Древняя Тира: взаимодействие греческой колонии с племенами Северо-Западного Причерноморья*

«Отец истории» Геродот так описывал Северное Причерномо­рье: «...земля их (скифов) представляет собой равнину, изобилует травою и хорошо орошена; на ней протекают реки, по числу лишь немногим уступающие каналам в Египте.

Чем была вызвана изоляция одной из апойкий на западном бере­гу — неясно. Одно из возможных объяснений — это основание ко­лоний правого и левого берега группами колонистов, происходив­шими из разных центров: Истрии и Милета. В древнем письменном источнике, приписываемом древнему автору Скимну, есть точное указание о том, что Офиусса-Тира была основана милетянами. В отношении основания колоний левого берега, в частности Ни- кония, каких-либо письменных свидетельств не сохранилось.

Почти весь период существования греческих колоний на Тирасе, в том числе и Тиры, эллины жили в тесном соседстве с варварскими племенами (кочевыми и оседлыми), обитавшими в Северо-Запад­ном Причерноморье. Особенностью положения Тиры, как и других

Автор раздела — ТЛ. Самойлова.

античных городов Северного и Северо-Западного Причерноморья, было то, что они возникли в западной части степной зоны, которая раскинулась от Амура и лесов Приморья на востоке до Венгрии на западе и по которой постоянно прокатывались волны кочевых орд.

Археологические данные свидетельствуют, что проникновение скифов в Днестро-Дунайское междуречье было постепенным. Пер­вая их волна (VII-VI вв. до н.э.) прошла не по степи, а севернее, по лесостепи, и докатилась вплоть до Добруджи (Румыния). Затем, к концу V-V вв. до н.э., скифы начали проникать и в степную при­черноморскую зону, где известно несколько скифских воинских погребений этого периода, а также и на территорию лесостепной Молдовы. Науке не известны оседлые поселения в степной при­морской зоне, относящиеся к этому времени. И только в устьях крупных рек находились эллинские колонии. Тем не менее как в самой Тире, так и на ранних эллинских поселениях левого берега Тираса найдена в небольшом количестве керамика VI-V вв. до н.э. скифского и фракийского облика.

Геродот считал, что соседями скифов на западе в этот период были фракийцы (геты), и границу между ними локализовал по Ист­ру и Пруту. Он писал: «Истр — это первая река Скифии на западе...» [Негой, IV, 93]. Не противоречат этому утверждению и источник, приписываемый Скилаку Кариандскому, и «Землеописание» Помпо- ния Мелы [II, 7-8]. Говоря о соседстве скифов и гетов, Геродот основ­ную массу скифских племен размещал к северу от Истра, а гетов — к югу. Античные источники называли и другие варварские племена, обитавшие в Северо-Западном Причерноморье и к северу от него. В среднем течении Днестра и Гипаниса обитали алазоны, к западу от них жили агафирсы, к востоку — скифы-пахари. Ниже алазонов по течению Гипаниса обитали каллипиды. Плиний и Помпоний Мела между Асиаком (Тилигул) и Тирасом располагали асиаков.

Гетский лепной сосуд — ваза-фруктовница. II в. до н.э.

Геродот достаточно подробно описал соседей скифов — ага- фирсов, ирано-фракийское племя, которое обитало в Среднем Поднестровье и Северо-Восточном Прикарпатье.

В конце VI в. до н.э. лесостепь к западу и востоку от Днепра подчинилась скифам-кочевникам, которые стали распоряжаться огромными материальными богатствами, получаемыми от поко­ренных ими земледельческих племен. Эти продукты присвоения требовали сбыта, что заставляло скифов стремиться к установле­нию тесных контактов с греческими колониями Причерноморья. Кроме того, скифам были необходимы изделия ремесленников, в первую очередь оружие.

