Основная причина нарастания «второй волны демократизации» в Юго-Восточной Азии

При всей важности упомянутых выше социокультурных факторов и осо­бенностей реализации властных функций правящими элитами стран Юго-Восточной Азии «первой волны» демократических преобразований, учитывая эволюцию политических систем государств региона, ведущую роль в этом процессе играют, безусловно, факторы экономического развития.

отображает фундаментальные экономические и социальные реалии, генери­рующие социально-экономические процессы, которые, в целом, не нахо­дятся под контролем власть имущих, хотя их политические решения могут влиять на ход этих процессов.

Довольно часто политика, как сконцентрированное выражение эконо­мики, начинает со временем испытывать изменения под влиянием позитив­ных или негативных процессов в хозяйственной сфере. Вот почему опреде­ляющей закономерностью становления демократических систем в странах Восточной и Юго-Восточной Азии «второй волны» — среди которых выде­ляют Южную Корею, Тайвань, Индонезию, Камбоджу, Таиланд и Филип­пины — стали успехи в их экономическом развитии. Т. е. политические сдвиги в этой группе стран были вызваны их экономическим ростом, в след­ствие которого сформировался многочисленный «средний класс», который стал требовать участия в политическом процессе. Правящие круги продол­жительное время противились такому давлению, но со временем вынужде­ны были уступить.

Экономические достижения Тайваня, к примеру, широко известны: по сути дела, остров оставил «третий мир». Тем не менее, несмотря на сущес­твование «тайванского экономического чуда», большинство политологов, рассматривая Тайвань в качестве одного из четырех азиатских «малых дра­конов», считают существующий на острове политический режим авторитар­ным, но в его достаточно либеральном проявлении, поскольку в рамках сис­темы «мягкого авторитаризма» технократы с материка уже осуществляют политическую власть вместе с технократами тайванского происхождения, а партийное руководство становится более коллективным ¹.

И вдобавок Тайвань обладает значительными по размерам золотовалют­ными резервами. Поэтому он является одним из крупнейших инвесторов в странах Юго-Восточной и других государствах Азии (в континентальном Китае, а также во Вьетнаме, Малайзии, Индонезии и Таиланде). Правитель­ство государства даже разработало программу возвращения на остров моло­дых тайваньцев, закончивших обучение в высших учебных заведениях США и Западной Европы и оставшихся там работать. Как результат, только в пер­вой половине 90-х гг. минувшего века около 6 тыс. тайваньцев (инженеры, менеджеры, научные сотрудники) возвратились на родину ^[432][433].

В последние десятилетия политическая модернизация в странах Юго-Восточной Азии и ряде сопредельных с нею государств «второй волны демократизации» происходила довольно высокими темпами. Закономернос­ти развертывания этого процесса выглядят следующим образом. Эффектив­ный экономический прогресс ускорил социальное развитие, а преобразова­ние среднего класса в мощную социальную силу создало предпосылки для политического плюрализма. Многочисленные общественные организации и ассоциации выступают более активными игроками политической жизни и настойчиво стараются отстаивать и защищать свои интересы.

При этом склонность правительств большинства этих государств к принципам свободного рынка, широкие контакты с западными странами оказывали и оказывают содействие распространению в обществе идей де­мократии. Тем не менее серьезное отставание развития политической сферы от сферы социальной угрожало резким ростом нестабильности, ведь сугубо авторитарные регуляторы жизни общества не соответствовали существую­щим структурам. Поэтому при таких условиях ради самосохранения правя­щие режимы и были вынуждены пойти путем политической модернизации.

Среди основных направлений социально-экономической политики в указанной группе стран нужно вспомнить земельную реформу, которая за­ложила основу для дальнейшего аграрного развития; индустриализацию на базе использования трудоемких технологий, которая разрешила бедным до этого странам на первом этапе включить в экономическую деятельность ог­ромные массы неквалифицированных работников, хотя, в дальнейшем, по мере усложнения промышленности, возрастала и квалификация людей, ко­торые в ней работали, как и их зарплата.

Но результирующим вектором экономической перестройки в странах региона стал, все-таки, не демонтаж всей государственно-монополистичес­кой системы, а ее модернизация в условиях объединения, слияния или сосу­ществования государственной и частной форм собственности *. Вследствие этой модернизации усилилась политика государственного протекционизма национальным производителям с целью развития экспортных областей, что помогло становлению в этих странах системы свободного предпринимате­льства. Особенно широко правительства оперировали изменением курсов своих валют и процентной ставки на банковские кредиты, чтобы поощрить экспорт и сдерживать импорт. Наряду с этим, правительств предоставляли «скрытые» кредиты национальным бизнесменам, главным образом в форме гарантий ликвидности новых предприятий, способствовали притоку инос­транных инвестиций, содействовали созданию общих с иностранным капи­талом предприятий ^[434][435].

