ХИМЕРА НА НИЛЕ

В отличие от Китая, где третий взлет пассионарности имел шовини­стическую доминанту и привел к отторжению всего некитайского, в Халифате - новый всплеск арабской пассионарности породил наци­оналистическое, но совершенно антимусульманское движение.

разъедали тело Халифата, как бактерии - туловище больного зверя. Их принципами действия были ложь, обман и предательство. Это бы­ла типичная антисистема, но ведь пассионарность - это эффект энер­гии, безразличный к добру и злу.

Карматы были разбиты в Ираке и в Сирии тюркскими гулямами, но они удержались в Бахрейне и даже на время захватили священный город арабов Мекку, увезли оттуда черный камень Каабы, который был возвращен позже за большой выкуп.

Другая группировка исмаилитов, возглавленная Убейдуллой, вы­дававшим себя за потомка халифа Али и дочери пророка Фатьмы, опираясь на оседлое берберское племя кетама, жившее на склонах Ат­ласа, сокрушила аббасидского наместника Магриба (запада Халифа­та). По сути дела, предприимчивые вожди исмаилитов использовали вражду покоренных берберов к завоевателям-арабам.

Однако берберы отнюдь не были наивными фанатиками, которых можно было просто использовать, не давая ничего взамен. Вымыш­ленная генеалогия Убейдуллы, бывшего на самом деле евреем⁵, инте­ресовала их лишь постольку, поскольку этот авантюрист помог им со­крушить суннитов Ифрикии (Тунис), хариджитов Тахарты (Алжир) и шиитов Феса (Марокко). В совместно завоеванном в 969 г. Египте они были не прочь проделать то же самое с потомками Убейдуллы - Фати- мидами, для которых успели завоевать еще Палестину и часть Сирии.

Эти успехи оказались фатальными. Берберы встретили своих еди­новерцев - карматов из Бахрейна и...

Умный и циничный политик Убейдулла уже в начале своего прав­ления учел ненадежность своей берберской опоры. С 918 г. он начал усиленно покупать славянских, венгерских и тюркских рабов, захва­ченных на побережье Далмации многочисленными пиратами⁶. Из них он создал гвардию, с помощью которой его преемник Азиз подавил восстание берберов в 984 г.⁷ Конечно, после этого он потерял Магриб (страны запада), но сохранил власть в Египте и авторитет среди ази­атских исмаилитов.

Египетское войско при Фатимидах, по словам поэта и путешест­венника Насир-и-Хосрова, состояло из 60 тысяч гулямов: суданских

негров, тюрков и славян, а также из 135 тысяч ополчения, в состав ко­торого входили берберы Магриба и арабы Хиджаса. Когда же берберы и арабы отпали от Фатимидов, значение гвардии возросло. Быть ра­бом-воином стало не позорно, а почетно и выгодно.

Иностранный легион - изобретение древнее. Обычно наемники - свободные люди, поступающие на службу добровольно, но в Египте их роль выполняли мамлюки, буквально «принадлежащие», т. е. рабы. Поэтому они не могли уволиться и вернуться домой: ведь они были невольниками.

Казалось бы, мамлюкам легче всего было принять ислам, что да­вало свободу, и раствориться в конгломерате народов мусульманского мира. Но они избегали свободы как огня, и не зря. Одинокий человек на чужбине, без денег и друзей, обречен на самую жалкую жизнь. А находясь в войске, он был сыт, одет, вооружен и имел прекрасную перспективу повышения, потому что султан или эмир нуждался именно в его преданности и доблести.

Согласно традиционным представлениям эволюционной этногра­фии, мамлюки, находясь в чужой стране с непривычным климатом, изолированные от местного населения, должны были слиться в еди­ную целостность на основе социальной близости, а потом исчезнуть, вследствие нарушения связи этноса с ландшафтом. Не произошло ни того, ни другого. Кыпчаки из южнорусских степей объединили вокруг себя славян, мордву, торков, монголов и курдов, но не горцев: черке­сов и чеченцев. Степняки базировались на острове ар-Руада на Ниле (ал-Бахр) и назывались - бахриты, а горцы - в цитадели Каира (ал- Бурдж) - бурджиты. Иными словами, на уровне этноса объединение шло легко, а на уровне суперэтноса - не происходило, несмотря на социальную близость.

Механизм такого разделения понятен.

Представьте такую картину. На невольничий базар, где стоят нагие юноши, выходит сотник в чалме, в роскошных шароварах, с саблей на боку и кричит: «А ну, крещеные, кто из Чернигова, кто из Мурома, от­зовись!» Кое-кто отзывается, и сотник уводит их к себе в казарму, что­бы включить в свой отряд.

Затем выходит другой сотник и кричит: «Эй, уланлар, ким Джаик- тан? Кельмунда!» Его сменяет третий, говорящий по-черкесски, чет­вертый - по-алански, пятый - по-грузински, и так, пока не разберут своих земляков. Принцип этнической близости в неволе выдержива­ется более строго, чем в любых иных коллизиях.

И это закономерно! Верность своему начальнику обеспечена, ибо воину податься некуда. Чужие его не примут, и даже если не выгонят, то продвинуться не дадут. Разумеется, местных мусульман, уроженцев

страны, в эту гвардию не допускали. Ведь они были связаны с населе­нием, они могли найти защиту у мулл и улемов, имели возможность принадлежать к разным скрытым шиитским толкам... Нет, не надо! Разве только рядовыми без права на выслугу.