которые исследователи связывают следы пожара, зафиксирован­ного при раскопках античного города Истрии, расположенного в устье Древнего Истра (Дунай). По мнению ряда исследователей, ликвидация большой Ольвийской хоры в V в. до н.э. была также связана с активностью кочевых скифов. С другой стороны, иссле­дования последних лет заставляют не быть столь категоричными в этом вопросе. Нет следов одновременного прекращения жизни на поселениях: они разрушались постепенно. Ольвия построи­лаоборонительные стены только в середине V в. до н.э. Именно в это время исчезли сельские поселения в Нижнем Поднестровье, составлявшие хору Никония. И именно в это время Тира стала иг­рать в районе Нижнего Поднестровья доминирующую роль. Она приняла новое имя — Тира вместо Офиуссы, что, вероятно, должно было символизировать ее главенство в этой местности. Она пре­вращалась в крупный торговый и ремесленный центр. В конце V в. до н.э. сооружена мощная система оборонительных сооружений Тиры, что было по силам только крупному городскому центру.

Некоторые исследователи считают, что в этот период скифы установили свой протекторат над некоторыми античными го­родами Северо-Западного Причерноморья: Ольвией, Никонием и, возможно, Тирой. В частности, в соседнем с Тирой Никонии поя­вилисьмонеты с буквами ΣKY, ΣKYΛ и SK, то есть начальными буква­ми имени царя Скила. Возможно, это подтверждает факт установле­ния скифского протектората над Никонием. Одним из аргументов в пользу такого развития событий является рассказ Геродота о царе Скиле (IV, 78-80), имевшем дворец в Ольвии. Но существует и иная точка зрения, согласно которой скифы никогда не устанавливали свой протекторат над греческими городами, а Скил стремился проводить на базе Никония независимую от Ольвии финансо­вую и экономическую политику, чем и был вызван факт чеканки в Никонии монет с его именем.

Следует отметить, что в период V-IV вв. до н.э. скифы были очень сильны в военном отношении, и их политическая актив­ность была направлена прежде всего в западном направлении. В этом случае маршруты их походов должны были пролегать мимо Тиры, что создавало постоянную угрозу нападения на город. С другой стороны, экономика города в этот период развивалась по восходящей линии, что было бы невозможно, если бы отношения с варварами постоянно носили враждебный характер.

Можно предположить, что уже на самом раннем этапе сущест­вования греческих колоний в Северо-Западном Причерноморье контакты между эллинами и варварами были достаточно тесными. Причем эти контакты были не столько в сфере экономической, сколько в бытовой и политической. Главную часть греков-пере­селенцев составляли молодые мужчины. Вполне естественно, на новой родине эллины должны были искать себе жен среди варвар­ского населения. Таким образом, сразу после основания колоний

началась метисация населения Нижнего Поднестровья. Подтвер­дить высказанное предположение при отсутствии письменных источников можно было бы путем сравнения антропологического облика греков метрополии, жителей Тиры и окружающего насе­ления, но это пока невозможно ввиду того, что некрополь Тиры почти полностью застроен современным городом.

В связи с этим можно вспомнить, что дед известного греческо­го оратора Демосфена был женат на скифянке, а скифский царь Скил — на эллинке. Определенный интерес в этом отношении представляет анализ имен жителей Тиры, который неоднократно проводился различными исследователями. Так как основная часть источников такого рода относится к римскому времени, то соот­ветственно данные об их этническом составе наиболее достоверны именно для этого периода. Среди имен жителей имелись собственно греческие имена и имена, носившие отпечаток иных этносов — ски­фо-иранского и фракийского, что является дополнительным аргу­ментом в пользу присутствия в Тире выходцев из варварского мира.

В Тире заметно больше, чем в других античных городах Северо­Западного Причерноморья, варварской посуды. Причем следует отметить, что наиболее весома доля гетской керамики. Представле­ны все известные формы этого комплекса: большие корчаги, пред­назначенные для хранения зерна; сосуды, предназначенные для приготовления пищи; столовая посуда (лощеные вазы-фруктовни- цы, миски, кубки и пр.); ритуальные сосуды. Следует отметить и то обстоятельство, что образцы гетской керамики были обнаружены не только в культурном слое, что обычно для античных городов Причерноморья, но и in situ.В некоторых случаях в эллинисти­ческих домах, сооруженных в античных традициях и погибших во время пожара, под завалами рухнувшей кровли обнаружены не просто единичные гетские сосуды, но целые комплексы. Это обсто­ятельство может указывать на существование в Тире постоянного варварского населения.

