ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ПЕРВИЧНОГО ГОСУДАРСТВА

Ч. Спенсер

В этой статье я намерен представить модель становления первич­ного государства с особым акцентом на политико-экономических ас­пектах этого процесса. Начну я, тем не менее, с нескольких главных исходных посылок, касающихся природы и культуры.

Далее рассмотрим три фундаментальные схемы принятия решений в культурных системах, двигаясь от простого к сложному. Первая си­туация - когда власть, принимающая решения, распространяется на отдельные компоненты культурной системы. Так в принципе обстоят дела в тех обществах, которые были названы «нецентрализованными» или «эгалитарными»; власть рассредоточена, руководство эфемерно и контекстно зависимо, поэтому консенсус часто лежит в основе успеш-

ного принятия решений (Braun and Plog 1982; Spencer 1987, 1994).

Таким образом, периодические ритуальные конгломерации могут облегчать деятельность по координации принятия решений в нецент­рализованных обществах. На деревенском уровне возможно существо­вание домов собраний или общественных площадей, расположенных в стороне от жилых секторов, где члены общины могли собираться и посредством обсуждения или церемоний достигать консенсуса в отно­шении текущих дел в масштабах деревни (Ford 1968: 56-64, 213-224; Rappaport 1968: 153-223). На региональном уровне собрания в нецент­рализованных обществах могли происходить в местах, которые явля­ются «нейтральными» в том смысле, что прямо не связаны ни с какой отдельной деревней или общественной группой (Yengoyan 1972). В дру­гих ситуациях координация осуществляется посредством взаимообме­на, реципрокных пиров, союзов и военных действий (Braun and Plog 1982; Chagnon 1968; Ford 1968; Redmond 1994).

Теперь рассмотрим другую схему, в которой процесс принятия ре­шений в культурной системе централизован, но внутренне не специа­лизирован. По определению Райта, к этой форме относятся общества, известные как вождества.

«Вождество может рассматриваться как такой вариант культурного развития, при котором центральная деятельность по принятию реше­ний отличается от принятия решений, касающихся местного производ­ства и местных социальных процессов, хотя, в конечном счете, она регу­лирует их; но сама эта деятельность внутренне не дифференцирована.

В вождестве процесс принятия решений имеет скорее централизо­ванный характер, чем децентрализованный. На общинном уровне куль­турной системы это обычно проявляется в том, что в роли общинной субсистемы, принимающей решения, выступает одна единственная се­мья, линидж или аналогичный социальный компонент. Этот соци­альный компонент обычно представляет собой группу родственников

высшего статуса или ранга; лидер этой социальной группы является одновременно деревенским главой. На региональном уровне процесс централизованного принятия решений ассоциируется с одной общиной, которая часто рассматривается как верховный центр, а, следователь­но, ее правитель - как верховный вождь. Ключевой признак обществ с централизованным, но внутренне неспециализированным управлени­ем - это как раз существование и на региональном, и на общинном уров­нях вождя, самого титула правителя, который существует независимо от личности, его занимающей, и передается из поколения в поколение (Flannery 1972: 403). Централизованный характер власти вождя позво­ляет координировать принятие многих решений, не испытывая нужды в периодических собраниях. Решения могут приниматься гораздо быс­трее, чем в системах, где их принятие основано на консенсусе (Rappaport 1971: 38-9). Но хотя принятие решений в вождестве гораздо более эф­фективно, чем в нецентрализованном обществе, содержание вождя об­ходится тоже гораздо «дороже». Поскольку вожди часто совершенно устранены из сферы производства основных средств жизнеобеспечения, возникает необходимость в мобилизации избыточных ресурсов среди первичных производителей этой системы. Поэтому организация эффек­тивного управления в сфере политической экономии является ключом к выживанию вождеской администрации (Carneiro 1981: 61; Flannery 1972:412; Kirch 1984: 281; Peebles and Kus 1977:425-426; Spencer 1982:7; Steponaitis 1978: 422).

Из-за отсутствия внутренней специализации центральная власть в вождестве не имеет постоянных специализированных участков или бло­ков управления.

приготовленных запасов), то территория данных размеров позволила бы помощнику выйти и вернуться в тот же день. Это важно в полити­ческом отношении, поскольку вождь посылает человека от своего име­ни, и этот человек становится на место вождя. С точки зрения вождя очень важно, чтобы этот человек не оставался слишком долго в каком- то месте, вдали от столицы, ибо он может использовать свою времен­ную власть для того, чтобы приобрести поддержку на местах и сверг­нуть вождя (Sahlins 1972: 145-146). Эффективность таких территори­альных ограничений получила документальное подтверждение в рабо­тах Хелмза (Helms 1979: 53), Литтла (Little 1967: 239-240), Голдмана (Goldman 1970: 169), Редмонда и Спенсера (Redmond and Spencer 1994).

