Мост под бурными водами

Великий мост средневекового Новгорода дол­гое время оставался вне пристального внимания исследователей, поскольку скупая документаль­ная база его истории распылена по различным источникам, а археологи не проявляли реши­мости в изучении его остатков на дне Волхова.

Фрагмент мостовой конструкции XIII—XIV вв., обнаруженный при раскопках зимой 2005/06 г.

Стоп-кадр видеосъемки., оператор А. Степанов

жены в 2006 г. в целях выявления археологи- зированных остатков Великого моста и следов хозяйственной деятельности средневекового периода на речной акватории.

Исследовательская программа работ финан­сировалась международным фондом ИНТАС в рамках реализации проекта «Мосты как res publica и их значение в реформировании мест­ного самоуправления в Западной и Восточной Европе». Наиболее важной частью проекта стали подводные работы, которые проводились в два этапа: июнь-август 2005 г. (предварительные инженерно-геологические и дистанционные исследования) и февраль-март 2006 г. (подвод­но-археологические работы). Одновременно на первом этапе работ проводилось сопоставление имеющейся историко-архивной информации, в том числе планов моста XVIII-XIX вв. с ре­зультатами дистанционного зондирования Вол­ховского дна на участке между Новгородским Кремлем и Торгом.

Перед началом подводно-археологических исследований возможных остатков деревян­ных конструкций Великого моста было уста­новлено, что дно реки в зоне поиска не должно быть покрыто большим слоем ила.

Наличие в распоряжении исследователей перед началом археологических работ деталь­ного чертежа 1808 г., во многом повторявшего конструкции его предшественников, существен­но облегчало задачу выявле­ния на дне Волхова мостовых опор. В то же время различные природные и исторические ка­таклизмы (наводнения, непре­рывное мостостроительствос XII до XX в., военные разрушения, прокладка по дну инженерных коммуникаций) позволяли высказать и скептические оценки в отноше­нии перспектив подводных поисков мостовых конструкций. Поэтому, прежде чем приступить к археологическим работам на дне, был проведен цикл дистанционных исследований с использо­ванием различных технических средств.

В результате было получено гидроакусти­ческое изображение-сонограмма дна Волхова на исследуемом участке. При детальном изуче­нии полученного изображения поверхности дна на изучаемом участке выяснилось, что дно реки пересекают две «структуры» техногенного происхождения, которые в целом занимают около 2 га.

Уже первые погружения водолазов показали, что дно реки в местах отсутствия мостовых конструкций сложено гравелистыми песками средней плотности и плотными. Мощность этих песков составляет около 1,5 м. Пески подстила­ются озерными суглинками мощностью около 0,5-1,2 м. Все археологические находки при­урочены к слою песков. Нижележащие суглинки археологические объекты содержат в незна­чительном количестве или не содержат вовсе. С точки зрения археологических работ это оз­начало, что поверхность суглинков можно было принять за археологический материк (subsoil), с поверхности которого началась строительная

и хозяйственная активность людей, связанная с историей Великого моста.

При отсутствии ясного представления о конст­рукции моста до начала археологических работ на дне Волхова можно было сделать несколько предположений.

Прежде чем перейти к описанию полученных в результате раскопок материалов, необходимо отметить, что исследование волховского дна на предмет обнаружения остатков средневековых гидротехнических сооружений никогда ранее не предпринималось. Отсутствовала также какая- либо практика подводных археологических работ в Великом Новгороде в целом.

Участок подводных раскопок пришелся на центральную часть русла Волхова. Ширина реки в месте работ составляет около 200 м и изменяется в зависимости от уровня воды. За период работ глубина погружения менялась от 8 до 4 м, скорость течения — от 1,5 до 0,5 м/с, видимость — от 0 до 0,7 м. В столь сложных гидро­логических условиях подводные археологические исследования в России ранее не проводились.

Первые три этапа (летний пе­риод, июль-август 2005 г.) про­водились при очень высоком уровне речной воды и быстром течении, поэтому в основном они сводились к рекогносциро­вочным мероприятиям — выяв­лению свайных опор без применения техники, маркированию деревянных конструкций, сбору подъемного материала.

Перерывы между этапами работ использо­вались для анализа полученных результатов, изучения условий работы в разные гидрологи­ческие периоды, корректировки методики ис­следований. Собственно раскопочные работы были начаты только в феврале 2006 г. Всего за зимний период работ гидромонитором («во­дяной лопатой») было «промыто» три шурфа общей площадью 51 кв.

На начальной стадии работ в результате комп­лекса геофизических и подводно-технических работ были обнаружены остатки опорных конст­рукций мостов XIV и XVIII вв., датированных естественно-научными методами. В ходе собст­венно подводных исследований работ собрана значительная коллекция артефактов (более 450 предметов из железа, цветных металлов, кости, кожи, стекла, камня), датируемых в диапазоне XII-XIX вв.

Для датировки обнаруженных конструкций дендрохронологическим и радиоуглеродным методами в ходе археологических исследова- ний 2005-2006 гг. с деталей различных деревян­ных конструкций на дне р. Волхов был сделан 21 спил. Спилы исследовались в лаборатории дендрохронологии Новгородского археологи­ческого центра.

