Описания народов Ойкумены. Страбон, Плутарх
В начале новой эры античные философы и ученые подробно описывали культуры населявших Ойкумену народов, разнообразие которых они связывали с различиями в природе и климате. Для географа Страбона (64/63 г.
до н.э. - 23/24 г. н.э.) признаком цивилизованных стран являлось наличие городов. Предрасположенность к развитию культуры он видел в умеренном климате, а также в правильном соотношении мирных и воинственных племен, земледельцев и воинов. Именно такое соотношение помогло развитию культуры и благосостояния в Северном Средиземноморье59.58 Сенека. Нравственные письма к Луциллию. Письмо XCV. (52-53) // Он же. Нравственные письма к Луциллию. М., 1977. С. 238.
59 Страбон. География. Кн. II. 26 // Он же. География. В 17 кн. М., 1965. С.85.
Индия, Египет и Эфиопия расположены вне этой благоприятной зоны и страдают от жары и непогоды. Однако для Страбона уже очевидно, что это не является фатальным препятствием для разви- тия6°. Он рисует промежуточные стадии перехода от “варварства” к цивилизации, отмечая у кельтских племен вольков, салиев и кава- ров приметы того, что “они уже не варвары, а большей частью преобразовались на римский образец, став римлянами по языку, образу жизни, а иные даже по государственному устройству’^1. Однако географ вовсе не в восторге от последствий цивилизации. Характеризуя развитие общества и культуры скифов со времен, когда они впервые были описаны греками, Страбон указывал, что «принятый у нас образ жизни испортил нравы чуть ли не всех народов, внеся в их среду роскошь и любовь к наслаждению, а для удовлетворения этих пороков - гнусные происки и порождающие их бесчисленные проявления алчности. Подобного рода нравственная испорченность в значительной степени затронула также и варварские племена, особенно “кочевников”»62.
Отметим, что это естественно-научное и морализаторское описание образа жизни других народов, даже не предполагает собирания их собственных хроник, какое предпринял Полибий.
Сравнение уровня культуры различных стран систематизировано при помощи использования астрономических, астрологических, географических и нравственных понятий и представлений. При этом географический фактор впервые был использован не для дистанцирования одного исторического образа от другого, а для демонстрации их связи, формирования целостного макрообраза, позволяющего сравнивать и иерархически соотносить входящие в него образы как части одного целого.Предпосылкой сравнения послужило объединение вавилонским астрологом Тевкром (I в. до н.э. - 5в. н.э.) материалов звездных карт и представлений о небесных сферах, соответствующих астрологическому предсказанию судеб греков и “варваров”. Результатом стало формирование астрономической теории “семи (или десяти) климатов”, которая была создана в Александрии и закреплена в книге Клавдия Птолемея “Альмагест” (II в. н.э.). Она заложила представление о географической полосе, обладающей наиболее благоприятном условиями для формирования и развития сильных государств и высоких культур. Согласно этой теории, в целом благоприятной для духовного развития является не пространство вокруг “мировой горы”, а целая полоса, протя-
60 Там же. Кн. XV. 6, 39-53; Кн. XVII. 3.
61 Стратановский Г.Л. Страбон и его “География” // Страбон. География. М., 1965. С. 789; Страбон. География. Кн. IV. 12.
62 Страбон. География. Кн. VII. 7.
пувшаяся с востока на запад Ойкумены между африканским Ме- роэ и Причерноморскими степями. Это зона расположения наиболее крупных государств: Египта, Греции и Рима, Персии, Вавилона, Индии, (20-40° с.ш.), культуры которых могут рассматриваться как сопоставимые в своем значении для мировой истории. 11о мяря отдаления от центральной оси, расположенной на широте Александрии, влияние природных факторов постепенно нарастает, но критическим становится только на границах и.за пределами полосы “климатов”бз.
Кризис греческого полиса в эпоху Римской империи все больше активизировал силы традиционализма, но ня мог противостоять тенденции универсализации.