Второе следствие того, что центральная власть в вождестве внут­ренне не дифференцирована, заключается в том, что как региональные, так и общинные вожди должны следовать определенной оптимальной стратегии регулирования. В каждом случае оптимальная стратегия зак­лючается в уверении тех, кто принимает решения на следующем более низком уровне системы, в том, что в отношении регулирования про­блем, существующих на их уровне, они настолько самостоятельны, на­сколько это только возможно.

Важно понимать, что основное противоречие здесь связано с опти­мальной регулирующей стратегией вождя. Например, региональный верховный вождь - с одной стороны, он способствует тому, чтобы мес­тные общины были как можно более самостоятельными, сводили к

минимуму вмешательство в местные дела со стороны верховного вож­дя и его окружения, а с другой стороны, чтобы сохранить свою власть, он должен поддерживать политическую целостность района и «фи­нансировать» собственную вождескую деятельность; последняя же требует организации регулярного поступления излишков продукции от местных общин. Каким образом вождь может поощрять самостоя­тельность и в то же время требовать от подвластных ему общин поли­тико-экономической поддержки? Я выделил четыре варианта страте­гии, которые помогают вождям преодолеть это противоречие: 1) сак­рализация власти; 2) образование союза (часто включая брачные свя­зи) между верховным вождем и главами общин; 3) престижный това­рообмен; 4) военные действия между политиями, успешное ведение которых вынуждает местные элиты заключать военный союз в преде­лах региональной политии.

Наконец, рассмотрим третью модель принятия решений в культур­ной системе. В этом случае процесс централизованного принятия реше­ний не только внешне отделен от компонентов, которые он регулирует, но сама централизованная власть расчленена на отдельные компонен­ты, каждый из которых отвечает за решение какой-то части общей за­дачи. Эта форма принятия решений характерна для государства.

«Государство может рассматриваться как вариант культурного разви­тия с централизованным процессом принятия решений, который не толь­ко внешне отделен от местных процессов, которые он регулирует, но и внутренне специализирован в том отношении, что центральная власть расчленена по видам деятельности, которые могут осуществляться в разных местах и в разное время» (Wright 1977: 383).

В государстве те или иные решения, входящие в компетенцию цен­тральной администрации, могут приниматься различными специали­зированными компонентами. Для координации действий по принятию решений специализированные компоненты иерархически организуют­ся. Компоненты высших уровней обычно занимаются стратегически­ми вопросами политики, в то время как компоненты низших уровней обычно заняты решением более ограниченных задач.

Административные принципы государства совместимы с эффектив­ным делегированием части властных полномочий. Это значит, что пра­витель государства может направлять из столицы на места постоянных представителей администрации с ограниченными функциями, мало опасаясь узурпации своей власти. В более ранней работе этот админи­стративный прием я назвал «децентрализованным принятием решений» (Spencer 1982: 6), используя следующую дефиницию термина «децент­рализовать»'. «разделять и распределять (полномочия и т.п.) от цент­ральной власти на места или в филиалы, удаленные от центра» (Oxford

American Dictionary 1980: 164). После публикации этой стаьи я обра­тил внимание на злополучную путаницу в литературе, существующую между понятиями «нецентрализованое принятие решений» (которое я использую для описания нецентрализованных эгалитарных систем) и «децентрализованное принятие решений» (которое я толкую как деле­гирование власти в системе, которая уже централизована). Поэтому в настоящей статье я буду пользоваться термином «делегированное при­нятие решений» для обозначения стратегии назначения из столицы на места правительственных чиновников низшего уровня с ограниченны­ми полномочиями.

Использование термина «делегированное принятие решений» в моем понимании основывается на следующей дефиниции глагола «де­легировать» (to delegate):«доверять (задачу, полномочия или ответ­ственность) исполнителю» (Oxford American Dictionary 1980: 167). Спе­циализированный администратор, которому делегирована власть, мо­жет рассматриваться как делегат (a delegate):«человек, который пред­ставляет других и действует по их указаниям» (Oxford American Dictionary 1980: 167). Следует отметить, что центральная администра­ция государства сохраняет свою власть над назначаемыми специализи­рованными администраторами, которые наделяются узко ограничен­ной, частичной властью. Более того, я бы сказал, что в любой эволю­ционной последовательности принимающая решения власть должна быть централизована, прежде чем может осуществляться внутренняя административная специализация и сопутствующее частичное делеги­рование власти. Этот взгляд согласуется с утверждением, в частности Карнейро (Carneiro 1981), о том, что вождество является предшествен­ником государства (см. также, например: Earle 1978,1987;Flannery 1972; Marcus and Flannery 1996).

