Лоции Каспийского моря Описи XVIII века

Между тем как древняя география Каспия — так называемый Арало-Каспий­ский вопрос — разработана до самых мельчайших подробностей, исследована и переисследована многими учеными -г- в новейшее время Эйхвальдом, Гумбольд­том, Циммерманом — география новая, собственно гидрографические работы на этом море остаются почти неизвестными: нет даже полного перечня произ­веденных здесь описей, не говорим о способах, какими они производились.

Историческое познание гидрографических работ важно по многим отно­шениям: им определяется степень достоверности сделанных карт; обознача­ются средства мореплавания в разные эпохи; разрешаются вопросы относи­тельно изменений, происшедших в очертаниях и глубине моря; пополняются знания о нем и указывается, что еще следует сделать. Каспийское же море так интересно, что знаменитый Гумбольдт, путешествуя по России, писал: “Я ум­ру, если не увижу Каспийского моря!”

При изложении настоящего перечня составители пользовались всеми со­хранившимися документами морского архива и известными печатными ис­точниками.

Есть известие, переданное Перри, что еще в 1699 году, по повелению Пе­тра Великого, князь Голицын посылал какого-то датчанина, Шельтропа, для описания Каспийского моря, что этот Шельтроп был захвачен персиянами на южном берегу и умер; но что слуга его, или помощник, возвратился. Есть еще другое известие, Миллера, что в каком-то жизнеописании Петра Великого говорится об описи этого моря, сделанной в 1699—1704 году.

В 1714 году был послан поручик князь Бекович для исследования загадоч­ного устья реки Аму и отыскания на этой реке золота. Вот что писал он о сво­ей экспедиции графу Апраксину:

“...B приезд свой в Астрахань осведомился чрез жителей Астраханских о реке Дарье — откуда течет, где падает устьем. Сыскал таких людей, которые знают оную реку, называют Амударья, сказывают, что не малая река, берется вершиною от Индии, течет Бухарскою землею и Хивинскою, падает в озеро, названием Аральское море, которое имеет расстояния от Каспийского моря четырнадцать дней ходу; иные сказывают, будто малый приток есть из озера в море Каспийское — токмо такого человека нет, который видел: сказывают, что видели...

Для лучшего уверения поеду сам и буду свидетельствовать морем и от моря.

Сказывают, ни один человек не бывал никогда в тех местах, где мне пове­лено ехать, однако — буди воля Творца всех — принужден ехать!

Доведывался от здешних жителей о материи, о чем имели старание (золо­то): подлинного известия не получил; сказывают, что будто в Бухарской зем­ле есть близ реки Аму, только подлинного свидетеля нет, кто б сам видел оное место. Того ради послал такого вверх по реке Аму, которая названием Дарьею- рекою: велел подлинно осведомиться. Такожде послал ко озеру, где пала Аму река, велел осмотреть, каким местом пала в озеро, есть ли из озера протока в море Каспийское. Доколе возвратятся посланные, сам буду проведывать при­стани и реки, какие пали в море, как мне указ повелевает...” (1 сентября 1714 г.)

Построив суда, он тою же осенью вышел из Астрахани в море, но за на­ступившими морозами был принужден возвратиться.

В половине апреля следующего, 1715, года он снова отправился в море, на двадцати судах. “Не ведаю, чем Бог севершит, — писал отъезжая, — а труд ви­дим не малый. Дай Боже трудам доброе окончание”. В это лето он обошел весь восточный берег и в половине октября возвратился в Астрахань. Шел он подле берега, жители везде обходились дружно, и давали проводников; но по­терял несколько судов, люди с которых спаслись однакож. “На сей стороне (восточной) сыскали несколько гаваней, которых в других картах не описуют; только рек мало. Августа 3-го числа доехал до места званием Актан, где текла Амударья-река в море Каспийское. Ныне в том месте нет воды, понеже не в ближних местах, для некоторых причин, оная река запружена плотиною на урочище Харакае, от Хивы в четырех днях езды. От той плотины принуждена течь оная река в озеро, которое называется Аральское море”. Потом доходил до Астрабатского залива: “и сделана карта оным местам, где мы были”.

Получив эти сведения, Государь послал лейтенанта Кожица для полной описи Каспийского моря. В собственноручно подписанном Государем указе, 27 января 1716 года, сказано:

“Ехать тебе в Астрахань, и там взять две скампавеи или иныя суда, кои по­требны тебе будут, и на оных все берега моря описать; также реки, гавани и острова, близ берегов лежащие; и сделать карту.

Диалог источников

Рассмотреть описи и карты Бековичевы; и ежели право сделаны, то туда не ездить, ежели же не право, то самому тебе оное исправить.

