ГОСУДАРСТВО И АДМИНИСТРАЦИЯ В «АРТХАШАСТРЕ» КАУТИЛЬИ

Д.Н. Лелюкин

В индологии представление о существовании в древности центра­лизованного, обладавшего разветвленным бюрократическим аппара­том государства сформировалось в начале XX в.

Концепция централизованного, бюрократического государства, по нашему глубокому убеждению, была внесена в исследования КА извне. Она играла важную роль в теоретических построениях целого ряда школ исторической мысли. Чаще всего исследователи, используя прежде все­го соответствующее толкование сведений КА, пытались доказать, что уже в древней Индии существовала развитая традиция государствен­ности европейского типа, «искали» в КА подтверждения существова­ния уже в то время бюрократии, парламента, министерств и т.д. Стре­мясь выявить структуру государственного аппарата, отраженного в КА, исследователи нередко пытались упорядочить массу «чиновников» упо­минаемых в трактате, свести их в систему (существует целый комплекс литературы, посвященной проблеме государства в КА: Вгеїоег 1936; Jayaswal 1955; Altekar 1973 и др.). Обычно эти бесплодные попытки вели к вольному толкованию свидетельств источника, модернизации его сведений и терминологии.

Такие тенденции в определенной степени поддерживались в сложив­шемся в государствоведческих исследованиях стереотипом. Обращаясь к КА, индологи нередко искали там хорошо им известные реалии совре­менного государства, элементы цельной, отделенной от общества адми­нистративной структуры, некую идеальную модель - унитарное государ-

ство, развитый центральный аппарат (министров, ведомства), формы общегосударственного налогообложения и т.п.

Традиционные для историографии представления о характере го­сударства, отраженном в КА, были поставлены под сомнение только в последнее десятилетие в работах Я.Хеестермана, Р.Тхапар, А.А.Вига- сина и автора настоящей главы (Heesterman 1985; Thapar 1987; Вига- син, Самозванцев 1984; Стучевский 1987; Лелюхин 1992). Здесь я пред­ложу вашему вниманию краткое обобщение нескольких работ, посвя­щенных интерпретации свидетельств КА о государстве.

Говоря о КА, нельзя не учитывать особенности данного источни­ка. Это трактат о политике, теоретическое изложение государственной мудрости, наставление любому царю. Это не руководство по полити­ке, но и не утопия. Рекомендации трактата не предполагают конкрет­ного государства, не содержат анализа или обобщения фактов полити­ческой истории. «Государство КА» мы понимаем как теоретический, абстрактный образ, созданный в рамках индийской науки, «шастры», в результате освоения предшествующего опыта. Оно не имело ни одно­го реального прототипа, не существовало в действительности, но со­единило в себе многие черты реально существовавших государств. Тщательная интерпретация источника, в известной степени сознатель­но изолируемого от других сообщений, ведет к воспроизведению абст­рактного «государства КА». Используя этот метод (предложенный А.А.Вигасиным, см.: Вигасин, Самозванцев 1984: 25), мы попытаемся разобраться в теории Артхашастры.

Проблема достоверности представлений КА о государстве в дан­ном докладе не рассматривается (для ее постановки требуется реше­ние таких вопросов, как цель составления трактата, принципы отбо­ра материала и пр.), но подразумевается ее положительное решение, учитывая общий контекст сведений иных источников о государстве (прежде всего, эпиграфики).

Подробный анализ свидетельств КА^[LXXIX] убеждает, что в тексте от­сутствует механизм управления действиями чиновников и местных вла­стей, назначение которых во многих случаях, скорее всего, находи­лось вне компетенции царя. В трактате обозначены лишь два канала взаимосвязи властных органов различного уровня - представитель более низкого уровня был обязан передавать часть своих доходов (по­датей, которые он собирал), а представитель более высокого уровня имел право «наказывать» вышедшего за пределы свой компетенции, нарушившего (согласно концепции КА) порядок. Отметим, что в ряде случаев функции представителей различных уровней власти выгля­дят принципиально сходными. Так, в КА 4.13.7-12 говорится, что если купцы, остановившиеся на ночь в деревне будут ограблены, то они могут получить возмещение с «господина деревни», если это произой­дет на пастбище - с надзирателя за пастбищами, если вне пастбища - с того, кто ведает поимкой воров, а если такового нет - платит объе­динение 5-10 деревень. Возможность компенсировать ограбление ку­печеского каравана показывает, что здесь упоминаются весьма состо­ятельные люди. Причем, обязанность эта вытекает из функции «охра­ны» территории и населения, которая в индийских традиционных представлениях теснейшим образом связана с взиманием податей как платы за охрану. Примечательно, что здесь отмечены два уровня вла­сти, имевшие, по-видимому, сходные функции. Объединение 5-10 де­ревень явно более крупная структура, поэтому не будет преувеличе­нием, если предположить, что оно также осуществляло сбор податей в свою пользу.

