Похожие типы организации в разных потоках эволюции
Прежде чем пытаться дать ответ на этот вопрос, следует уяснить, в какой мере мы можем говорить о «сходном» или «идентичном» (см. об этом дискуссию: Wason 1995 [= Уосон 1995]). Прежде всего, мы не намерены сравнивать целые культуры.
Такие сопоставления практически невозможны. Для столь сложного комплекса феноменов определенная степень редукции неизбежна всегда. Следовательно, сопоставляются лишь некоторые характеристики культуры, такие, которые можно различить и более или менее отделить от целого. Одной из них является социально-политическая структура общества, но можно также выделить средства жизнеобеспечения, обмен, религиозные системы или системы родства в качестве предмета межкультурных сравнений. Чтобы такое сопоставление стало возможным, данные для сопоставлений необходимо подготовить и оформить определенным образом. Это значит, что специфические функции и виды деятельности следует подвести под более широкие категории. Например, при сопоставлении политических организаций в Полинезии все правители типа таитянских арии рахи, тонганских туи тонга и гавайских алии нуи были подведены под категорию сакральных правителей, представляющих старшую линию в кровно-родственной группе - рэмидже. При таком сопоставлении можно выявлять сходства, а также различия между правителями (Claessen and Oosten 1996). При осуществлении подобной процедуры специфические черты утрачиваются, а возможности сопоставления усиливаются (cp.:Wason 1995[= Уосон 1995]). Эти процедуры разработаны в «Раннем государстве»(Claessen and Skalnik 1978: 533-537). В принципе сведение этнографических данных к более общим типам представляется неизбежным при проведении сравнительного анализа и построении моделей социополитических структур.Сравнительный подход в данном случае нацелен на классификацию или сопоставление культур в целом. В мою задачу это не входит, поскольку означало бы применение принципа pars pro toto - когда полагают, что по отдельным сторонам можно судить обо всей культуре.
Так, Николай Крадин после замечания о том, что мы в одной схеме объединили такие столь различные общества, как древний Китай, Египет, Гаваи, Норвегия, средневековая Франция, Таити, Скифия и т.д., спрашивает: «Неужели все перечисленные общества ничем не отличаются друг от друга?» (Kradin 1995Ь: 8 [= Крадин 19956: 9). Конечно же, ответ на этот вопрос таков: да, они сильно отличаются, и мы это знаем очень хорошо. Поэтому мы сравнивали только политические системы этих обществ, причем на довольно высоком уровне абстрагирования, и обнаружили, что, несмотря на огромные различия их специфических культур, они демонстрируют поразительную степень сходства.
Сходные социально-политические структуры могут встречаться в совершенно разных обществах. Например, вождества встречаются в самых различных регионах (ср.: Сагпеіго 1981), даже если между рассматриваемыми обществами отсутствуют видимые исторические связи. Тот факт, что вождеский тип социально-политической организации встречается в Меланезии XIX столетия (Douglas 1979), у индейцев Карибского бассейна ко времени их открытия Колумбом (Fried 1979), в Западной Африке наших дней (Muller 1985,1996), в доисторической Западной Европе (Roymans 1990) и еще во множестве случаев, описанных Ёрлом в работе «Вождества: власть, экономика и идеология»(Earle 1991), иллюстрирует парадоксальную ситуацию: после того, как идея однолинейной социальной эволюции была отброшена, нам приходится иметь дело с тем фактом, что сходные социально-политические структуры, такие как государство или вождество, неожиданно появляются в самых разных регионах мира и в различных эволюционных потоках.
Мне кажется, что решение этого парадокса следует формулировать в широких категориях, с тем чтобы оно было применимо ко всем случаям, когда сходные социополитические структуры появляются в различных эволюционных потоках. Первая попытка решения этой проблемы около шестидесяти лет назад была предпринята Джулианом X. Стюардом (Steward 1936/1955), который пытался объяснить появление патрилокальной группы в ряде не связанных друг с другом обществ.
Прежде чем давать объяснение, он установил, что никаких взаимных контактов не было и что в каждом случае экологическая ситуация сильно разнилась. Таким образом, появление сходных структур надо было объяснять, исходя из культуры данных групп. Он выделил четыре фактора, которые при комплексном взаимодействии давали патрилокальную группу (Steward 1955: 135): очень низкая плотность населения; немигрирующая дичь как главная пища; транспортировка, ограниченная носильщиками; наконец, соблюдение экзогамии в группе. Если эти факторы встречаются вместе, то каждый раз будет развиваться патрилокальная группа [см. комментарии к данному тезису: (Service 1971: 61; Steward 1968: 332-333)]. Важность этого наблюдения, по моему мнению, заключается в том, что выясняется следующее: сходные культурные формы могут развиваться в разных районах мира при наличии специфических условий.
