Глобальная экономика — экономика, основанная на знаниях

Одной из качественных черт процесса глобализации, как уже ранее от­мечалось, есть становление «новой экономики» или экономики, основан­ной на знаниях. Как известно, в конце 1950-х гг.

На втором этапе формирования постиндустриального общества, кото­рый охватывает 80-е гг. прошлого века, для развития технологического про­гресса и его самовоспроизводства возросла потребность в инвестициях, а потому активизировалось привлечение иностранных инвестиций в эконо­мику и произошло сокращение текущего потребления, прежде всего расхо­дов на социальные программы. Классическим примером реализации такой политики была проводимая в США реформа президента Р. Рейгана, которая максимально активизировала внутренние источники накопления и обеспе­чила беспрецедентный приток внешних инвестиций.

Третий этап охватывает период с начала 90-х гг. по настоящее время. На протяжении этого периода западные страны развиваются как оформившие­ся постиндустриальные социально-экономические системы. В середине 90-х гг. в странах постиндустриального Запада была создана основа для са- моподдерживающегося поступательного развития — экономика, базирую­щаяся на производстве, использовании и потреблении знаний.

Экономика, основанная на знаниях, резко снижает роль таких осново­полагающих факторов производства, как природные ресурсы, основные фонды, издержки производства и др. Они уже не определяют ту ценность, которую потребители признают за тем или иным продуктом. Экономика

превращается в систему, функционирующую на основе обмена знаниями и их взаимной оценки. Японский исследователь Т. Сакайя считает, что сейчас мы вступаем в новый этап цивилизации, на котором движущей силой явля­ются ценности, создаваемые знаниями, и именно поэтому называет этот этап обществом, базирующимся на ценностях, создаваемых знаниями

Наряду с такими традиционными показателями национального могуще­ства государства, как территория, население, уровень экономического раз­вития, научно-технический потенциал, глобализация выдвигает на первый план новые факторы: информационно-коммуникационный потенциал, по­ложение на мировых финансовых рынках, скорость создания, освоения и распространения новых технологий и др. Способность создавать, распрост­ранять, использовать знания становится необходимым условием развития экономики.

Из всего комплекса аспектов развития «новой экономики» остановимся только на проблеме развития человеческого потенциала, так как именно он является главной движущей силой этого процесса. Интерес к исследованию этой проблемы значительно повысился в 80-е гг. минувшего столетия, когда глобализация выдвинула на передний план вопросы конкурентоспособнос­ти отдельных стран. Тогда целый ряд зарубежных ученых — М. Грановетер, М. Кастельс, Р. Сведберг, А. Сен, А. Турен, Р. Холлингсворт, Ф. Шмиттер, В. Штрек, А. Этциони и др. — проводили исследования социальных и куль­турных факторов, влияющих на структуру спроса, занятости, организацию производства и на общий хозяйственный потенциал страны.

В начале 1990-х гг. в экономической теории возникла концепция интел­лектуального капитала. Т. Стюарт (США) и Л. Эдвинсон (Швеция) придали этому понятию научно-теоретический статус. В настоящее время имеются разные определения интеллектуального капитала, но наиболее полно его сущ­ность раскрывает определение, данное Д. Клейном и Л. Прусаком: интел­лектуальный капитал — это интеллектуальный материал, который формали­зован, зафиксирован и используется для производства более ценного иму­щества ^[793].

Исследования в сфере интеллектуального капитала убедительно свиде­тельствуют о значительно большей ценности интеллектуальных фондов компаний по сравнению с их материальными ресурсами. Так, профессор Колумбийского университета Ф. Лихтенберг подсчитал, что доллар, затра­ченный на исследования и разработки, приносит в восемь раз большую при­

быль, чем доллар, вложенный в технику. К подобным результатам пришли и другие исследователи. Например, Ч. Хенди из Лондонской школы бизнеса утверждает, что интеллектуальный капитал корпорации, как правило, в 3—4 раза превышает стоимость ее материальных доходов. А по подсчетам Л. Эдвинсона, соотношение интеллектуального капитала к совокупной сто­имости материальных средств производства и финансового капитала колеб­лется в пределах 5 : 1—6 : 1 ¹. Таким образом, основой «новой экономики» постепенно становятся не основные фонды и даже не управленческий ре­сурс, а человеческий капитал.

Следует отметить, что качества, позволяющие человеку войти в класс интеллектуалов, формируются на протяжении десятков лет, начиная со школы, высшего учебного заведения, и на протяжении всей трудовой деятель­ности в процессе самосовершенствования и приобретения опыта.

