Ольвия Понтийская*

Первое греческое поселение в районе Нижнего Побужья было основано переселенцами из города Милета (Иония) на полуос­трове Березань (ныне остров в районе современного г. Очакова Николаевской области) во второй половине VII в.

Именно от Березанского поселения, являвшегося, по мнению большинства исследователей, государством-полисом, началось освоение Нижнебугского региона. Поселение отождествляют с Борисфеном, об основании которого в Понте в 647-646 гг. до н.э. сообщал в «Хронике» епископ Евсевий. Клавдий Птолемей дал другой вариант этого названия — Борисфенида. Геродот писал об «эмпории борисфенитов».

В первой половине VI в. до н.э. появились первые сельские посе­ления на Березанском лимане, составившие сельскую округу — хору Борисфениды. Сама Борисфенида появилась в результате органи­зованной, целенаправленной колонизации и на первом этапе свое­го существования являлась единственным греческим эмпорием в Северном Причерноморье.

Спустя 50-70 лет после основания Борисфениды, во второй четверти VI в. до н.э., возникло поселение на месте будущей Ольвии Понтийской, на высоком правом берегу Бугского лимана, неподалеку от его соединения с Днепровским (современное с. Парутино Очаков­ского р-на, Николаевской обл.). Однако об Ольвии как о государстве можно говорить только с конца второй трети VI в. до н.э. В результате стихийной колонизации, носившей прежде всего аграрный харак­тер, греческие переселенцы из Ионии заселили оба берега Бугского лимана до современного г. Николаева. С организацией Ольвийского государства Борисфенида (Березань) вошла в его состав и в качестве одного из поселений существовала по III в. н.э. включительно.

В VII-VI вв. до н.э. взаимоотношения колонистов с населением степи и лесостепи были мирными и сводились к небольшим по объ-

* Автор раздела — В.В. Крапивина.

Общий вид Ольвии с вертолета

5065

Главный алтарь Ольвии

Нижний город Ольвии, хиосские амфоры.

в помещении, частично затопленном водами лимана

ему торговым контактам, скорее всего посреднического характера. Тем не менее именно в этот период в быт племен лесостепи и сте­пи проникли первые предметы греческой культуры. Возможно, во второй половине VII в. до н.э. Борисфенида не была единственным торговым контрагентом для населения лесостепи. При раскопках городищ лесостепи (Бельское, Немировское, Хотовское и др.) встре­чаются такие образцы керамики, находки которых неизвестны на Березани. Возможно, уже тогда у населения лесостепи существовали торговые связи с центрами Западного Причерноморья.

Ольвия Понтийская была одним из четырех наиболее крупных античных государств Северного Причерноморья. В переводе с древ­негреческого «Ольвия» означает «счастливая». Это официальное название города, засвидетельствованное в изданных им декретах, надписях на монетах, в большинстве литературных источников. В некоторых произведениях античных авторов город назван Бо- рисфеном (греческое название реки Днепр), а его жители — бо- рисфенитами, что можно объяснить тем, что Ольвия располагалась поблизости от устья Днепра.

Ольвия была основана греческими переселенцами во второй чет­верти VI в. до н.э. и просуществовала почти тысячу лет, до 70-х гг. IV в. н.э. На этапе расцвета территория города составляла 55 га, его некрополя — 500 га, а по берегам Бугского, Днепровского и Березанского лиманов располагались полторы сотни сельских поселений, составлявших сельскохозяйственную округу — хору Ольвии. В настоящее время сохранилось чуть более 30 га территории города, частично размытого водами Бугского лимана. На протяже­нии всей своей истории Ольвия была тесно связана как с античным миром, так и с окружавшими ее племенами — сначала со скифами, позднее — с сарматами и племенами черняховской культуры.

Около середины V в. до н.э. Ольвию, как предполагают, посетил «отец истории» Геродот, а в конце I в.

