ПОЧЕМУ КИТАЙЦЫ НЕ ПРОНИКЛИ В ЕВРОПУ?

Странно, что никто до сих пор не поставил этого вопроса. Если ис­ходить из банального восприятия истории, согласно которому раз­вивающаяся культура при демографическом росте должна расши­ряться, подавляя разрозненные племена, то удивительно: почему ки­

тайская агрессия эпохи Хань (II в.

Подробный ответ на поставленный вопрос содержится в нашей «Степной трилогии», что дает нам право в этой книге ограничиться кратким резюме.

В истории Срединного государства, которое мы называем Китаем, были такие же взлеты и падения, как и во всех других краях ойкуме­ны. Они хронологически не совпадали с пассионарными толчками Средиземноморья и Великой Евразийской степи, что крайне пер­спективно для понимания глобального этногенеза.

В этнической истории Китая, как и в прочих случаях, следует учи­тывать два параметра: пространственный и временной. Первый опре­деляется условиями адаптации к региону с четкими ландшафтными и климатическими условиями. В данном случае - это область между двумя великими реками: Хуанхэ и Янцзы, обильно орошаемая тихо­океанскими муссонами, с климатом настолько теплым, что на юге ре­гиона, южнее хребта Циньлин, не выпадает снега.

Иное дело на западе и севере. На западе лежит Тибет, нагорье холодное, с разреженным воздухом, дышать которым без привычки трудно, и с вечными снегами на вершинах гор. На севере - бескрай­ние пустыни: Гоби, Алашаньская, Такла-Макан - с сухими трава­ми, тамариском и деревьями только на горных склонах. Обе стра­ны для китайского населения Срединной равнины были непривле­кательны; поэтому древние китайцы заселили только цепь оазисов на склонах Наньшаня и, по временам, осваивали Люкчунскую впа­дину, лежавшую ниже уровня океана и имевшую особый микрокли­мат. Но даже и тут обитатели Великой степи вытеснили китайских колонистов и освоили Турфанский оазис для себя. При несхожести

географических условий обратная связь этноса и ландшафта стано­вится особенно жесткой.

Не менее важна хронологическая последовательность витков эт­ногенеза. Их известно три: архаический, древний и средневековый. Возможно, что в XVIII в. начался новый виток, но утверждать что-ли­бо невозможно из-за аберрации близости и осложненности хода со­бытий маньчжурским завоеванием XVII века.

Начало архаического витка в китайской истории датировано 2033 г. до н. э., но это не достоверно. Конец его, по тем же данным, - в 1066 г. до н. э. Последняя дата уточнена - 1027 г. до н. э., т. е. около 1000 лет, - нормальный срок затухания пассионарного импульса. Древний период известен лучше. Начался он с завоевания царства Шан племенем Чжоу, империя коих распалась на 1855 княжеств. С 842 г. до н. э. завоеватели и аборигены, уже слившиеся в единый су­перэтнос, политически и культурно раздробленный, вступили в фазу подъема. Она выразилась в укрупнении удачливых государств (Го) и повальном истреблении побежденных. Это, естественно, вело к эт­нической нивеляции, и к 403 г. до н. э. осталось всего 7 этносов, на­ходившихся в постоянной войне друг с другом.

Однако у китайцев хватило сил, чтобы сбросить жестокий режим Цинь, и в 202 г. до н. э. началась инерционная фаза этногенеза - эпо­ха Западной Хань. Это был экономический и культурный расцвет, со­пряженный с неуклонной потерей пассионарности. Обскурация на­ступила в конце II в., а в 265 г. к власти пришли «солдатские импера­торы» - Цзинь и погубили страну и государство, отдав их на разграб­ление северным и западным варварам, захватившим север страны в 318 г. На юге агония длилась до 420 г., а после территория бывшей ве­ликой империи превратилась в мешанину из 29 племен, враждовав­ших друг с другом.