Существенно важно, что аналогичные рекомендации связываются в КА и с лицами, положение которых было значительно более высоким - с «надзирателем за судами» (КА 2.28.26), «хранителем границ» (2.21.25) и также с царем (1.13.5-12, 3.16.23-25).

тенции адхъякш (что естественно для типовых рекомендаций), лишь в отдельных случаях мы можем догадываться, в рамках какой террито­рии действовал тот или иной надзиратель (например, ювелир, надзи­ратель за ткацким делом).

Нельзя считать адхъякш и особым слоем, представителями опреде­ленной ступени администрации. Слишком широк круг лиц, именуемых этим термином в трактате - от могущественного надзирателя за суда­ми до адхьякши, получавшего поденную оплату (КА 2.9.8), слишком различным выглядит их положение в обществе.

Скорее, термином адхъякша могли именоваться различные по по­ложению лица, обладавшие властью, главным образом в связи с испол­нением ими соответствующих функций (подобное искусственное раз­деление, когда одно лицо в зависимости от контекста именуется раз­личными терминами, вполне приемлемо для теоретического трактата).

Если должностные обязанности сводились в основном к сбору податей, отчасти в пользу лица, занимавшего эту «должность», мы вправе считать служащим любого представителя владетельной знати (например, упомина­ющихся в КА «начальников» городов, областей), а также зависимых госу­дарей-данников. Возможно, поэтому в КА 7.11-12 идет речь о договорах «об использовании» земель, рудников и т.д., а в КА 9.5.11 «предоставление денег», освобождение от податей и «предоставление должностей» считают­ся мерами для успокоения «внутренних врагов царя».

В отдельных случаях можно утверждать, что «служащие», упоми­наемые во 2-й книге КА, занимали очень высокое положение. «Храни­тель границ», осуществлявший охрану дорог и торговли, взимавший за это подати (или плату) и возмещавший убытки, если они возникли по его вине (КА 2.21.24-26), похож, скорее, на зависимого государя, обладавшего крепостями (КА 2.1.17.11; 2.1.5), он получал такое же, как царевичи, содержание (КА 5.3.7.) и участвовал в межгосударственных интригах (КА.12.5.25; см., также: КА 1.16.7; 2.16.21). Надзиратель за судами «пускал большие и малые корабли» (КА 2.28.13), возмещая по­тери, если они возникали по его вине (КА 2.28.26), действовал в гавани как правитель. Ему предлагалось, «уподобляясь отцу», оказывать по­мощь кораблям, застигнутым бурей, и в случае порчи товаров осво­бождать купцов от пошлин, взимать пошлины (при наличии специаль­ного адхъякши) с заходящих в гавань кораблей, следить за порядком и отражать нападения пиратов и врагов.

Функции иных адхъякш, очевидно, могли исполнять лица, обладав­шие менее высоким статусом: использование царских земель, разработка рудников - все это требовало людских и материальных затрат, кото­рые не возмещались царем и казной. Поэтому данные функции могли

исполнять только лица, обладавшие властью, материальными ресур­сами, высоким социальным статусом (местная знать, руководство кла­нов, главы крупных корпораций, богатые землевладельцы). Отдель­ные адхьякши, как следует из текста, по роду деятельности были свя­заны только с городом. И в этом случае мы вправе предполагать, что авторы КА именуют адхъякшами представителей существовавших го­родских структур и прежде всего глав профессиональных и торговых корпораций.

Мы уже отмечали, что рупадаршака в КА выглядит, скорее, как профессионал, меняла (см.: Лелюхин 1989), сауварника (если учитывать контекст главы КА 2.14, параллели КА 2.14.2-4 и 4.1.4-7) также боль­ше похож на главу корпорации ювелиров. Таковыми, возможно, были «надзиратель за мерами веса», за печатями и некоторые другие.

Тип отношений, обеспечивающий взаимосвязь властных структур в рамках царства, во многом был характерен и для наиболее крупной по КА политической структуры - мандалы. В трактате под этим тер­мином понимается некое неравноправное объединение государств, включавшее территории доминирующего и зависимых от последнего государей.

