«ХРИСТИАНСКИЙ МИР» (CHRITIAINTE)

Положение Западной Европы долгое время было предельно жалким. Потомки римских граждан изнывали под властью жестоких завоева­телей: готов, вандалов, бургундов, лангобардов, аланов, свевов.

Но за все надо платить! За чванство и нахальство особенно. Все перечисленные народы и созданные ими королевства исчезли, ибо оказались нестойкими. Исключение было одно - франки, которые не переселялись, а расселялись. Точнее, франки не меняли вмещаю­щий ландшафт, а только расширили его. И они не перенесли в поко­ренные страны своего мировоззрения - арианства, а, будучи языч­никами, приняли местное — православие, причем бездумно и, по су­ти дела, формально. Поэтому они разлагались медленнее прочих германских племен, благодаря чему были в состоянии подчинить се­бе ту часть Западной Европы, которая не была захвачена арабами,

греками, славянами и аварами. Так создалась в VIII в. Каролингская империя.

В эти же века дружины саксов и англов были приглашены бритта­ми в покинутую римлянами Британию, как наемные войска. Они бы­стро взяли власть в свои руки, хозяев частью перебили, частью оттес­нили на западный берег острова, но, подобно прочим племенам Ве­ликого переселения, раздробились на семь королевств, диких и враж­дебных друг другу.

Англосаксонская анархия и франкская тирания стоили друг друга.

И тут вдруг произошел новый взрыв этнической деятельности но­вое «начало», подобное уже описанным выше. Одновременно возни­кло три феномена. Из фиордов Норвегии и с берегов Дании стали от­плывать эскадры викингов, оставлявших на родине своих родных и близких - трудолюбивых хевдингов. Викинги большей частью гибли в походах, но скандинавские юноши продолжали идти на смерть с 793-го по 1066 г.

В империи франков возникли мощные сепаратистские движения, на национальном принципе. Внуки Карла Великого, разорвавшие железный обруч империи, были просто вывесками, ибо сам процесс осуществляли народные ополчения.

В 843 г. в Страсбурге впервые были зачитаны для воинов юридиче­ские документы, «клятвы», на французском и немецком языках, а не по-латыни. Этим было установлено существование французов и нем­цев, вместо ВОЛОХОВ и тевтонов. Королевские домены продолжали дробиться до XI в., опять-таки по национальному признаку. Во Фран­ции появились Бретань, Нормандия, Гиень, Гасконь, Прованс, Ланге­док, Бургундия - как этносы, лишь юридически и формально связан­ные с маленьким парижским графством, сюзерен коего носил титул «король». Так же разделились Германия и Италия, но всех их объеди­няло одно - они были членами единого по идее «христианского ми­ра», в который не принимали схизматиков-греков и не признававших папский престол ирландцев, не говоря о язычниках-славянах и му­сульманах. Так создался романо-германский суперэтнос, полный энергии и честолюбивых планов.

Появление чего-либо нового неизбежно влечет за собой деформа­цию старого. Если до VIII в. культурный мир Средиземноморья был единым, то с появлением романо-германской целостности он раско­лолся надвое. Политическая раздробленность существовала и рань­ше, но христианская религия потомков римлян была одна, что и сближало их в борьбе с исламом и северными язычниками.

Тысячелетие вокруг Каспия

Лишь в середине IX в.

Понятен этот феномен вражды лишь на этническом, точнее, на уровне выше этнического - на суперэтническом уровне, при кото­ром и Византия и Западная Европа рассматриваются в целом, без внутренних региональных особенностей. Византия прожила свое тысячелетие крайне активно, и теперь ее развитие было инерцион­ным движением по нисходящей этнической истории. На Западе же наступила фаза этнического энергетического подъема, мучительная фаза, как всякое творчество. После 1054 г. - года официального раз­деления церквей на западную и восточную - французы и немцы уже не были официально единоверцами греков и болгар. Но поверить в это не могли как «западники», так и «восточники». Однако, когда в конце XI в. они столкнулись, то греки показались французам еще более непохожими на них, чем мусульмане, к которым рыцари при­выкли в Сицилии и Испании.

Третьей точкой, где прослеживается этногенетический взрыв, бы­ла Астурия, горная страна на берегу Бискайского залива. Туда отсту­пили теснимые арабами христиане и так там смешались, что не стало ни готов, ни свевов, ни иберов, ни римлян, а стали испанцы, в сере­дине IX в. предпринявшие попытку освободить свою страну от му­сульман. Они дошли до реки Дуэро, были разбиты, отброшены в го­ры, но с этого времени началась реконкиста - отвоевание родины у захватчиков.

И ведь вот что характерно: несмотря на все выгоды централиза­ции, христианская Испания распалась на полдюжины крошечных го­сударств подобно другим странам Западной Европы. Такое разделе­ние страны затянуло реконкисту до 1492 г., но децентрализация была способом жизни в «христианском мире» - в западноевропейском су­перэтносе.

Если в мире ислама избыточная энергия этносов проявилась в шиитских восстаниях, в Византии - в религиозных спорах и дворцо-

вых переворотах, то в христианском мире она выливалась в феодаль­ные войны. Они были там хроническим бедствием, хуже чумы, навод­нений и голодовок населения. И наибольшая беда была в том, что во­евали не только сами феодалы, но и горожане, альпийские пастухи, прелаты и ересиархи, папы и императоры, короли и узурпаторы, ко­роче - все, кто мог держать в руках оружие. Это и называется по эт­ногенетическому счету времени пассионарным подъемом.

Так, этническая система Западной Европы в фазе подъема XI-XII вв. выходила за границы своего ареала. Немцы и датчане нападали на западных славян, правда, с минимальным результатом. Испанцы да­вили на арабов. Французские нормандцы захватили Англию и Сици­лию. И наконец, стихийное движение людей в разных концах Европы охватило весь «христианский мир»: начались крестовые походы.