Развитие внутренне специализированной администрации и сопут­ствующей ей способности делегированного принятия решений значи­тельно увеличивает эффективность регулирования локальных стрессов и дисбалансов в системе, а также позволяет центральной администра­ции осуществить интеграцию гораздо более крупной системы, чем это может сделать администрация, лишенная подобных качеств. Таким образом, государство способно интегрировать гораздо большую тер­риторию, чем вождество (Cohen and Schlegel 1968). С другой стороны, содержание администрации с компонентами из назначенных (делеги­рованных) постоянных чиновников обходится гораздо дороже, чем содержание администрации, где принятие решений всего лишь центра­лизовано. Это так, поскольку постоянное делегирование части полно­мочий специализированным группам чиновников связано с огромны­

ми расходами на поддержание коммуникаций и транспортного сооб­щения, для координации процессов управления на местах и в центре. Итак, хотя принятие решений вождем часто оказывается менее эффек­тивным, оно обычно обходится значительно дешевле, чем содержание администрации государства.

В то же время государство имеет в своем распоряжении гораздо более широкий диапазон выбора в политико-экономической сфере, чем вождество. Делегирование власти позволяет непосредственно управлять местным производством через государственную бюрократию. Цели производства, объем затрат труда, графики работ, размеры налогооб­ложения могут определяться политиками в столице государства, а за­тем приниматься к исполнению специализированными администрато­рами, рассеянными по всей стране. Административным принципам го­сударства соответствует создание специальных институтов укрепления власти, таких как полиция, постоянная армия и юридическая система, которые могут привлекаться для поддержки политики государства с помощью предусмотренных законом санкций.

Оптимальная регулирующая стратегия правителя государства бу­дет фундаментально отличаться от стратегии верховного вождя из-за прямо противоположных принципов, определяющих административ­ную организацию возглавляемых ими обществ. В то время как верхов­ному вождю следует стараться не вмешиваться в повседневные дела общинников и избегать делегирования власти, оптимальная регулиру­ющая стратегия правителя государства будет обратной: как можно больше разделять власть для того, чтобы свести к минимуму вероят­ность ее узурпации (Wright 1977: 383). Сюда может входить поощрение специализации среди общин, которые будут проявлять тенденцию к подрыву автономии местных руководителей и поддержке органичес­кой солидарности, причем обе тенденции можно использовать для со­хранения политической целостности и поддержания таким образом долговременных интересов государственного руководства. Полезную информацию о взаимосвязях между внутренней административной спе­циализацией, делегированным принятием решений и размерами тер­ритории в исторически известных государствах можно найти у Коэна и Шлегеля (Cohen and Schlegel 1968), Льюиса (Lewis 1965), Ломбара (Lombard 1967) и Смита (Smith 1967).

Общепризнано, что вождества имеют тенденцию переживать цик­лы политического роста и упадка (Anderson 1994; Carneiro 1981; Earle 1978; Peebles and Kus 1977; Sahlins 1972; Spencer 1987; 1990; Wright 1977; 1984). В период политического роста обычно наблюдается зна­чительное увеличение власти и богатства, находящихся под контро­

лем центральной администрации; политический упадок же начинает­ся тогда, когда этот контроль ослабевает. Политический рост в зна­чительной мере осуществляется за счет мобилизации избыточных ре­сурсов. Во время цикла политического роста верховный вождь будет поощрять производство излишков через сеть союзов, заключенных с местной элитой, которая связывает его с главами общин. Вождь об­щины может с большим энтузиазмом откликаться на запросы верхов­ного вождя, ибо если он в состоянии поставлять излишки, то, вероят­но, будет вознагражден желанными престижными товарами, обычно получаемыми верховным вождем с помощью дальнего обмена. Имея в распоряжении больше престижных товаров, вождь общины увели­чит собственный престиж и сможет побудить своих сторонников про­изводить еще больше избыточной продукции. Если верховный вождь получает больше излишков, он тоже может позволить себе содержа­ние более многочисленного и впечатляющего административного аппарата, который повышает его престиж и помогает ему еще боль­ше поощрять производство, используя свои связи с главами общин. Таким образом, как на региональном, так и на общинном уровне по­литическая экономия вождества регулируется с помощью ряда пози­тивных связей.

Как заметил Салинз, существуют два основных способа увеличе­ния производства излишков: «заставить людей больше работать или привлечь к работе больше людей» (Sahlins 1972: 82). Поскольку первая стратегия требует, чтобы руководство непосредственно вмешивалось в ежедневный режим работы домохозяйств и деревень, именно вторая стратегия обычно более совместима с вождескими принципами приня­тия решений. Самый быстрый способ заставить работать больше лю­дей - это поставить больше людей под свой контроль. Руководство может поощрять иммиграцию и рост населения региона, что способ­ствует увеличению запасов рабочей силы и, следовательно, потенциа­ла избыточного производства (Blanton 1975).

Стимулируемый все большей мобилизацией излишков процесс политического роста вождества может продолжаться достаточно долго, но не бесконечно. Ранее я выдвинул предположение, что су­ществует предел размеров территории, на которой может осуществ­ляться эффективное управление, если у принимающей решения орга­низации отсутствуют внутренняя специализация и соответствующая возможность частичного делегирования власти на постоянной ос­нове. За пределами какого-то диапазона (возможно, в полудне путе­шествия из центра вождества) политический контроль ослабевает, и местные общины, вероятно, начинают давать гораздо меньше излиш­

ков на поддержку центра. Следовательно, во время цикла полити­ческого роста вождества производство избыточных ресурсов долж­но увеличиваться на территории, лежащей в пределах пространствен­ных границ, соответствующих коэффициенту эффективного регули­рования.