Когда берега опишешь, то взять одно судно из морских, поболее, и все море крюйсовать, и положить на карту”.

Но Кожин был определен в отправленную тогда же к восточным берегам военно-торговую экспедицию Бековича, и дело описи поручено лейтенанту Травину.

Травин, уже осенью 1717 года, сделал опись северо-восточной части это­го моря, “на шлюпках и лодках”, от Астрахани до Урала, карту которой тогда же представил Государю, обещая весною продолжить работу до Тюк-Карага­на, вероятно и продолжив ее до этого места.

Между тем Кожин, еще в 1716 году отправившийся с Бековичем в экспе­дицию, ходил на шняве из Тюк-Карагана в Астрабат, для отвоза посланного туда офицера с поручениями, и, возвратившись в Балханский залив, отсюда проехал в Астрахань, через Тюк-Караган и Гурьев, сухим путем. Отказавшись в следующем году сопровождать Бековича в окончании его экспедиции — кончившейся, как известно, несчастливо — и подав протест на его представ­ления об устье Аму, в 1718 году Кожин еще раз ходил к восточному берегу, те­перь с лейтенантом князем Урусовым, присланным нарочно для разбора про­теста и для того, чтобы “доделывать” карту Кожина кругом всего моря. Они представили: карту восточной стороны Каспийского моря и описание Бал- ханскому заливу, до которого только успели дойти в настоящее лето, произве­дя в окрестности некоторые изведывания касательно реки, впрочем не разре­шив вопроса. “Освидетельствовать оную реку, — доносил кн. Урусов, — мне никак было невозможно, понеже другого способа к тому никакого не имел, кроме того, что, взяв сто человек солдат, ходили пешие в степь по той заливе; и до которого доходили места, показано ясно во описании заливы Красно- воцкого; а далее идтить нам было невозможно, понеже жаркое было время, и воды довольство нам пешим забрать было не можно; еще же и тамошнего на­роду видели людство. Таких ради невозможностей возвратились”. В следую­щее лето они хотели продолжать опись, но заспорили о старшинстве; Кожин еще завел ссору с местными властями и был арестован.

“Ехать тебе в Астрахань, — сказано в собственноручно подписанной Госу­дарем инструкции ему 18 января 1719 года, — и оттоль на право, подле бере­га (западнаго), до Астрабата; а от Астрабата прямо к Астрахани, не описывая Трухменкого (восточного), понеже оный уже описан.

В сем курсе прилежно усматривать: гаванов и рек, и какие суды могут где приставать; также скампавеями мочно ль ходить и спасаться во время штор­му. Буде гаванов нет, то мочно ль на берег, понеже слышим, что очень отмело. А буде такие скампавеи не могут вытасканы быть, какия у нас, то мочно ль плоскодонные вытаскивать. И где косы подводные, и камни и прочее, осма-

тривать и верно ставить на карту. Также крейсовать чрез море, и какие остро­ва или мели найдут. Также море, сколько где широко, ставить на карту”.

Средства были даны большие: в помощь начальнику определены лейте­нанты Соймонов и князь Урусов, унтер-лейтенанты Дорошенко и Золотарев; приготовлены три шнявы и два корабельные бота; морских команд назначе­но 98 человек да солдат 150.

Определив Дорошенке и Золотареву на мелких судах описывать отмелый берег между Волгой и Тереком, Верден, Соймонов и кн. Урусов на шнявах “Св. Александр”, “Св. Екатерина” и “Астрахань” в конце мая 1719 года от­правились прямо к Тюленьему острову, от него к устью Терека, между о. Чеч­ня и мысом Аграханский к Дербенту, у которого “разъезжали несколько дней по морю” и, “не отдаляясь нигде от берега”, к Апшеронскому проливу, в Ба­кинский залив. Крейсируя по этому заливу, двум островкам, лежащим перед ним, дали названия Вульфа и Наргэна, по сходству их положения с Ревель- скими подобного именования, а подводный камень между них назвали име­нем Ревельского же камня, Дивильс-эй. Третий остров, по свойству его, на­зван Песчаным. Отсюда пошли к устью реки Куры, вверх по которой подни­мались верст на 12. Потом приняли обратный путь, 7 сентября прибыли к устью Волги, и 22-го в Астрахань. Остававшееся время навигации было упот­реблено на описание Волжских устий к югу до острова Двенадцати Колков.

