НАДЛОМ в «МИРЕ ИСЛАМА»

Прямое воздействие пассионарного толчка VI в., породившего общи­ну Мухаммеда, которая превратилась в «мусульманский суперэтнос», вобрав персов и берберов, прослеживается до середины X в., но уже в конце IX в.

История культуры, точнее, история мысли тесно связана с этниче­ской историей. Идеологическая система, как религиозная, так и ате­истическая, будучи создана людьми на ранней фазе этногенеза, пре­вращается в символ, в котором члены этноса мыслят и ощущают себя

как части реальной целостности. Символ становится индикатором эт­носа; исповедание его - частью стереотипа поведения.

Все природные детерминанты принуждают; символы привлекают с силой, прямо пропорциональной искренности объекта (персоны или коллектива), на который они воздействуют. А так как потреб­ность в непротиворечивом мировоззрении и в положительной ком­плиментарное™ входит в число потребностей человека, то символы, как явления культуры, несут определенную нагрузку в этнической истории. Они представляют людям ценности, которые нужно отста­ивать или распространять, и наоборот, отрицание символа означает выход из этноса или раскол этнического поля, после чего на месте одного этноса возникают два-три, пусть объединенных единой госу­дарственной властью, но чуждых друг другу. Раскол поля не мино­вал и мир ислама. Уже при жизни Мухаммеда и первых халифов бы­ли определены основные стороны культуры ислама: строгий моно­теизм в теологии, шариат в юстиции, преемственность власти хали­фа в государственном праве, неограниченное распространение сво­ей веры, т. е. расширение мусульманской общины до пределов ой­кумены, обязанность вести джихад - священную войну и не всту­пать в союзы с иноверцами против мусульман.

Этот неполный список «граней символа» создал новое мироощу­щение, непохожее на древние эзотерические культы, бытовавшие на Ближнем Востоке до торжества христианства, а также после запреще­ния язычества Феодосием I.

Началось антиисламское карматское движение, по идеологии - эклектический вариант древнего гностицизма. Отряд карматов участ­вовал уже в восстании зинджей, а в 90-х гг. IX в. вооруженные карма- ты свирепствовали в Ираке и Сирии. После поражений, нанесенных им суннитами, они укрепились на побережье Персидского залива в стране, называемой Бахрейн.

Бахрейн - страна, расположенная на востоке Аравии и отделен­ная от Хиджаса и Йемена пустыней, была родиной многих этносов, сумевших прославить свое имя в истории. В древности отсюда вышло племя халдеев, отвоевавших у ассирийцев Вавилон, а затем совместно с мидянами разрушивших в 612 г. до н. э. Ниневию. Долгое время Бах­рейн был под властью иранских династий: Ахеменидов, Аршакидов, Сасанидов, вследствие чего там поселилось много персов¹. Торговля

с Индией увеличила пестроту населения, которое и так пополнялось выходцами из различных племен Аравии, только после Мухаммеда слившихся в единый этнос - арабов. И хотя немедленно после смер­ти пророка Бахрейн изгнал из своих пределов проповедников ислама и сборщиков налогов (632), при приходе войск халифа Абу-Бекра сдался без боя, чем спас свои города и сады¹¹, Персия, которой подчи­нялся Бахрейн, ничем не помогла своим подданным, а вскоре и сама стала жертвой мусульман.

Потрясшие Халифат гражданские войны опустошили Западную Аравию и прошли мимо берега Персидского залива. Поэтому Бах­рейн стал прекрасным убежищем для карматов, потерпевших тяже­лые поражения в Сирии и Ираке. Отсюда карматы совершали губи­тельные набеги на караваны богомольцев, шедших в Мекку, на села Ирака и Юго-Западного Ирана, где они убивали мужчин, насиловали женщин, грабили дома, а пленных обращали в рабство¹².

Глава карматов, Абу Тахир, приказал распилить этот камень попо­лам и пользовался двумя кусками, как подставками для ног в убор­ной¹. Лишь по настоянию главы всех исмаилитов, египетского халифа Мансура, «черный камень» был возвращен в Мекку за большой выкуп.

Было бы ошибкой отождествлять организацию карматов с населе­нием Бахрейна: свободными крестьянами и ремесленниками, а также соседними бедуинами. Они были лояльны карматской общине, за­хватившей в 899 г. город Лахсу и удержавшей его после разгрома вос­станий в Сирии и Ираке. Карматы платили за предоставленное им убежище тем, что не взимали с жителей налогов, бесплатно мололи их зерно на государственной мельнице, давали им пособия без процен­тов, не ограничивая тех в сроке возврата долга. Сами же карматы жи­ли за счет военной добычи, прежде всего рабов: негров и абиссинцев, которые принадлежали не отдельным людям, а государству, причем предоставляли их жителям для отдельных работ в поле или в саду и для ремонта зданий¹⁴.

