ТУРАН И ИРАН

И если Китай был антиподом Степного мира и его злейшим врагом на востоке, то на западе кочевникам среднеазиатских степей противосто­яла в начале нашего «тысячелетия» Древняя Персия.

Древние персы, покорив на западе Вавилон, Малую Азию, Сирию и Египет, а на востоке Согдиану и часть Индии, рассматривали себя как мировую империю - Иран, противопоставлявший себя Турану. Иран и Туран населяли близкородственные племена арийцев. Разде­ляла их не раса или язык, а религия.

Инициатива разделения древнеарийской культурной целостности приписывается пророку Заратустре, жившему в VI в. до н.э. и пропо­ведовавшему монотеизм, почитание Ахурамазды («мудрого влады­ки») вместо пантеона арийских богов - дэвов, тех самых, которых эл-

лины помещали на Олимпе, а германцы - в Валгалле. Помощники Ахурамазды - ахуры эквивалентны эллинским гигантам и индийским асурам - врагам дэвов. Мифология и космогония в новом исповеда­нии оказалась перевернутой на 18О°⁵.

Новую веру приняли далеко не все. Даже в Иране она возобладала не сразу. Но все арийцы, которые сохранили верность древним богам, стали туранцами, а сторонники Заратустры - иранцами. Так совер­шилось разделение на Иран и Туран.

Персидские цари покровительствовали учению Заратустры. В Ту­ране, под которым понималась Средняя Азия и современный Афга­нистан, почитали не Ормузда, а дэвов.

Победа Александра Македонского над персами оказалась неожи­данно легкой, а его царство, казалось, имело блистательное будущее, но...

В то же III столетие до н. э., когда династия Цинь устанавливала в Китае единодержавие, а среди северных варваров появились хунн- ские богатыри, героически отстоявшие от циньцев родную землю, на западной окраине Великой степи начались войны не менее жестокие и кровавые.

Кочевники-сарматы вторглись в Скифию и убивали там всех, ко­го могли настичь.

Во II в. до н. э. парфяне захватили Вавилонию (141 г. до н. э.), в 1 в. до н.э. нанесли поражение римлянам (53 г. до н.э.) и затем удер­живали западную границу до самого падения династии.

Парфия была страной феодальной и либеральной. Во главе стояли четыре царские фамилии Пахлавов, ниже - семь княжеских родов, 240 дворянских семей и дехканы - бедное дворянство, обязанное слу­жить в войске. Еще ниже - купцы, городские ремесленники и кресть­яне, а еще ниже - рабы. Кроме этого в городах были колонии христи­ан и иудеев, а в горах и степях - разнообразные племена, каждое со своими верой, обычаями и порядками. И все ведь уживались, не ме­шая друг другу.

Туранцы-парфяне, отбив Иран у Селевкидов, не могли не рассеять свой генофонд по популяции. Они пропитали своими пассионарными

генами Иран (что очень легко при полигамии), тем самым втянув пер­сов в свой туранский суперэтнос, не по культурным традициям, кото­рые сами парфяне заимствовали у персов, а по фазе этногенеза и ис­торической судьбе.

Но коль скоро так, то приходится подвергнуть сомнению персид­скую традиционную версию истории Ирана, по которой парфянский период почти игнорировался, а Ахемениды рассматривались как предки Сасанидов.

Закономерность этногенеза заставляет отвергнуть еще один миф, подобный тем, согласно которым Византия - второй Рим, а Москва - третий. Наивное стремление удревнить свою систему не что иное, как обывательская тяга - к бессмертию вопреки законам природы; и пер­сы не были исключением.

Перейдем к анализу этнической истории Ирана, точнее, парфяно­персидской этносоциальной системы и ее фаз. Первые 200 лет (259-53 гг. до н. э.) - фаза этнического подъема.

Второй период - акматическая фаза (50 г. до н. э. - 224 г. н.э.) - ха­рактеризовался разнообразием культурных влияний, династическими войнами и отказом от эллинизма ради зороастризма. Нб эта смена вех не спасла династию» Аршакидов. Для персов они оставались туранца- ми, чужаками и захватчиками, и ослабление, закономерное в надло­ме, дало успех аборигенам, среди которых пассионарные парфяне рассеяли свой генофонд.

