Между Востоком и Западом: варварский и античный мир Подонья-Приазовья

Задолго до античности, когда реку Дон (Танаис) стали счи­тать границей между Европой и Азией, многочисленные племена первобытных людей заселили Подонье и берега Азовского моря (Меотиды, как называли его древние греки) и поддерживали кон­такты с населением сопредельных регионов — Кавказа, Западной Европы, далекой Азии.

Различные этнические и политические союзы, кочевники и земледельцы, носители «варварской» культуры и представите­ли античной цивилизации — все они на время оседали на этой территории, а затем растворялись в потоке новых пришельцев или уходили в другие земли. Периоды стабильности сменялись потрясениями. Судя по данным археологии и письменным источ­никам, мирные периоды сосуществования разных народов были довольно продолжительными. Это доказывают многометровые толщи культурных напластований, столетиями накапливавшиеся в местах постоянного обитания древних людей. Самые извест­ные из таких памятников исследованы на территории Ростова (городища Кобяково, Ливенцовское), Азова, у ст. Раздорской (Ракушечный Яр).

Дон исключительно богат памятниками старины. Племена и народности, населявшие в древности этот край, оставили много­численные следы своей деятельности в виде стоянок, поселений, курганов. Находимые археологами примитивные каменные орудия труда — рубила, ножи из кремня или обсидиана (вулканического стекла) — свидетельствуют о том, что около 35 тыс. лет назад, в эпо­ху так называемого позднего палеолита (позднекаменного века), на этой земле охотились на диких зверей — бизонов, гигантских оленей, мамонтов, зубров. Люди пользовались огнем, носили одеж­ду из шкур. В этот период возникли примитивные формы религии и искусства.

Количество и расположение стоянок эпохи позднего палеоли­та позволяют судить о темпах заселения древними людьми всего Северокавказского региона, о путях миграций древних людей.

В эпоху неолита (новокаменного века — 7-5-е тыс.

Ландшафт донских и приазовских степей немыслим без курга­нов, называемых ровесниками египетских пирамид. Это сравнение

вполне обоснованно. Курганы — довольно сложные культовые сооружения, отражающие социальную дифференциацию в среде кочевых племен. Время их возникновения — 3-2-е тыс. до н.э. — связано с освоением меди и бронзы. Под курганными насыпями археологи находят оружие, посуду, украшения, имеющие ярко вы­раженные признаки этнической обособленности. Технологичес­кие приемы в изготовлении тех или иных предметов, форма, ма­териал и особенно орнаментика дают картину сложного взаимо­действия различных этнических массивов, последовательной сме­ны племен — носителей той или иной культуры. Драматичность жизни древних людей доказывают, например, находки кремневых стрел, застрявших в стенах оборонительных сооружений (Ливен- цовская крепость — «Донская Троя», исследуемая на территории Ростова).

Ареал культурного взаимодействия в этот период — и это убедитель­но показывают исследованные археологические памятники — про­стирается до Кавказа, Урала и даже Передней Азии. О том, каким образом на такие дальние расстояния добирались люди, можно судить по находкам колесного транспорта, глиняным моделям по­возок и кибиток, оставленным племенами так называемых ямной и катакомбной культур. Находки, относящиеся к этому времени, дают возможность охарактеризовать степень культурных достиже­ний того общества, выявить способ ведения хозяйства, торговые отношения и многое другое, но не главное, — мы не знаем, как развивались исторические события, не знаем названий племен и народов.

Первые, окрашенные в мифологические тона, представления греков о Причерноморье в целом выразились в различных сказа­ниях о героических походах аргонавтов и легендах об амазонках. Наиболее ярким выражением этих представлений, сложившихся к VII-VI вв. до н.э., стали поэмы «Илиада» и «Одиссея» великого Гомера и поэма «Теогония» беотийского поэта Гесиода.

К VI-V вв. до н.э. северное побережье Понта (Черного моря) и Меотиды были уже хорошо известны. Скифские и нескифские племена и народы под разными названиями фигурируют в трудах разных географов, историков, философов, поэтов. В это время греки установили прочный контакт с туземным населением при­брежных земель. От этого населения греки узнали о народах, засе­лявших глубинные районы, в том числе районы, расположенные к востоку и северо-востоку от Меотиды и р. Танаис, которые, по понятиям древних, отделяли Европу от Азии.