Начиная с середины 1970-х гг., развитие информационной экономики вызвало повышение спроса на работающих, которые обладают развитым интеллектом и хорошим образованием, а также обусловило небывалое рас­ширение возможностей творческой самореализации личности. Производст­во и использование знаний формируют новую мотивационную парадигму и, по мнению многих ученых, становятся основой становления в обществе но­вых социальных групп, имеющих основные признаки классов ^[794][795]. Более того, в постиндустриальном обществе люди, работающие в интеллектуальной сфере, образуют доминирующий класс нового общества.

Этот класс интеллектуалов имеет свои отличительные черты. Во-пер­вых, по мере подъема технологического уровня и повышения квалификации работающих наблюдается тенденция роста благосостояния той их части, ко­торая обнаруживала способности, заметно превышающие средние для всего массива занятых. Отдельные индивиды и социальные группы, пользующие­ся преимуществами технологического прогресса и высокого уровня квали­фикации, начинают распоряжаться богатством, которое они не присвоили путем эксплуатации, а создали своей творческой деятельностью или обрели в результате рыночного обмена.

В этом отношении показателен пример США, где сейчас лишь каждый 15-й из тех, кто составляет 1 % наиболее богатых американцев, получает свои доходы в качестве прибыли на вложенный капитал. Более половины представителей данной группы работают на административных постах в

крупных компаниях, почти треть представлена практикующими юристами и врачами, а остальная часть состоит из людей творческих профессий, вклю­чая профессоров и преподавателей.

Во-вторых, экономический прогресс XX в. в развитых странах способст­вовал удовлетворению базовых материальных потребностей человека, и по­следние десятилетия ознаменовались резким изменением мотивов его дея­тельности. Материалистические мотивы, связанные с повышением личного благосостояния, которыми человек руководствовался на протяжении многих веков, все более уступают место нематериалистическим, которые определяются стремлением к совершенствованию и максимальной самореа­лизации личности.

В-третьих, изменяется сама организация труда, поскольку последний стал носить интеллектуальный характер. Традиционную компанию, органи­зованную в соответствии со строгой иерархией, сменила сначала адаптив­ная, а затем креативная корпорация, предполагающая сотрудничество. Кро­ме того, в современных условиях наблюдается рост числа разнообразных вен­чурных средних, мелких и микро предприятий вплоть до феномена чело­век-предприятие. С развитием высокотехнологичных секторов экономики и сети Интернет появились возможности для автономной деятельности чело­века — открылась перспектива производства готового информационного продукта и его реализации на рынке, что не вписывается в классическую ка­питалистическую организацию производства.

Наконец, социальные тенденции последних десятилетий свидетельству­ют, что общество, эффективно использующее результаты технологического прогресса, ставящее перед собой постматериалистические цели и культиви­рующее надутилитарные мотивы деятельности, ведет к нарастанию беспре­цедентного имущественного неравенства. Его причины кроются в различиях уровня способностей людей, таланта, образованности и трудолюбия.

Для перехода от индустриальной экономики к обществу знаний и обес­печения успешной конкуренции в постиндустриальном мире, в котором в эпоху сетевых технологий каждая страна должна располагать потенциалом

для восприятия и адаптации глобальных технологий, необходимы развитая производительность и творческий потенциал рабочей силы, соответствую­щие материальные условия, а также определенная культура мышления. Это требует качественно нового уровня вложений на цели развития и расширен­ного воспроизводства гуманитарного капитала. Поэтому наиболее эффектив­ной формой накопления становится развитие каждым человеком собствен­ных способностей, а наиболее выгодными инвестициями — инвестиции в человека, его знания и способности.

Для создания среды, стимулирующей разработку новых технологий, необходимы политическая и экономическая стабильность, а также соот­ветствующая экономическая среда, характеризующаяся гибкостью, наличи­ем конкуренции и динамизмом. Для многих стран это делает необходимым проведение реформ, направленных на обеспечение открытости для новых идей и новых инвестиций.

Развитие науки и даже простое копирование иностранных технологий предполагают, что первостепенное внимание уделяется развитию нацио­нальной системы образования, поэтому во многих странах эти расходы яв­ляются приоритетными. Так, в большинстве развитых стран они составляют 5—6 % ВВП, а в Израиле — 7,3 %, Эстонии — 7,4 %, Швеции — 7,6 %, Да­нии — 8,3 %, в Малайзии — 7,9 %, на Кубе — 8,5 % *.

Во многих странах государственные расходы на образование дополняю­тся финансированием из частных источников. Например, в США только на повышение образовательного уровня своих сотрудников частные американ­ские компании расходуют около 30 млрд долл, ежегодно, что равно суммар­ному ассигнованию на все направления научных исследований в России, Китае, Южной Корее и на Тайване ^[798][799].