Одной из основных посылок, исходя из которых обычно анализи­ровались сведения КА о государстве и администрации, было представ­ление, что цель трактата - изложение рекомендаций по управлению государством. Между тем в тексте цель трактата формулируется иначе: «наука «Артхашастра» - средство для приобретения и защиты (насе­ленной людьми) земли (КА 15.1.2, ср.: КА 1.1.1). Защита понимается в трактате очень широко - как меры по сохранению традиционной струк­туры властей, порядков, обычаев, норм жизни. Она предусматривает действия не только против внешних, но и против «внутренних» врагов - преступников, воров, изменников, в том числе и адхьякш, если они со­бирают больше, чем положено («поглощая» джанападу, приводя на­селение к возмущению), утаивают часть средств, которые были обяза­ны передавать в казну (присваивая таким образом имущество царя).

Приобретение же земли рассматривается в КА не как поглощение од­ним царством другого, а как постепенное подчинение других террито­рий, создание и расширение своей мандалы государем (КА 7.13.42, 7.16.33, 13.4.54-61).

Мандала в трактате не только образец крупной государственной структуры, но и своеобразный алгоритм построения традиционного миропорядка, социально-политической структуры общества. Иерархи­ческий принцип ее построения приложим в КА и к структуре царства (раджья) и, по-видимому, к структуре общества в целом. Не случайно в тексте царю рекомендуется: не посягать на имущество как зависимых правителей, так и сановников (КА5.1.55-56; 7.16.26-33; 7.18.20-22; 13.4.54-61), ибо в таком случае против него поднимется вся мандала; заключать договоры со слабыми государями, если они проявляют по­корность (7.2.14;7.3.10); не претендовать на исконные земли союзников и др. Противоположные действия понимаются, как нарушение тради­ционной структуры властей, политической упорядоченности мира. Они ведут к дисбалансу всей системы, к возмущению всех правителей, про­являющих беспокойство о своей безопасности.

Именно представления об иерархии правителей различного уров­ня как о политическом аспекте мироустройства являются основной си­стемой координат в рекомендациях трактата. Поэтому поразительно сходными выглядят в тексте взаимоотношения царя с иноземными пра­вителями и с сановниками -махаматрами в своем царстве, рекоменда­ции по «внешней» и «внутренней» политике, интриги, моделируемые в КА для устранения враждебно настроенных правителей, махаматров, адхъякш и др. Большинство их в КА осуществляли принципиально сход­ные функции, соответственно, сходными должны были быть и их взаи­моотношения. Поэтому царство в КА лишь ступень традиционного мироустройства (хотя и важнейшая), царь - лишь представитель иерар­хии господ, каждый из которых наделен в трактате соответствующими правами и обязанностями.

Поскольку структура общества в КА рассматривается персонифи­цировано, как иерархия «господ», «правителей» различного уровня, закономерным выглядит включение территорий подвластных каждо­му такому правителю в рамки другого, более крупного объединения в качестве его составной части. «Государствами» в трактате выглядят и мандала, и царство, и объединение, и владения зависимых соседей и в определенной степени владения «начальников городов и сельской мес­тности». При этом мандала выглядит как конгломерат царств, но и пос­ледние представляются как объединения территорий зависимых сосе­дей и союзников, различных «начальствующих лиц».

Единый подход к характеристике этих «господ» ведет к естествен­ной контаминации понятий, терминологии. Царство нередко рассмат­ривается в трактате как «домохозяйство», где царь выступает в качестве кормильца, а все подчиненные его именуются слугами. Отношения меж­ду царем и иными представителями властных структур осмысливаются в словах, передающих личные отношения (друг, сподвижник, отец-дети и пр.) (Вигасин, Самозванцев 1984: 148-149). Одновременно, слуга царя, как следует из текста, мог иметь «партию сторонников» и «союзников» (КА 5.4.7; 5.5.14-15), адхьякша - «партию сторонников из советников, союзников, слуг и родственников» (2.9.25) и пр. И царь, и любой чело­век, обладавший властью над рабом, слугой и домом, именуются в тек­сте господин (свамин), а «соседями» обозначаются как земледельцы, объе­диненные в рамки деревенской общины, так и зависимые цари.