Было бы полезно выразить эти политико-экономические отно­шения на языке математической модели. Как и все подобные конст­рукции, данная модель представляет упрощенную версию реальнос­ти. Тем не менее, если принять следующие допущения, мы можем построить динамическую модель политической экономии вождества в условиях роста, что позволит вести данную дискуссию в более чет­кой перспективе:

1. Допустим, что перед нами вождество с двумя социальными страта­ми: элита и общинники.

2. Общинники являются первичными производителями в этой системе.

3. Общинники, таким образом, являются конечными производителя­ми всех избыточных ресурсов, которые элита использует для под­держания своего политического истеблишмента.

4. Существует некий механизм передачи избыточных ресурсов от пер­вичных производителей к элите.

5. Существует некий механизм, с помощью которого элита может пере­давать общинникам информацию о своих потребностях в ресурсах.

6. Действие вождеского истеблишмента постоянно вызывает расхо­дование энергии.

7. Политический рост связан с тем, что элита прогрессивно наращи­вает накопление и расходование ресурсов.

8. По мере того как элита накапливает ресурсы, она увеличивает пре­стиж и власть, а ее способность наращивать мобилизацию излиш­ков возрастает.

9. У эффективной власти вождя существует пространственный предел,

а это подразумевает, что процесс политического роста вождества также ограничен.

10. Политический рост вождества - это непрерывный динамический процесс.

Десятый пункт подразумевает, что политико-экономическая дея­тельность вождества может моделироваться с помощью системы диф­ференциальных уравнений. Девятый пункт указывает на то, что поли­тический рост вождества может моделироваться в соответствии с прин­ципами математической логики. Допущения 1-5 отражают хищничес­кое отношение элиты к общинному сектору, что позволяет нам моде­лировать это отношение с помощью приемов, разработанных для мо­

делирования связей типа хищник - жертва в природных экосистемах. Добавление допущений 6-7 ко всем вышеназванным обеспечивает ло­гическое обоснование для применения подхода, разработанного При­гожиным и его коллегами (Prigogine et. al. 1977), в котором динамичес­кие связи типа хищник - жертва моделируются с точки зрения концеп­ции диссипативных структур.

На основе разработок Пригожина и его коллег (Prigogine et al. 1977: 54-55) предлагается следующая политико-экономическая модель вож- дества. Пусть

X - количество доступных ресурсов под контролем общинников;

Y - количество доступных ресурсов под контролем элиты;

К - норма добычи (выработки) ресурсов у общинников;

D - норма расходования ресурсов элитой;

N - общее количество добываемых ресурсов в политико-экономи­ческой системе данной политии;

S - темп передачи ресурсов от общинников к элите.

Тогда динамика политико-экономического процесса в вождестве может описываться с помощью следующих уравнений:

dX∕dt = КХ (N - X) - SXY, (1)

dY∕dt = - DY + SXY. (2)

Термин SXY обозначает передачу. Она будет расти прямо пропор­ционально X и Y по следующим соображениям: 1) чем больше X, тем больше ресурсов передается, потому что под контролем общинников больше ресурсов, которые доступны для подобной передачи; 2) чем больше Y, тем больше ресурсов передается из общинного сектора в сек­тор элиты, так как с усилением контроля элиты над доступными ресур­сами (в результате политико-экономической деятельности), согласно допущению 8, возрастает ее престиж и соответственно способность к дальнейшему присвоению ресурсов.

Политико-экономическое усиление вождества, как показывает мо­дель, способно продолжаться до тех пор, пока система не достигнет своих пределов. В ходе этого процесса будет осуществляться уплоще­ние математической кривой роста. Распределение доступных ресурсов по мере приближения политико-экономической системы к своим опе­рациональным пределам можно выразить посредством решения следу­ющих дифференциальных уравнений, когда пик роста достигнут (Prigogine et al. 1977: 54-55).

X_o = D∕S, (3)

Yθ = К/S (N - D∕S). (4)

Коэффициент этих двух уравнений следующий:

Y_o∕X_o = K∕D(N-D∕S). (5)

Уравнение (5) выражает отношение ресурсов, находящихся под кон­тролем элиты, к ресурсам, находящимся под контролем общинников. Оно может интерпретироваться как выражение сравнительной степени политической централизации (т. е. централизованного контроля над энергией и ресурсами) системы, в которой политико-экономический процесс достигает своих операциональных пределов. Какие выводы можно сделать из этого уравнения?