Соймонов тою же осенью поехал в С.-Петербург, с журналом и картою, которые представил Государю 30 ноября, и был отправлен обратно. Вторая кампания, 1720 года, началась тоже в исходе мая. Те же офицеры, и на тех же трех шнявах, отправились из Астрахани прямо к устью Куры. Осмотрев дру­гие устья этой реки, продолжали опись вдоль западного и южного берегов, за­ходя в устье реки Астары, Энзилинский залив, устье реки Фузы (Рудосар) и Астрабатский залив, от которого поднялись еще на 24 мили вдоль восточного берега, к северу, и отсюда перешли назад, прямо к реке Фузе “для познания ширины моря”. Кончив этим возложенное на них поручение, пошли обратно в Астрахань, и к устью Волги прибыли чрез двенадцать дней плавания.

В обе эти кампании были астрономически определены следующие пункты:

о. Четыребугорный 45^o20'о. Тюлений 44° 12'

о. Чечень 43⁰47'

Дербент 42^o06'

Низовая 41⁰31'

Два Брата 40^o45'

Апшерон 40^o23'

р. Кура 39^o03'

Энзили 37⁰34'

р. Себдура 37⁰26'

р. Мезандрон 36°30'

з. Астрабатский 36^o40'

Карта описанных берегов тогда же была поднесена Государю. Присоеди­нив описи восточного и северного берегов, деланные Бековичем, Кожиным, Травиным и Урусовым, составили общую карту всего Каспийского моря, и

ГЕНЕРАЛЬНАЯ КАРТА КАСПИЙСКОГО МОРЯ 1878 г.

эта первая его морская карта вырезана на меди в том же 1720 году в С.-Петер­бурге под названием: “Картина плоская моря Каспийского, от устья Ярков- ского до залива Астрабатского, по меридиану возвышается в градусах и мину­тах, глубина в саженях и футах”.

Масштаб этой карты — очень редкой теперь, один экземпляр ее хранится в зале Адмиралтейств-Совета, в числе вещей, принадлежавших Петру Вели­кому, — 3 дюйма в градусе.

Эта карта тогда же была послана в Парижскую Академию наук и перегра- вирована Делилем под названием: Carte marine de la mer Caspienne, levee suiv- ant les ordres de S. M. Czarienne par M. Carl van Verden, en 1719, 1720 et 1721 (?), et reduite au meridien de Paris, par Guillaume De ΓIsle. Долгота Астрахани озна­чена 47⁰от Парижа. Масштаб несколько меньший, 2³∕₄дюйма в градусе. Есть небольшие отступления в очерках. Мы имеем, в архиве Гидрографического департамента, издание 30 августа 1745 года.

Предпринятый Петром Великим поход в Персию морем, 1722 года, и сле­довавшие потом завоевания всего западного и части южного берега еще более познакомили с этим морем. Тогда было произведено здесь несколько частных съемок.

Между тем, в 1723 году, был послан для обзора всего Каспийского моря один из участников Персидского похода, иностранный офицер Брюс, на 40- весельной галере, с 4 при ней лодками. В течение пяти месяцев, с 18 апреля по 24 сентября, он обошел кругом все море, составил карту и поднес ее Госу­дарю. Эта карта не дошла до нас, а замечания Брюса, напечатанные в его Memoires (изд. 1782 г.), очень поверхностны.

По кончине Петра Великого, в 1726 году 5 марта, Адмиралтейств-Колле­гия сделала определение о новой описи Каспийского моря: “понеже сочи­ненная в 1721 году, Капитаном Фон Верденом, об оном море карта хотя и имеется, но токмо в той карте вновь завоеванных провинций и крепостей и гаваней и пристаней и рек не показано, и без оного о тех местах в Коллегии известия не имеется”.

Дело это было возложено на Соймонова, участника Верденевой описи и многих частных по западному берегу, деланных впоследствии. Он выбрал для

этого два судна, гекбот “Царицын” и шняву “Астрахань”, с 86 и 54 человека­ми команд; да для описания северо-восточной части послал штурмана Дол­матова на боте, с16 человеками команды.

По выходе в море, 6 мая того же 1726 года, бот пошел по устью Урала, а гекбот и шнява к Тюленьим островам, против Тюк-Карагана. Повреждения гекбота, приключившиеся штормом, воспрепятствовали подробной описи о.Кулалы, и оба судна отсюда отправились далее вдоль восточного берега. Не останавливаясь, но только определяя берега и измеряя глубины, миновали заливы Тюк-Караганский и Александр-Бей; хотели войти в загадочный Кара- богаз, но не могли; останавливались в Красноводском заливе, описи которо­му тоже не делали, находя достаточными предшествовавшие ему описи, Уру­сова и Кожина; пройдя о. Огурчинский, опять останавливались на якоре; на­конец прибыли в Астрабатский залив.