Жителей Бахрейна такой порядок устраивал, тем более что карма­ты не только не вовлекали их в свою организацию, но в нее не допус­кали, хотя в частых походах теряли много людей. Карматская община пополнялась пассионариями, которых вербовали по всему мусуль­манскому миру эмиссары - да’и. Люди слабовольные и инертные бы­ли карматам не нужны. Но как только число пассионариев в арабских странах уменьшилось, а следовательно, сократилось количество воз­можных неофитов, карматское государство стало умаляться, слабеть и, наконец, утратило всякое влияние за пределами Лахсы. Последний

раз их имя упоминается в сочинении Насир-и-Хосрова в 1051 г. Ужас, висевший над Аравией, Сирией и Ираком, растаял сам по себе¹⁵.

И это не должно нас удивлять. Карматы не имели связи с ланд­шафтом, т. е. у них не было родины, и они отреклись от арабских тра­диций, как исламских, так и бедуинских; значит, они потеряли отече­ство.

Впрочем, то, что все течения исмаилизма предлагали своим сто­ронникам, было крайне эфемерно. «Справедливость» - народам и племенам и «тайна» - только посвященным. Но так как земледельцы и скотоводы совсем не интересовались тайными учениями, а справед­ливость воспринимали каждый по-своему, то даже последняя ниточ­ка, связывавшая общину с массой, оборвалась. В 988 г. бедуины на­несли карматам жестокое поражение и с тех пор приняли на себя ох­рану паломников в Мекку, разумеется, за приличную плату. Антиси­стема всегда нежизнеспособна.

Середина любого этногенеза характеризуется спадом пассионар­ности ведущего этноса и сменой поведенческого императива, когда принцип «будь самим собой» сменяется усталостью и появлением субпассионариев, заботящихся только о себе. Идеалы патриотизма, ревности к вере, влюбленности в культурную традицию утрачивают­ся, что делает этносоциальную систему беззащитной. Это фаза пасси­онарного надлома.

Фаза надлома - это как бы возрастная болезнь этноса, которую необходимо преодолеть, чтобы обрести иммунитет. Этнические кон­такты в предшествующей - акматической и последующей - инерци­онной фазах не влекут тяжелых последствий, ибо образуются не хи­меры, а симбиозы, при которых этносоциальная система усложняет­ся. Но фазу надлома надо уметь пережить, что удается не всегда.

В Багдадском халифате она наступила в X-XI вв. и проявилась в расколе мира ислама на суннитов и карматов. Появление карматов и исмаилитской антисистемы резко изменило политическую обстанов­ку в Халифате, и в Багдаде - прежде всего: из арабского города он превратился в зону активных этнических контактов и средоточение химер.

Исмаил Самани в 900 г. разбил разбойничьи отряды сеистанского правителя, захватившего в конце IX в. весь Иран, Амра ибн Ляйса Саффарида. Его эмират стал опорой суннитского правоверия и тра­диций Персии и включал помимо Восточного Ирана современные Афганистан и Среднюю Азию.

Саманиды были последними древними иранцами, но арабская пассионарность преобразила их в новый этнос - таджиков.

Вслед за Саманидами воспользовались политическим развалом в Халифате горцы Дейлема (Буиды). Дейлемиты были народом очень древним и находились в гомеостазе. Они жили в естественной крепо­сти - на склонах Эльбруса и не давали себя подчинить ни македоня­нам, ни парфянам, ни персам, ни арабам. Когда же арабы расколо­лись на суннитов и карматов, дейлемиты приняли шиизм зейдитско- го толка и почти без сопротивления покорили Западный Иран и Вос­точное Закавказье. В 945 г. их вождь вошел в Багдад и, оставив халифа на месте, принял титул эмир-ал-умара (главнокомандующий). Ши­изм Буидов был проявлением антиарабского иранского национализ­ма, вследствие чего они воевали против карматов как арабов и против Саманидов (900-999) как суннитов. Для себя же они сочинили генеа­логию, восходящую к Сасанидам, и возродили титул «шахиншах». А в это время, как мы уже сказали, исмаилит - Убейдулла, опираясь на берберов племени кетама, уничтожил арабские государства Аглаби- дов (сунниты), Рустамидов (хариджиты) и подчинил Идрисидов (ши­ит), после чего его потомки Фатимиды завоевали Египет, часть Сирии и Хиджас. По сути дела, это был раскол поля суперэтноса.

Казалось бы, вслед за политическим распадом должен был после­довать распад этнический, но символ - «ислам» продолжал цементи­ровать эти различные этносы, ненавидевшие друг друга. Без призна­ния себя мусульманским ни одно из правительств не могло тогда удержаться, хотя искренность правителей была крайне сомнительна, а осведомленность их подданных в теологии равна нулю или даже бы­вала отрицательной величиной, как у карматов и исмаилитов.