Во-первых, отметим, что централизации способствуют сравнитель­но большие значения K,NhS,t.е. I) высокая норма добычи (выработ­ки) ресурсов у первичных производителей; 2) большое количество ре­сурсов окружающей среды, доступных для добычи, и 3) высокий темп передачи ресурсов от общинников к элите. Значение К определяется основными средствами производства, которыми пользуются общинни­ки для разработки ресурсов; N определяется количеством добываемых ресурсов на территории, где действует политико-экономическая систе­ма вождества; S определяется величиной и частотой поступления до­ходных сборов в политико-экономической системе вождества.

Во-вторых, отметим, что централизации не благоприятствует боль­шое значение D по отношению к другим переменным (К, N и S) в пра­вой части уравнения (5). Значение D, темп диссипации энергии элитой, определяется, прежде всего, размерами вождеского истеблишмента - количеством жен, родственников, зависимых ремесленников и приспеш­ников, которых вождь содержит, - а также величиной расходов на об­щинные мероприятия (общественные работы, пышные церемонии), которые он субсидирует.

Важно также понимать, что значение D будет устойчиво возрас­тать в период политического роста (допущение 7). Но что может про­изойти, если политико-экономический процесс будет приближаться к своим операциональным пределам, а степень кривизны линии полити­ческого роста уменьшаться? Если D (расходование диссипативной энер­гии со стороны элиты) станет слишком большим по сравнению с S, К и N, то последствия для системы, моделируемые уравнением (5), очевид­ны: возрастет давление на Y_o∕X_o(левая часть уравнения), а это влечет за собой сокращение количества ресурсов, контролируемых элитой, и появление признаков политического упадка.

Поскольку элита, вероятно, не будет питать радужных надежд по поводу такого развития событий, мы могли бы ожидать, что она попы­тается воспрепятствовать этому. Чтобы сохранить устойчивость поли­тико-экономической системы, не сокращая объема ресурсов, находя­щихся под контролем элиты, росту значения D следует противопоста­вить увеличение значений S, К и/или N. Увеличение S (темпа передачи)

означает повышение темпа передачи ресурсов элите от общинников (например, больше «редистрибутивных» пиров, мобилизующих из­лишки). Увеличение К (нормы выработки) потребовало бы интенси­фикации производства, например, увеличения доли ирригационного земледелия на территории данной политии. Увеличение N (наличных ресурсов) потребовало бы расширения самой политико-экономичес­кой территории.

Значительное увеличение N исключается до тех пор, пока цент­ральное руководство продолжает придерживаться вождеских прин­ципов регулирования (централизованное, но внутренне нерасчленен- ное принятие решений с минимальным делегированием власти). Это следствие вытекает из допущения 9 относительно пространственного ограничения эффективной власти вождя. Как следует из предложен­ной модели, N может значительно увеличиться лишь в результате фун­даментального изменения стратегии и принципов регулирования.

Руководство может избрать другой вариант - увеличение К и/или

S. Руководители могут заставить общинников увеличивать производ­ство посредством его интенсификации и соответственно наращивать темпы присвоения продукции. Но вряд ли это будет эффективным дол­говременным решением. Рассмотрим цепь событий, которую могла бы породить такая стратегия. Интенсификация, в конце концов, при­вела бы к перегрузке продуктивной базы, ведущей к спаду всего про­изводства. Общинники могли бы оказаться перед выбором (особенно в неурожайные годы) между лояльностью по отношению к вождю и необходимостью кормить свои семьи. В таком контексте взимание из­лишков, вероятно, рассматривалось бы как непосильное бремя. Мог­ли бы возникнуть разочарование, утрата лояльности и мятеж. Поэто­му в высшей точке своего развития политико-экономическая система вождества могла бы столкнуться с угрозой гибели от проблем, по­рожденных ее собственными успехами. Система достигла бы того, что Пригожин и его коллеги называют «точкой бифуркации» траектории развития, точки, которая характеризуется высокой степенью неста­бильности и напряженности. До тех пор, пока те, кто принимает в центре решения, не разработают какой-то новой стратегии, способ­ной решать эти проблемы, система будет переживать политический упадок, ведущий к уменьшению богатства и энергии в системе и к со­ответствующему уменьшению диссипации энергии, за счет которой существует элита.

Для руководства выход из этого тупика мог бы заключаться в уве­личении N в уравнении (5), т. е. в расширении политико-экономичес­кой территории до таких пределов, которые вышли бы далеко за рам­

