Изменчивость: трансформации цивилизационного генотипа

Не следует представлять себе, что наследственный генотип каждой локальной или мировой цивилизации остается неизмен­ным на протяжении столетий, всего отведенного ей историей жиз­ненного цикла.

Факторы, обусловливающие изменчивость, — внутренние и внешние. Внутренние связаны с развертыванием цивилизации во времени, сменой фаз ее жизненного цикла (зарождения, ста­новления, распространения, зрелости, старения, общего кризиса) и прохождения вновь через те же фазы в очередном цикле (как это было с китайской или индийской цивилизациями) либо поглоще­нием иной цивилизацией или сходом с исторической сцены (как случилось со многими культурами древности). Воздействие внеш­них факторов также имеет громадное значение. В числе таких фак­торов назовем изменение природно-экологической среды в ре­зультате приращения территорий цивилизации (как это было с недолговечной монгольской цивилизацией, охватившей большую часть Евразии); мощные стихийные бедствия и экологические ка­тастрофы; крупные военные конфликты, меняющие геополитичес­кую картину мира; мировые религии и идеологические течения, радикально трансформирующие духовную жизнь цивилизаций.

Закономерность изменчивости действует в ритме цикличной динамики локальных цивилизаций и в ритме смены мировых ци­вилизаций. Каждая из последних как общественная система имеет собственный генотип, который оказывает значительное влияние на состав и наследственный генотип локальных цивилизаций, су­ществующих в то же историческое время.

позволяют внести в него уточнения и дополнения. Кроме того, су­ществовало немало протоцивилизаций, формирование генотипа которых не завершилось по тем или иным причинам.

1-е поколение локальных цивилизаций, адекватное раннеклас­совой мировой цивилизации (конец IV — начало I тыс. до н. э.), было самым многочисленным. Ареал распространения этих циви­лизаций ограничивался тропиками и субтропиками к северу от экватора, они часто не проходили полный жизненный цикл, об ис­тории некоторых из них сохранились лишь весьма скромные сви­детельства. В Центральной и Южной Америке цивилизации 1-го по­коления (инков, ацтеков, майя) просуществовали намного дольше — вплоть до XVI в., когда они были практически уничтожены агрес­сивной западноевропейской цивилизацией 3-го поколения. Гено­тип локальных цивилизаций 1-го поколения был неустойчив, он сам еще переживал фазу зарождения и становления.

Количество цивилизаций 2-го поколения, охватывающего пери­од античной мировой цивилизации (примерно с начала I тыс. до н. э. и до середины I тыс. н. э.), уменьшилось, а их генотип ста­билизировался. Некоторые из них перешли во 2-е поколение не­посредственно из 1-го, радикально трансформировав свой генотип (индийская, китайская), другие были совершенно новыми (антич­ная греко-римская, персидская). Цивилизационный пояс расши­рился и на север, и на юг, между цивилизациями развивался ак­тивный диалог, торговый, технологический и культурный обмен, что ускоряло прогресс. Однако в Северной и Южной Америке, из- за изолированности материков, его темпы были не столь велики.

В середине I тыс. н. э. цивилизации 2-го поколения вошли в по­лосу длительного кризиса, переходного периода, занявшего не­сколько столетий. Одновременно началось зарождение 3-го поко­ления локальных цивилизаций — византийской, западноевропей­ской, восточнославянской, с VII в.

4-е поколение локальных цивилизаций сформировалось в пе­риод раннеиндустриальной мировой цивилизации XV—XVII вв. и заняло пространство индустриальной цивилизации до кон­ца XX в. Согласно А. Тойнби, оно включало пять «живых об­ществ»:

западное, объединенное западным христианством (католи­чество, протестантство);

православно-христианское, или византийское, расположен­ное в Юго-Восточной Европе и России;

исламское — от Северной Африки и Среднего Востока до Великой Китайской стены;

индуистское в тропической субконтинентальной Индии;

дальневосточное в субтропическом и умеренном районах Юго-Восточной Азии [191. — С. 133].

Однако эта классификация страдает определенными недостат­ками. Она базируется на религиозном принципе, хотя он не прово­дится последовательно. Так, дальневосточное общество не имеет общей религии, кроме того, к нему причислены древние китайская и буддийская цивилизации и сравнительно более молодая япон­ская. К мусульманской цивилизации отнесена Индонезия. Выпала из поля зрения ученого Африка (кроме Северной) с ее богатым цивилизационным прошлым. И вряд ли стоит сводить суть право­славно-христианского общества лишь к византийскому наследию. В классификации Тойнби не нашлось места и для самостоятель­ной восточнославянской (позднее евразийской) цивилизации. Можно с уверенностью говорить о том, что цивилизационное про­странство раннеиндустриальной и индустриальной эпох было бо­лее пестрым, разнообразным и изменчивым, чем это определил Тойнби.

Центральным агентом изменчивости в геоцивилизационном поле стала молодая, агрессивная западноевропейская цивилиза­ция. Она распространила свое влияние на большую часть ойкуме­ны, уничтожила древние цивилизации Центральной, Южной и Северной Америки, завоевала Индию, Африку, Австралию, большинство мусульманских стран, установила контроль над Ки­таем. Островками независимости остались евразийская (Россий­ская империя, затем СССР) и японская цивилизации.

Еще ни одна цивилизация в мире не получала столь широкого распространения и не оказывала столь сильного влияния на моди­фикацию генотипов иных цивилизаций, как западноевропейская. Это уникальное явление в истории человечества. Да и сам генотип ее, особенно после промышленной революции и серии буржуазно­демократических революций (нидерландской, английской, фран­цузской, североамериканской), претерпел серьезные трансформа­ции во всех своих элементах. Резко ускорились темпы историчес­кого прогресса, изменений в генотипе как мировой, так и локаль­ных цивилизаций.