К традиционалистам принадлежал, в частности, Плутарх (ок. 46 - ок. 126 гг. н.э.). В своих "Сравнительных жизнеописаниях” он прославил полисные добродетели, а в трактате “О злокозненности Геродота” осудил того за идеализацию благочестия “варваров” и отсутствия почтяния к греческой старине[340][341][342]. Как перипатетик, послядоватяль Аристотеля, Плутарх разделял его сомнения в отношении ястественного равенства эллинов и “варваров”. С.С. Аверинцев подчеркивал, что историк очень гордился своим эллинским происхождениям. “Плутарх - меняя всего космополит”, в чем он “довольно решительно расходится с современной ему (пряждя всего эпикурейской и стоической. - И.И) популярной философией”. Плутарх считал своим достоинством то, что он “славит в нравственных вопросах закон, общность и гражданственность’”^.Однако Плутарх очень даляк от теоретизирования, его логикой правят законы литературного нарратива. Он повествует, а ня утверждает, а потому в его описаниях образы неэллинов не обязательно подаются негативно. Хотя многие греки его времени (и даже римляня, например Плавт) были склонны видеть в римлянах “варваров”, Плутарх совершенно ня различал римлян и греков. Лишь изредка “варварские” нравы и обычаи характеризовались им неприязненно. Это касаятся пряждя всего счастливых соперников греков и народов “варварских” стран. Так, в восточных и северных “варварах” историк видял только безликие толпы. В биографии персидского царя Артаксяркса мы находим подробные описания трусости, лживости и вероломства “варваров”; их изнеженности, роскоши и беспутства; зверств и мучительных казней, которым они подвергают неприятелей. Однако все это сделано с одной целью - показать, что правитель, победивший греков и заставивший спартанцев служить себе, в области морали существенно ниже их. Центральной сценой биографии является моральная победа греков над Артаксерксом, от которого они перед этим бежали с поля боя66.
Вместе с тем в центральной для Плутарха биографии Александра Македонского покоренные “варвары” изображены не только сочувственно, но и подняты на пьедестал.
Великий полководец должен иметь великих противников - и вот мы видим образы морально совершенных правителей, таких как персидский царь Дарий, достойно принимающий утраты и восхваляющий своего божественного противника, или индийские правители, такие как Таксил, вызвавший Александра на состязание в широте благодеяний, и Пор, которого тот за смелость и достоинство назначил своим сатрапом. Также позитивны образы индийских йогов-“гимнософистов”, которые представлены равными греческим философам в благочестии, мудрости и самообладании, и даже превосходящими их67. В этом описании греческий патриот Плутарх совершенно не отличается от римского “космополита” Цицерона.Однако было бы неверно трактовать позитивную характеристику “варваров” в биографии Александра как позитивную оценку их культуры. Плутарх знал лишь одну шкалу ценностей, эллинскую, которой и мерил всех своих героев. Как пишет С.С. Аверинцев, с точки зрения Плутарха, “всечеловеческая общность возможна, но возможна лишь на основе принятия норм греческой морально-философской культуры”68. Плутарх универсализировал греческий идеал paideia, т.е. “образованности как выучки духа”, в который входили знание культурной традиции, философии и риторики, искусство управления государством, гражданская и воинская доблесть. Этот идеал становится у историка самодовлеющим. “Сравнительные жизнеописания” в этом контексте - поле примирения греческих культурных и римских имперских ценностей в рамках единого универсалистского сознания, созданного на базе греческого культурного идеала. Не случайно
герои римской истории, такие как Нума, Попликола, Марцелл, Лукулл, Цицерон, Брут ■ и даже Катон Старший, своим авторитетом поддерживают цянности эллиновб9
Таким образом формировалось имперскоя сознания полиэтничной Римской империи. В ням античные добродятяли были осмыслены как общечеловеческие, а представления об “эллинствя” универсализированы. Сяняка Старший, Лукряций, Тит Ливий признавали, что “эллином” можят не' считаться и гряк, ясли он ня знает литературного языка, ня имяят образования и гражданской доблясти. В то жя время знающий греческий или латинский язык, образованный и воспитанный африканец или германец мог быть признан настоящим “эллином”7о. На этой базе сформировалось представляния об универсальной империи и мировом гражданстве. Оно стало основой для наделения в 212 г. всех свободных жителей Римской империи правами римского гррждрнствр71.
2.2.