ки пространственного ограничения эффективной власти вождя. Мож­но было бы расширить политический контроль, вероятно, путем воен­ной экспансии - за счет территорий соседних политий (Сагпеіго 1970; Marcus 1992). Но, как я отметил, такое расширение потребовало бы фундаментального изменения принципов регулирования и стратегии централизованного принятия решений. Чтобы преуспеть в экспансио­нистском движении на протяжении длительного периода времени, цен тральное руководство обязано частично делегировать власть специа­лизированным администраторам, находящимся вдали от столицы, ко­торые среди прочих задач отвечали бы за поступление ресурсов от под­чиненных общин. Эта стратегия, являющаяся примером делегирован­ного принятия решений, требует внутренней административной специ­ализации, позволяющей осуществлять эффективную координацию, но, конечно, она обходится гораздо дороже, чем простое централизован­ное принятие решений из-за больших расходов на содержание персо­нала, транспорта и коммуникаций. Тем не менее, если подобная стра­тегия в состоянии успешно осуществляться, будет мобилизовано боль­ше ресурсов, что позволит поддержать процесс политического роста. Чем больше ресурсов поступает с новых территорий, тем в большей мере может обеспечиваться система делегированного принятия реше­ний, которая позволит расширять экспансию далее и собирать больше ресурсов. Процесс усиливающейся девиации (Maruyama 1963) будет способствовать расширению делегированного принятия решений и внутренней административной специализации в системе, ведущей к возникновению государства как формы управления, и в качественном и в количественном отношении более сложной, чем вождество, кото­рое предшествует ей.

Я полагаю, что это изменение стратегии и принципов регулирова­ния можно выразить при помощи системы дифференциальных уравне­ний, аналогичных тем, которые были разработаны Николисом и При­гожиным для описания возникновения разделения труда в сообществах насекомых (Nicolis and Prigogine 1977:459-461). Представим ситуацию, в которой два политически автономных вождества расположены по соседству, и обе политии находятся в состоянии политического роста, аналогичного тому, который до сих пор описывался. Предположим далее, что одна из них, политая Y, достигла состояния распрямления кривой политического роста, описываемого в уравнении (5), и руко­водство изъявило желание решать проблемы, связанные с циклом рос­та, за счет расширения политико-экономической территории, которую оно контролирует. Те, кто отвечает за централизованное принятие ре­шений в политии У, испытывают новую стратегию регулирования: они

создают специализированное ответвление своей администрации, зада­ча которого состоит в том, чтобы собирать ресурсы среди жителей при­мыкающей политии X. Пусть:

К - темп добычи ресурсов на территории политии X и политии У (предполагается, что темпы равны);

X - наличные ресурсы, находящиеся под контролем политии X;

Y - наличные ресурсы, находящиеся под контролем политии Y;

Z- ресурсы, выделенные политией Y для специализированной вет­ви (субсистема Z) централизованной организации, принима­ющей решения, для того, чтобы оплатить расходы, связанные со структурой делегированного принятия решений;

N_χ- общее количество добываемых ресурсов в пределах политико- экономической территории политии X;

N_y- общее количество добываемых ресурсов в пределах политико- экономической территории политии Y;

D - темп диссипации энергии (per capita) в секторе элиты (препо- лагается, что темпы одинаковы для обеих политий).

С некоторыми модификациями, следуя Николису и Пригожину (Nicolis and Prigogine 1977: 460), ситуацию с двумя политиями мы мо­жем описать следующим образом:

dX∕dt = КХ (N_χ- X) - DX - BXZ, (6)

dY∕dt = KY (N_y- Y) - DY - F (Y,Z) + BXZ, (7) dZ∕dt = F (Y, Z⁵) - DZ. (8)

Термин BXZ выражает передачу ресурсов от X к Y благодаря дей­ствию субсистемы Z, специализированного ответствления политии Y, где В - термин, обозначающий темп осуществления этой передачи; F (Y, Z) - функция регулирования, которая определяется по Николису и Пригожину (Nicolis and Prigogine 1977: 460) следующим образом:

F(Y,Z) = AYZ-AZ², (9)

где А - темп выделения ресурсов политией Y для субсистемы Z.

Теперь нас интересует определение условий, которые будут бла­гоприятствовать расширению Z, т. е. условий, которые способствуют увеличению ресурсов, выделяемых политией Y на содержание посто­янного аппарата делегированного принятия решений. В соответствии с ранее описанной моделью политико-экономической системы вож- дества, мы полагаем, что такая стратегия должна апробироваться ру­ководством политии Y, когда политический рост этой системы дос­тигает операциональных пределов, и кривая роста превращается в прямую. Таким образом, нас интересуют условия, которые будут бла­гоприятствовать расширению делегированного принятия решений при таких обстоятельствах:

AY - D > 0.

о

(10)

(Н)

Теперь Николис и Пригожин (Nicolis and Prigogine 1977: 461) ука­зывают, что из-за того, что мы соответственно можем подставить это значение в уравнение (11), обнаружив, что

AKN_y-(AK_y∕K+ l)D>0.

(12)

Если мы проверим многочлены и их взаимосвязи в уравнении (12), то будет ясно, что большое значение N_yесть самое важное, единствен­ное условие, благоприятствующее расширению Z (Nicolis and Prigogine 1977: 461). Таким образом, можно было ожидать, что руководство по- литии Y будет выделять все больше ресурсов субсистеме Z (делегиро­ванное принятие решений), поскольку территория, включенная в поли­тико-экономический домен политии У, растет в размерах (что проис­ходит прежде всего благодаря действиям субсистемы Z), и осуществля­ется соответствующий рост количества добываемых ресурсов в преде­лах данного расширяющегося домена. Эта расширяющаяся девиация (Maruyama 1963) благоприятствует развитию делегированного приня­тия решений как постоянной отличительной черты политии Y, значе­ние которой для данной политии все более возрастает.