Несомненно, что во взаимоотношениях Тиры с варварскими племенами было много сложностей, которые вызывались рядом обстоятельств, и в первую очередь самим географическим поло­жением города. Он находился на пути движения с востока на запад всех варварских кочевых орд. Кроме того, вблизи него проживали воинственные племена гетов, галатов, бастарнов, кельтов и про­чих варваров, которые часто враждовали как между собой, так и с греческими городами. Не следует забывать и о постоянно об­ращенных на северо-восток жадных взглядах македонских царей, стремившихся к доминирующей роли в припонтийском регионе. Можно предположить, что положение Тиры в конце V — начале IV в. до н.э. не было безоблачным. Этим объясняется и строитель­ство системы оборонительных сооружений. Правда, сооружалась она тщательно и ее строительство заняло довольно много времени. В связи с этим можно сделать вывод о том, что какой-то смертель­ной угрозы для города не существовало. Тем более что в этот пери­од в окрестностях Тиры появилась сеть сельских поселений.

Гетский лепной сосуд.

II-I вв. до н.э.

В IV в. до н.э. в Северо-Западном Причерноморье сложилась своеобразная и сложная политическая ситуация. С одной стороны, увеличилось количество скифского населения в Днестро-Дунай- ском междуречье (известно более 50 скифских памятников), поя­вилось достаточно мощное скифское государство во главе с царем Атеем. Скорее всего скифы, проживавшие в Северо-Западном При­черноморье, подчинялись Атею. Он вел в этом регионе активную политику, простирая свои устремления вплоть до Византия. Из­вестно, что он отправил его жителям письмо, в котором угрожал напоить своих коней у стен города. С другой стороны, активизи­ровалась македонская держава. Македонский царь Филипп II, отец Александра Македонского, создавал сильную державу, стремясь объединить весь эллинский мир в рамках одного государства. Он провел несколько успешных войн, направленных на создание мощного македонского государства. Одним из направлений его деятельности было подчинение многочисленных племен, прожи­вавших на Балканском полуострове и в Западном Причерноморье. Именно здесь и произошло столкновение интересов македонцев и скифов, закончившееся гибелью Атея.

В 335 г. до н.э., стремясь обеспечить спокойный тыл перед вос­точным походом, Александр Македонский отправился на северный берег Дуная, где обитали северные фракийцы (геты). Сначала он одержал победу над ними у горы Гем, а затем вторгся в земли три­баллов и разбил их у Лигины, отстоявшей от Дуная в трех днях пути. Царь трибаллов Сирм бежал на остров Певку, который традицион­но помещают в устье Дуная. В погоне за ним Александр подошел к Дунаю, имея намерение высадиться на Певке, но ряд обстоя­тельств не позволил ему сделать это. Тогда македонцы ночью пе­реправились через Истр и напали на не ожидавших их появления гетов. Те отошли к своему укрепленному городу, расположенному в 5,5 км от Дуная, а потом, бросив его, ушли в пустынные степи, вероятно, направились в Поднестровье.

Именно в этот период здесь появилось большое количество поселений с гетским или смешанным эллино-гетским населени­ем. Обнаружен и ряд поселений со смешанным греко-варварским населением и по берегам Днестровского лимана. О том, что здесь жили как греки, так и варвары (геты и скифы), говорят многочис­ленные находки керамики, а также другие предметы материальной культуры, которыми пользовались представители этих этносов. Причем если на левом берегу Днестровского лимана на этих по­селениях преобладает скифская керамика, то на правом — гетская, что позволило ряду исследователей предположить, что этническая граница между гетами и скифами проходила по Днестру. Если и можно говорить о географических границах между различными этническими группами в тот период времени, то скорее всего гра­ницамежду гетами и скифами в Днестровском регионе проходила не в меридианальном, а в широтном направлении.

Наличие одновременно как поселений с гетской керамикой, так и скифских курганов говорит о том, что гетское население жило в относительном мире со скифскими кочевьями. В результате

Мраморная статуя лежащего быка. IV в. до н.э.

создалось определенное равновесие, при котором слабеющие скифы уже не могли быть единоличными хозяевами, а геты еще не были в состоянии изгнать их из степи или полностью подчинить. Ослабление скифов в какой-то мере может быть объяснено целым рядом причин, которые в комплексе привели к падению могущес­тва этого народа: это и социально-экономические изменения, и истощение природных ресурсов, и определенные климатичес­кие изменения, приведшие к иссушению степи, и антропогенный фактор, спровоцировавший экологическую катастрофу.