Последний этап эпохи бронзы и время появления первых из­делий из железа, так называемый переходный период (VIII-VII вв. до н.э.), совпадают с активной деятельностью многочисленных племен, название которых — киммерийцы — впервые донесли до нас письменные источники Урарту и Ассирии (древнейшие го­сударства Закавказья и Передней Азии), а позднее — и греческие авторы.

Эти воинственные племена номадов (кочевников) занимали обширные степные пространства юга нашей страны от Волги до Западной Европы, включая степи Подонья и Предкавказья. Отсюда киммерийцы совершали далекие походы через Кавказ в Малую Азию, наводя ужас на древневосточные рабовладельческие государства. В книге пророка Исаии (конец VIII в. до н.э.) об этих «народах дальних» говорится: «стрелы его заострены, и все луки его натянуты; копыта коней его подобны кремню, и колесницы его как вихрь; рев его подобен львиному».

На нашей территории с памятниками киммерийской эпохи неко­торые ученые связывают нижнедонские поселения эпохи поздней бронзы: Кобяковское, Гниловское, Хапровское, Сафьяновское, а также отдельные погребения и находки, относящиеся к VIII-VII вв.

В 1939 г. в г. Новочеркасске был найден клад бронзовых вещей киммерийского времени. Он состоял из принадлежностей кон­ской сбруи: бронзовых удил, псалий, а также бронзового топора и литейной формы для наконечников стрел (эти вещи находятся в Новочеркасском музее истории донского казачества). В 1959 г. при строительстве дороги и переезда на г. Аксай был раскопан курган Гиреева могила. В нем также были найдены детали конской сбруи из бронзы (хранятся в Ростовском областном музее краеве­дения).

Начиная с VII в. до н.э., то есть со времени, когда железо прочно стало входить в быт древнего населения, киммерийцев стали вы­теснять воинственные ираноязычные племена, которые, согласно исторической традиции (Геродот, Диодор и др.), пришли из степей Средней Азии. Под общим названием «скифы» эти племена на много столетий стали полновластными хозяевами южнорусских степей. Владения скифов во времена Геродота (V в. до н.э.) про­стирались от низовьев Дона до Дуная, но памятники скифской культуры находят даже далеко на юге, на Кавказе и в Закавказье. Известно, что скифы в союзе с киммерийцами совершали в свое время набеги в Переднюю Азию и даже «владычествовали» в ней, как пишет Геродот, в течение 28 лет, но, потерпев поражение от мидян, были вынуждены возвратиться в северопричерноморские степи. По мнению древних греков, в этих походах принимали ак­тивное участие амазонки — женщины-воины, которым они посвя­щали много интересных легенд. Считалось, что место пребывания амазонок — область в низовьях Танаиса. Недаром греки называли Танаис амазонской рекой.

С момента возвращения скифов из Передней Азии начался собственно скифский период в истории южнорусских степей, о котором сохранились более или менее достоверные сведения в трудах древнегреческих ученых, и в первую очередь в сочинениях «отца истории» Геродота.

Вернувшиеся из Передней Азии скифы составили господствую­щую группу кочевников, так называемых царских скифов, владения которых (по Геродоту) простирались на востоке до местечка Кремны — гавани на северном побережье Меотийского озера (Азовского моря), а другие части граничили даже с рекой Танаис.

В конце VI в. до н.э. персидский царь Дарий I предпринял поход против европейских скифов, решив наказать их за некогда совер­шенное ими вторжение в Мидию. События этого бесславного похода персидского царя красочно описаны Геродотом в четвертой книге его «Истории».

Во времена Геродота Скифией называлась обширная область к западу от Танаиса до низовьев Истра (Дуная). Скифами анти­чные авторы иногда называли не только обитателей собствен­но Скифии, но и различные другие кочевые и оседлые народы Юго-Восточной Европы. Объясняется это тем, что на этой тер­ритории проживало множество племен, близких по языку и культуре, и древние авторы не всегда достаточно четко раз­личали их. Сами скифы называли себя сколотами. Как и кимме­рийцы, они не представляли собой единого народа. Это был союз племен, владевших общей территорией, на которой жили кочевые и оседлые народы. Лишь со временем, в V-IV вв. до н.э., этот союз, возможно, приобрел черты государственной организации. В IV в. до н.э. на территории Скифии была создана громадная держава во главе с царем Атеем. Этот воинственный царь сумел сплотить разрозненные скифские племена в единый союз. Однако в борьбе за гегемонию над придунайскими областями он столкнулся с македонским царством. В 339 г. до н.э. в битве с войсками Филиппа Македонского скифы были разбиты, а сам Атей погиб (ему было 90 лет). После этого разгрома держава Атея распалась, чему немало способствовали восточные соседи скифов — савроматы и сарматы, потеснившие их из северопричерноморских степей. Скифы вынуждены были довольствоваться лишь частью Крыма, где Скифское царство просуществовало еще некоторое время.