Однако вряд ли сытые, одетые, вооруженные и никем нс обижае­мые мамлюки были счастливы. Приобретя некоторый комфорт, они потеряли родину и родных. Пусть даже военный лагерь на острове, где были расквартированы степняки, или в замке, где жили черкесы и грузины, были роскошнее их кочевий и селений, горных аулов и зем­лянок в долине Риони, но ведь там оставались друзья и подруги, муд­рые старики и ласковые бабушки.

А память подсовывала им совсем не нужные картины. Врагов - которые вяжут руки и гонят плетьми их, привязанных к хвостам ко­ней. Купцов - покупающих их на базарах в Суроже, Херсоне или Тра­пезунде. Надсмотрщиков с ременными бичами... Тяжелая штука, эта память. И ведь не выкинешь ее, как обгрызенную кость.

Таким образом, Фатимидам удалось создать государство не на ос­нове того или иного этноса, пусть даже завоевателя, а на основе кон­сорции, пополняемой новообращенными из всех этносов Ближнего Востока и Европы. Исмаилитская община умело использовала фелла­хов как трудящихся, христиан-коптов как чиновников, евреев как купцов-посредников, причем тем удалось наладить торговые связи с Индией и Западной Европой⁸, тюрок и суданских негров как гвар­дию), берберов и хиджасских арабов как ополчение, а сами члены ис- маилитского ордена правили захваченными землями и проникали в мусульманские страны, подготовляя их к присоединению к Египту.

Эта типичная химера, возглавляемая антисистемой, могла дер­жаться довольно долго благодаря веротерпимости халифов. Но как только «сумасбродный деспот» халиф Хаким (996-1021 гг.) начал ре­лигиозные преследования, сначала христиан и иудеев, а потом сунни­тов, - он исчез, да-да, исчез, а его преемник немедленно отменил все его указы.

Но еще до его исчезновения в 1021 г. обнаружился первый признак грядущего распада: негры - личная гвардия Хакима - схватились с тюркскими гулямами, которых поддержали берберы⁹. Это была пер­вая, но не последняя резня.

Этнические феномены продолжали разрывать социальную общ­ность мамлюков. В 1058-1062 гг. тюрки снова схватились с судански­ми неграми и изрубили их.

Во время беспорядков были разграблены дворец халифа, государ­ственная казна и даже библиотека. Только энергия халифа Мустанси- ра, призвавшего из Сирии армянина Бадра, тоже бывшего раба, став­

шего военачальником, спасла положение. Армянские и сирийские войска заняли Каир в 1073 г. Бадр заманил тюркских повстанцев в за­падню и перебил всех до единого в одну ночь.

Вырождение у мамлюков выражалось своеобразно: семьи у них были большие, но дети теряли вкус к военной карьере и становились просто горожанами. Это значит, что они утрачивали пассионарность, а вместе с ней стимул к этнической обособленности - противопоста­влению своих - чужим. Поэтому для поддержания политической си­стемы требовались постоянные пополнения, причем статус неволь­ника был обязательным. Свободных в войско принимали, но только на низшие посты. Очевидно, пребывание в неволе рассматривалось как искус, в котором выяснялись личные качества будущего мамлюка.

В 1094 г. два сына халифа Мустансира возглавили две партии: крайних и умеренных. Последние победили и вытеснили своих со­перников в Иран. Затем, в 1130 г., возникло междуцарствие, а вслед за ним в 1134 г. новая резня белых и черных мамлюков обескровила вой­ско халифа Хафиза. Белые мамлюки - кыпчаки - победили черных - суданских негров, тем самым сократив число воинов вдвое. После этой вспышки власть фатимидских халифов стала фиктивной и фак­тическими хозяевами в стране оказались гулямы - мамлюки. Нет не­обходимости видеть в резне белых и черных мамлюков борьбу рас.

Ненавидя своих продавцов, мамлюки отнюдь не обожали своих покупателей. Поэтому они спокойно позволили заменить исмаилит- ского халифа суннитским султаном в 1171 г. Когда же им показалось, что султан Тураншах руководит ими плохо, они взяли дворец и убили султана, что случилось 2 мая 1250 г. Инициатором переворота был по­ловец Бейбарс, которого поддерживали его земляки.

Бейбарс посадил на престол ребенка Камиля, за которого правили его мать, султанша Шеджерет ад-дурр, и мамлюк туркмен Айбек, ставший ее мужем. В 1257 г. ревнивая султанша отравила своего суп­руга за измену. Тогда мамлюки посадили ее в тюрьму и в 1259 г. выбра­ли султаном другого половца - Кутуза, друга Бейбарса. Так соверши­лась в Египте «революция рабов», или, что то же, завоевание страны мамлюками. Это произошло в те самые годы, когда у себя на родине половцы были разбиты и разметаны так, что больше не составляли единого этноса. Жуткая ирония судьбы!

Осколки южнорусских степняков вошли в состав Золотой орды, где в 1312 г. хан Узбек произвел переворот и навязал всем кочевым подданным веру ислама.

Согласно шариату, мусульманин не может быть продан в рабство; поэтому в Египте покупали только язычников и христиан. Следова­тельно, обращение половцев в ислам в 1312 г. прекратит поступление их в войско бахритов, а число кавказцев - бурджитов росло, и в кон­це XIV в. преобладание перешло к ним, что выразилось в смене дина­стии и личного состава эмиров. В 1517 г. искусственная социальная система мамлюков была сокрушена новорожденным этносом осма­нов, находившихся тогда в фазе этнического подъема. Османы сохра­нили мамлюкское войско, и оно, как реликт, еще защищало Египет от Наполеона. Упразднено оно было лишь в 1811 г. Химеры часто быва­ют устойчивы, но способности к саморазвитию лишены всегда.