Через четыре года после описанного похода Александра маке­донцы организовали новый поход в северо-восточном направле­нии. Поход опять был направлен как против скифов, так и против гетов. Пройдя по причерноморским степям до низовьев Днепра, войско македонского военачальника Зопириона в 331 г. до н.э. осадило Ольвию. Нет ни одного письменного свидетельства о том, македонцы напали на Тиру или другие эллинские города Северо­Западного Причерноморья. А вот археологические исследования Тиры и Никония показали, что именно в это время в обоих горо­дах произошли разрушения сходного характера: оборонительная система Тиры пришла в упадок и жилые кварталы города были перестроены, что могло произойти только вследствие военного нападения; оборонительные сооружения Никония были разруше­ны, а жилые постройки погибли в пожаре.

На обратном пути Зопирион и его 30-тысячное войско погибли в степях Бессарабии. Таким образом, последняя треть IV в. до н.э. была достаточно сложным временем как для скифов, могущество которых постепенно ослабевало, так и для греческих центров. Именно в это время вдоль нижних течений Прута и Днестра было сокрыто несколько кладов монет, что лишний раз доказывает нестабильность обстановки в регионе.

5245

Бронзовые светильники.

III-II вв. до н.э.

Такая сложная политическая ситуация не могла не отразиться на экономическом развитии как самой Тиры, так и окружающего ее варварского мира. Уже в первоначальный период истории Офиус- сы-Тиры (конец VI — начало V в. до н.э.) становление экономики эллинской апойкии не могло проходить без развития торгово-эко­номических контактов с постепенно заселявшейся степью и лесо­степными районами, имевшими стабильное оседлое фракийское население. У таких контактов имелись большие перспективы, но на первом этапе это огромное экономическое пространство было еще совершенно не освоено. Даже более мощная греческая община Ольвии в VI в. до н.э. не имела стабильных и развитых обменных отношений со степным населением. Тира, основанная лишь в конце VI в. до н.э., не могла на начальном этапе своего развития составить в этом плане сколько-нибудь значительную конкуренцию Ольвии и успешно действовать в восточном направлении. Надо принимать во внимание и существование на Дунае такого крупного античного центра, как Истрия. Таким образом, возможное направление связей Тиры с варварским миром ограничивалось бассейном Днестра и степной зоной между Одесским заливом и Дунаем. Нельзя, конеч­но, полностью отрицать в начальный период колонизации значение торговли античных поселений Нижнего Поднестровья, в том числе и Тиры, с варварскими племенами, проживавшими выше по течению Днестра. На 21 фракийском поселении Буго-Карпатского региона известны находки амфор из различных греческих центров Среди­земноморья и Причерноморья: Хиоса, Лесбоса, Самоса, Клазомен, Менде, Фасоса, Гераклеи Понтийской. Они поступали из античных центров, в числе которых была и Тира. Исследования последних лет на поселении Чобручи, расположенном на левом берегу Днестра между г. Слободзея и с. Чобручи, установили факт существования крупного варварского центра, появившегося задолго до греческой колонизации Северо-Западного Причерноморья. Поселение было

расположено в очень удобном месте, возле переправы через реку. В период существования античных центров в Нижнем Поднест- ровье оно было крупным торгово-посредническим центром. На поселении Чобручи были найдены фрагменты привозной гречес­кой парадной посуды, обломки клазоменских, хиосских амфор VI- V вв. до н.э., терракоты, фрагменты амфор Фасоса, Херсонеса, Кни­да, Родоса, Пароса IV-II вв. до н.э. Скорее всего это поселение уже с конца VI в. до н.э. играло роль центра торговли варваров с эллина­ми Нижнего Поднестровья. Палеоботанические и палеозоологичес­кие исследования на поселении показали, что в этом регионе уже в VI в. до н.э. было развито земледелие и скотоводство. Вероятно, продукты земледелия и скотоводства могли поступать в Тиру в обмен на вино, масло, изделия античных ремесленников. Таким образом, экономическое развитие античной Тиры находилось в тесной связи с развитием хозяйственно-социальной структуры варварского мира и гетов, и скифов. Эти на первый взгляд разные системы хозяйствова­ния — античная, оседло-земледельческая и кочевническая — разви­вались в тесной связи, и это приводило к эффективному развитию экономик соседствующих миров.

