Города на средневековом Востоке.

История городов на Востоке началась задолго до эпохи Средневековья. Города Северной Африки, Ближнего Востока, Средней Азии, Индии, Китая ведут своё происхождение с глубокой древности.

Переход к Средневековью, падение великих империй древности, сопровождав­шееся, как правило, экономическим кризисом и внутриполитической нестабиль­ностью; активизация «варваров», в т.

Так, в Китае натурализация хозяйства и кризис городов наиболее четко про­явились, начиная с III в., после нанесшего смертельный удар династии Хань вос­стания «жёлтых повязок» и возникновения опустошительных междоусобиц. За­хват городов становился притягательным для враждующих группировок из-за их стратегического и административно-политического значения, а также сосре­доточенных там богатств. Он сопровождался грабежами и уничтожением части городского населения. К внутриполитической нестабильности прибавились на­шествия иноземных племен. В итоге, более всего пострадали именно те районы, где ранее наблюдалась самая заметная концентрация городов - Среднекитайская равнина. Возможности развития города как экономического центра подрывало и то, что уже III в. в ряде районов страны прекратилось денежное обращение.

Натурализация экономики и упадок городов в Индии проявились, прежде всего, в западных областях (нынешние Панджаб, Хариана, западная часть Ут­тар-Прадеша), к VI в. кризис охватил города в среднем течении Ганга. Замерла торговля, металлические деньги почти вышли из употребления - от династий VII-X вв. не обнаруживается эмиссии, а находки монет других стран в архео­логических слоях этого времени, крайне редки. В меньшей степени затронутой этим упадком оказалась Южная Индия, связанная с морской торговлей.

Постепенная стабилизация политического и экономического положения привела к возрождению городской жизни, которое началось с переустройства старых, существовавших ещё в древности, городов. В Китае начало возрожде­ния городов можно отнести к рубежу V-VI вв., однако, лишь к VII в., - после укрепления единства страны и роста её политического и экономического могу­щества в эпоху Суй (581-618) и Тан (618-907), - этот процесс стал охватывать и далекие районы обширной империи; новый подъём жизни городов произошёл в X - первой половине XIII вв. под властью династии Сун (960-1279). В Индии этот процесс в части страны начался в XI в., и только к XIV в. о нем можно гово­рить, как о массовой тенденции.

Кроме того, необходимо отметить, что средние века для Востока, также как и для Запада, это время активной урбанизации, охватывающей новые территории, в том числе прежде не знавшие городской жизни: города появляются в Великой степи, в землях к северу от Китая, Монголии, Японии, на отдельных территориях Африки. В качестве градообразующей основы могли выступать:

- административные центры (резиденции правителей, центры территори­альных единиц): так, в Халифате Омейядов был построен город Рамла - резиден­ция наместника Палестины, а Аббасиды, придя к власти, перенесли столицу из Сирии в Ирак, заложив недалеко от древней парфянской и сасанидской столицы Ктесифона г. Багдад; другой пример, когда в монгольских степях был выстроен громадный город, столица трансконтинентальной империи - Каракорум (куль­турный слой в центре города достигает нескольких метров);

- крепости, замки, лагеря: например, основанные арабами в Халифате города Куфа, Басра, Фустат («палатки»), представляли собой бывшие военные лагеря;

- культовые центры: так, 18 % средневековых японских городов составляли прихрамовые города, причём к их числу относились самые ранние города регио­на, в т. ч. Нара (Хэйдзёкё) и Удзияма;

- места пересечения важных дорог, мосты, почтовые станции, порты: на­пример, когда с распадом Восточнотюркского каганата, власть в Центральной Азии к сер.