В истории Ольвии выделяется три основных периода: первый — эллинский (от основания города во второй четверти VI в. до н.э. до середины I в. до н.э., времени готского нашествия); второй — греко-римский (от момента восстановления Ольвии в конце I в. до н.э. до второго готского нашествия в 269-270 гг.); третий — позднеантичный (от времени возобновления жизни на месте Оль­вии в последней четверти III в. до ее полного прекращения в тре­тьей четверти IV в.).

Во время первого, наиболее продолжительного периода госу­дарство достигло максимального за всю историю своего сущест­вования расцвета экономики и культуры, развитие которых прохо­дило на базе сохранения традиций греческой метрополии. Второй период характеризуется уменьшением экономического потенци­ала государства, сокращением территории города, проникнове­нием римских влияний, особенно после вхождения в состав рим­ской провинции, усилением контактов с варварскими племенами и соответственно ростом влияния неантичных элементов. Третий период — время окончательного упадка Ольвии. Каждый из этих периодов делится в свою очередь на ряд этапов, выделенных по переломным моментам и событиям в истории государства.

В первой половине VI в. до н.э. Ольвия представляла собой не­большое поселение, располагавшееся в основном в южной части Верхнего города. Первые жилища ольвиополитов были довольно простыми по своему устройству. Это выкопанные землянки и по­луземлянки, иногда с невысокими глинобитными, выложенными из сырцового кирпича или камня наземными стенами. Обычно несколько землянок относились к одному владению, часть их была жилыми, часть — хозяйственными.

В это же время возник и наиболее древний в Ольвии культовый участок — теменос, где поклонялись Аполлону Врачу. В послед­ней трети VI в. до н.э. земляночная застройка распространилась почти на всю территорию Верхнего города, в центре которого появился еще один теменос — с культом Аполлона Дельфиния, и возникла агора — площадь, имевшая торгово-административные

Нижний город Ольвии.

5085

Оборонительная стена города с башней. II-III вв. н.э.

и общественные функции. На теменосе Аполлона Врача возвели небольшой храм, украшенный вырезанными из известняка и тер­ракотовыми полихромными архитектурными деталями, а на теме- носе Аполлона Дельфиния появилась священная роща. На обоих участках построили алтари.

Вокруг Ольвии во второй половине VI в. до н.э. формировалась ее хора. Возникло множество небольших сельских поселений, население которых занималось земледелием, животноводством, охотой и рыболовством, в небольшой степени ремеслом. Культура и быт этих людей практически не отличались от культуры и быта ольвиополитов, это были те же переселенцы из греческих городов, что и жители Ольвии.

С начала V в. до н.э. в городском строительстве произошли существенные изменения — в это время по всей площади горо­да стали возводиться наземные дома с внутренними дворами, сырцовыми на каменных цоколях стенами, с крытыми саманом и черепицей крышами. Сформировалась основная планировка города, жилые кварталы ограничивались улицами и переулками. Возможно, в первой половине V в. до н.э. была построена и пер­вая оборонительная стена города, которую мог видеть Геродот во время своей поездки на берега далекого Понта.

Ольвия выпускала свою литую бронзовую монету сначала в виде монет-стрелок, затем в виде дельфинов и больших круглых ассов с изображениями Афины, Медузы Горгоны, Деметры. На рубеже V-IV вв. до н.э. монетное дело полностью перешло в ведение го­сударства и упорядочению денежного обращения стало уделяться значительное внимание. Так, декрет Каноба, сына Фрасидаманта, предписывал производить все торговые расчеты в ольвийской мед­ной и серебряной монете на камне в экклесиастерии. За нарушение этого постановления продавца и покупателя ожидала конфискация товара и денег. Этим же декретом устанавливался курс городской монеты — 10 с половиной ольвийских статеров за один золотой статер г.

Ольвия все больше втягивалась в орбиту общегреческих вза-

имоотношений. Она вела широкую торговлю как с античными

центрами, так и с окружающим варварским миром.

По Геродоту, ближайшими соседями Ольвии были племена кал-

липидов (эллино-скифов). Севернее размещались земледельческие племена алазонов и скифов-пахарей. Эти оседлые племена были заинтересованы в получении греческих ремесленных изделий в обмен на свою продукцию.