Интересные сведения о быте и хозяйственной жизни кочевников- скифов оставили древние греки. В труде «О воздухе, водах и мест­ностях», иногда приписываемом знаменитому греческому врачу Гиппократу (446-377 гг. до н.э.), но, по-видимому, принадлежаще­му кому-то из современников Геродота и написанному в эпоху Пе­рикла (443-429 гг.

Элемент конской упряжи с изображением грифона. V-IV вв. до н.э.

Скифская пустыня представляет собою равнину, изобилующую травою, но лишенную деревьев и умеренно орошенную: по ней текут большие реки, которые отводят воду со степей. Здесь-то и жи­вут скифы; называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие — шестиколесные; они кругом закры­ты войлоками и устроены подобно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями; они непроницаемы ни для воды (дождевой), ни для света, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ее не хва­тает, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку (это сыр из кобыльего молока). Таков образ жизни и обычай скифов» (псевдо-Гиппократ).

Не приходится сомневаться, что подобный образ жизни был и у других родственных скифам племен, в том числе и тех, ко­торых античная традиция поместила на Нижнем Дону и назвала савроматами, а позднее — сарматами.

Не исключено, что савроматы — это тоже какая-то часть вы­нужденных возвратиться из Передней Азии ираноязычных кочев­ников, принимавших участие в походах киммерийцев и скифов и обосновавшихся в степях Предкавказья и Подонья.

После возвращения из Передней Азии скифы заняли области к западу от реки Танаис, уступив более восточные районы савро- матам, которые (по Геродоту) «говорили на скифском языке, но издревле искаженном».

Диодор Сицилийский (I в. до н.э.) в своей «Исторической биб­лиотеке» упоминает о переселении из Мидии какого-то племени, называвшегося савроматами. Согласно же Геродоту, савроматы про­изошли от смешанных браков скифских юношей и мифических амазонок и заселяли они северное побережье Меотиды (Азовского моря) у местечка Кремны неподалеку от реки Танаис. Вероятно, в этой легенде отразились события, связанные с образованием сав- роматского союза племен, который сложился в результате ас­симиляции местного населения — потомков племен эпохи бронзы — и пришельцев-скифов. Владения савроматов прости­рались на 15 дней пути от угла Меотийского озера (Таганрогско­го залива).

Быт и культура скифов и савроматов были близки, особенно на ранних этапах — в VI-IV вв. до н.э. Основу их хозяйства состав­ляло кочевое скотоводство. Разводились главным образом лошади и овцы — скот, наиболее приспособленный к длительным пере- кочевкам. Крупного рогатого скота было меньше. Жилищами служили большие войлочные кибитки на четырехколесных или шестиколесных повозках. Они же использовались для сооружения круговых укреплений в случае нападения врагов. В быту при­менялись бронзовые полусферические котлы, глиняная посуда и другие вещи местного производства, а также предметы греческого импорта, которыми пользовалась в основном знать.

Кочевники — скифы и савроматы — отличались большой во­инственностью. Их основным оружием были небольшой лук со стрелами, короткие мечи — акинаки, пригодные для пешего боя, копья, дротики. Длинные всаднические мечи и тяжелые копья на­чали применяться савроматами гораздо раньше, чем скифами.

В среде скифских и савроматских племен, которые, видимо, составили основную часть населения «области реки Танаис», интенсивно проходило разложение родового строя и выделе­ние родоплеменной знати. Интересно, что греческие писатели Геродот, псевдо-Гиппократ, псевдо-Скилак, Евдокс, Эфор подчер­кивали особую роль женщин в общественной жизни савроматов, называя их женоуправляемыми. Псевдо-Гиппократ писал, что «их женщины ездят верхом, стреляют из луков и мечут дротики, сидя на конях, и сражаются с врагами, пока они в девушках, а замуж они не выходят, пока не убьют трех неприятелей...» Вероятно, такие представления и породили у греков легенды о воинственных женщинах-амазонках.

В донских курганах археологи находят женские погребения не только с символами знатности и власти, но и с оружием, конским снаряжением, а иногда и с жреческими атрибутами — каменными жертвенниками и другими культовыми предметами. Один из таких жертвенников V в. до н.э. был найден в 1908 г. у хут. Краснодвор- ского стан. Старочеркасской (ныне г. Старочеркасск).