Новый пассионарный толчок проявился в VI в. (555) и положил начало средневековому «Китаю». В фазе подъема выкристаллизова­лись два новых этноса: окитаенные тюрки - династии Тан и китай­ские шовинисты - династий Суй (581—617) и Сун (960—1279). Пер­вые одерживали победы - «танская агрессия» - и насаждали в стра­не мировую культуру, вторые - путем казней, интриг и народных восстаний подрывали мощь правительства, которое они считали инородным. После нескольких жутких кровопролитий шовинисты победили, и снова началась инерционная фаза, прерванная завоева­нием Китая монголами.

У китайского этноса хватило сил для победы над немногочислен­ными завоевателями. Регенерация - империя Мин - продолжалась с 1368 по 1683 г., но конец этого периода составляла фаза обскурации, что и позволило маньчжурам покорить Китай. А ведь китайцев было в 300 раз больше, чем маньчжуров!

Итак, не только изобилие людей и средств обеспечивает военно­политический успех и удачные завоевания. Процессы этногенеза то­же играют не последнюю роль. И мы смело можем сказать, что по­пытки Китая овладеть Азией были уничтожены самими китайцами, хотя они о последствиях своих поступков совсем не помышляли.

Китай в древности был не монолитом.

Столкновение римлян с китайцами произошло неожиданно для обеих сторон.

В 36 г. до н. э. отряд ханьцев, преследуя хуннского князя, натолк­нулся около города Талас в современном Казахстане на странных во­инов, которые сдвинули большие четырехугольные щиты, выставили короткие копья и пошли в атаку на китайцев. Те удивились, посмея­лись и расстреляли сомкнутый строй из тугих арбалетов. По выясне­нии оказалось, что побежденные были римскими легионерами, из ле­гиона, сдавшегося парфянам при Харране, где погиб триумвир Красс. Парфяне перевели пленных на свою восточную границу и при первой же надобности отправили их выручать своего хуннского друга и союз­ника. Какое счастье, если подумать, что китайцы не добрались до Ев­ропы на рубеже нашей эры! А ведь могли, если бы их не задержали хунны, главный противник империи Хань.

Второе столкновение Востока и Запада произошло в 751 г. в той же Таласской долине. Танское (китайское) войско явилось туда по моль­бе жителей страны Согд в современном Узбекистане, нещадно ограб­ляемых арабами. Бой на равнине шел три дня и был решен тюрками- карлуками, стоявшими неподалеку и державшими нейтралитет. По­думав, карлуки решили, что китайцы все же хуже арабов, и ударили на их фланг. Китайцы побежали.

По иронии судьбы китайский полководец Гао Сянь-чжи не понес наказания за проигранное сражение и потерю Согдианы. Он остался при дворе и служил империи Тан в последующих войнах, а араб, по­бедитель и герой Зияд ибн Салих, был вскоре казнен как политически неблагонадежный. Но так или иначе, Средняя Азия стала мусульман-

ской провинцией. А Срединная Азия, оккупированная Китаем при династии Тан, истребившей тюркютов, вернула независимость.

После этого Китай ослабел и к X в. утратил все владения севернее Великой стены. На северо-западной границе Китая возникла тангут- ская империя Си-Ся, а на северо-восточной - киданьская, приняв­шая китайское имя Ляо. Они отделили Китай от Великой степи.

Итак, именно тогда, когда Китай обладал силой и мощью для заво­евания Азии и установления Pax Sinica, хунны и тюрки, а еще раньше жуны и ди, а позже монголы остановили агрессию Китая на Запад. И в этом - заслуга степных народов перед человечеством. Начиная с У-ди (140 - 87 гг. до н. э.), императоры династии Хань стремились создать мировую империю путем завоевания соседних народов, которых ки­тайцы считали варварами, и насаждения в их среде китайской культу­ры, а следовательно, и власти. За истекшие 2000 лет китайцы, прони­кая в северные страны, вели себя в них как завоеватели, т. е. жили не за счет ресурсов природы, а за счет местного населения. Иными словами, они не занимались ни кочевым скотоводством, ни охотой, а взимали шкуры и меха как дань с местных жителей, чем подрывали их хозяйст­венную систему, основанную на балансе потребностей с природными ресурсами. Эта экономическая политика была откровенно хищниче­ской. Она разрушала природные ландшафты, питавшие степные пле­мена, которые, видя это, всеми силами сопротивлялись иноземным вторжениям. Но остается неясным, почему им это удавалось.