В этот период Ольвия была основным контрагентом скифов в их торговле с античными центрами. При этом следует конста­тировать, что степь, несмотря на близость к античным городам, в частности к Ольвии, была в V в. до н.э. меньше насыщена гре­ческими изделиями, чем территория лесостепи, куда в больших количествах попадали греческие изделия.

Греческие обычаи проникали даже в кочевое скифское обще­ство, отношения с которым у Ольвии складывались не всегда глад­ко. Отражением этого процесса может служить легенда о Скиле, рассказанная Геродотом. Согласно этой легенде, скифский царь Скил построил дворец в Ольвии, часто приезжал в город и жил там по греческим обычаям. Отряд сопровождавших его скифов он ос­тавлял за городскими стенами. Однажды, увидев со стен города, что Скил участвует в вакхической процессии, скифы вознегодовали и рассказали о происходящем своим соплеменникам. В результате брат Скила Октамасад велел отрубить ему голову за измену родо­вым обычаям. Столь непримиримое отношение скифов к следо­ванию греческим обычаям является косвенным свидетельством проникновения эллинской культуры в их жизнь.

В V в. до н.э. активно развивались отношения Ольвии с Афинами. Существует предположение, что Ольвия в результате экспедиции афинского правителя Перикла в Понт была на короткое время включена в состав Афинского морского союза.

Так называемый Зевсов курган с крепидой над каменным погребальным склепом второй половины II в. н.э.

Литая ольвийская бронзовая монета — асс с Медузой ГОРГОНОЙ _jβ-ra5"e*--

В первой половине IV в.

Ольвийское государство было классическим греческим по­.^:, лисом. Культурно-политическим и торгово-ремесленным цен­тром был город, и сельскохозяйственные поселения входили В в сферу его влияния. Это была демократическая рабовладель­ческая республика, где основные права принадлежали только у ■ свободным гражданам. Прав гражданства не имели женщины, иностранцы, полусвободные группы населения и рабы. Иногда г иностранцы за особые заслуги перед полисом получали права гражданства, что удостоверялось специальными декретами.

Законодательными органами Ольвии были Народное собраниеи Совет, от их имени издавались государственные декреты и пос­тановления. Исполнительная власть осуществлялась различнымимагистратурами, коллегиями или отдельными должностными ли­цами, избиравшимися на один год простым голосованием. Высшей магистратурой была коллегия архонтов, руководившая всеми дру­гими коллегиями и следившая за выпуском монет и состоянием фи­нансов. Эта коллегия могла созывать Народное собрание. Финан­совыми делами занимались две коллегии, военными — коллегия стратегов. За порядком в торговле, точностью мер и весов, благоус­тройством города следили коллегии агораномов и астиномов. При угрозе неурожая и голода формировалась чрезвычайная коллегия ситонов, которая занималась, в частности, закупкой хлеба.

В IV в. до н.э. четко выделились три основных региона, куда поступали античные товары, — южные области по Бугу и Днепру, лесостепное Правобережье и лесостепное Левобережье Днепра. Так предметы греческой культуры стали неотъемлемой частью

Чернофигурный аттический килик конца VI в. до н.э.

быта племен лесостепи и степи. Отметим также, что в это время в Нижнем Поднепровье появились первые памятники скифской оседлости, где археологи обнаружили греческие амфоры. Именно через Нижнее Поднепровье осуществлялись торговые связи между греками и кочевыми скифами. Особо важную роль в этой торговле начали играть скифские степные городища (прежде всего Камен­ское и Капуловское), которые располагались в местах переправ перед днепровскими порогами.

В 331 г. до н.э. Ольвию осадил Зопирион — полководец Алек­сандра Македонского. Положение города, военная организация которого основывалась на системе народного ополчения, было чрезвычайно тяжелым. Большинство сельских поселений было уничтожено, и населению города стал угрожать голод. Власти по­лиса были вынуждены пойти на крайнюю меру — они освободили рабов, предоставили права гражданства иностранцам, проживав­шим в Ольвии, аннулировали долги ольвиополитов. Это увеличило количество защитников города и привело их к победе.