По осмотре этого залива шли вдоль южного берега, до Энзилинского за­лива. Взяв отсюда, в помощь, корабельный бот, отправились к описи Ки- зылагачского залива и потом в Баку. Гекбот, судно очень ветхое, поврежден­ное при самом начале работ, у о. Кулалы, и потом несколько раз оказывавшее сильную течь, здесь был оставлен и заменен галеотом. На пути отсюда был еще описан Апшеронский пролив с его островами. В Астрахань прибыли 6 ноября, ровно чрез шесть месяцев по выходе.

В продолжение этой описи астрономически определены следующие пункты:

Адмиралтейств-Коллегия в ноябре 1727 года приказала еще “неописан­ные на Каспийском море места, удобным временем, описать”, заметив при этом, что карта 1719—20 годов, Вердена, “давних лет, и может быть в ней, против нынешних, не без перемен”; а вновь сделанная съемка обнимает не все море, “и многие места того моря еще не описаны”. Неизвестно, какие произведены по этому действия; только в марте 1750 года была доставлена из Астрахани “описанным на Каспийском море местам зей-карта”, которая вместе с прежними для составления общей карты тогда же передана профес­сору Фарварсону, и потом, в августе, “для показа в сочинении” ее определен капитан-лейтенант Лунин, “который у сочинения тех карт в Астрахани был”.

Соймонов, доселе находившийся в отпуске, с назначения его Прокуро­ром Адмиралтейств-Коллегии, в 1731 году, вероятно, употребил свое старание об издании приготовлявшихся карт, и в этом же самом году они наконец бы­

ли изданы атласом, без заглавия, без имени и без всякой отчетности; однакож вместе с лоциею, составленною, по времени, весьма хорошо.

Атлас — два экземпляра его сохранились в архиве Гидрографического де­партамента — состоит из восьми карт, вырезанных очень грубо. Заглавие ге­неральной карты: “Хартина плоская генералная, моря Каспийского, от устья Ярковскаго до заливы Астрабацкого, по меридиану возвышается в градусах и минутах; глубина в саженях и футах; печатана при Адмиралтейской Колле­гии, во Академической типографии, сочинена с Астраханских карт”. Мас­штаб 3¹∕₂д. в градусе. На полях ее карточки: Ярковского устья Волги и гава­ни у южной оконечности о. Кулалы. Очерк берегов и географическое положе­ние близки к истинному. Не сведенными оставлены, на восточном берегу: за­ливы Александр-Бей, Кара-Богаз и Хивинский. Глубины подле берегов, кру­гом всего моря. Склонение компаса в семи местах, по западному и восточно­му берегам, в широтах 46¹∕₂-37¹∕₂⁰, от 6⁰6'до 3⁰7'и 6⁰15' W. Остальные семь листов содержат: четыре — генеральную карту всего моря, в большем масшта­бе, с вышеупомянутыми двумя частными карточками; один — пролива меж­ду Уча и Чечня и острова Тюленьего; один — Апшеронского пролива, Бакин­ского залива, устья реки Куры, устья реки Астары, залива Энзилинского, за­лива Тюрюлю, устья реки Рудасари, устья реки Себдуры и залива Астрабат- ского; наконец один — реки Волги, от Седлистовой гавани до Ярковского устья, и острова Седлистова.

Ни одной подлинной карты и ни одного журнала не дошло до нас из всех исчисленных описей. Все, что доселе мы знали об этом предмете, заключа­лось в записках Соймонова, писанных в Астрахани в 1728 году, в оригинале хранящихся в Императорской Публичной библиотеке, изданных, с некото­рыми изменениями, Миллером в 1763 году.

В 1740 году, с дозволения нашего Правительства, образовалась на Кас­пийском море Английская торговая компания. Руководителем ее был капи­тан Эльтон, мореходом капитан Вудруф, а историографом некто Генве, по­сланный для обревизования дел, составивший записки своего путешествия и — главное в нашем деле — передавший в них замечания об этом море и карту его капитана Вудруфа.

Капитан Вудруф, на построенном им в Казани судне, названном “Empress of Russia”, отправился в море, вместе с Эльтоном, в начале 1742 года. По при­бытии к южному берегу моря, в Мешедисер, и из него в Энзили, они два раза ходили отсюда в Дербент, с персидским грузом; потом, в начале следующего года, Вудруф сделал рейс в Астрахань, и обратно в Энзили; в то же лето, опять вместе с Элтоном, ходил для исследования юго-восточной части моря в Аст- рабатский и Балханский заливы по поводу приготовлявшейся от персиян во­енной против туркмен экспедиции; возвратившись в Энзили, опять ходил в Астрахань и, приняв там Генве, в исходе этого года пришел с ним назад к Пер­сидскому берегу, в Лангеруд. Потом Вудруф несколько раз ходил в Астрабат и

обратно, с товарами и за разными поручениями, и в конце 1743 года отвез Генве обратно в Астрахань. Дальнейшие походы Вудруфа нам не известны. Но компания вскоре за этим была уничтожена — Эльтон передался персиянам — и Вудруф уже в 1745 году был в С.-Петербурге, как это видно из надписи на карте, поднесенной им Генве.