Граждане Тиры жили бок о бок с варварами, с которыми они торговали, воевали, роднились. Тем не менее город оставался антич­ным центром: дома и общественные сооружения строились в со­ответствии с античными градостроительными традициями, тирас- цы в быту и общественной жизни использовали греческий язык, жили по милетскому календарю, почитали греческих богов, мра­морные и терракотовые изображения которых постоянно находят­ся при раскопках города. Не прерывались контакты Тиры и с гре­ческими центрами Причерноморья и Средиземноморья. Насколько тесными были связи Тиры с ионийскими центрами, Хиосом, Атти­кой в конце VI — первой половине V в. до н.э., сказать трудно. Но представляется, что морской путь вдоль западного берега Понта в направлении Ольвии автоматически включал Тиру в регулярные торговые отношения со Средиземноморьем.

Как бы то ни было, Тира со второй половины V в. до н.э. — круп­ный античный торгово-ремесленный и культурный центр, где чеканилась собственная монета. На чем же базировалось благо­состояние жителей полиса? Сюда привозили много различных товаров, да и сами жители Тиры были искусными ремесленниками. Найдено большое количество фрагментов привозной парадной чернолаковой посуды (в римское время — краснолаковой посуды), изделий из стекла, цветных и драгоценных металлов, предметов искусства, огромное количество амфор, служивших универсальной тарой в античном мире. Возникает вполне закономерный вопрос: что продавали жители Офиуссы-Тиры в обмен на привезенные товары? Традиционной является точка зрения, что через античные центры Северного и Северо-Западного Причерноморья в средизем­номорские полисы вывозили зерно, рабов, продукты скотоводства, рыбу. Тезис о том, что северная часть Причерноморья являлась поставщиком именно зерна, базировался на сведениях некоторых древних авторов. Так, Геродот (IV, 17; VII, 147) говорил о том, что

скифы-земледельцы выращивали хлеб на продажу, и упоминал о караванах судов с зерном, идущих из Понта в Средиземноморье. Некоторая информация об экспорте из Понта зерна содержится у Страбона (VII, 4; XI, 2) и Полибия (IV, 38). Хорошо известно со­общение Демосфена о вывозе большого количества зерна из Пан- тикапея в Афины (XX, 31). Исследования последних лет показали, что сведения древних авторов относятся только к Крыму, но не к центрам Северо-Западного Причерноморья. Изучение эконо­мики скифского общества поставило под сомнение точку зрения о постоянных хлебных поставках из античных центров Причерно­морья в Средиземноморье. Пока невозможно даже приблизительно определить объем хлеботорговли варваров, живших в Днестровс­ком регионе, с греками, но нельзя и полностью отрицать сам факт хлеботорговли. Находки импортных греческих вещей не только в самой Тире, но и за ее пределами позволяют ставить вопрос о постоянных торгово-обменных отношениях с варварским насе­лением. Несомненно, что какая-то часть производимой как в самой Тире, так и фракийскими племенами, жившими выше по Днестру, сельскохозяйственной продукции шла на экспорт. Но он не носил регулярного характера. Тем не менее торговля развивалась, а Тира становилась доминирующим античным центром региона. С уче­том последних данных представляется весьма проблематичным считать, что рост значимости Тиры в V в. до н.э. базировался на достаточно скромных объемах товарного зерна, произведенного самими тирасцами или полученного ими от племен, живших выше по течению Днестра. Очевидно, должны были быть еще какие-то категории товаров, продажа которых могла бы способствовать развитию торговли Тиры, расцвету ее ремесел.