В конце IV — первой половине III в. до н.э. Ольвия достигла наибольшего за всю свою историю расцвета. Город окружил себя мощными каменными стенами с большими Западными и Север­ными въездными воротами. В центре Верхнего города провели большие градостроительные работы. Площадь города достигает 50-55 га, численность населения составляла не менее 20-25 тыс. человек.

В это время значительно расширился круг международных связей Ольвии. Особенно тесные отношения поддерживались с ее метро­полией — Милетом, о чем свидетельствовал специальный договор, по которому граждане обоих городов имели равные права в каждом из них. Издавалось множество проксений — постановлений полиса о предоставлении прав купцам и гражданам других городов — Гераклеи, Византия, Херсонеса и др. Значительно расширился ареал и объем торговых связей. Главными статьями импорта, как и ранее, оставались вино, оливковое масло, парадная посуда, ткани, украше­ния, предметы искусства. Одновременно усиленно развивалась и внутриполисная торговля, о чем, в частности, свидетельствует обилие находок местных бронзовых монет — борисфенов. На их лицевой стороне изображалось бородатое божество, предположи­тельно бог реки Борисфена (Днепра), на оборотной — горит и се­кира. Именно к этому времени относится большинство бронзовых и свинцовых весовых гирь, в том числе контрольных, с разными изображениями и надписью OΛBIO.

В III в. до н.э. в городе случился очередной голод и богатый го­рожанин Протоген продал 2500 медимнов хлеба по более низкой, чем другие торговцы, цене, в кредит и без процентов, что и было увековечено на камне с благодарственной надписью в честь меце­ната («Декрет Протогена»).

В округе Ольвии происходила миграция населения в связи с угрозой нападения враждебных племен, вождям которых, в част­ности царю Сайтафарну, она платила дань. Особенно обостри­лась ситуация, когда появилась угроза нападения воинственных

Большой бронзовый дельфин (гиря — эквивалент определенному количеству мелких разменных бронзовых монет в виде дельфинов)

Статуя Музы, предположительно из ольвийского театра.

III в. до н.э. Мрамор

племен галатов и скиров в конце III в. до н.э. Пользуясь тяжелым положением государства, ольвийские рабы стали добиваться ос­вобождения. В то же время соседние племена скифов, фисаматов и савдаратов, опасаясь жестокости галатов, пытались укрыться за стенами Ольвии.

Тяжелый кризис продолжался и во II в. до н.э., о чем красно­речиво свидетельствует декрет в честь Никерата (IOSPE, I2, 34). В нем речь идет о нападениях варваров, от которых граждан по­лиса спас Никерат, один из верховных военачальников Ольвии. Последним подвигом Никерата стало героическое отражение нападения варваров на святилище в Гилее (военачальник был убит в неравном бою).

В середине II в. до н.э. Ольвия, вероятно, попала под протекторат позднескифского государства в Крыму. Об этом косвенно свиде­тельствует чеканка в Ольвии серии монет с именем скифского царя Скилура. Одновременно полис продолжал чеканить и собственно ольвийские монеты. После поражения позднескифского царства (при царе Палаке) в войне с Херсонесом скифы потеряли протек­торат над Ольвией, и она попала в зависимость от Понтийского царства во главе с Митридатом VI Евпатором, под властью кото­рого в это время уже находились Боспор и Херсонес. Гарнизон Митридата VI Евпатора разместился в Ольвии в конце II в. до н.э., однако какое-то время полис сохранял свою государственность. В ольвийской эпиграфике известны две надписи, где фигурирует имя Митридата Евпатора. Первая надпись — из декрета властей ольвийского полиса в честь понтийского правителя (IOSPE, I2, № 35). Декрет относится к начальному периоду вхождения Оль­вии в сферу влияния Понтийского царства (конец II — начало I в. до н.э.). Вторая надпись сделана от имени представителя Митри­дата в Ольвии, относится к финальному периоду (78-77 гг. до н.э.) взаимоотношений с понтийским царем (найдена в 2002 г.).