Ознакомившись деятельным плаванием по Каспийскому морю с его свойствами, Вудруф написал лоцию и составил карту. Что касается до кар­ты, она имеет следующее заглавие: A plain chart of the Caspian sea, according to the observations of Capt. John Elton, Author of “Elton’s quadrant” Thomas Woodroofe, Master of the British ship “Empress of Russia”, who navigated this sea three years, presented to M. Jonas Hanway of S. Petersbourgh in 1745; τ.e. “Пло­ская карта Каспийского моря, по наблюдениям Капитана Джона Элтона, изобретателя “Эльтонова квадранта”, Томасом Вудруфом, Штурманом Бри­танского корабля “Российская Императрица”, плававшим по этому морю три года, представлена Г. Джону Генве в С. Петербурге, в 1745 году”. Напе­чатана, с разрешения Парламента, в 1753 году. Масштаб 2 дюйма в градусе, следственно весьма ограниченный. Определения Эльтона, на которые опи­рается Вудруф, не известны. Вообще, в географических границах эта карта сходствует с картою Соймонова, кроме одного южного берега, положенно­го 20 минутами выше, под 37°; но в очерках берегов значительно с нею раз­нится; означены вполне заливы Александр-Бей и Кара-Богаз; Балханскому заливу дана совсем другая фигура; берег у Хивинского залива сплошной, простирающийся по SSO; Астрабатский залив, многие места южного бере­га и юго-западная часть имеют совсем иной очерк; по западной стороне не­которые пропуски против карты Соймонова; глубины чаще и в большем удалении от берега, и по средине моря, впервые нанесен “Средний банк”, безотчетно существовавший на наших картах в течение ста лет, и только те­перь, по сделанной поверке, счищенный. Склонения компаса означены, в разных местах, в широтах 45—38°, от 8° до 8 ¹∕₂⁰ W, и в шир. 37⁰6'.

Записки Генве, из которых мы заимствовали изложенные здесь сведения — An historical account of the British trade over the Caspian sea, — впервые изда­ны в 1733 году и были так интересны для современников, что девять лет спу­стя, в 1762 г., вышло третье издание их (два большие тома в четверку, со мно­жеством карт и рисунков). Но еще прежде издания их, в 1745 году, бывший тогда Астраханский губернатор, известный историк и географ В.Н.Татищев, представлял Адмиралтейств-Коллегии карту Вудруфа, предлагая при этом сделать полную съемку Каспийского моря.

Однако Коллегия не находила в этом надобности, даже не сделала ника­кого употребления из доставленной ей карты Вудруфа — недошедшей до нас.

В 1745 году лейтенант Безобразов, на шверботе “Сом”, описывал глав­ный рукав Волги и прошел подле берега, от Ярковского устья до залива Ка- рагуа (Тюк-Карасу) в Мертвом Култуке, с 1 мая по 31 июля, возвратившись

назад по тому же пути 9 сентября. Сохранился журнал его описи, но карта не дошла.

В 1760 году, по требованию Сената, составлена, известным Нагаевым, об­щая карта Каспийского моря, в довольно большом размере и с большим про­странством внутренних берегов, по картам Соймонова, Вудруфа и разным географическим, на которой, между прочим, впервые означен длинный залив в юго-восточном береге, получивший на карте Колодкина название “Хивин­ского”.