- места важных промыслов: например, в Китае XI-XIII вв. появляются и ак­тивно растут поселения городского типа на месте тех или иных промыслов или же на скрещении торговых путей; в отличие от обычных (регулярных) городов (чэнши), они именовались чжэнь (или чжэньши), к слову, иероглиф ши, кото­рым обозначался в китайском языке город, имеет, кроме того, значения «рынок», «торговля», «место сборищ», наиболее ярким примером этого типа является Цзиндэчжэнь - крупнейший центр фарфорового производства в стране.

Особенностью средневекового Востока по сравнению с Западом был более медленный характер урбанизации, а также преобладание крупных городов. Так, в Китае VI-VIII вв. численность крупных городов превышала 100 тыс., в XI - пер­вой половине XIII в. в столичных городах Кайфыне и Ханчжоу - проживало около 1 млн (А. А. Бокщанин), на Ближнем Востоке центр Аббасидского халифата - Баг­дад к середине IX в. насчитывал около 250 тыс., а вероятное число жителей Каира и Фустата в пору их расцвета составляло - 220/260 тыс. человек (О. Г. Большаков).

В том, что касается планировки городов, то по сравнению со средневековой западной Европой, не знавшей большей частью четкой схемы градостроитель­ства, Восток дает значительное число примеров создания городов с применением регулярного плана.

Так, арабы, как предполагают исследователи, перенимали римский опыт в планировке улиц (регламентированная застройка, ширина улиц в 40 локтей). Впрочем, большую часть Халифата составляли насёленные пункты, существо­вавшие задолго до прихода арабов, поэтому зачастую они просто использовали завоеванный город без изменения его планировки. Основанные же собственно арабами новые города различались по своему типу: например, Басра - хаотиче­ская застройка, Куфа - регламентированная, по специальному распоряжению халифа. Внутри города, как правило, центр занимала крепость правителя (арк), вокруг которой селилась знать, эта часть города называлась мадина, её окру­жали торгово-ремесленные предместья (рабат). Городской статус населенному

пункту Халифата давало наличие в нем соборной мечети, в которой проходила общая пятничная молитва с проповедью. Это был основной, но не единственный признак города, к которому современники прибавляли другие - базары, бани, и, с конца XI в., медресе.

В средневековом Китае при строительстве городов придерживались принци­пов, выработанных ещё в древности: близкая к квадрату форма внешних стен, прямота улиц, симметрия расположения кварталов, градуированность высоты застройки. Эти градостроительные принципы, в частности, нашли своё вопло­щение и дальнейшее развитие при возведении столичных городов - Лояна и Чанъани. Так, в Чанъани основой симметрии стала вертикаль север-юг; главные, в зависимости от значимости, имевшие разную ширину (до 145 м.), улицы шли в широтном и меридиональном направлениях, пересекаясь под прямым углом. В этой столице объединивших всю страну империй Суй (581-618) и Тан (618­907), появилась ставшая впоследствии классической трехчастная композиция внутреннего деления большого города - дворцовый комплекс (гунчэн), импера­торский город (чуанчэн), и «внешний» город (вайчэн). Необходимо отметить, что на появившиеся позднее города Кореи и Японии оказало значительное влияние именно китайское градостроительство.

Город на Востоке, также как и на Западе, выполнял множество функций: во­енную (зачастую огороженное стеной убежище/крепость); культового центра; места притяжения образованных слоёв, дислокации учебных заведений, библи­отек; центра торговли и обмена (базары, рынки); места сосредоточения ремес­ленного производства; административного центра.

Анализ социального состава восточных городов привёл ряд исследователей к выводу, что торгово-ремесленная прослойка здесь не составляла большинства жителей. Преобладающим было потребительское население - знать, чиновники, образованная элита, монахи, челядь и проч. Таким образом, масштабы город­ского потребления превышали масштабы его производства, и с экономической точки зрения восточный город был больше торговым, чем производственным центром. Торговцы и купцы играли важную роль в обществе.