Конечно, на начальных этапах независимого развития большинство государств Юго-Восточной Азии ощущало сильную зависимость процес­сов экономической модернизации от привлечения иностранного капитала, в связи с чём иностранным инвесторам предоставлялись максимальные льготы для поощрения их деятельности. Однако со временем в политике

правящих кругов стран региона начинают изменяться регулятивные тен­денции «правил игры» в пользу национального производителя. Представи­тели иностранного капитала все чаще вынуждены были соглашаться на формы и условия функционирования, более удобные для молодых нацио­нальных государств (ликвидация концессионной системы — составление договоров на предоставление государством в эксплуатацию частным пред­принимателям или иностранным фирмам промышленных предприятий или участков земли с правом добычи полезных ископаемых, строительства разнообразных сооружений, домов, создание смешанных компаний с пре­восходящей долей национального капитала и т.

Трансформации, начатые в экономической сфере жизни государств Юго-Восточной Азии, со временем начинают поглощать и перекраивать ус­таревшие стандарты функционирования политической сферы, приспосаб­ливая последние к новым условиям. Это явление распространилось даже на такой, на первый взгляд, второстепенный вопрос, как подбор и продвиже­ние кадров госслужащих и политических функционеров.

Высокопрофессиональные требования к способностям персонала ука­занных категорий, которые выдвигались самим процессом развития нацио­нальных хозяйств, не могли оставить в стороне вопрос подготовки государ­ственных и партийных чиновников, способных профессионально, гибко и оперативно решать на своих уровнях сложные финансовые, экономические и социальные задачи, связанные с модернизацией. Ведь до начала 80-х гг. прошлого века в большинстве государств партии и их представители счита­лись, главным образом, «тормозом» на пути модернизации ^[436][437]. В основе тако­го отношения лежала мысль о том, что при власти находились, в первую очередь, те лица, которые стремились к руководящим должностям ради по­лучения министерских портфелей и удовлетворения своих собственных нужд, а не интересов государства, общества и его граждан. К тому же они до­вольно часто злоупотребляли своим служебным положением.

Широкое распространение получила практика переманивания попу­лярных и сильных лидеров из одной политической партии в другую, поиск политиками поддержки со стороны экономических магнатов для финанси­рования избирательных кампаний, коррупция, доминирование семейных и клановых связей в политической жизни и т.

литический и экономический вес лишь при условии пребывания у руля умных и квалифицированных специалистов, знатоков своего дела, а не коррумпированных политиков-дилетантов, не имеющих поддержки среди населения.

К другим факторам, способствовавшим становлению эффективной по­литической системы, нужно отнести необходимость реализации задач кон­троля над ростом населения путем проведения мероприятий, направленных на сокращение рождаемости; восприятия и усвоения передовых экономи­ческих и технологических достижений других, более развитых стран. И вдо­бавок все эти процессы изменений и преобразований происходили не без участия передовых государств мира, которые, конечно, учитывали собствен­ные интересы. Например, процесс «дерегулирования» и приватизации на Филиппинах активно стимулировался извне, прежде всего со стороны глав­ных кредиторов страны — Международного банка реконструкции и разви­тия и Международного валютного фонда, деятельность которых определя­лась и определяется политикой США ^[438].

Отдавая должное значимости упомянутых выше факторов реформиро­вания политических процессов и институтов в странах Юго-Восточной Азии «второй демократической волны», отметим вместе с тем важнейший, по мнению автора, феномен трансформации политической сферы этих госу­дарств, который состоял в перераспределении политических ресурсов и средств политического влияния между «додемократическими» доминирую­щими силами этих стран — военными и гражданскими политическими группировками.

До «подъема второй волны демократизации» политическим системам рассматриваемых государств были присущи признаки «преторианского правления», т. е., пользуясь языком итальянских исследователей В. Парето, Г. Моска и швейцарского специалиста Р. Михельса, разновидности автори­таризма.

