ТЮРКЮТЫ И ХАЗАРЫ

Этнополитические контакты проходят двояко. Иногда пришлым вой­скам приходится ломать сопротивление аборигенов; тогда завоевание проходит болезненно для обеих сторон и бывает неустойчиво.

Когда появились тюркюты, то хазары сочли за благо поддержать их, и не просчитались. Тюркюты подчинили своей власти все степные племена от Алтая до Дона и перенесли острие войны в Закавказье, где были их главные противники - персы, парализовавшие караванную торговлю шелком. Хазары вместе с тюркютами ходили громить Азер­байджан и Грузию¹⁰ и привозили оттуда богатую добычу. Когда же

Тюркский каганат пал под ударами империи Тан, хазары освободи­лись и создали собственную державу, но ханами их остались тюркюты из династии Ашина. К 650 г. Хазария превратилась в мощную страну благодаря удачному симбиозу с тюркютами. Этот контакт правильней назвать даже не симбиозом, а Ксенией¹¹.

Вспомним, что этническая «Ксения» имеет тенденцию образовы­вать субэтнос, потому что инкорпорированные, но не ассимилиро­ванные этнические группы берут на себя какую-либо этносоциаль­ную функцию, благодаря чему структура этноса усложняется. Анало­гичная ситуация возникла в Англии в XIII—XIV вв., когда французы, приехавшие с Плантагенетами из Анжу и Пуату, пополнили феодаль­ную знать, чем усилили конное войско, а покоренные валлийские кельты поставляли отборных лучников.

Но обязательным условием для устойчивости «ксении» является этническая совместимость составляющих ее элементов, т. е. принад­лежность их к одному суперэтносу. Реликты-персистенты легко кон­тактируют с соседями, особенно когда те не затрагивают их быт. Так гасконские бароны влились в маленькое войско Черного Принца и отстояли Бордо и Байонну от превосходящих сил французов и кас­тильцев. Туже роль по отношению к тюркютам выполнили хазары. За это тюркюты, не жался жизни, отстояли независимость Хазарии, а значит, дома и сады, которые были бы сровнены с землей, женщин и детей, которых бы продали на невольничьих базарах, обычаи и свя­щенные места, которых не щадили фанатичные мусульмане.

Все это потеряли жители цветущей Кавказской Албании (Север­ный Азербайджан) и высоких нагорий Дагестана, ибо они не нашли искренних и храбрых друзей. Хазария же возглавила силы сопротив­ления арабам и, благодаря этому, расширила сферу своего влияния до Крыма и Аральского моря, до Кубани и Оки, до Десны и Сакмары.

Гузы на востоке, мадьяры на севере, аланы и булгары (черные) на западе не всегда были друзьями хазар. Но поскольку этносы входили в систему единого «хуннского» суперэтноса, межмплеменные столк­новения не переходили ни в истребительные, ни в завоевательные войны. Все эти этносы жили натуральным хозяйством, которое всегда тесно связано с природными особенностями вмещающих ландшаф­тов. Гузы привыкли к сухим степям и полупустыням, где снежный по­кров тонок и не препятствует круглогодовому кочеванию. Но эти сте­пи были не нужны уграм, населявшим лесостепную зону Западной Евразии, и аланам, обитавшим в роскошных злаковых степях между Кубанью и Доном. Там зимой выпадает много снега, следовательно,

необходимы заготовки сена для скота, значит, кочевой быт невозмо­жен; скотоводство должно быть отгонным.

Но никому из перечисленных этносов не были нужны поймы рек, заселенные хазарами, равно как и хазарам нечего было делать в степях и окаймляющих их лесах.

Но, приняв тюркютский генофонд, хазары преобразились так же, как в свое время хунны на Алтае или угры в Поволжье, и стали веду­щим этносом в циркумкаспийском регионе. Хазарские ханы в VI-VHI вв. господствовали не только в низовьях Беленджера, и на ок­раине «Черных земель» - там стояла на берегу Терека их столица Се- мендер. И тут и там они взаимодействовали с соседями: в степи с ала­нами (осетинами) и черными болгарами (балкарцами), которых они легко победили, а на юге - с горцами.

Не только маленькая группа алтайских монголоидных тюркю- тов¹³, но и вассалы, сопутствовавшие им в походах, вошли в состав хазарского этноса в течение VII-VIII вв. Одни ассимилировались, другие сохранили свой этнический облик. Так, барсилов авторы X в. перестали отличать от хазар, а печенеги, до IX в. приходившие в Ха- зарию с востока как друзья и союзники, с хазарами не смешались¹⁴ - очевидно, кочевой быт привлекал их больше, чем изобильная жизнь оседлых хазар. Но дружбе это не мешало. Хазар, барсилов, тюркютов, телесцев, печенегов связывала не общность быта, нравов, культуры и языка, а нечто другое - общность исторической судьбы: наличие общих врагов и единство политических задач, основной из которых было стремление не погибнуть, а уцелеть от агрессий Хали­фата Омейядов. И до начала IX в. хазары справлялись с этой зада­чей блестяще.

