ОБНОВЛЕННЫЙ КИТАЙ-ДИНАСТИЯ ТАН

Пассионарный толчок - такое же явление природы, как засуха или наводнение. На рубеже VI-VII вв. на полосе от Мекки до Японии уве­личилась активность людей настолько, что они сломали все старые социальные и этнические перегородки и преобразились в новые мо­лодые этносы.

Арабы приняли ислам - кто искренне, кто лицемерно, и за 100 лет завоевали страны Запада от Луары и востока - до Инда и Сырдарьи. Иран остался севернее линии толчка, но в Синде произошла «радж- путская революция», свергнувшая наследников династии Гупта и уничтожившая буддизм в Индии, за исключением Непала и Цейлона. В Южном Тибете возникла могучая военная держава, 300 лет оспари­вавшая у Китая гегемонию в Восточной Азии, а в Японии наступила эпоха великих перемен, и созданный тогда порядок дожил до рестав­рации Мэйдзи. Но самое главное и важное произошло в Северном Китае. Там возникли два этноса: северокитайский, активно боров­шийся против пережитков табгачского господства, и этнос окитаен- ных сяньбийцев, смешавшихся с китайцами. Тюрки называли его по привычке табгачским, как византийцы именовали себя «ромеями».

Эти два этноса создали две империи: китайцы - Суй (581-618), а псевдотабгачи - Тан (618-907). Этих последних мы будем называть «имперцы», ибо фактический создатель империи Тан - Тайцзун Ли Шиминь, подобно Александру Македонскому, попытался объеди­нить два суперэтноса: степной и китайский. Из этого, конечно, ниче­го не вышло, так как законы природы не подвластны произволу ца­рей. Зато получилось нечто непредусмотренное: вместо противостоя­ния Великой степи и Срединной равнины возникла третья сила - им­перия Тан, равно близкая и равно чуждая кочевникам и земледель­цам. Это был молодой этнос, и судьба его была замечательна.

Окинем взглядом ход событий. К 577 г. Тюркский каганат расши­рился на запад до Крыма. Это значит, что силы тюркютов были рас­средоточены.

В начале VII в. как бы воссоздалась коллизия Хань и Хунну, но пе­ревернутая на 180 градусов. Разница была еще в том, что молодая им­перия Суй, находившаяся в фазе подъема, была сильнее, богаче и

многолюднее каганата, уже вступившего в инерционную фазу. Каза­лось, что Китай вот-вот станет господином мира, но человечество спас преемник Ян Цзяня - Ян Ди. Это был человек, в котором соче­тались глупость, чванство, легкомыслие и трусость. Роскошь при его дворе была безмерна; пиры-оргии с тысячами (да-да!) наложниц, по­стройки увеселительных павильонов с парками от Чаньани до Лояна, смыкающимися между собой; подкупы тюркютских ханов и старей­шин, поход в Турфан и войны с Кореей - абсолютно неудачные, ибо сам император принял командование, не зная военного дела, и т. д.

Налоги возросли и выколачивались столь жестоко, что китайцы, ставшие молодым этносом, восстали. Восстал и тюркютский хан, от­казавшийся быть куклой в руках тирана, восстали пограничные ко­мандиры, буддийские сектанты, поклонники Майтреи, и южные ки­тайцы, завоеванные отцом деспота. Ян Ди укрылся в горном замке и там пировал со своими наложницами, пока его не придушил один из придворных.

Этот подробный рассказ приведен для того, чтобы показать, что личные качества правителя, хотя и не могут нарушить течение исто­рии, но могут создать в этом течении завихрения, от которых зависят жизни и судьбы их современников. Подавляющее большинство ки­тайцев, сильно- и слабопассионарных, стремились к национальному подъему и поддерживали принципы Суй, но коронованный дегенерат парализовал их усилия, и победу в гражданской войне 614-619 гг.

Фамилия Ли принадлежала к китайской служилой знати, но с 400 г. оказалась в связи с хуннами, потом с табгачами и, наконец, до­билась власти, основав династию Тан. Опорой династии были не ки­тайцы и тюркюты, а смешанное население северной границы Китая и южной окраины Великой степи. Эти люди уже говорили по-китай­ски, но сохранили стереотипы поведения табгачей. Ни китайцы, ни кочевники не считали их за своих. По сути дела, они были третьей вершиной треугольника, образовавшегося за счет энергии пассионар­ного толчка.