Погребения женщин с оружием обнаружены в Елизаветовском могильнике в дельте Дона, в курганах на территории Ростова-на- Дону. В других местах Подонья наиболее выразительные захороне­ния «амазонок» отмечены в междуречье Дона и Северского Донца у пос. Шолоховский и в так называемом Сладковском курганном могильнике на р. Быстрая. В этих погребениях вместе с вооруже­нием и бытовыми предметами найдены бусы, зеркала, сосудики, румяна и другие принадлежности женского туалета.

Скифо-савроматские древности всемирно известны. Одни из них представлены шедеврами древнегреческого прикладного ис­кусства, особенно ювелирного. Другие — своеобразным искусством самих скифов и савроматов. Многие вещи выполнены в так на­зываемом зверином стиле. Примером могут служить бронзовые украшения конской сбруи в виде голов волков и других животных из кургана № 1 могильника «Нижнедонские Частые курганы», вы­ставленные в зале Ростовского областного музея краеведения. Там же представлены и другие предметы подобного стиля. Сти­лизованные изображения животных или их частей, сцены борьбы животных, характерные для скифо-савроматского искусства, имели не только декоративное, но и культовое значение.

У античных авторов весьма распространено еще одно название населения Дона и северо-восточного Приазовья эпохи раннего железного века — меоты. Считается, что меоты — собирательный этноним для древних племен, обитавших в 1-м тыс. до н.э. на восточном и юго-восточном побережье Азовского моря (Меотиды) и средней Кубани. Эти племена, различные по происхождению и язы­ку, занимались в основном земледелием и скотоводством. Однако

меотами греки иногда называли и скифов, и савроматов, и сарматов. Но чаще в состав «меотских» входили племена, имевшие собственные названия (дандарии, тореты, агры, тарпеты, досхи и др.) и подчиняв­шиеся Боспорскому царству. Не исключено, что нижнедонское, а позднее и сарматское население воспринималось греками как часть меотов, то есть населения, живущего у берегов Меотиды.

В IV в. до н.э. в античных источниках (Эвдокс, Псевдо-Скилак) поя­вился новый этноним для обозначения населения Подонья — «сирма- ты». Вероятнее всего, это одна из групп кочевников, переправившаяся на правый берег Дона и ставшая первой волной последовавшего

затем широкого наступления новых ираноязычных племен из райо­нов Поволжья, известных в античных источниках более позднего периода под именем сарматов. Возможно, «сирматы» были частью савроматского союза. Археологи считают, что культура (в археологи­ческом понятии) савроматов Подонья и сарматов (сарматов первой волны) практически очень близка скифской.

К III в. н.э. вместо названия «сирматы» в античных источ­никах стали появляться термины «сарматы» и «Сарматия» для обозначения тех мест, где ранее владычествовали савроматы. Со временем этноним «сарматы» перешел на кочевников второй, более мощной волны из Поволжья. Именно о н и постепенно захватили все степные просторы Северного Причерноморья. Эти сарматы были носителями совершенно другой культуры, достаточно резко отличавшейся от скифской и савроматской. Однако именно представители этой волны, объединившись с савроматами и по­томками первой волны — «сирматами», окончательно разгромили Скифию. Вот как писал об этом Диодор Сицилийский: савроматы «...много лет спустя сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побежденных, превратили большую часть страны в пустыню».

Широкое расселение сарматов в степях Евразии было вы­звано потребностью в новых пастбищах при интенсивном ко­чевом скотоводстве, а также стремлением приблизиться к богатым земледельческим регионам и городам с целью не только грабежа, но и торгового обмена.

Сарматы сыграли в истории не менее важную роль, нежели скифы, поскольку были весьма активны. Начиная со II в. до н.э. античные историки выделяют среди общей массы сарматских племен отдельные племена и союзы, подчеркивая их высокую поли­тическую активность. Уже в первой четверти II в. до н.э. сарматы

приняли участие в войнах за пределами Северного При­черноморья, в степях которого они к тому времени занимали прочные позиции.

В низовьях Дона потомки савроматов оставались довольно долго. По крайней мере еще в конце III в. до н.э. в устье Дона и близлежащих к нему районах Левобережья жило савроматское племя язаматов (по псевдо-Скимну). Позднее римский географ Помпоний Мела (I в. н.э.) сообщал, что «у них женщины занима­ются теми же делами, что и мужчины, и даже не освобождаются от военной службы».