После гибели Митридата, в 60-е гг. I в. до н.э. Ольвия вышла из подчинения понтийской державе. Но обстановка продолжала ос­таваться напряженной. Ольвия не раз подвергалась нападениям воинственных племен, причем «город уже несколько раз был взят врагами», как писал Дион Хрисостом. Полис постепенно опустел, на месте жилых кварталов возникли пустыри.

Стела ситонов, мрамор

В середине I в. до н.э. ослабленная длительным кризисом Оль­вия была разгромлена войсками гето-даков во главе с Буребистой. Оставшиеся в живых жители покинули город и, вероятно, были вынуждены укрыться в других античных центрах или в среде дружественных варваров, как это сделали жители Истрии. Такой средой для них скорее всего стало эллинизированное население нижнеднепровских городищ. Вероятно, именно приток населения из Ольвии привел к усилению их эллинизации на рубеже нашей эры. Изучение антропологических материалов Ольвийского не­крополя и сравнение их с антропологическими коллекциями нижнеднепровских могильников позволяет с уверенностью гово­рить о наличии в составе населения нижнеднепровских городищ выходцев из Ольвии.

Жизнь на территории Ольвии возродилась не ранее конца I в. до н.э., спустя несколько десятилетий после гетского разгрома. По мнению Диона Хрисостома, город был восстановлен по желанию окружающих скифов, нуждавшихся в торговле с эллинами, но не умевших устроить торговое место по эллинскому образцу (Or., XXXVI). Жители Ольвии стали возвращаться на старые места, чему во-многом способствовало изменение военно-политической об­становки в регионе. После смерти Буребисты (44 г. до н.э.) союз гето-даков распался. Римляне сумели усмирить гетов, которые перестали быть опасными для своих восточных соседей. В то же время нижнеднепровские городища оказались под ударом про­двигавшихся на запад сарматских племен и начался отток населе­ния в южном направлении. Ольвия и поселения вокруг нее стали восстанавливаться. Заново сформировалась гражданская община города и его округи. Права гражданства получили все, кто прини­мал участие в восстановлении Ольвии, в том числе и эллинизиро­ванная часть варварского, первоначально скифского населения. Это, по-видимому, и объясняет появление большого количества ираноязычных имен среди должностных лиц в надписях города. Вероятно, именно этот процесс нашел отражение в сообщении Диона Хрисостома о том, что в восстановленные города, в том числе и в Ольвию, нахлынула масса варваров (Or., XXXVI)[******]. Соглас­но Хрисостому, приток варваров отразился на некоторых деталях быта ольвиополитов. Так, описывая их военный костюм, Дион находит в нем сходство со скифской одеждой. Он отмечает также и недостаточно чистый греческий язык жителей Ольвии. Однако в ольвийской эпиграфике практически нет отклонений от норм греческого языка. Заимствование же «варварского» костюма было вызвано его лучшей приспособленностью к местным климатичес­ким особенностям. В то же время Дион Хрисостом считает, что оль- виополиты — эллины по характеру, в их облике много ионийского,

Терракотовая статуэтка с изображением Кибелы

Терракотовая плитка

с рельефным раскрашенным изображением жрицы Афродиты V в. до н.э.

все они на древний манер длинноволосы и бородаты, почитают греческих богов Ахилла и Зевса, любят и знают наизусть Гомера, а некоторые — и Платона. Сами же жители Ольвии как с гречес­кими, так и с иранскими или смешанными именами ощущали себя эллинами, относясь безразлично к пестрой смеси имен. Они говорили по-гречески, отправляли должности архонтов, стратегов, агораномов и жрецов, поклонялись греческим богам. Происходила не варваризация греков, а, скорее, эллинизация варваров.

Основой экономики Ольвии и ее округи, как и прежде, было сельское хозяйство — земледелие и животноводство. Развивалось виноградарство и виноделие, обеспечивавшие в основном внут­ренний рынок. По-прежнему существовали промыслы и ремесло. К середине I в. н.э. возобновилась чеканка медных монет, которые обеспечивали нужды внутригородского рынка. Для торговли с со­седними племенами использовались римские денарии.