Отождествление КА с комплексом практических рекомендаций по управлению государством заставляло исследователей понимать под каждым «административным термином» конкретную должность и лицо, ее исполняющее. Между тем в КА большинство терминов закрепляют, скорее, только функцию и не свидетельствуют о статусе, месте в струк­туре общества ее исполнителя. Поэтому в зависимости от контекста, одно и тоже лицо вполне может именоваться различными терминами. Так, например, один и тот же царь может называться в разных контек­стах как сосед, союзник, враг, господин и пр.

Ряд терминов в трактате, однако, выглядит базисным, основным. Это, прежде всего, термины мукхъя (начальствующее лицо), махаматра (са­новник) и раджан (царь). Первым именуются «начальники» от главы семьи до правителя города или области, с которыми рекомендуется вес­ти переговоры через посла. Царем именуются владыки мандалы, отдель­ных царств и зависимые государи, владения которых включены в после­дние. В отдельных случаях грань между «начальниками», «сановника­ми» и «царями» становится неразличимой. Так, например, из КА 5.1.15, 5.6.16 следует, что мукхъя или махаматра вполне могли заменить царя на троне; в ряде случаев они характеризуются в тексте как зависимые государи. В то же время враждебно настроенные зависимые государи в КА 5.1.53-55 толкуются, подобно махаматрам, как изменники, а не как враги. Термины мукхъя, махаматра, характеризуя статус лица, ничего не говорят о деятельности последнего, его роли в рекомендациях КА.

Хотя в трактате подробно говорится о достоинствах и обязанностях даже мелких служащих, соглядатаев, о двух указанных выше ничего по­добного не сообщается. Они, очевидно, не назначались и получали соот­ветствующий статус по рождению или иными путями. Все это выделяет указанные термины из массы других. Изучая сведения 2-й книги тракта­

та об адхъякшах и иных «служащих», мы отмечали отсутствие обозначе­ния пределов их компетенции, конкретных указаний о их статусе. Оче­видный функциональный характер термина адхьякша позволил нам по­ставить вопрос иначе: кто мог исполнять их обязанности? Анализ свиде­тельств трактата дает возможность выдвинуть предположение, что фун­кции эти выполняли, скорее всего, представители существовавших об­щественных структур - знать, главы кланов, руководство ремесленных корпораций, зависимые правители и πρ., т.е., в конечном счете, те, кто именуется в трактате мукхья, махаматра и раджан. Это кажется спра­ведливым, учитывая то, что в трактате именно «начальствующие лица» связываются с подобными структурами (пурараштрамукхья в КА 1.16.7; 2Λ62∖∖дешакуладжатимукхъя к КА 13.5.9; шренимукхьяв КА 13.3.1-7), а «18 главных должностных лиц», список которых приводится в КА 1.12.6, исходя из 1.13.1. толкуются как махаматры.

Поскольку, как уже отмечалось выше, политическая структура об­щества в КА осмысливается, как иерархия «господ», правителей раз­личного уровня, а царство - как объединение территорий подвластных царю, его клану (мула), зависимым царям («соседям», «союзникам»), различным «начальникам» и «сановникам», то основной целью «внут­ренней» политики, очевидно, должно было быть обеспечение единства царства, покорности его правителей. В связи с этим в трактате вводит­ся важное понятие пакта («партия, группа сторонников»), позволяю­щее разделить массу «правителей» и «начальников» на две большие группы сторонников и противников царя. Соответственно этому раз­делению строится и политика царя, направленная чаще всего персо­нально на поощрение и увеличение числа сторонников, а также на ос­лабление и устранение лиц, склонных к измене, врагов и т.п. Каждый представитель иерархии «господ» мог обладать своей «группой сто­ронников»; КА рекомендует учитывать силу последней, считаться с ее обладателями. Так в КА 2.9.24 отмечается - если адхьякша обладает партией сторонников, у него нельзя отобрать имущество. Следует че­рез соглядатая получить сведения о его «партии сторонников из совет­ников, слуг, союзников и родственников», о его доходах и контактах с противником. И лишь затем его можно устранить якобы «за измену», обнаружив у него послание врага (КА 2.9.25-27.). Интрига, очевидно, имеет цель показать законность действия, чтобы не вызвать возмуще­ния сторонников этого адхьякши.