На основе предшествующей дискуссии мы можем сделать следующие обобщения, касающиеся перехода от вождества к первичному государству:

1. Наша модель политико-экономической системы вождества предпо­лагает, что политический рост в таком контексте есть организаци­онный процесс, следствие пространственного ограничения эффектив­ности управления, которое вытекает из централизованной, но внут­ренне нерасчлененной вождеской власти;

2. Когда политическое усиление вождества достигает своих операцио­нальных пределов, система подходит к «точке бифуркации» траек­тории развития - некоему пункту, в котором необходимо применить новую стратегию, чтобы сохранить тенденцию роста;

3. Среди таких новых стратегий наиболее эффективной была бы стра­тегия создания специализированных субсистем управления на мес­тах, вдали от столицы, для того, чтобы контролировать добычу и передачу ресурсов;

4. Поскольку эта стратегия требует передачи власти специализирован­ным администраторам, следует ожидать, что центральное руководство будет поощрять внутреннюю административную специализацию как способ ограничения властных полномочий назначаемых администра­торов и, следовательно, подрыва их способности к независимым ак­циям, таким как узурпация власти или отделение от центра;

5. Если успешно осуществляется сочетание стратегий делегированного принятия решений и внутренней административной специализации, то можно сказать, что государство существует;

6. В этой связи мы полагаем, что возникновение государства сопро­вождается значительным расширением политико-экономической тер­ритории политии.

Хотя некоторые специалисты по генезису государства уже давно по­лагают, что территориальное расширение государственного контроля принадлежит к числу тех феноменов, которые обычно имеют место зна­чительно позже первоначального образования государства - в период, что иногда называемый «имперской» фазой развития, другие ученые отмечают, что экспансионизм часто играет главную роль на самом ран­нем этапе развития древних государств (Cameiro 1970,1992; Marcus 1992). В одном из последних исследований Маркус и Флэннери заявили:

«Мы не думаем, что вождество просто превращается в государство. Мы считаем, что государства возникают тогда, когда один из членов группы вождеств начинает захватывать своих соседей, в конечном счете пре­вращая их [земли] в подчиненные провинции гораздо более крупной политии (Marcus and Flannery 1996: І 57, выделено в оригинале).

В данной статье эта точка зрения подкрепляется с помощью пред­ложенных моделей, причем главный вывод состоит в том, что расши­рение политико-экономической территории следует рассматривать не как запаздывающее следствие возникновения государства, а, скорее, как неотъемлемую часть процесса образования самого первичного го­сударства.

ЛИТЕРАТУРА

Anderson D. G. 1994. The Savannah River Chiefdoms: Political Change in the Late Prehistoric Southeast. Tuscaloosa: Univ, of Alabama Press.

Blanton R. E. 1975. The Cybernetic Analysis of Human Population Growth // American Antiquity Memoirs. Vol. ЗО: 116-126.

Braun D., Plog S. 1982. Evolution of «Tribal» Social Networks: Theory and North American Evidence // American Antiquity. Vol. 47: 504-25.

Carneiro R. 1970. A Theory of the Origin of the State // Science. Vol. 169: 733-738.

Carneiro R. 1981. The Chiefdom: Precursor of the State // The Transition to Statehood in the New World I Ed. by G. Jones and R. Kautz. Cambridge: 37-79.

Carneiro R. 1992. The Role of Natural Selection in the Evolution of Culture // Cultural Dynamics. Vol. 5: 113-І 40.

Chagnon N. 1968. Yanomamo: The Fierce People. N. Y.: Holt, Rinehart, Winston.

Cohen R., Schlegel A. 1968. The Tribe as a Socio-Political Unit: A Cross-Cultural Examination // Essays on the Problem of Tribe / Ed. by J. Helm. Seattle: 120-246.

Crumley С. 1995. Heterarchy and the Analysis of Complex Societies // Heterarchy and the Analysis of Complex Societies I Ed. by R. Ehrenreich, C. Crumley, and J. Levy. Washington, D.C.: l-5.

Earle Т. К. 1978. Economic and Social Organization of a Complex Chiefdonr. The Halelea District, Kaua ^,i, Hawaii. Ann Arbor: Anthropological Papers of the University of Michigan Museum of Anthropology. Vol. 63.

Earle T. К. 1987. Chiefdoms in Archaeological and Ethnohistorical Perspective // Annual Review of Anthropology. Vol. 16: 279-308.

Flannery К. V. 1972. The Cultural Evolution of Civilizations // Annual Review of Ecology and Systematics. Vol. 3: 399-426.

Ford R. I. 1968. An Ecological Analysis Involving the Population of San Juan Pueblo, New Mexico. Ph.D. dissertation, Univ, of Michigan. Ann Arbor: University Microfilms.