В первые годы царствования Императрицы Екатерины II была совер­шена опись всему восточному берегу Каспийского моря Токмачевым. По­водом к ней послужило требование Иностранной Коллегии об осмотре Мангышлакского залива для предполагавшегося там заведения крепости, причем Адм.-Коллегия представляла, что было бы полезно описать весь восточный берег, до самых персидских границ, и всю северо-восточную часть моря, с целью, не сыщется ли там островов, способных для заселения и крепости. Указ о назначении экспедиции последовал в декабре 1763 года. Начальником описи назначен, бывший капитаном над портом в Астрахани, капитан Токмачев, в помощь которому присланы из С.-Петербурга штур­мана Панин и Матвеев; а для осмотра удобного места под крепость — ин­женер-майор Ладыженский. Были наняты два галеота, “Св.Петр” и “Св.Па­вел”, и один шхоут “Св. Петр”, да от порта дана 10-весельная расшива “Св. Павел”. По выходе 21 мая 1764 года из Волжского устья все суда прибыли к о. Кулалы 4 июня и описывали этот остров “береговою мерою”. Перейдя потом к Мангышлаку, широта которого определена в 44° 18', с 11 по 21 ию­ня описывали этот залив, найденный, по мелководию и наносам весною льдов, неудобным под крепость. Отсюда штурман Панин, со шхоутом и рас­шивою, отправился к северу, а Токмачев с Матвеевым, на галеотах, к Тюк- Карагану и далее на юг. Панин, следуя подле берега, описал острова Пес­чаный, Колпичев, Мартышкин, определил широту в 44⁰43', приставал к ме­стечку Акчагаль, где, по словам проводников, некогда была судовая при­стань, и, часто отстаиваясь, за противными ветрами, на якоре, 17 августа, “не дойдя восточного угла Мервого Култука за семь немецких миль”, за от­крывшимися в судне повреждениями и недостатком провизии пошел об­ратно и прибыл к устью Волги 11 сентября. Токмачев и Матвеев, сделав опись Тюк-Караганскому заливу, 1 июля подошли к Песчаному углу, у ко­торого налились пресною водою; миновали Александр-Бей, входить в ко­торый нашли “весьма опасным”; 4 июля открыли неизвестный дотоле Кен- дерлинский залив, признанный удобным для поселения, которому сделали подробную опись; 18 июля, находясь у входа в Кара-Богазский залив, про­мерили глубину пред устьем, меньшую до 4 футов, почему входить в него не находили возможным, а посылать гребные суда опасным; 21 прибыли в Балханский залив, которому сделали опись; потом обошли кругом о. Огур-

чинский, и 20 августа, по недостатку пресной воды и множеству больных, отправились обратно в Астрахань, куда прибыли 14 сентября.

В следующем, 1765 году те же офицеры, но уже на казенных судах, боты “Сокол”, “Орел” и “Кречет”, и на прежней расшиве докончили начатое в прошлом году, в плавание с 28 июня по 14 сентября. Панин довел опись до устья Урала, а Токмачев и Матвеев — до Астрабатского залива включительно. Сверх того описаны, нарочно командированным из Астрабата штурманом Лопухиным, какие-то острова и камень, открытые в прошлом году у западно­го берега, против Северной Куры.

Журналов этих описей не сохранилось. Мы имеем только “экстракт” из журналов первой кампании, сделанный капитан-лейтенантом Ногаткиным для поднесения Императрице, короткие донесения о второй и переписку по предмету снаряжения экспедиции, откуда и заимствовали изложенные здесь сведения. Есть еще каруы этой описи, в довольно больших размерах, с озна­чением пеленгов: от м. Бурунчук до о. Огурчинского 1764 г., от Тюк-Карагана до Гурьева 1765 г., от о. Огурчинского до Астрабата 1765 г., Мангышлаке кой пристани и Кендерлинского залива.

По совершении первой описи Токмачева и Панина, 1764 г., была состав­лена, капитан-лейтенантом Ногаткиным, общая карта Каспийского моря, которая, вместе с “экстрактом” из журналов, тогда же поднесена Императри­це. По совершении второй описи, 1765 года, тому же Ногаткину было пору­чено составить новую карту, но в конце 1766 года все карты и журналы опи­сей Каспийского моря переданы в распоряжение Нагаева.

Обремененный множеством разнообразных дел, расстроенный пожаром в его доме, Нагаев приготовлял карту Каспийского моря, но скончался в 1780 году, не успев сделать ее. Уже в 1793 году, по материалам, оставшимся после него, “с имеющихся в Адмиралтейской чертежной карт, исправленных быв­шим адмиралом Нагаевым, последовательно многим в разные времена опи­сям и картам”, составлена генеральная карта Каспийского моря, изданная в 1796 году.

И около того же времени, в 1807 году, но приготовленная еще в 1800-м, издана другая карта Каспийского моря, Кутузовым, на собственное его ижди­вение, “с последних описей и карт”.

Сделаем теперь перечень известных нам, по сохранившимся картам, ча­стных описей этого моря в промежутке от описи Токмачева до издания карт Нагаева и Кутузова.