Изучение сарматских памятников нижнебугского региона по­казывает, что с середины I в. они стали располагаться на границах Ольвийского государства. Вероятно, сарматов сдерживала система городищ, существовавших в это время по Днепро-Бугскому лиману и державших под контролем границы государства. Насильствен­ного захвата и прямого подчинения Ольвии сарматским царям Фарзою и Инисмею не произошло. Однако существует ряд фактов, позволяющих говорить об определенном политическом протек­торате сарматов над Ольвией, — использование монетного двора города (чеканка золотых монет Фарзоя и серебряных Инисмея), наличие предметов быта с сарматскими знаками, погребение двух знатных сарматов на хоре Ольвии.

Взаимоотношения полиса с Римом в это время не вполне ясны. Вряд ли Ольвия принимала прямое участие в римско-боспорской войне 45-49 гг. Однако она, вероятно, поддерживала Рим, победой которого было обусловлено начало в Ольвии особой ольвийской эры. Выступление на стороне Рима могло обеспечить ей ряд льгот. Если исходить из достаточно обоснованной гипотезы о том, что Фарзой был царем сарматского племени аорсов — союзников Рима в римско-боспорской войне, то можно предположить, что на них была возложена задача защищать Ольвию. В благодарность за это Ольвия чеканила сарматские монеты на своем монетном дворе.

В 60-е гг. н.э. в Ольвии на короткое время — в связи с походом легата римской провинции Мезии Тиберия Плавтия Сильвана в Крым для помощи осажденному скифами Херсонесу — появи­лись римские войска. В это время был даже заключен военный союз Ольвии с Тиберием Плавтием Сильваном и царями Аорсии. Однако уже в 70-80-е гг. Римская империя, ведя непрерывные войны с сарматами и даками, ослабила свое влияние в Северном Причерноморье. Риму было не до Ольвии, которая подвергалась постоянным набегам кочевых племен. Ольвиополиты неоднократ­но отправляли посольства к скифам и сарматам, чтобы дарами или данью предотвратить набеги на город. Возможно, эту ситуацию и отражает сообщение Диона Хрисостома о достаточно враждеб­ном отношении ольвиополитов к римлянам.

При Траяне (годы правления 98-117), между 106 и 111 гг., на помощь Ольвии был послан отряд пехотинцев, вооруженных длин­ными щитами. Вероятно, отряд находился в Ольвии недолго, так как уже в середине II в. н.э. город и его округа подверглись нападе­нию тавро-скифов, которые впервые упоминаются Птолемеем как живущие в окрестностях Ахиллова бега (Тендровской косы). Следы разрушений прослеживаются на всех приольвийских городищах, обнаруживаются сарматские железные трехлопастные наконечни­ки стрел II в. н.э., что дает возможность предполагать, что это ско­рее всего были сарматы. Ольвиополиты обратились за помощью к римлянам и получили ее. Войска, присланные Антонином Пием (годы правления 138-161), потеснили тавро-скифов, вынудили их заключить выгодный для Ольвии мир и выдать заложников (SHA, Ant. Pius, 9. 9). Возможно, именно об этой победе упоминается в одной из ольвийских надписей: «...сведена трофееносная победа на толпы супостатов, которую все отечество празднует жертвопри­ношениями» (IOSPE, I2, № 175). Вероятно, и надпись, упоминающая благодарственное жертвоприношение за мир и спасение города, которое датируется в пределах II в. н.э. (IOSPE, I2, № 162), относится к этому же событию.

Терракотовая статуэтка с изображением Коры-Персефоны ольвийского производства

В Ольвии разместился римский гарнизон, состоявший из сол­дат трех мезийских легионов — I Италийского, V Македонского и XI Клавдиева. Стабилизация военно-политической обстановкиспособствовала развитию экономики Ольвии. Практически по всей территории города развернулось строительство, в южной части Верхнего города были возводены оборонительные стены цитаде­ли с казармой римских легионеров, преторием, арсеналом. Стали налаживаться торговые отношения с соседями, восстанавливаться городища сельскохозяйственной округи. Собственная монетная чеканка Ольвии была возобновлена только в 60-е гг. II в. н.э., и это были ограниченные выпуски монет невысокого номинала. Сущес­твенную роль в денежном обращении играли римские и провин­циальные монеты, среди них преобладали денарии.