В 224 г. один из семи князей, Арташир из Парса, потомок Ахеме- нидов, при поддержке мобедов зороастрийского духовенства и мест­ных дехканов разбил войско парфянского царя Артабана V и в 226 г. короновался шахиншахом Ирана. Он основал династию Сасанидов и новую империю, включавшую в себя собственно Иран, Афганистан, Белуджистан (покоренный как будто несколько позже), Мерв, может быть, Хорезм и Ирак. С этого времени ведет начало «союз трона и ал­таря». «Чистая религия» была объявлена государственной, и «идоло­поклонство» (то есть племенные культы) подвергнуто гонению⁷. Са­беизм, гностицизм, греческий политеизм, халдейский мистицизм, христианство, буддизм и митраизм должны были склониться перед религией Авесты. Проповедь гностика Мани, позволенная при Ша- пуре I, в 241-242 гг., закончилась казнью мыслителя в 276 г.

ними врагами Рима, с которым Иран вел постоянные войны. Инер­ционная фаза, связанная с Сасанидами, продолжалась до 491 г.

Шах Кавад (488-531) унаследовал сложную этносоциальную си­стему, которую его предки старательно поддерживали. Три знатных парфянских рода, уцелевших после восстания Арташира: Карены - в Армении, Сурены - в Хорасане и Михраны - в Кавказской Алба­нии, - были опорой престола. Мобеды - жрецы и дабиры - писцы составляли интеллектуальную прослойку. Азады («свободные») слу­жили в коннице. Четвертое сословие платило налоги, обрабатывая землю и разводя скот.

Но чтобы поддерживать эту систему, осложненную наличием ма­лых этносов: дейлемитов, арабов, саков, иудеев, албан, иберов, ар­мян, христианских общин несторианского и монофистского толков, митраистов и гностиков, требовалась постоянная трата пассионарно­сти; однажды ее перестало хватать. Стихийные бедствия: засуха, недо­род, налет саранчи - вызвали в 491 г. беспорядки, и тогда фаворит ша­ха, визир Маздак, предложил свою программу, состоявшую из двух частей: философской и экономической. Маздак полагал, что царство света и добра - это сфера воли и разума, а зло - стихийности и нера­зумия. Поэтому надо построить мир разумно: конфисковать имуще­ство богатых и раздать его нуждающимся. Поскольку «нуждающихся» выбирал сам Маздак, то понятно, что в короткое время к существо­вавшим группам населения (консорциям) добавилась еще одна - маз- дакиты, то есть желавшие жить за казенный счет, пополняя казну конфискациями.

Эта программа встретила сопротивление, особенно - изъятие женщин из гаремов, а недовольство повлекло казни, причем гибли знатные люди, составлявшие конницу - основную силу персидской армии. Так началось упрощение этносоциальной системы Ирана.

В 529 г. царевич Хосрой произвел новый переворот, казнил Мазда- ка, лишил престола своего отца Кавада и перевешал за ноги маздаки- тов. Но восполнить потери было невозможно. Нечем было даже на­градить участников переворота, лишившихся своего имущества, рас­траченного Маздаком и его приверженцами.

Последние 120 лет протекали трагично. Регулярная армия одер­живала победы над греками, эфиопами и тюркютами, но она же ока­залась соблазном, повлекшим губительные последствия. Двенадцать

конных полков были единственной реальной силой в Иране, и сын Хосроя, Хормизд (579-590), опираясь на армию, довершил дело Маз- дака: за десять лет он казнил 13 000 вельмож и мобедов. Отпали арабы Двуречья, дейлемиты отказали в покорности, оскорбленный спахбед (воевода) Бахрам Чубин восстал, а вельможи Биндой и Биэам, чтобы избежать смерти, убили Хормизда⁹.

Бахрам стал шахом, но византийская интервенция вернула пре­стол Хосрою II, отплатившему грекам истребительной войной (604-628). Но коллизия повторилась. Шах пожелал убить победонос­ного полководца Шахрвараза, а был убит сам своими приближенны­ми, при поддержке несториан. А после этого началась чехарда шахов, пока на престоле Ирана не оказался Йездегерд III. Этот быстро про­играл войну с арабами, бежал в Мерв, не был впущен в город, а заре­зан мельником, у которого вздумал переночевать (651). Иранского го­сударства не стало.

Халиф Омар, завоевав Персию, стремился не обратить персов в ислам, а собирать харадж и ажизы — налог на иноверцев. Чтобы вос­препятствовать чрезмерному обращению, он запретил мусульманам владеть землей на завоеванной территории. Поэтому богатые земле­владельцы сохраняли и землю и религию, платя высокие налоги. Зато бедняки и дехканы, не дорожившие своими клочками земли, охотно переходили в ислам и получали высокооплачиваемые должности, на­пример - сборщиков податей. Поэтому большая часть персов добро­вольно стала мусульманами, а богатые интеллигенты эмигрировали в Индию¹⁰. Так Иран стал мусульманским, притом искренне. Поэтому в дальнейшем он будет фигурировать в разделе «мусульманского супер­этноса».