«Обладание партией сторонников» - характерный признак для многих представителей иерархии правителей в КА. Совет КА 5.1.3 «при­влекать партию лиц, склонных к измене», явно имеет в виду противни­ков «сановника», а не царя. В КА 5.1.9-11 рекомендуется устранять

«сановника» с помощью группы сторонников его убитого брата. В этой же главе предлагается использовать тайные методы к «своей партии» и партии противника», явно состоящим из «сановников», «начальников» и подчиненных царей. Регенту -аматье предлагается привлекать на свою сторону «начальника», если он обладает «партией сторонников», чтобы затем тайно устранить его (КА 5.6.8.). Принадлежащими к группе лиц, склонных к измене, именуются в КА 13.3.36. «начальники городов, обла­стей, войска», в 13.3.2- «начальники шрени». «Губящий союзника» царь в КА 7.13.18-19 толкуется, как «губящий свою партию», в КА 7.14.14. царю предлагается приобретать «партию сторонников из союзников и родственников», в КА 7.2.23 прибегать к помощи срединного или нейт­рального царей, или «царей, принадлежащих к партии их сторонников». Постоянная деятельность царя по увеличению партии сторонников и устранению партии противника - суть политики в КА; однотипность социально-политической структуры общества обуславливает поэтому одинаковый подход, сходство методов внешней и внутренней политики, отношений царя с «сановниками» и иными государями.

Социально-политическая структура общества, как она представля­лась авторам КА, видимо, обуславливала отсутствие необходимости в сколько-нибудь развитой хозяйственной администрации - в трактате она просто незаметна. Управление собственными владениями царя («мула») осуществлялось, по мысли авторов трактата, аналогично иным территориям царства. Общины, общинные объединения, местные вла­сти платили традиционные подати «областным начальникам» и др., часть этих сумм последние передавали в казну. В случае неуплаты или превышения ими полномочий царь наказывал их или устранял как «из­менников» или «преступников». Определенных забот требовали лишь казна, кладовые, войско и некоторые службы двора, но и в этих сфе­рах, скорее, ключевые посты занимали представители знати, считать которых только чиновниками нельзя.

Авторы КА не представляли себе «государства, издающего зако­ны», но и «государство, собирающее налоги», понималось ими своеоб­разно. В трактате не предусмотрена специальная налоговая админист­рация, а в фискальных целях использовались, вероятнее всего, руко­водство общинных организаций разного уровня, главы корпораций, владетельная и служилая знать и пр. Предлагалось широко передавать права на сбор податей, использование царского имущества адхъякшам. При таких условиях объективно задачи «администрации» сужались, сводились лишь к контролю за передачей соответствующих податей представителями властных структур, которые использовались в фис­кальных целях, исполняли (естественно, согласно концепции КА), фун­кции адхьякш и иных чиновников.

Относительная стабильность царства в КА обуславливалась преж­де всего политикой царя, постоянно занятого формированием «партии» сторонников, своей мандалы, следившего за верностью и честностью правителей более низкого уровня, особенно при перераспределении доходов, а также устранявшего изменников, врагов и преступников в самом широком смысле слова, заменяя их на более лояльных и честных родственников, стремясь (в большинстве случаев) сохранить преемствен­ность власти и избежать возмущений на любом уровне. И в числе ос­новных проводников политики царя, помощников, занятых только службой своему господину, осуществляющих соответственные меры, проверку на честность и лояльность сторонников царя на любом уров­не, были многочисленные в КА «тайные люди» и соглядатаи.

ЛИТЕРАТУРА

Вигасин А.А., Самозванцев А.М. 1984. Артхашастра. Проблемы социальной структуры и права. М.: Наука.

Лелюхин Д.Н. 1989. Структура древнеиндийского общества в первой половине I тыс. н.э.: Автореф. дис.... канд. ист. наук. М.

Лелюхин Д.Н. 1992. Государство, администрация и политика в «Артхашастре» Каути­льи // Вестник древней истории. № 2: 2-24.

Лелюхин Д.Н. 1998. Структура державы Маурьев по сведениям эдиктов Ашоки И Вест­ник древней истории.№2: 115-І 29.

Стучевский И.А. 1987 (отв. ред.) Межгосударственные отношения и дипломатия на древ­нем Востоке. М.: Наука.

Altekar A.S. 1973. State and Government in Ancient India. Delhi.

Breloer В. 1936. Kautaliya Studien. Bd. 3. Bonn-Leipzig. Heesterman J.C. 1985. The Inner conflict of tradition. Chicago. JayaswalK.P. 1955. Hindu Polity. Bangalore.

Kangle R.P. 1969. The Kautiliya Arthashastra. A Critical Edition with a glossary. Vol. I. Bombay. Sharma R.Sh. 1991. Aspects of Political Ideas and Institutions in Ancient India. Delhi. Thapar R. 1987. The Mauryas revisited. Calcutta-Delhi.