монофизитские кресты¹⁵, а не греческие, православные. Это говорит о том, что городское население Беленджера были албаны, жившие под нетяжелой властью хазар, которые терпимо относились и к дру­гим своим христианским подданным, обращенным византийскими проповедниками. Византия не стремилась к расширению террито­рии, но усердно распространяла свою культуру - православие, пол­ная уверенности, что единоверцы против нее воевать не будут. Уже в I в. н.э. апостол Андрей посетил северный берег Черного моря, по- видимому, Тавриду¹⁶, служившую убежищем скифам. Если даже по­сле его отъезда в Крыму остались обращенные скифы, то при паде­нии скифского царства на рубеже II—III вв. эта традиция угасла. И хотя авторы III-IV вв. Тертуллиан (ум. в 240 г.), Афанасий Алексан­дрийский (ум. в 373 г.) и Иоанн Златоуст (ум. в 407 г.), говоря об ус­пехах христианской проповеди, упоминают скифов и сарматов, нет уверенности, что под этими названиями они подразумевают именно исторических скифов и сарматов или, точнее, что это упоминание не метафора¹⁷. Однако из этих отрывочных упоминаний можно сде­лать вывод, что христианство в Причерноморье в III в. было извест­но. Выше было отмечено, что в IV в. христианство приняли готы; за­падные - арианское, а восточные - никейское исповедание. Готы- ариане, разбитые гуннами, ушли в Европу, а восточные остались в Крыму и на Северном Кавказе, где оказались в сфере влияния Ви­зантии, а затем Хазарии.

Терпимость к православию внутри каганата подтверждается и по­литической ориентацией Хазарии на Византию.

Византия была страна сильная, богатая, в меру воинственная, но.поглощенная постоянной войной с врагами хазар: арабами и болгара­ми.

Юстиниан II, изгнанный туда из Константинополя, сначала по­пытался договориться с хазарским ханом и даже женился на его се­стре, но затем бежал к дунайским болгарам и с их помощью вернул себе престол в 705 г. Репрессии Юстиниана против жителей города Херсонеса, просивших покровительства хазарского хана, вызвали конфликт Хазарии с Византией, к счастью не вылившийся в войну. В 711 г. хазары поддержали восстание херсонитов, свергшее Юсти­

ниана II, и заключили с его преемником Филиппом союз, который продержался сто лет.

Таким образом, хазары унаследовали не только тюркютский гено­фонд, но и военно-дипломатические традиции Западного каганата, что пошло им на пользу. Омейядский хищник, легко растерзавший Закавказье и Согдиану, был остановлен на рубеже Терека. Погранич­ной крепостью остался Дербент. Политическая граница надолго сов­пала с ландшафтно-географической, благодаря чему Хазария пережи­ла великую державу тюркютов, продлевая собой инерцию остывания «хуннского» суперэтноса. Все шло, казалось, по схеме этногенеза с отклонениями в пределах законного допуска. Но история Хазарии пошла вдруг по-иному, и это нас заставляет уделить ей еще несколь­ко слов.

Но тут возникает неожиданная трудность: у Хазарии не было сво­ей истории! Поясню: историей мы называем последовательность со­бытий, каузально связанных между собой. Причинно-следственная связь всегда закономерна, допуская отклонения, как флуктуации, на низших ступенях иерархии системы: например, при исследовании системы на популяционном уровне возможны вариации на персо­нальном уровне, но и они взаимно компенсируются.

Это был род ханов Ашина с небольшой дружиной, добровольно принятый хазарами; в IX в. власть перешла в руки иудейской общи­ны, продержавшейся на Нижней Волге до 965 г., после чего хазарский этнос рассыпался на части, оставив только реликты.

Таким образом, перед нами не одна, а две «истории»: тюрко-ха­зарская и иудео-хазарская; каждая из них укладывается в закономер­ность своего этноса, а не хазарского. Общим для обеих «историй» бы­ла только территория, ибо характеры контактов с аборигенами были предельно различны. Поэтому целесообразно рассматривать Хазарию как зону контактов, отложив иудео-хазарский эпизод для специаль­ного исследования, тем более, что он был связан с Древней Русью и Западной Европой; следовательно, изучение его требует иной мето­дики и иной степени приближения, нежели описанный нами тюрко­хазарский отрезок этнической истории.

Прежде чем продолжить повествование о последнем взлете «хунн­ского» суперэтноса, обратим пристальный взгляд на юг от Великой степи, где появились главные враги тюркютов и хазар - Арабский ха­лифат и агрессивный танский Китай: новые фигуры на Евразийском полотне. Откуда они взяли такие силы?