 — бусы; 14, 15 — пуговицы; 18, 20 — булавки; 19 — антропоморфная фигурка; 21 — поясной крючок;

22 — амулет; 1-16, 20-22 — Семилуки; 17 — Подгорное-3;

18 — Пекшево; 19 — Волошино-I; 1-7 — серебро;

8, 9, 20 — бронза; 10-13 — стекло; 14-16, 22 — кость; 17, 19 — глина; 18 — бронза, железо; 21 — железо

По мнению А.П. Медведева, захоронения на Семилукском городище совершались в спешке, по «сокращенному» ритуалу или же с полным его игнорированием. Главным возражением против такого рода суждения может быть то обстоятельство, что для архаичного общества пренебрежение требованиями погребального ритуала было совершенно немыслимо (Пряхин, Разуваев, 2000, с. 256).

Представляет интерес следующее наблюде­ние. В насыпях валов многих городищ выявле­ны следы пожаров, после которых укрепления были усилены в ряде случаев существенно. Так, например, на том же Семилукском городище вместо сгоревшей была сооружена новая обо­ронительная линия (Пряхин, Разуваев, 1995, с. 46). На городище Губарево после пожара не только был досыпан внутренний вал, но

Рисунок 2.2.6. Столовая и ритуальная посуда со скифоидных городищ и поселений:

1,2 — кувшины; 3 — кружка; 4 — канфар; 5-7 — миски; 8 — чашка-плошка; 9, 10 — горшочки; 11 — курильница; 12, 13 — вазы («чаши на ножке»);

1-3, 5, 7, 9-13 — Семилуки; 4 — Мостище (Синюк А.Т., Березуцкий В.Д., 2001); 8 — Подгорное-3; 1-13 — глина

и сооружены еще три вала и рва (рис. 2.2.2: 3) (Разуваев, 2002). Обитатели Каменского го­родища для такой реконструкции вынуждены были фактически вырубать ров в известняко­вом щебне и сооружать из него же насыпи валов. Безусловно, такого рода свидетельства отмечают периоды нестабильности, обостре­ния вооруженных столкновений в Лесостеп­ном Подонье. По самым общим прикидкам это происходило во второй половине VI — начале V в. до н.э. и в конце V — начале IV в. до н.э. Верх­ние же слои насыпей валов и заполнений рвов, относящиеся к IV-III вв. до н.э., как правило, не содержат продуктов горения, что уже само по себе показательно. Кроме того, и на площадках городищ нет следов разгрома. Все говорит ско­рее о спокойном уходе населения.

Остается констатировать, что причины зату­хания жизни в скифоидных поселках на архео­логических материалах пока не просматривают­ся. Есть основания полагать, что часть местного оседлого населения оставалась в поселках вплоть до начала нашей эры. Это следует из значитель­ной степени близости лепной поселенческой керамики сарматского времени и посуды пред­шествующей эпохи (Разуваев, 1998, с. 88).

Памятники городецкой археологической культуры, выделенной еще в конце XIX в. В.А. Го- родцовым после раскопок одного из средне­окских городищ в Подонье, начали изучаться, правда, в ограниченных масштабах, с конца 1950-х гг. По итогам десятилетних исследований Верхне-Донской экспедиции Ленинградского отделения Института археологии АН СССР, руко­водимой В.П. Левенком, бассейн Верхнего Дона был включен в ареал распространения культуры как территория одного из ее локальных вариан­тов. В дальнейшем целенаправленное изучение памятников этой культуры проводили археоло­гические экспедиции Воронежского госунивер- ситета, Воронежского и Липецкого педагогичес­ких университетов, Института археологии АН СССР и некоторых других учреждений.

Общее количество выявленных к настоящему времени в Лесостепном Подонье городецких поселений составляет примерно 200, из них укрепленных — 14. Основные материалы полу­чены на восьми городищах и шести неукреп­ленных поселениях, изучавшихся раскопками (см. рис. 2.2.1, с. 65).

Городища и поселения расположены пре­имущественно по берегам рек Дон и Воронеж, а также некоторых их притоков (Красивая Меча, Быстрая Сосна, Снова, Матыра), фактически в подзоне Северной Лесостепи. Но некоторые из поселений находятся в низовьях р. Воронеж и на Среднем Дону, непосредственно соседствуя со скифоидными памятниками. Скорее всего проникновение городецкого населения в юж­ные районы Лесостепи имело место на раннем этапе, когда эти территории были еще слабо заселены.

Появление городецких поселений в Подонье, по-видимому, следует относить к VI в. до н.э. Это было результатом расселения носителей культу­ры из региона ее сложения, каковым, по обще­му мнению специалистов, было лесное Поочье (Миронов, 1995, с. 72-77).