В конце 197 — первой половине 198 г. Ольвия была включе­на в состав римской провинции Нижняя Мезия. С этого момен­та на ольвийских монетах изображаются портреты императо­ров и членов их семей. В качестве провинциального города Ольвия теперь подчинялась наместнику провинции, при этом сохранялась местная автономия. Наблюдалась безусловная аристократизация власти — усилилась роль Совета, исполни­тельная власть сосредоточилась в руках нескольких родов.

Постамент статуи, поставленной наместником Митридата VI Евпатора в 78-77 гг. до н.э. Мрамор

Включение Ольвии в состав римской провинции и пре­бывание римского гарнизона способствовали проникнове­нию в город отдельных элементов провинциально-римской культуры. Это проявилось в применении отдельных приемов стро­ительной и фортификационной техники, появлении специфичес­ких форм керамических и стеклянных сосудов, украшений (прежде всего фибул). Со второй половины II в. н.э. армия Мезии набира­ется в основном из местных жителей. Это позволяет предполагатьфракийское происхождение части ольвийских легионеров, чем

Стеклянный кубок. I в. н.э.

объясняется проникновение в Ольвию элементов фракийской культуры. Однако в целом материальная и духовная культура Оль­вии сохраняла греческие традиции.

Со второй четверти III в. расцвет Ольвии остановился, началось ее постепенное угасание. В значительной степени это было связано с общей ситуацией в античном мире — Римскую империю потряса­ли социальные обострения, на ее территорию постоянно вторгались варварские племена. Вследствие вторжения готов и союзных им племен в различное время были захвачены и сожжены Тира, Ольвия и города Боспорского царства. Ольвия пострадала дважды — во вре­мя первых «скифских», или «готских», походов в 232-238 гг. и во время их последнего массового похода 269-270 гг.

Первая катастрофа была кратковременной. Вероятно, с помо­щью римского гарнизона Ольвия была освобождена и быстро вос­становлена. Вторая катастрофа оказалась более серьезной. Ольвия была полностью разрушена и оставлена жителями. Скорее всего, римский гарнизон покинул город еще до этих событий. Одновре­менно погибли и последние городища ольвийской периферии, пол­ностью прекратилась жизнь на нижнеднепровских городищах.

Последнее восстановление Ольвии произошло не ранее конца 80-х гг. III в. Римские монеты появились здесь во время правления Диоклетиана (284-305) Территория города сократилась в целом незначительно, сохранились античные традиции в планировке и строительной технике, хотя качество зданий ухудшилось, веро­ятно, вследствие экономических причин. На основной территории бывшей хоры Ольвии с конца III в. появились поселения черня­ховской культуры. Таким образом, хора собственно города имела радиус не более 5-10 км.

Собственная монетная чеканка в городе не возобновилась. Од­нако немногочисленные находки монет римских императоров здесь известны до времени Валента (364-378). Ольвия оказалась в стороне от основных торговых путей, вследствие чего произош­ла ее некоторая торговая переориентация: более важной стала торговля с окружавшим ее населением черняховской культуры. Вероятно, возросло значение посреднической торговли. Можно предположить, что торговля в основном была меновой, так как на памятниках черняховской культуры в Северном Причерноморье монетные находки редки.

Постепенно жизнь в Ольвии угасала, окончательно прекратив­шись в третьей четверти IV в. Причины этого скорее всего связа­ны с экономическим положением города. Лишившись обширной сельской округи, Ольвия предпринимала попытки перестройки экономики на основе преимущественного развития ремесла. Од­нако успехом они не увенчались.

На протяжении своей тысячелетней истории Ольвия играла значительную роль в развитии местных племен, античные тради­ции оказали определенное влияние практически на все стороны их жизни. Одновременно она впитывала в себя и некоторые черты окружающего варварского мира, создав собственный, локальный вариант греческой культуры.

Вид раскопок Тиры. Участок оборонительной системы — круглая башня. IV в. до н.э.

5.6.2.