Считается, что потомками язаматов являются языги, которые со временем из района дельты Дона продвинулись на запад, в При­черноморские степи и дошли до Дуная. Соседями языгов в первые века нашей эры были роксоланы, о которых знаменитый географ Страбон сообщал, что они живут между Танаисом и Борисфеном (то есть Днепром).

К I в. до н.э. относятся сведения об отдельных племенах и союзах во главе с аорсами и сираками, занимавшими степные про­странства между Доном, Каспийским морем и северными пред­горьями Кавказа. Страбон называл аорсов и сираков беглецами из живущих севернее аорсов народов или племен и указывал, что аорсы живут по Танаису, а сираки по Ахардею (Кубани). Естествен­но, что освоение аорсами и сираками этих районов произошло задолго до Страбона, вероятно, не позднее II в. до н.э. Об аорсах и сираках, которые часто выступали как соперники на политичес­кой арене, более поздние авторы сообщали довольно подробные сведения.

В I в. до н.э. усилился союз аланских племен под главенством алан, которые, как сообщал иудейский историк Иосиф Флавий (I в. н.э.), жили у Танаиса и Меотийского озера. Аланы, видимо выходцы из прежнего аорского союза племен, позднее установили господство над степными районами от Дона до Северного Кавказа.

В бурные последние века до нашей эры и первые века нашей эры сарматские племена принимали активное участие в событиях не только в Северном Причерноморье, но и далеко за его пределами, в Западной Европе и на границах Римской империи. Тот же Иосиф Флавий писал: «Те из скифов, которые зовутся сарматами, в большом числе тайно переправились через Истр в Мезию и потом, обрушив­шись с большой силой, вследствие совершенной неожиданности нападения, убивают многих из римлян... Они пронеслись по всей побежденной стране, уводя и унося все, с чем ни встречались».

Образ жизни сарматов, во многом сходный с образом жизни скифов и особенно савроматов, которые со временем раствори­лись в сарматской среде, позволил грекам и римлянам отож­дествлять со временем два этнонима — савроматы и сарматы. Этому немало способствовало и представление об особой роли и воинственности сарматских женщин, то есть тех их чертах, которые ранее отмечались у савроматов.

«Сарматы не живут в городах и даже не имеют постоян­ных мест жительства. Они вечно живут лагерем, перевозя иму­

щество и богатство туда, куда привлекают их лучшие пастбища или принуждают отступающие или преследующие враги. Пле­мя воинственное, свободное, непокорное и до того жестокое и свирепое, что даже женщины участвуют в войнах нарав­не с мужчинами». Так описывал сарматов Помпоний Мела. Наиболее эффектные памятники, относящиеся к сарматам, расположены на донской земле. Один из самых известных сарматских курганов, знаменитый Хохлач, находится на территории г. Новочеркасска. В 1864 г. в нем были найдены уникальные украшения сарматской царицы: золотая, украшенная драгоценными камнями диадема, серебряные и бронзовые сосуды, изящные флаконы для благо­воний и другие вещи. Считается, что именно находки из Хохлача послужили толчком к изучению сарматских древностей.

В 1962 г. в кургане Садовый у г. Новочеркасска археологи обна­ружили остатки поминального пира: бронзовые котлы, серебряные чаши, лутерий (сосуд для мытья рук), амфоры. Под лутерием находи­лись украшения конской сбруи — фалары. Серебряные диски фала- ров обтянуты золотой пластиной с изображениями стилизованных животных и птичьих голов. Все изображения инкрустированы бронзой, гранатами, морской галькой.

В 1987 г. в зоне строительных работ под пос. Александровка, на окраине Ростова-на-Дону, археологи вскрыли уникальное захо­ронение сарматской жрицы с золотой гривной на шее. Гривна уникальна изображениями мифологических сцен. Помимо мно­гочисленных предметов утвари и украшений в захоронении находились культовые предметы — курильницы.

Множество высокохудожественных предметов обнаружено и в других донских курганах. По этим предметам видно, что «сармат­ский стиль» достаточно резко отличается от стиля скифского и сав- роматского. В этом легко убедиться, ознакомившись с находками, выставленными в залах Ростовского областного музея краеведения. Среди множества предметов, обнаруживаемых в курганах, поселе­ниях и могильниках, особое место занимают вещи, выполненные мастерами из различных уголков Азии, Европы и даже далекого Египта. В комплексах VII-VI вв. до н.э. наиболее часто встречаются изделия из бассейна Эгейского моря, из Малой Азии и с Кавказа.