Но по мере достижения социально-экономического прогресса в этих странах ситуация начала меняться. Были расширены политические права и свободы граждан, подавляющее большинство политических подсистем по­лучило значительную автономию в своей деятельности, увеличилось коли­чество социальных групп, способных принимать участие в формировании политики, в парламенте возник механизм обеспечения равновесия между военными и выборными политическими деятелями. Тенденция к расшире­нию политического участия класса средней буржуазии сохраняется и по се­годняшний день, хотя это и не означает, что ее социальная роль возросла до уровня западных стран. Эволюционировала и политическая роль армии — от организации переворотов до выполнения «двойной функции», содержа­

ние которой состояло в одновременном обеспечении как защиты границ и интересов государства и его населения, так и в активном участии в полити­ческой жизни и управлении делами государства.

Другими словами, военные осуществляли определяющее влияние на деятельность государственного аппарата, политической сферы и экономи­ки. Неудивительно, что, например, руководящая партия Индонезии — Гол- кар, в состав которой входят фракции, представляющие все элементы со­циальной структуры, находилась продолжительное время под контролем военных ¹. В результате, контроль армии над политической сферой жизни общества был настолько значительным и непоколебимым, что практически не существовало шансов для роста и деятельности ориентированных не на военных политических групп.

Современные политические системы этой категории стран, по мнению многих исследователей, представляют собой в значительной мере «компро­мисс между гражданской и военной силами», а не результат борьбы полити­ческой элиты за поддержку электоратом, как это наблюдается в государствах Запада ^[439][440].

Политические параметры упомянутого компромисса, например, в Таи­ланде, охватывают представителей двух платформ — «прагматического пар­ламентаризма», поддерживаемого партийным эстеблишментом страны, творческой интеллигенцией и частью среднего класса, а также «авторитар­ного популизма», сторонниками которого выступают военные, консерва­тивные чиновники и часть населения ^[441]. Приверженцы первой платформы считают, что современное политическое устройство их страны является наи­более адекватным ее реалиям, а его изменения должны осуществляться пос­тепенно и без радикальных реформ и преобразований. Сторонники второго варианта исходят из того, что правительство должно защищать интересы на­рода от «продажных политиканов» и богатых бизнесменов. Гарантом защи­ты демократии и интересов народа от диктата парламентариев-бизнесменов, по мнению военных, является усиление роли сената, целью которого яв­ляется, прежде всего, забота о народе и его благополучии.

Поскольку основным стимулом становления демократических систем в государствах Юго-Восточной Азии является продвижение глобализации, внутрихозяйственные факторы и внешнеполитические вызовы, то целесооб­разно будет остановиться на процессе глобализации и его влиянии на де­мократические преобразования в данном регионе.

Глобализация, под которой, главным образом, понимается процесс быс­трого роста иностранных инвестиций и международной торговли, явление не новое. О нем в свое время писал еще Дж. Кейнс. Но после Второй миро­вой войны, когда резко снизились торговые барьеры, стоимость транспорта и коммуникаций, а мировое промышленное производство начало формиро­ваться и управляться гигантскими ТНК, началась активная экономическая,

технологическая, социальная и политическая интеграция мира, интерна­ционализация экономических рынков, что выражалось в росте объемов тор­говли и движения финансового капитала ^,. Одновременно происходили быстрые институциональные и социальные изменения в пределах националь­ных государств — в политике, в организации промышленности, в правилах управления.

Особенность развития стран Юго-Восточной Азии заключалась в том, что их участие в глобализации и сокращение технологического отрыва от стран мир-системного ядра происходило благодаря государственной поли­тике — поощрению сбережений; организации финансовой системы, кото­рая направляла эти сбережения в инвестиции и создавала условия для их прибыльности; проведению земельной реформы; государственному финан­сированию сельской инфраструктуры; трехстороннему сотрудничеству — труда, менеджмента и правительства — при их совместном обсуждении воп­росов, относящихся к заработной плате и промышленному развитию.

Среди стран региона Индонезия, Малайзия, Филиппины, Таиланд и Тайвань первыми в 60-х гг. добились быстрого экономического роста при вы­соком уровне сбережений и инвестиций, конкурентоспособности цен, под­держке макроэкономической базы, притоке новых технологий и т. п. Причем этот процесс сопровождался одновременным ослаблением влияния США в мировой экономике и международных отношениях. Тем не менее именно США оставались главным рынком сбыта для товаров новых индустриальных государств Азии (в данном случае речь идет также о Южной Корее и Сингапу­ре). Но в связи с ослаблением влияния США усиливалась зависимость этих стран от японских технологий и промышленного оборудования ^[442][443].