Однако и сама западная цивилизация не была однородной. Со­хранялась острота противоречий между составляющими ее нация­ми, то и дело вспыхивали военные конфликты. Самым трагичным оказался XX век, когда индустриальная мировая цивилизация вступила в фазу заката, тогда разразились две самые кровопролит­ные в истории мировые войны, а в результате изобретения атом­ного оружия человечество было поставлено на грань самоуничтоже­ния — конечной эпохальной антиинновации.

К счастью, конца света удалось избежать. Вместе с прекраще­нием холодной войны, противостояния двух мировых систем на первый план вновь выдвинулось цивилизационное разнообразие. Его основы были заложены в ходе национально-освободительных войн и движений, волна которых прошла после Второй мировой войны.

В этих условиях начался процесс формирования 5-го поколе­ния локальных цивилизаций. Его основой стала дифференциация и трансформация цивилизационных генотипов. Бывшая прежде единой, западная цивилизация разделилась теперь на материнскую — западноевропейскую и дочерние — североамериканскую, латино­американскую, океаническую. Переживают процесс возрождения древние китайская и индийская цивилизации. Им предшествовал подъем японской цивилизации, вошедшей в число лидеров индус­триального мира. После распада СССР евразийская цивилизация оказалась в кризисе, а восточноевропейская начала дрейф в сторо­ну западноевропейской. Активизировалась и с каждым годом ста­новится все более агрессивной мусульманская цивилизация. Она

весьма неоднородна по своему составу, но объединяющий ее ис­лам является очень крепким связующим. После недолгого после­военного подъема в состояние деградации впала африканская (южнее Сахары) цивилизация. Таким образом, речь может идти о существовании ныне 12 локальных цивилизаций 5-го поколе­ния. Они хотя и находятся на разных стадиях жизненного цикла, но все более осознают свои особые интересы в геоцивилизацион- ном пространстве. Так в современных условиях действует законо­мерность изменчивости генотипа локальных цивилизаций.

Возможно, что процесс дифференциации нового поколения ло­кальных цивилизаций еще не завершен. Не исключена ситуация, когда в середине или в конце XXI в. (если потеряет накал нынеш­нее противостояние североамериканской и мусульманской циви­лизаций) последняя распадется на арабскую, персидскую (иран­скую), индомусульманскую и индонезийскую, сохранив общие для них исламские ценности.

В меньших масштабах процесс обновления и обогащения гено­типов происходит в рамках исторических эпох (цивилизационных циклов) и при смене долгосрочных (в индустриальную эпоху — кондратьевских) циклов.

Закономерность изменчивости действует и в отношении ми­ровых цивилизаций на всем протяжении их жизненного цикла, обеспечивая адаптацию к изменению внутренних и внешних ус­ловий развития. Генотип очередной мировой цивилизации фор­мируется в переходный период, впитывая и трансформируя здо­ровые элементы отживающей свое цивилизации и пополняя их новыми. При этом возможна смена центров цивилизационного прогресса, лидирующих стран и цивилизаций. Генотип глобаль­ной цивилизации сильнее всего обновляется при смене цивилиза­ционных циклов (в период общецивилизационного кризиса), но тем не менее он сохраняется и передается по наследству новым мировым и локальным цивилизациям. Перемены в генотипе от­дельных цивилизаций оказываются куда более значительными, может измениться и их состав. Переломные эпохи, когда наблю­даются радикальные перемены генотипов мировых и локальных цивилизаций, длятся столетиями, но постепенно их временные рамки сокращаются.

Новым моментом в развитии генотипа глобальной цивилиза­ции на рубеже тысячелетий стал процесс глобализации. Одной из

основных его черт является тенденция к сглаживанию цивилиза­ционных различий. Этот факт послужил основой для появления идей о том, что время цивилизаций прошло, что в скором времени они растворятся в едином глобальном сверхобществе — «глобаль­ном человейнике» [172. — С. 24]. Идет процесс навязывания всем цивилизациям системы ценностей, свойственной одной только за­падной, для чего активно используются информационные каналы, Интернет. Это своего рода «цивилизационный колониализм», по­добный созданию колониальных империй в XV—XIX вв. Причем лидирующую роль сейчас играет не западноевропейская, а северо­американская цивилизация.

Однако тенденция унификации, угрожающей цивилизацион­ному и культурному разнообразию, является временной и вряд ли станет преобладающей. Генотипы локальных цивилизаций имеют многотысячелетнюю историю, устойчивы, способны адаптиро­ваться к переменам. Да и определять генотип постиндустриальной мировой цивилизации как информационно-технологическое об­щество неверно; те, кто ставит подобный диагноз, всего лишь пы­таются распространить и на XXI век устройство и систему ценнос­тей позднеиндустриального общества XX столетия. В действи­тельности, как показывают исследования [238], отличительными чертами постиндустриального гуманистически-ноосферного об­щества будет приоритет человека и рациональная коэволюция природы и общества. Это потребует изменения модели, принци­пов и механизма глобализации, осуществления ее в интересах большинства людей на основах диалога, сотрудничества и парт­нерства цивилизаций, обновляющих и обогащающих свой генотип применительно к новым условиям и проблемам развития челове­чества. В какой-то мере эти черты просматриваются в модели гло­бализации, используемой в рамках Европейского союза.

3.4.