В ранних скифских и сарматских погребениях на Дону подобные предметы говорят скорее о том, что их обладатели были участниками переднеазиатских походов. Но в это же время на Дону находят предме­ты, свидетельствующие о присутствии древних греков на этой земле и их попытках заняться выгодным торговым обменом с местным населением. Греческих колонистов Северо-Восточное Приазовье привлекало обилием рыбы в устьях рек. В этом отношении «область реки Танаис» была благодатным местом. Археологический матери­ал подтверждает тот факт, что уже в VII — начале VI в. до н.э., то есть еще до эпохи широкой греческой колонизации этой территории, Нижнее Подонье и Приазовье посещали ионийские греки.

Видимо, уже в VII в. до н.э. в непосредственной близости от устья Дона (на территории современного Таганрога) была основана греческая торговая фактория. Следы ее были обнаружены впервые

Реконструкция одеяния сарматской жрицы, найденного под пос. Александровка

Раскопки Танаиса

в 1937 г. на отмели Таганрогской бухты. Среди находок — облом­ки греческой архаической керамики VII-VI вв. до н.э., амфоры, ионийские сосуды, родосские килики. Предметы свидетельству­ют о том, что это один из древнейших эмпориев в Северном При­черноморье. Возможно, это и были те самые Кремны, о которых писал Геродот. История последующих взаимоотношений греков с местным населением связана с поселениями в районе дельты Дона, и, в частности, с крупнейшим из них — Елизаветинским городищем. Оно занимало довольно большую площадь (около 40 га) и было укреплено двойным рядом оборонительных земляных валов и рвов, которые появились не ранее конца IV в. до н.э. Основное население его состояло, по всей видимости, из перешедших к оседлости кочевников — скифов, савроматов, меотов. Это городище было скорее всего экономическим и поли­тическим центром какого-то племени (возможно, язаматов).

Археологами на территории Елизаветинского городища об­наружены не только греческие изделия, но и греческий квартал, свидетельствующий о том, что часть греков проживала там пос­тоянно. Не исключено, что это был тот пункт, который греки называли Танаисом, до появления одноименного города на одном из притоков Дона.

Ко II в. до н.э. Елизаветинское городище перестает сущест­вовать и центр торгового обмена между греками и варварами в этом районе перемещается в Танаис — колонию, основанную в III в. до н.э. греками — выходцами из Боспорского царства в Крыму и расположенную на месте нынешнего хутора Недвиговка на правом берегу реки Мертвый Донец. Танаис — один из крупней­ших античных городов в Северном Причерноморье.

На рубеже первых веков, и особенно в первые века нашей эры, в культуре этого города усилились варварские, особенно сарматские элементы. Это хорошо прослеживается по материа­лам раскопок как самого города, так и грунтового и курганного

могильников, расположенных к северу от него. В первые века нашей эры Танаис стал, по выражению Страбона (I в. до н.э. — I в. н.э.), «самым крупным торжищем варваров после Пантикапея» (столица Боспорского царства).

В последние века до нашей эры — первые века нашей эры по­близости от Танаиса начали возникать земледельческие поселения, основное население которых составляли меоты и часть перешед­ших к оседлости сарматов. Некоторые из них появились на месте уже существовавших ранее поселений эпохи бронзы — Кобяковс- кого, Гниловского, Хапровского, другие поселения возникли на но­вых местах — Сухо-Чалтырское, Мокро-Чалтырское, Темерницкое, Кизитиринское, Ростовское поселения (последние три — в черте г. Ростова-на-Дону). Два поселения — Подазовское и Азовское (крепостное) — расположены на левом берегу Дона на территории г. Азова. Возможно, что это те пункты, которые римский географ Птолемей (II в. н.э.) назвал Патарвой и Паниардисом.

Все отмеченные варварские земледельческие поселения, горо­дища и особенно Танаис были не только центрами производс­тва сельскохозяйственных продуктов и ремесленных изделий, но и местом, где осуществлялось взаимопроникновение культур кочев­ников и земледельцев, варваров и представителей греко-рим­ской цивилизации. Этот синтез культур породил те удивительные творения древних безымянных мастеров, которыми мы не можем не восхищаться спустя многие столетия.

Степная зона Подонья — удивительная в историческом пла­не территория. Являясь частью обширного региона степной Ев­разии, донская земля находилась на перекрестке миграционных путей древних народов.

Это обстоятельство сыграло большую роль в истории не только этого региона, но и евразийского континента в целом.

5.1.2.