Еще в 1764 году, когда производились работы Токмачева и Панина, были посланы, нашим консулом в Гиляни, штурмана Ерофеев и Горбунов для опи­си южного берега, между рек Себдуры и Фусы, с Шахалинским заливом, что и исполнено ими в течение пяти дней, с 1 по 6 мая. В 1774 г. сделана опись Си­него морца, в устьях Волги, штурманом Ереминым; в 1776 г. пространству от Четырех Бугров до о. Двенадцати Колков, в устьях же Волги, штурманом Ва­

сильевым; в 1782 г., Астрабатского и Бакинского заливов, графом Войнови­чем, при путешествии которого, изданном Габлицем в 1809 г., приложена и общая карта этого моря, “сочиненная по прежним описям, исправленная разными вновь дополнениями”, но и по ограниченности масштаба, и по не­значительности изменений не стоящая морского внимания; в 1785 г. Кизыла- гачского залива штурманом Ипатовым; в 1795 г. того же залива штурманом Талиновым; в 1786 г. Мангышлакского залива, о. Святого и плавания от устья Волги к Мангышлакской пристани, лейтенантом Моллером; в 1788 г. Энзи- линского залива им же; в 1805 г. Тюк-Караганского залива инженер-генерал - майором Фелькерзамом и в 1807 г. Бакинского залива капитан-лейтенантами Михайловым и Веселым; наконец, реки Волги от Астрахани до устья Кудряв­цевым, 1766 г. с промером Созонова, Баллея и Еремина, 1779 г. Из журналов всех этих описей сохранились только: Синего морца Еремина, 1774 г., и реки Волги Кудрявцева, 1766 г.

Г. Колодкин, в предисловии к его атласу, упоминает еще об описях: всего северного поморья, деланных землемерами “в нынешнее время” (?); острова Чечня кап.-лейтенанта Коробки (?); Апшеронского пролива штурмана Чеки­на, 1794 г., и Бакинского залива штурмана Жданова 1796 г. Но ни карт, ни журналов этих описей мы не находим.

Обе изданные карты, Нагаева и Кутузова, кроме вышеприведенных по­яснений, что составлены: одна “с имеющихся в Адмиралтейской чертежной карт, исправленных бывшим адмиралом Нагаевым, последовательно мно­гим, в разные времена описям и картам”, а другая “с последних описей и карт” — не имеют никаких других пояснений, и мы не могли отыскать в архиве никаких следов их отчетности. Обе карты плоские, масштаба почти одинакового, 3 ¹∕∑ дюйма за градус, Нагаева без долгот, Кутузова с долгота­ми — Астрахань в 17^o40'от СПб. — и обе без означения склонения компа­са. Сходные в главных очерках, они много разнятся между собою в частно­стях: восточный берег у обеих с описей Токмачева и Панина; но у Нагаева прибавлен залив Александр-Бей с карты Вудруфа, не доведен Балханский залив и оставлены вовсе не сведенными устья заливов Кара-Богазского и Красноводского (Хивинского), “за тем, что российские мореплаватели еще случая не имели их описать и вымерять, которое дело остается исполнить в предбудущие времена”; у Кутузова, напротив, не сведен Александр-Бей, Кара-Богазский очеркнут до половины, Балханский весь, по Токмачеву, но также не сведенным оставлен Хивинский залив; западный, Волжский берег, у обеих получил новое направление, отличительное от предшествующих и последующих карт; в северо-восточной части, у Кутузова, внесена опись Моллера и еще прибавлены, в Мертвом Култуке, Буинские острова, с опи­си, неизвестной нам; юго-западный берег, ниже Кизылагачского залива, и южный, от Астрабатского залива к Энзилинскому, изменены и последний отнесен далеко к северу. Вообще, на карте Нагаева берега занимают боль­

шое пространство и густо покрыты ситуацией; а у Кутузова внутренних бе­регов очень мало, ситуации почти совсем нет, и поля заняты следующими семью частными карточками: заливов Бакинского, Шахалинского, Кизыла- гачского, Энзилинского, Астрабатского, Мангышлакского и Кендерлинско- го, о которых сказано в объяснении, что они, “как из опытов известно, луч­шие для убежища, торговли, и некоторые для военных пристаней”.

Мы имеем ряд карт, довольно большого масштаба, служивших оригина­лами для карты Кутузова, помеченных, но позднейшим почерком, 1788 го­дом; и недавно нашли, собственно нам принадлежащий, атлас из двенадцати листов, сходный с изданною картою, составленный в 1800 году, с предислови­ем Кутузова, в которой объяснено, что при составлении этого атласа были употреблены “новейшие и лучшие” карты из хранящихся в Адмиралтейской чертежной, именно: Войновича, Федорова, Токмачева, Моллера и других, и что “достаточнейшего и лучшего атласа о Каспийском море иметь не можно, доколь разве, прежним подобные обстоятельства, позволят или потребуют пребывание эскадр и судов российских при сих же самых частях сего моря”. Сравнивая эти оригинальные карты с изданною, находим в последней боль­шие небрежности, извращения и пропуски.