Для сравнения, Индия и Китай — два экономических гиганта Азии — довольно долго не подключались к процессу глобализации. Китай до 1978 г. оставался почти изолированным от рыночных экономик, поддерживая эко­номические связи в основном со странами с централизованно-плановым хозяйством. Тем не менее в 80-х гг. прошлого века уже наблюдалась опре­деленная открытость его экономики, вследствие чего было проведено три реформы: либерализация торговли, прямых иностранных инвестиций и ва­лютного обмена. Как следствие, произошел быстрый рост экспорта (с 10 млрд дол. в 1978 г. до 200 млрд дол. в 2000 г.), прямые иностранные инвес­тиции возрастали сначала медленными темпами, но потом их поток увели­чился (в 700 раз менее чем за 20 лет)^[444].

Индия с достижением независимости применяла стратегию контроли­рующего и направленного роста и оставалась достаточно изолированной до начала 90-х гг. Правительство осуществляло жесткое регулирование внеш­ней торговли, контроль за ведущими областями производства, местными и

иностранными инвестициями. Придерживаясь импортзамешающей страте­гии, оно контролировало все валютные операции и импорт, национализиро­вав коммерческие банки, страховые компании, большие промышленные предприятия. В 80-х гг. власть владела почти половиной промышленных ак­тивов, контролировала всю экономическую деятельность и в государствен­ном, и в частном секторах. Результаты проведения такой политики были плачевными. Экономика росла очень медленно — 3 % в год без новых техно­логий, доля торговли в ВВП реально сокращалась *.

Кризисное состояние платежного баланса заставило правительство в 90-е гг. пересмотреть свою политику и начать реформы, вследствие чего эко­номика Индии начала приоткрываться, экономический рост значительно ускорился и с 1996 г. до начала нового столетия удерживался на среднегодо­вом уровне в 7 %, при том, что не все реформы были успешными, а часть их вообще не была проведена^[445][446].

Ускоренный экономический рост, способствовавший демократизации общества, требовал обоснования. После продолжительных дискуссий спе­циалисты сошлись на мысли, что именно факторы труда и капитала в пос­ледние 30 лет наиболее способствовали развитию стран Юго-Восточной Азии «второй волны». Несмотря на то, что глобализация является одним из главных факторов нарастания «второй волны демократизации» в регионе, она обусловила и новые проблемы: человеческого развития, работы и эколо­гических стандартов. В частности возникли опасения, что возрастающая от­крытость может ускорить деградацию природной среды и увеличить эк­сплуатацию труда.

На ранних стадиях промышленного развития страны Юго-Восточной Азии больше использовали технологические лицензии и меньше — прямые иностранные инвестиции, а со временем они перешли к поощрению соб­ственных технических инноваций и смогли построить экономику XXI сто­летия. Экспортная ориентация и международная конкурентоспособность остаются ведущими характеристиками их экономических систем. Ведь госу­дарство должно авансировать и активно поддерживать сотрудничество меж­ду техническими институтами и частными фирмами, продвижение новых технологий. Страны региона должны переориентироваться в этом направле­нии, и тот, кто сделает это быстро и опередит в этом других, окажется в выигрыше. Роль правительства также должна быть пересмотрена, и его по­литике следует стать более гибкой и бережной по отношению к частному сектору.

К сожалению, успешному развитию глобализационных процессов в го­сударствах «второй волны демократизации» мешают определенные факто­ры, а именно: слабость административного аппарата этих государств, отсут­ствие в них возможности осуществлять «вмешательство» государства в ры­ночные процессы без негативных последствий для экономики. Например,

новая экономическая политика в Таиланде принесла минимальный успех. Индустриализация также приносила незначительные доходы частному ка­питалу и государству. В ходе ее осуществления все реформы проводились на макроуровне (девальвация валюты, таможенная реформа, введение системы экономических стимулов ит. п.). Одновременно с этим на микроуровне осуществлялись мероприятия, которые снижали эффективность и действен­ность правительственной деятельности на макроуровне. Т. е. при осуществле­нии жесткой экономической политики на макроуровне наблюдался полный хаос на микроуровне.

Азиатский валютно-финансовый кризис 1997—1998 гг. подтвердил, что глобализация может быть источником потрясений и снижения уровня бла­гополучия, что национальным рынкам в значительной мере присуща опас­ность «инфекций» со стороны национальных, региональных и мировых фи­нансовых шоков. Потоки международного капитала усиливали экономичес­кую нестабильность в странах Юго-Восточной Азии в течение 90-х гг. Она отрицательно сказывалась на производстве, влияла на уровень бедности, снижала социальные показатели и вылилась в финансовый кризис.