Первые находки со дна Волхова. Июнь 2005 г.

Фото А. Орлова

Как показала первичная обработка древес­ных спилов (выполнена научным сотрудником новгородского Центра по организации архео­логических исследований О.А. Тарабардиной), три образца действительно являются дубовыми (Quercus sp), 18 принадлежат деревьям хвойных пород: сосне (Pinus silvestris) — 14 экз. и ели (Picea abies) — 4 экз. Возраст образцов колеб­лется от 29 до 172 лет. Большая их часть имеет достаточное количество годичных колец для убедительной синхронизации с эталонными моделями новгородских дендрохронологичес­ких шкал. Сохранность внешних колец, опре­деляющих датировку образцов, в большинстве случаев удовлетворительная.

В результате проведенного дендрохронологи­ческого анализа, выполненного с использовани­ем компьютерных программ DENDRO и CATRAS, датировку получили семь сосновых образцов. Датированные образцы относятся к двум различ­ным хронологическим периодам. Ряд крупных свай поздней группы обнаруживает убедительноесходство с эталонными образцами поздней части новгородской дендрошкалы (XVIII-XX вв.). В ка­честве эталонов использовались как живые дере­вья, так и датированные сооружения XIX-XX вв.

Монетная коллекция из подводных раскопок 2005-2006 гг.

Фото С. Луция

Датировку получили также два спила с де­талей двух однотипных конструкций из плах (пластин), соединенных с помощью вырубок и крупных нагелей. Плаха из первой конструк­ции датирована 1286 г., еще одна плаха второй конструкции — 1354 г. Принадлежность образ­цов эпохе Средневековья не вызывает сомне­ний: сходство с эталонной хронологией Нов­города характеризуется достаточно высокими коэффициентами.

Таким образом, помимо конструкций XVIII в. в изучаемой выборке представлены две разно­временные средневековые конструкции 1280-хи 1350-х гг.

Значительно меньшая коллекция дубовых свай небольшого размера в количестве трехштук была собрана для радиоуглеродного да­тирования. Образцы дуба — сваи, выявленные в нижней части шурфов 2006 г., обнаруживают существенное сходство тенденций роста годич­ных колец с образцами дубовых конструкций XIV в. из культурных напластований Новгорода (материалы Никитинского, Посольского, Тро­ицкого раскопов), что еще до про­ведения радиоуглеродного анализа позволяло предполагать, что дубо­вые сваи также относятся к периоду Средневековья.

В результате радиоуглеродно­го датирования дубовых образцов в лаборатории Института истории материальной культуры (СПб.) выде­лены два наиболее вероятных хроно­логических интервала, в которые могли существовать дубовые сваи:

Трехмерная реконструкция дна р.

Автор С. Луций

1- й интервал — 1285-1300 гг.;

2- й интервал — 1365-1385 гг.

Оба интервала равновелики. Комбинирован­ная дата, то есть календарный интервал с 98% процентами вероятности — 1270-1330 гг.

На основании обнаруженных конструкций и их датировки впервые можно достаточно уве­ренно говорить о свайном характере мостовых конструкций XIV в. и, вероятно, средневеко­вых мостов в целом. Выбор свайной конструк­ции выглядит вполне осмысленным как с точки зрения гидрорежима реки и характера донных отложений, так и исходя из традиционной прак­тики мостового строительства в России. По всей видимости дубовые сваи забивались в грунт на глубину не более 1 м. Способ скрепления свай между собой хорошо известен и был распро­странен в мостостроении еще в начале XX в. Для придания жесткости свайной конструкции необходимо «расшить» сваи между собой косы­ми пересекающимися связями из досок (плас­тин). Именно такие пластины с гнездами и ан­керами для скрепления под различными углами и были обнаружены поверх дубовых свай. Важно отметить, что обнаруженные в ходе раскопокдубовые сваи XIV в. не завалены камнями, а за­несены суглинком и уже затем завалены слоем с керамикой XVI-XVII вв. Из этого следует, что каменная засыпка верхних ярусов опор в это время отсутствовала, что, вероятно, и сказыва­лось на устойчивости всей конструкции.

Выявленные дубовые сваи не только марки­руют местонахождение одной из опор моста XIV в. и характеризуют конструкцию моста, но и вселяют надежду на результативность даль­нейшего поиска мостовых конструкций пред­шествующего периода. Обломки пластин (плах), соединяющихся дубовыми нагелями, две из ко­торых датированы 1286 и 1354 гг., позволяют осторожно предполагать локализацию более ранних опор несколько выше по течению.

Благодаря первым археологическим ис­следованиям остатков моста, проведенным в 2005-2006 гг., теперь можно с уверенностью говорить о доступности мостовых конструкций для широкого изучения, в том числе датировки естественно-научными методами. Обнаружен-

ная в ходе подводных раскопок коллекция ин­дивидуальных находок (свыше 450 ед.) и массо­вого материала (керамика, костные останки etc.) представляет собой достаточно емкий объем информации для характеристики «жизни на мосту». Находки печатей и западноевропейских пломб при комплексном подходе к анализу поз­воляют поймать «в фокус» исторические реалии деятельности городских магистратов по ремон­ту и содержанию моста.

5.4.8.