Карты Нагаева и Кутузова, не исключая и карты Соймонова, употребляв­шейся преимущественно шкиперами купеческих судов, служили каспийским мореплавателям до издания атласа Колодкина 1823 года — Нагаева для общих плаваний, Кутузова для входов.

Только что вышла карта Кутузова, как Адмиралтейский департамент, бывший тогда под управлением гидрографа Г.А.Сарычева, в 1808 году, рас­суждая о недостаточности существующих карт Каспийского моря, опреде­лил сделать новую опись. Дело это возложили на штурмана 12-го класса А.Е.Колодкина, служившего с Сарычевым при описи Балтийского моря. Ему было повелено: “Сочинить полный атлас Каспийского моря, который бы заключал одну генеральную карту, четыре частных на большом масшта­бе, и столько подробнейших, сколько есть известных портов или важных за­ливов, примечательных бухт и надежных якорных мест в море”. Сделать для этого астрономические наблюдения в назначенных местах (на восточном бе­регу мыс Тюк-Караган и залив Красноводский; на южном заливы Астрабат- ский и Шахалинский; на западном устья Куры, города Баку и Дербент) и определить ширину моря хронометрами — дополнение, впоследствии дан­ное — между о.Чечня и Тюк-Караганом и между городом Баку и мысом Тар­та; описать все берега, положение которых найдется не сходным с действи­тельным и к описанию которых не встретится важных препятствий; проме­ривать глубины, испытывать грунт, снимать виды берегов, замечать возвы­шение их, обозначить склонения компаса, отличить места, способные для пристачи гребных судов и имеющие пресную воду, собрать сведения о гос­подствующих ветрах и течениях, и вообще о всем, что может быть полезно

для мореплавания. В помощь назначен штурманский ученик Тырин. Судно предоставлено дать местному начальству. Инструменты отпущены: земной квадрант, два секстанта, мастеров Адамса и Кука, два хронометра, столовый мастера Маджа и карманный Арнольда, теодолит, мензула, трехфутовый те­лескоп, труба, азимут-компас, барометр, два термометра, горизонт, магнит и проч. Замечательно, что описателю не дано никаких карт и журналов предшествующих описей, кроме новоизданных, и ничего подобного не най­дено им в Астраханском порте.

Отправленный в том же 1808 году Г.Колодкин прибыл в Астрахань в нача­ле ноября. Зиму был занят астрономическими и метеорологическими наблю­дениями, составлением плана города и приуготовительными работами к бу­дущей описи. С открытием навигации 1809 года описал окрестности города и главный фарватер реки к взморью; а 14 июня, на данном в его распоряжение корвете “Ариадна”, командир капитан-лейтенант Вараксин, отправился к обзору берегов моря: от о. Житного в устье Волги к о. Кулалы у восточного бе­рега, подле восточного берега в Кендерлинский залив, назад к западному в Кизылагачский залив и вдоль западного к месту отплытия, о. Житному, 21 сентября — следственно, совершив этот беглый обзор средней части моря в три месяца.

В следующем, 1810 году на том же корвете “Ариадна”, теперь под ко­мандой капитан-лейтенанта Рубановского, Г. Колодкин вышел в море 13 июня и, обойдя юго-восточный, южный и юго-западный берега, нигде не приставая к ним, по случаю бывшей войны с Персией, 1 октября прибыл к устью Терека, у Сладкоэрчинской пристани, которому сделал опись на греб­ных судах, и 12 октября — через четыре месяца плавания — возвратился к месту отбытия.

О дальнейших работах Г. Колодкина мы не имеем полных сведений; продолжение “дела” о его описи утрачено; ни журналов, ни карт тоже не сохранилось. По разным современным перепискам и журналам Адмирал- тейств-Коллегии видно только, что в 1811 году было определено строить особое, способное судно для продолжения описи; что в 1813 г. Г.Колодкин ходил к описи восточного берега, на наемной расшиве Nθ 1, с 27 мая по 8 августа; что ежегодно представлял журналы астрономических наблюдений, заслуживавшие очень одобрительные отзывы гг. Румовского и Шуберта; что с 1814 года приступил к составлению атласа и в 1817 г. возвратился с ним в С.-Петербург.

Вообще, астрономические определения сделаны в следующих 46 пунктах — долготы по хронометру, по расстояниям и иногда по закрытиям звезд и планет; широты по полуденным и околополуденным высотам солнца, сред­ние из многих наблюдений.