Для предотвращения побочных кризисных ситуаций необходимо оказы­вать содействие развитию институтов и проведению мероприятий, которые бы ограничили эту нестабильность и ее социальные последствия. Два вида политики смогут минимизировать риски от глобализации: краткосрочная — страхование от шоков и долгосрочная — ускорение накопления человечес­кого капитала, необходимое в рамках экономики глобализированного мира.

В общем, можно констатировать, что процессы перехода исследуемых стран к демократическим формам правления были ускорены, в первую оче­редь, успехами экономического развития, общими, характерными для пос­ледних десятилетий, глобализационными тенденциями, прямыми требова­ниями развитых мировых государств, возрастающими внутренними запро­сами среднего класса, становлением основ гражданского общества.

В завершение хотелось бы выделить восемь тенденций в развитии совре­менного Востока, которые в будущем под влиянием глобализации могут привести к коренным изменениям экономической ситуации в регионе Юго-Восточной Азии и во всем мире:

1. Переход в мировой экономике от доминирования национальных го­сударств к глобальному преобладанию этнических сообществ, которые до­вольно динамично развиваются во многих странах Юго-Восточной Азии. Преобладание Японии (наряду со США и Евросоюзом) в мировой экономи­ке, очевидно, уже достигло своего пика и постепенно будет уменьшаться. Лидирующие позиции в Восточной и Юго-Восточной Азии переходят к сети китайских этнических сообществ. Китай становится центральной силой в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), тем не менее в экономике АТР бу­дет доминировать не он, а региональная сеть так называемых китайских эт­нических сообществ.

¹ Rimmer Р.Industrialization policy and the role of the state: Newly industrializing econo­mies. — Altershot: Avebury, 1996. — P. 33.

2. Переход от ориентации на экспорт в индустриальные страны к ориен­тации на удовлетворение возрастающих запросов азиатских потребителей. Экономики новых индустриальных государств Азии в дальнейшем смогут подняться главным образом благодаря росту спроса потребителей, в первую очередь в странах АТР, где в ближайшее время появятся десятки миллионов новых представителей «среднего класса».

3. Преодоление влияния Запада и переход к «азиатскому пути» или «азиа- тизации» развития. Наиболее важным явлением, как и в 90-е гг., в следую­щие несколько десятилетий будет модернизация экономик стран Азии, осо­бенно региона Юго-Восточной Азии. Западу придется нелегко: ему будет сложно выдержать экономическую конкуренцию с Азией, неся такое труд­ное бремя, как поддержание имиджа «государства всеобщего социального обеспечения» (имеются в виду социальные программы, которые финанси­руются государством) *. Азия не примет таких программ, тем не менее у на­селения азиатской части АТР откроется много новых возможностей в плане улучшения своей жизни.

4. Переход от государственного управления экономикой к условиям рынка. Переход к рынку уже стимулировал значительный экономический рост и появление новых возможностей, и это сопровождалось беспрецеден­тным экономическим сотрудничеством и координацией действий между го­сударствами Юго-Восточной Азии.

5. Перманентное развитие сверхсовременных городов, миграция в кото­рые приобрела в Юго-Восточной Азии гигантские размеры. Такая миграция оказывает содействие трансформации Азии и ее переходу на следующую, более высокую степень развития. В городах Юго-Восточной Азии домини­руют телекоммуникационные системы и другая техника информационного века.

6. Переход от трудоемких производств в сельском хозяйстве и обрабаты­вающей промышленности к новым технологиям в промышленности и сфере услуг.

7. Феминизация сферы предпринимательства, а также технических про­фессий и общественной деятельности. Например, в Японии женщины сос­тавляют около 25 % всех предпринимателей ^[447][448].

8. Постепенный переход преобладающего влияния на мировые процес­сы от Запада к Востоку. Судя по всему, начинается «азиатизация» мира, и этот процесс завершится в XXI в.

Хотелось бы подчеркнуть, что в странах Юго-Восточной Азии «второй волны» демократических преобразований (Южная Корея, Тайвань, Таи­ланд, Камбоджа, Индонезия, Филиппины) уже происходит существенное усиление воздействия экономических факторов на процесс демократическо­го развития, хотя динамика и пути продвижения к демократии в них отли­чаются по качественным признакам. Так, отход от «авторитарно-плюралис­

тической системы» (однопартийность, высокий уровень влияния военных, ограничение гражданских свобод, тем не менее большая автономия системы образования и религиозных институтов, господство в экономике рынка, хо­тя и при участии государства) к парламентаризму в большинстве из этих стран был вызван экономическими сдвигами, в условиях которых появив­шийся многочисленный средний класс добился участия в политическом процессе.