Как уже отмечалось, климатические изме­нения на рубеже суббореального и субатлан­тического периодов привели к расширению в середине 1 -го тыс. до н.э. в лесостепной зоне площади широколиственных лесов. Переселен­цы осваивали привычные ландшафты, размещая свои поселки в наиболее облесенных районах Подонья. Так, специальными исследованиями палеопочв под валами Александровского, Вор- гольского, Дубиковского и II Перехвальского городищ определено, что они относятся к типу серых лесных почв, сформировавшихся под дубравами. Да и картографирование городец­ких памятников показывает их корреляцию с местами распространения таких почв.

Практически все городища находятся на возвы­шенных береговых мысах (рис. 2.2.8:1,2).Их обо­ронительные сооружения относительно просты: одна, реже две линии рвов и валов, деревянные, видимо, плетневые конструкции. На некоторых городищах первоначальные укрепления были сожжены, после чего оборонительная система перестраивалась и существенно усиливалась.

Нужно отметить, что по своим размерам го­родецкие памятники, как правило, уступают скифоидным. То же можно сказать и о степени насыщенности слоя культурными остатками, что, очевидно, связано с разной продолжитель­ностью функционирования поселков. Скорее всего в этом сказались различия в хозяйствен­ных укладах двух групп населения.

В подзоне смешанных лесов Восточной Ев­ропы в раннем железном веке существовал хо­зяйственно-культурный тип ручных (допашен- ных) земледельцев и скотоводов. Считается, что такое комплексное хозяйство было присуще и городецким племенам. Однако если наличие скотоводства подтверждается данными остео­логии, то с материальными свидетельствами земледелия дело сложнее: на городецких посе­лениях практически не находят специализиро­ванных земледельческих орудий. Следует все же иметь в виду, что для указанного хозяйственно­культурного типа характерно подсечно-огневое земледелие (Решетов, 1980, с. 39). Примитивная же форма подсеки вообще не требовала при­менения специальных орудий, и в этом случае ее наличие археологически фиксирует лишь частая смена мест поселений.

Кратковременность существования характер­на для городецких поселений Подонья. Найдены и вполне определенные доказательства сущест­вования у местного населения ранних форм земледелия. Так, в одной из построек на посе­лении Студеновка-3 обнаружены обгоревшие зерна пшеницы, ржи, ячменя и чечевицы. Заме­тим, что сам набор зерен говорит о смешанных посевах, характерных именно для раннего зем­леделия (Краснов, 1971, с. 20). Земледельческое назначение имели и некоторые предметы из числа найденных на городецких поселениях.

Безусловно, для обитателей леса большое зна­чение имели и присваивающие формы хозяйст­ва: охота, рыболовство, собирательство. Но даже сама структура размещения поселков не позво­ляет преувеличивать их значение. Известно, что для одного только поселения лесных охотников необходимы были бы угодья площадью от 300

Рисунок 2.2.7. Планы захоронений на скифоидных городищах:

1-3 — Семилуки; 4, 5 — Мостище (Синюк А.Т.,

Березуцкий В.Д., 2001); 6 — Каменка; а — кость животного;

б — фрагменты керамики; в — сосуд; г — угли

Рисунок 2.2.8. Планы некоторых городищ и жилых построек городецкой культуры:

1,3 — Дубики; 2 — Александровка; 4, 5 — Студеновка-3 (Медведев А.П., 1993); 6 — Курино-I (Бирюков И.Е., 1996); а — вал и ров городища; б — обнажение, перекоп; в — раскоп; г — глина; д — обожженная почва

до 700 кв. км, что не согласуется с многочислен­ностью и достаточно плотным расположением

городецких памятников.

Основной категорией находок в слое по­селений являются фрагменты лепной глиня­ной посуды (рис. 2.29)∙Часть сосудов имела поверхность, покрытую оттисками ячеистого штампа — «рогожную» или ткани — «сетчатую». Именно они и являются одним из основных маркирующих признаков культуры. На ранних памятниках такого рода посуда составляет до­вольно значительный процент, но со временем ее доля в керамических сериях сильно сокра­щается. Преобладающей формой и «рогожной», и гладкостенной посуды являются горшки. При­чем по пропорциям и профилировке, а также по элементам орнамента (пальцевые защипы по краю венчика, проколы по шейке и др.) они весьма близки к скифоидным сосудам. Исследо­ватели уже давно обратили внимание на то, что в формах и орнаментации городецкой керами­ки особенно отчетливо просматривается воз­действие скифоидной культуры.

Вещевой комплекс городецких поселений не отличается особым разнообразием. Сре­ди орудий труда преобладают предметы, ис­пользуемые в ткачестве и плетении (рис. 2.2.10: 9-18).Нередко встречаются каменные абра­зивы, терочники (рис. 2.2.10: 20-22).Орудия труда из железа немногочисленны и по форме мало отличаются от аналогичных скифоидных предметов (рис. 2.2.10: 1, 2, 6-8).Отдельны­ми находками представлены свидетельства медно- или бронзолитейного производства (рис. 2.2.10: 19).Из вооружения найдены лишь железные, бронзовые и костяные наконечники стрел (рис. 2.2.10:3-5).