Сам Ли Юань был просто толковым полководцем, но его второй сын Ли Шиминь оказался мудрым политиком и правителем, подлин­ным основателем блестящей империи Тан. По его совету Ли Юань, взяв Чаньань, объявил амнистию, кормил голодных крестьян зерном из государственных амбаров, отменил жестокие суйские законы и на­значил пенсии престарелым чиновникам. Новая династия приобрела популярность.

Будучи талантливым полководцем, Ли Шиминь подавил всех со­перников - пограничных воевод (с 618-го по 628 г.), победил восточ­ных тюркютов в 630 г., отразил тибетцев, разгромил Когурё (Корею) в 645-647 гг. и оставил своему сыну в наследство богатую империю с лучшей в мире армией и налаженными культурными связями с Инди­ей и Согдианой. Оставалось лишь подчинить Западный каганат... и это произошло в 658 г. С этого года империя Тан была 90 лет гегемо­ном Восточной Азии. Искусство и литература эпохи Тан остаются до сих пор непревзойденными¹*.

Примечательно, что мыслители VII в. заметили смену «цвета вре­мени». Ли Шиминю приписана формулировка: «В древности, при Ханьской династии, хунну были сильны, а Китай слаб. Ныне Китай силен, а северные варвары слабы. Китайских солдат тысяча может разбить несколько десятков тысяч их»¹⁹.

Что Ли Ши-минь подразумевал под «силой»? Явно, не число под­данных и нс техническую оснащенность.

Оба они прошли через тот уровень пассионарного напряжения, при котором расцветают культура и искусство, и оба были сожжены пламенем пассионарного перегрева. В Китае это произошло так.

Китайские националисты, поборники Суй, ненавидели поборни­ков Тан, не считая их за китайцев. Тюркюты и уйгуры служили импе­раторам Тан, называя их ханами, но «имперцев» они своими не счита­ли. Китайские грамотеи, служившие чиновниками, боролись против ненавистного им этноса путем лжи, доносов и интриг, вследствие ко­торых танские богатыри гибли на плахе. Этим империя Тан ослабля­лась. Тюркюты, видя, что китайские интриганы, добившиеся должно­стей казненных танских воевод, вернулись к традиционной политике высокомерия, поняли, что их уже не любят, а используют. Это их оби­дело. А когда императрица У захватила власть, истребив почти всех принцев династии Тан, то кочевники порвали с Китаем.

В 682 г. Кутлуг Эльтерес-хан восстановил Тюркский каганат, и до 745 г. тюрки отражали китайские набеги на Великую степь. Борьба была неравной. Китайцы путем дипломатии лишили тюрок союзни­ков и подвергли истреблению, еще более страшному, чем хуннов.

Но уже в 751 г. китайские армии потерпели поражение на трех фронтах: арабы победили китайцев при Таласе, чем принудили их покинуть Среднюю Азию; кидани разгромили китайский каратель­ный корпус в Маньчжурии; лесные племена Юннани, освободивши­еся от власти Китая в 738 г., у озера Сиэр начисто уничтожили 60- тысячную оккупационную армию, а их союзники тибетцы вытесни­ли китайцев с берегов озера Кукунор.

Реальной силой империи Тан была наемная армия, вербовавшая­ся среди иноземцев, ибо для придворных китайцев терпимость дина­стии Тан была одиозной, как по отношению к буддизму, так и в плане компромиссов со степняками. Однако благодаря интригам придвор­ных китайские порядки восторжествовали сначала при дворе, а затем проникли и в армию. Это вызвало среди воинов такое недовольство, что один из генералов, Ань Лушань, сын согдийца и тюркской княж­ны, в 756 г. возглавил восстание трех регулярных корпусов, составляв­ших ударную силу армии, восстание было подавлено лишь в 763 г. благодаря военной поддержке врагов Китая: уйгуров и тибетцев, ко­торые отнюдь не щадили население, отданное им в жертву импера­торским правительством. За семь лет население Китая сократилось с 52 880 488 душ до 16 900 000 душ. Конечно, надо учесть потерю насе­ления почти всех застеных владений, но и остальное - ужасно! После восстания Китай перешел к обороне границ и был вынужден доволь­ствоваться собственной территорией, южнее Великой стены. Степи Центральной Азии поделили уйгуры и тибетцы.