Источники свидетельствуют, что уже в VI-V вв. до н.э. Греция была одним из значительных покупателей рабов. Еще в VI в. до н.э. рабы из Скифии были известны в Аттике. В V в. до н.э. наблюдалось увеличение ввоза рабов из Скифии. Одним из центров, откуда рабы поступали в греческие центры Средиземноморья, была Ольвия. Си­туация в Тире была несколько иной и не только вследствие того, что она была меньше Ольвии. В период конца VI — первой половины V в. до н.э. кочевое скифское население, которое и было одним из поставщиков рабов в Средиземноморье через Ольвию, в между­речье Днестра и Дуная практически отсутствовало. Но материалы исследований поселений, расположенных на территории совре­менной Молдовы, как указывалось выше, говорят о поступлении, хотя и небольшом, импортных греческих товаров в этот регион, а следовательно, и о наличии торгово-обменных отношений. Ан­тичные литературные источники указывают на развитие работор­говли у фракийцев, хотя те мало применяли рабский труд в своем хозяйстве. Продажу фракийцами детей в рабство зафиксировал еще Геродот (Негой., V, 6). Правда, он указывал, что геты (северные фракийцы) не занимались работорговлей. Но соседство и связи гетов с южными фракийцами, которые стояли по уровню социаль­но-экономического развития выше прочих, естественно приводили к вовлечению и их в такое выгодное дело, как работорговля.

Бронзовый шлем типа Монтефортино из с. Беленькое. III-II вв. по н.э.

Днестро-Дунайское междуречье в период V-III вв. до н.э. было зоной контактов между оседлыми племенами гетов и кочевыми скифами. Причем культура обоих варварских массивов говорит о взаимовлиянии и взаимопроникновении этих этносов. Под­тверждается это находками скифских вещей (наконечники стрел скифских типов, мечи-акинаки, удила и псалии, вещи в зверином стиле и пр.) на памятниках современной Молдовы. Возможно, ски­фы поставляли в Тиру рабов из глубинных районов.

В IV в. Скифия переживала глубокий кризис, вызванный целым комплексом причин. Среди них были и причины экологического, и антропогенного характера. Ухудшение природных условий оби­тания человека в степной зоне, увеличение населения и соответст­вующее возрастание поголовья скота, нуждавшегося в полноцен­ных пастбищах, по мнению ряда исследователей, привели к паст­бищной дигрессии. Это в свою очередь обусловило постепенное ослабление скифов и потерю ими доминирующей роли в Северном Причерноморье. Кризис завершился гибелью Великой Скифии и уходом в начале III в. до н.э. ряда скифских племен с обжитых тер­риторий. Вполне возможно, что часть скифов ушла из степей между Истром и Тилигулом и обосновалась в среднем течении Тираса, гдепоявились многочисленные курганы, в которых прослеживаются традиции скифской культуры. Несколько ранее исчезли поселения на правом берегу Днестровского лимана.

В IV-III вв. до н.э. установившиеся ранее торгово-обменные связи Тиры с гетскими племенами продолжали развиваться. В этот период известно около 200 гетских поселений. На многих гетских памятниках этого времени найдена импортная керамика, в первую очередь амфорная тара, которая через тирских купцов поступала

Фрагмент мраморного рельефа из Тиры с изображением воина с кельтским щитом. II-I вв. до н.э.

из Фасоса, Гераклеи Понтийской, Пепарета, Аканфа, Амастрия, Херсонеса, Синопы, Родоса, Книда, Коса, Коринфа.

После падения Великой Скифии на территории скифов пришли варвары — сарматы (с востока), галаты и бастарны (с запада). Вмес­то прежних, достаточно сбалансированных отношений с греками новые соседи внедряли более жесткие и военизированные формы общения. Это не могло не сказаться отрицательно на положении античных городов.

На степном пространстве между Днепром и Дунаем в конце III — начале II в. до н.э. размещались, по Страбону, сарматские племена: царские сарматы, или саи, языги, роксоланы. Интересно, что и в Тире доримского периода, где были обнаружены вещи, связан­ные с гетами, скифами и кельтами, не найдено ни одного артефак­та, который имел бы сарматское происхождение.