Ранние государства, независимо от их последующего деления на начальные, типичные и переходные (см.: Korotayev 1995: 61, note 3 [= Коротаев 1995: 78, примеч. 3]), находятся в различных эволюционных потоках и в разных исторических периодах. Этот феномен привлек внимание Джонатана Хааса (Haas 1995: 18 [= Хаас 1995: 22]), который отмечает, что историческое развитие государств шло разными путями, но в то же самое время они
«обладают такими важными общими чертами, как зарождающаяся бюрократия, правящая элита, государственная религия, постоянная армия и централизованная экономика. Эти общие черты, выражающие суть государственной организации, возникают в культурах, дающих ответ на действие таких сходных сил, как демографическое давление, сокращение ресурсов и усложнение общества».
В нашей недавней работе «Идеология и появление ранних государств» (Claessen and Oosten 1996) мы выделяем несколько региональных типов ранних государств: полинезийский, западно-африканский, индоевропейский и центрально-американский (1996: 365-372). Мы подчеркиваем, что сходные политические структуры возникли в различном культурном окружении независимо:
«Различные общества, вероятно, столкнулись с одинаковыми проблемами: как поддержать закон и порядок, как сохранить территориальную целостность страны, как сохранить правительственный аппарат и т.д.
Для решения этих проблем надо было создавать организационные структуры, а насущная необходимость вынуждает правительство быстро находить эффективные решения взамен непрактичных и функционально неудачных. Они часто перенимались у более преуспевших соседей» (1996: 366; ср. Haas 1995: 17 [= Хаас 1995: 2l]).Представленный аргумент является аргументом функциональным: существует мало институтов, которые позволяют управлять страной действительно эффективно; остальные не переживут суровых испытаний действительности - подлинно дарвинистское объяснение (и, по нашему незнанию, очень похожее на ход рассуждений Хааса). Чтобы государство возникло, необходимо наличие нескольких условий: должно быть достаточное количество людей для образования сложного стратифицированного общества; особая территория должна находиться под контролем; необходима система производства, обеспечивающая запас продовольствия на содержание специалистов и привилегированных категорий лиц, и должна существовать идеология, которая поддерживает и оправдывает иерархическую управленческую организацию (Claessen and Oosten 1996: 5). Движущей силой эволюции
раннего государства здесь также являются действующие и противодействующие человеческие существа (среди которых одни оказывают большее влияние на развитие, чем другие). Там, где эти условия отсутствуют, возникновение государственной организации становится весьма сомнительным, хотя в некоторых случаях его возникновению может способствовать пример уже существующих государств в данном регионе.
Итак, в целом имеется несколько факторов, которые объясняют появление более или менее похожих организационных структур в различных эволюционных потоках:
• суровые испытания на эффективность - существует мало функционально пригодных институтов;
• четыре условия, которые существенно ограничивают возможность появления государства;
• возникновение сходных проблем в разных эволюционных потоках;
• пример преуспевающих соседей [некоторые подробности обсуждения этой проблемы см.: (Renfrew and Cherry 1986; ср.: Ambrosino 1995 [= Амброзино 1995])].
В этой статье неуместно обсуждать все детали подхода, опирающегося на понятие «эволюционный поток». Представляется вероятным, что на основе довольно сходных культур охотников и собирателей возникло несколько различных путей эволюции, а с течением времени появлялись новые эволюционные ответвления, тогда как другие потоки поглощались более сильным эволюционным течением. Определение и разграничение отдельных потоков представляет проблему; в высшей степени вероятно, что эти разграничения всегда будут страдать некоторым субъективизмом. Выше я мимоходом упоминал Полинезию и Западную Африку в качестве регионов, пути эволюции которых, по всей видимости, существенно различаются. Не исключено, что выделенные регионы являются слишком узкими. Не следует ли Полинезию включить в более широкий «тихоокеанский эволюционный поток» (Kirch and Green 1987), а Западную Африку - в более широкий «эволюционный поток Африки к югу от Сахары» (Claessen and Skalnik 1981: ch. 4)? И всегда ли поток эволюции следует представлять географически? Например, возможно существование особых кочевого и горского путей развития. Я полагаю, что раз уж идея различных путей эволюции принята, приемлемые решения этой проблемы будут найдены.