Основной формой организации ремесленного производства в городах были частные семейные мастерские; ремесленники работали по заказам и продавали оставшийся товар на рынках. Городские ремесленники (как и торговцы) на Вос­токе могли объединяться в корпорации (напр., аснафы - на Ближнем и Среднем Востоке, ханы/туани - в Китае). Их существенным отличием от западноевро­пейских цехов было отсутствие самоуправления: государство через своих чинов­ников жестко контролировало их деятельность (назначение цеховых старшин,

регламентация и стандартизация производства, установление цен на рынке). Подобные объединения интересовали власть исключительно из соображений фиска и надзора. Их деятельность могла быть также ограничена казенными мо­нополиями на производство и продажу некоторых товаров.

Несколько иная ситуация сложилась в Индии VI-XII вв. (в ранний, индусский период) - стране политически раздробленной, со слабой государственностью, но с развитой общинной и корпоративной жизнью. Согласно Л. Б. Алаеву, в этот период самоуправляющиеся общины действовали на уровне, как областей, так и деревень; самоуправление было и во многих городах (например, в Южной Индии - Тамил­наде такие города назывались нагарам, а орган самоуправления - нагараттар). Купцы образовывали корпорации или общины; такие широкие объединения, имевшие межгородской характер, назывались шрени. В Южной Индии и на Дека­не существовало несколько крупных торговых корпораций, действовавших как внутри Индии, так и за её пределами - в Западной и Юго-Восточной Азии. Эти объединения имели ряд привилегий и активно отстаивали свои интересы (в т. ч. содержали собственные воинские контингенты, что повышало их престиж в об­ществе). В Индии, как в городе, так и в деревне, существовало кастово-организо­ванное ремесло. Ремесленники, обслуживавшие деревенское население, входили в систему джаджмани, т. е. систему несимметричного взаимного обслуживания землевладельческих, земледельческих и служебно-ремесленных каст, осущест­влявшуюся на натуральной основе. Эти кастовые организации ремесленников также приобретали черты корпораций: защищали свои интересы, в т. ч. могли принимать решения о бойкоте того или иного общинника, или деревни в целом, если те нарушали их права; принимали участие в дарениях, а также иногда пере­распределяли ремесленников по деревням.

В итоге на Востоке практически не сложилось особое городское сословие: это­му могли препятствовать как местные порядки (касты в Индии; шариат в странах исламского мира, гарантировавший личную свободу и юридическое равенство всех мусульман и т. д.), так и позиция сильного государства, которое не было за­интересовано в самоуправляющихся городах и никак не выделяло горожан среди прочего населения; город здесь не обрел правовой обособленности от остальной территории. Таким образом, ремесленники и купцы отличались от крестьян не принадлежностью к разным сословиям и разным системам права и юрисдикции, а родом занятий.

Итак, традиционные, сложившиеся ещё в древности, отношения по вертика­ли «государство - общество - личность», продолжали сохраняться, развиваясь и совершенствуясь. Примат государства во всех областях жизни восточного соци­ума, монопольное обладание универсальной властью, являлись проявлением не только силы традиции, но и были связаны с объективной потребностью тоталь­ной мобилизации ресурсов для решения стоящих перед традиционным обще­ством масштабных, не решаемых на индивидуальном и даже локальном уровне актуальных задач, прежде всего - сохранения баланса между трудовыми и зе­мельными ресурсами (природой и обществом), а также ответа на внешний вызов (преимущественно кочевой (полупериферии). Таким образом, существование сильного государства гарантировало обществу устойчивую стабильность и срав­нительно быструю регенерацию в случае кризисов, связанных с воздействием природного или антропогенного фактора.