Жилые постройки известны разных типов. На некоторых городищах существовали длин­ные наземные постройки (так называемые жилые стены) шириной 4-5 м, примыкавшие с внутренней стороны к оборонительной стене (Разуваев, 2001, с. 6-7; 2004, с. 9-12). Выявлены также полуземлянки (рис. 2.2.8:4,5)и наземное жилище столбовой конструкции (рис. 2.2.8:4, 6), относительно небольшие по площади (от 4,5 до 8 кв. м) и конструктивно довольно близкие к скифоидным постройкам. Сооружений хо­зяйственного назначения на городецких посе­лениях практически не обнаружено. Остаются неизвестными погребальные традиции населе­ния, нет данных и о его духовной культуре.

К сожалению, датирующих материалов на го­родецких поселениях пока очень немного. Тем не менее верхний хронологический рубеж их существования в Подонье можно определить примерно рубежом нашей эры. Городецкое насе­ление покинуло Верхнее Подонье: в материалах поселений первых веков нашей эры, появивших­ся на тех же территориях, следов его культуры не прослеживается. Свою роль в этом исходе могли сыграть и экологические изменения: резкое со­кращение к началу нашей эры площади лесов.

Таким образом, скифоидные и городецкие племена сосуществовали в бассейне Дона до­вольно длительное время. Хотя четкую границу между ними провести затруднительно, все же можно говорить о том, что во второй половине

Рисунок 2.2.9. Керамика с городищ и поселений городецкой культуры:

1-6 — «рогожная»; 7, 8 — «сетчатая»; 9-11 — гладкостенная;

1,2 — Перехваль-II, 3, 9, 11 — Студеновка-3;

4, 5 — Александровка; 6-8, 10 — Дубики; 1-11 — глина

1 -го тыс. до н.э. оба массива населения занимали свои экологические ниши: носители городец­кой культуры — наиболее лесистую часть Дон­ского бассейна, скифоидные племена — подзо­ну типичной Лесостепи. Вполне естественно, что между ними существовали разнообразные формы взаимных контактов, в результате кото­рых городецкое население весьма интенсивно воспринимало элементы более развитой мате­риальной культуры своих непосредственных со­седей: орудия труда, некоторые формы посуды и приемы ее орнаментации. А.П. Медведев пишет даже о сложившемся на Верхнем Дону этнокуль­турном новообразовании, в котором пришлые охотники и рыболовы, каковыми он считает но­сителей городецкой культуры, восприняли ряд элементов лесостепной скифоидной культуры (в частности, познакомились с земледелием) и утратили свою этническую специфику (Мед­ведев, 1999, с. 45).

Как представляется, этот тезис вполне можно оспорить. Городецкое население, заимствовав некоторые формы кухонной посуды (распро­странившиеся, кстати, в городецкой среде далеко за пределами Верхнего Дона), сохранило тем не менее специфику своего керамического произ­водства. Так, при изготовлении посуды широ­ко применялся в качестве отощающей примеси к глине толченый камень — дресва, в то время как на скифоидных поселениях этот технологи­ческий прием использовался реже. Да и ассор­тимент посуды оставался относительно бедным: ни мисок, ни кувшинов, ни кружек в нем так и не появилось. А это обстоятельство довольно важно, поскольку набор посуды опосредованно отража­ет комплекс питания, в котором в наибольшей степени и выражается этничность.

Рисунок 2.2.10. Орудия труда и предметы вооружения с городищ городецкой культуры:

1 — топор; 2 — серп; 3-5 — наконечники стрел; 6-8 — ножи;

9 — орудие для плетения; 10-16 — пряслица-грузики; 17, 18 — грузила; 19 — льячка; 20, 21 — терочники; 22 — абразив; 1,2, 5, 6, 10, 11, 13-22 — Дубики;

3, 7-9 — Нижний Воргол; 4,17 — Александровка;

1-4, 6-8 — железо; 5 — бронза; 9 — кость; 10-19 — глина; 20-22 — камень

В науке прочно утвердилось положение о финноязычности носителей городецкой культуры, на основе которого сложились этнос и культура древнемордовского народа. В свое время П.Д. Либеров попытался доказать финно­угорскую принадлежность и скифоидного насе­ления Среднего Дона (Либеров, 1971а). Однако, как недавно показал А.П. Медведев, использо­ванная им топонимия не относится к скифской эпохе (Медведев, 1999, с. 143). От этого времени могли сохраниться лишь некоторые гидронимы, которые скорее свидетельствуют о присутствии в Подонье каких-то групп ираноязычного насе­ления (Медведев, 1999, с. 143).

Исследователи давно пытаются использовать для определения этнической принадлежнос­ти населения Лесостепного Подонья данные письменных источников, прежде всего описа­ние восточноевропейских племен в «Скифском логосе» Геродота. Как представляется, приня­тое многими исследователями отождествление обитателей скифоидных городищ с будинами, а городецкого населения — с тиссагетами на сегодняшний день наиболее убедительно (Мед­ведев, 1999, с. 46-48, 134-144).

2.3.