В это же время достаточно большую активность в Европе проявляли кельты. Они занимали большие территории в Запад­ной и Центральной Европе, но оказывали влияние на историческое развитие и более восточных ре­гионов Европы. Для кельтских племен характерна большая подвижность. Некоторые исследователи полагают, что объяснение этому лежит в специ­фике их хозяйственной деятельности — отгонное скотоводство диктовало необходимость постоян­ного и стремительного передвижения кельтов по Европе. Ситуация в Северо-Западном Причерно­морье в этот период достаточно ясно обрисована в декрете в честь Протогена из Ольвии и декрете в честь Агафокла из Истрии. Эти два важнейших документа являются базой для исторических ре­конструкций в Северо-Западном Причерноморье. Анализ этих документов показывает, что города Северо-Западного Причерноморья фактически на­ходились в зависимости от варварских царьков. Ольвия, которой с северо-запада угрожали галаты, располага­лась на территории, вероятно, находившейся под контролем сарматского племени саев. Их царь Сайтафарн, как следует из декрета в честь Протогена, неоднократно требовал от горо­да «даров проезда», то есть дань. В том же декрете говорится и о вероятном нападении на Ольвию галатов и скиров. Эта угро­за заставила принять экстренные меры по укреплению Ольвии.

Аналогичная ситуация должна была сложиться и в Тире. Как свидетельствует целый ряд данных, галаты вполне мог­ли быть кельтским племенем. Это косвенно подтверждается и некоторыми археологическими артефактами. Так, в IV в. до н.э. в Северо-Западном Причерноморье появился ряд вещей кельтского происхождения. В окрестностях Тиры был найден кельтский шлем типа монтефортино, в самой Тире — обломки стеклянных кельтских браслетов, обломок мраморного рельефа с изображением воина с кельтским щитом — тюреос. В Оль­вии известны формы для изготовления браслетов, геометрия

и декор которых носят следы влияния кельтского искусства. В степях Прутско-Днепровского междуречья для это же времени характерны находки вещей западного происхождения (клады из Семеновки, Великоплоского, Бравичен, отдельные находки из Иване Пустее, Малой Сахарны и др.), возможно, связанные с продвижением кельтов.

Следует отметить, что в позднеэллинистическое время Тира со­храняла свои традиционные торговые связи, направленные вверх по течению Днестра. Можно проследить также и определенные связи Тиры с Малой Скифией (расположенной в Добрудже), мо­неты царей которой были найдены в городе.

В этот период Тира продолжала поддерживать достаточно тесные экономические связи с фракийским миром. Прослойка варварского населения в городе ко II в. до н.э. увеличилась, что подтверждается возрастанием доли гетской керамики в керами­ческом комплексе Тиры, а также находками монет фракийских династов (за последние годы раскопок коллекция таких монет заметно пополнилась). Исследования лепной керамики Тиры выявили значительные отличия ее от керамических комплексов других античных центров Северо-Западного Причерноморья. Несмотря на то что Тира имела облик и культуру, типичные для античных городов Причерноморья, она дала значительно более высокий процент (более 20%) лепной варварской посуды, чем другие города Северо-Западного Причерноморья.

В римский период своей истории Тира продолжала сосущество­вать с изменчивым миром варваров. Она вошла в состав Римской империи как обычный провинциальный город, но с определенны­ми чертами автономии. Она сохранила свои традиционные связи с земледельческим населением, обитавшим в долинах рек Северо­Западного Причерноморья и Среднего Поднестровья, оставаясь, как и в доримский период, античным центром.

Соседство эллинов Нижнего Поднестровья с постоянно меня­ющимся миром варваров должно было наложить свой отпечаток на образ жизни как эллинов, так и варварских племен. Данные археологических исследований региона показывают, что при­сутствие греков с их более развитой системой хозяйства способст­вовало ускорению развития той части варварского мира, кото­рая соседствовала с греческими полисами. Варвары вовлекались в торговые взаимоотношения, что вынуждало их более интен­сивно развивать определенные отрасли хозяйства, воспринимать более совершенные методы обработки земли и ремесленного производства. В быт варваров прочно вошли предметы и продук­ты, полученные от греков: посуда, терракоты, вино и масло, ткани и украшения. Можно говорить и об определенном взаимовлиянии в духовной сфере.

Таким образом, древняя Тира, около тысячи лет простоявшая на берегу бурного Тираса и сохранившая верность античной культуре, обогащала окружающие племена и обогащалась сама, воспринимая определенные традиции варваров, которые помогали ей выжить в сложном мире Великой степи.