Без сомнения, Восток в эпоху Средневековья представлял собою динамично развивающийся регион: возникновение сильных государств, большие, благоу­строенные города, существенные достижения в культуре, являются ярким тому подтверждением. Так, именно в это время происходило становление исламской культуры; в Китае танская и сунская эпохи явились временем наивысшего рас­цвета национальной государственности и духовности, литературы и искусств, получив определение эталонного, «классического Китая»; произошёл взлет япон­скойкультуры под влиянием китайской культурной прививки и т. п. Многие идеи и изобретения средневекового Востока стали существенным вкладом в развитие мировой цивилизации: достаточно упомянуть, что в одном лишь Китае были изобретены бумага, компас, книгопечатание (X в. - с досок; XI в. - глиняный наборный шрифт), порох, впервые в истории появились ассигнации (бумажные деньги); что переводы Ибн Рушда (Аверроэса) вернули миру вообще и Европе в частности наследие Аристотеля, что другой представитель арабо-мусульман­ской культуры - Ахмад ибн-Маджид (к слову, автор около 40 дошедших до нас работ по морской географии, среди которых наиболее основательной является «Книга полезных данных об основах морской науки и её правилах») - провёл Васко да Гаму по звездам за 26 суток к Малабарскому побережью Индии. Пере­числение достижений средневекового Востока может занять не одну страницу.

Но здесь стоит остановиться и задаться вопросом, почему, имея такие изо­бретения, развитые ремесла, большее население, сказочные сокровища, Восток в конце средневековья стал уступать Западу. Существует довольно большое ко­личество основательных рассуждений историков на этот счет. Однако, не пере­числяя их доводы, остановимся на одном примере из истории Китая эпохи Мин. Речь идет об одном из примечательных явлений этого периода - экспансии Китая в страны Южных морей. В период между 1405 и 1433 гг. китайским правитель­ством было организовано семь морских экспедиций в страны Юго-Восточной и Южной Азии. В этих чрезвычайно дорогостоящих плаваниях, возглавлявшихся евнухом Чжэн Хэ, участвовали десятки судов (только около 40-60 больших ко­раблей, не считая мелких судов), на бортах которых насчитывалось около 30 тыс. человек; среди них были моряки, солдаты, учёные. Перед их участниками были поставлены широкие задачи: осуществление географических открытий, изуче­ние дальних стран, установление политических контактов. Флот Чжэн Хэ побы­вал во многих странах Индокитайского полуострова, Зондского архипелага, по­сетил Цейлон и города на Малабарском берегу Индостана, в своем продвижении на Запад его корабли достигли г. Ормуза в Персидском заливе, и в итоге дошли до берегов Восточной Африки. Всё это свидетельствует о достигнутом уровне развития империи, её экономических ресурсах, позволивших организовывать длительные морские экспедиции на огромные для той эпохи расстояния. Однако в 40-е гг. XV в. правительство принимает решение о прекращении активной внешней политики в южном направлении; более того, власть провоцирует, по сути, закрытие страны: в 1446 г. из Китая были высланы послы дальних госу­дарств, а в 1552 г. было принято решение отозвать весь флот к китайским берегам и прекратить строительство крупнотоннажных судов. Таким образом, «колони­альная» политика минского Китая, начавшаяся на столетие раньше европейских

Великих Географических открытиях, остановилась «на полпути»; и параллельно развертыванию европейской экспансии на морях, Китай принципиально стал уходить в самоизоляцию от остального мира. Анализ этого частного примера, а именно - причин активизации Китая в Южных морях, а также сворачивания экспедиций и закрытия страны, как кажется, может содействовать формулиро­ванию ответа на поставленный выше вопрос.

ЛИТЕРАТУРА

1. Васильев Л. C. История Востока: учебник для магистров: в 2 т. М., 2013.

2. Всемирная история: в 6 т. Т.2. Средневековые цивилизации Запада и Восто­ка / отв. ред. П. Ю. Уваров. М., 2012.

3. История Востока: в 6 т. Т.2. Восток в средние века / отв. ред. Л. Б. Алаев, К. З. Ашрафян: 5-е изд. М., 2009.

4. Кочевая альтернатива социальной эволюции. М., 2002.

5. Монгольская империя и кочевой мир. Улан-Удэ, 2004.