Goldman I. 1970. Ancient Polynesian Society. Chicago: University of Chicago Press. Helms M. 1979. Ancient Panama: Chiefs in Search of Power. Austin: Univ, of Texas Press. Kirch P. 1984. The Evolution of Polynesian Chiefdoms. Cambridge: Cambridge University Press. Lewis H. 1965. A Galla Monarchy. Madison & Milwaukee: University of Wisconsin Press. Little К. 1967. The Mende Chiefdoms of Sierra Leone // West African Kingdoms in the Nineteenth Century / Ed. by D. Forde and P. Kaberry. London: 239-259.

Lombard J. 1967. The Kingdom of Dahomey // West African Kingdoms in the Nineteenth Century / Ed. by D. Forde and P. Kaberry. London: 70-92.

Marcus J. 1992. Dynamic Cycles of Mesoamerican States // National Geographic Research and Exploration. Vol. 8: 392-4l l.

Marcus J., Flannery К. 1996. Zapotec Civilization: How Urban Society Evolved in Mexico’s Oaxaca Valley. L.: Thames and Hudson.

Maruyama M. 1963. The Second Cybernetics. Deviation-Amplifying Mutual Causal Processes // American Scientist. Vol. 51: 164-279.

Miller J. 1978. Living Systems. N. Y.: McGraw-Hill.

Nicolis G., Prigogine I. 1977. Self-Organization in Nonequilibrium Systems: From Dissipative Structures to Order through Fluctuations. N. Y.: J. Wiley & Sons.

Nicolis G., Prigogine I. 1989. Exploring Complexity. N. Y.: W. H. Freeman.

Peebles C. Kus S. 1977. Some Archaeological Correlates of Rank Societies // American Antiquity. Vol. 42: 421-428.

Prigogine I. 1980. From Being to Becoming. San Francisco: W. H. Freeman.

Prigogine I., Allen P., Herman R. 1977. Long Term Trends and the Evolution of Complexity 11 Goals in a Global Community: The Original Background Papers for “Goals for Mankind. Vol. 1: Studies on the Conceptual Foundations / Ed. by E. Laslo and J. Bierman. N. Y.

Rappaport R. A. 1968. Pigs for the Ancestors: Ritual in the Ecology of a New Guinea People. New Haven: Yale University Press.

Rappaport R. A. 1971. The Sacred in Human Evolution // Annual Review of Ecology and Systematics. Vol. 2: 23-44.

Redmond E. 1994. Tribal and Chiefly Warfare in South America. Ann Arbor: Memoirs of the University of Michigan Museum of Anthropology. Vol. 28.

Redmond E., Spencer C. 1994. The Cacicazgo: An Indigenous Design 11 Caciques and their People: A Volume in Honor of Ronald Spores / Ed. by J. Marcus and J. Zeitlin. Ann Arbor: 189-225.

Sahlins M. 1972. Stone Age Economics. Chicago: Aldine.

Service E. 1962. Primitive Social Organization. N. Y.: Random House.

Smith M. G. 1967. A Hausa Kingdom: Maradi under Dan Bakasore, 1854—1875 // West African Kingdoms in the Nineteenth Century I Ed. by D. Forde and P. Kaberry. L.: Oxford Univ. Press: 93-122.

Spencer C. S. 1982. The Cuicatlan Ca∂ada and Monte Alban: A Study of Primary State Formation. N. Y.: Academic Press.

Spencer C. S. 1987. Rethinking the Chiefdom. Chiefdoms in the Americas / Ed. by R. Drennan and C. Uribe. Lanham: 369-390.

Spencer C. S. 1990. On the Tempo and Mode of State Formation: Neoevolutionism Reconsidered // Journal of Anthropological Archaeology. Vol. 9: I-30.

Spencer C. S. 1994. Factional Ascendance, Dimensions of Leadership, and the Development of Centralized Authority // Factional Competition and Political Development in the New World! Ed. by E.M. Brumfιel and J.W. Fox. Cambridge: 3l-43.

Steponaitis V. 1978. Location Theory and Complex Chiefdoms: A Mississippian Example // Mississippian Settlement Patterns / Ed. by B. Smith. N. Y.: 417-453.

Taylor D. 1975. Some Locational Aspects of Middle-Range Hierarchical Societies. Ph.D. dissertation, City University of New York. Ann Arbor: University Microfilms.

Wright H.T. 1977. Recent Research on the Origin of the State // Annual Review of Anthropology. Vol. 6: 379-397.

Wright H. T. 1984. Prestate Political Formations // On the Evolution of Complex Societies: Essays in Honor of Harry Hoijer 1982 / Ed. by T.K. Earle. Malibu: 41-77.

Yengoyan A. 1972. Ritual and Exchange in Aboriginal Australia: An Adaptive Interpretation of Male Initiation Rites // Social Exchange and Interaction I Ed. by E. Wilmsen. Ann Arbor: 5-9.