Особенно заметный рост расходов на образование отмечался в неко­торых странах Азии. В отличие от стран Латинской Америки, где система образования развивалась вслед за индустриализацией, в странах Азии ее соз­дание и расширение опережали развитие индустрии, а рост расходов на об­разование превышал темпы роста экономики. Например, в Сингапуре на протяжении 1960—1989 гг. совокупные расходы на образование (государст­венные и частные) увеличивались в среднем на 11,4 % в год — быстрее, чем возрастал ВВП. Существенной чертой во всех этих странах была доступ­ность образования. По степени охвата молодежи средним и высшим образо­ванием эти страны значительно превосходили индустриальные страны Ла­тинской Америки.

В последнее время примечательной тенденцией стало особое внимание к подготовке специалистов в области математики, естественных и приклад­ных наук. Так, в 1994—1997 гг. доля поступивших в вузы по этим специаль­ностям составила 37 % в Финляндии; 38 % — в Литве, Хорватии и Македо­нии; 42 % — в Казахстане; 43 % — в Словакии и Чили; 44 % — в Молдове; 48 % — в России и Грузии; 50 % — в Алжире; 53 % — в Гонконге ^[800].

Развитие новых технологий обусловливает рост расходов на научные ис­следования и разработки. На протяжении 90-х гг. страны ОЭСР тратили на НИОКР в среднем около 400 млрд долл, (в ценах 1995 г.). Сегодня на долю одних только США приходится 44 % общемировых затрат на эти цели, в то время как государства Латинской Америки и Африки, вместе взятые, обес­печивают менее 1 % ¹.

В 1996—2002 гг. расходы на НИОКР как доля в ВНП составили в стра­нах Восточной Азии и Тихоокеанского региона в среднем 1,6 %, странах Центрально-Восточной Европы и СНГ — 1,0%, странах ОЭСР — 2,6 %, при этом они превысили 3 % в Японии, Исландии, Финляндии и достигли 4,6 % в Швеции и 5,0 % в Израиле ^[801][802].

Но такие значительные расходы на образование, научные исследования и разработки, а также в целом на развитие гуманитарного капитала характер­ны только для высокоразвитых стран мира. Большинство же стран мира не имеют возможности развивать научные исследования по многим направле­ниям, в том числе приоритетным. К тому же в развитых странах в сфере нау­ки и научных разработок сосредоточен значительный потенциал ученых и квалифицированных специалистов. Например, численность работающих в научно-технической сфере на 1 млн населения составляет в США 126,2 тыс., тогда как среднемировой показатель не превышает 23,4 тыс. ^[803]

В результате получается, что к концу XX в. постиндустриальный Запад стал сосредоточением научного потенциала человечества. Занимая ведущие позиции почти по всем направлениям НТП, эти страны обладают большими преимуществами в области открытий, изобретений, разработки патентов и лицензий, имеют огромное технологическое превосходство. Развитые стра­ны полностью доминируют в фундаментальных и прикладных исследовани­ях. В начале 90-х гг. в 10 развитых странах мира было сосредоточено 84 % мировых НИОКР, они обладали 80,4 % мировой компьютерной техники, обеспечивали 90,5 % высокотехнологичного производства ^[804]. Сейчас они вла­деют 97 % зарегистрированных в мире патентов и на их долю приходится бо­лее 90 % трансграничных доходов от патентов и лицензий.

В 90-х гг. прошлого века в зависимости от критериев, которые исполь­зовались для определения интеллектуального уровня экономической дея­тельности (удельный вес высокотехнологических отраслей; доля расходов на исследования и разработки, на программное обеспечение и образова­ние в ВНП; процент высококвалифицированной рабочей силы), лидиро­вали Япония, Швеция, Германия и США^[805]. По промышленному использо­ванию роботов лидируют Япония и США (402 и 93 тыс. роботов соответст­венно).

Показательно в этом отношении распределение количества пользовате­лей сети Интернет по странам мира. В конце 90-х гг. 88 % пользователей жи­

ли в развитых странах с населением 15 % от мирового, в т. ч. в США и Кана­де, где проживает 5 % от мирового населения, было сосредоточено более 50 % пользователей *.

Сегодня в региональном разрезе в перерасчете на 1 тыс. чел. населения количество пользователей сети Интернет приходится такое: в развивающих­ся странах (в среднем) — 40,9; в наименее развитых странах — 2,8; в странах Африки к югу от Сахары — 9,6; странах Центрально-Восточной Европы и СНГ — 71,8; странах Восточной Азии и Тихоокеанского региона — 60,9; странах ОЭСР — 383,1. В то же время в США их количество превысило 551, Швеции — 573 и достигло 648 в Исландии ².

Сейчас 72 % пользователей Интернет живут в странах ОЭСР с высокими доходами, на которые приходится 14 % мирового народонаселения, в т. ч. 164 млн пользователей живут в США ³.

Несколько иная картина наблюдается по такому показателю инноваци­онной деятельности, как экспорт высоких технологий. По этому показателю наиболее высокие позиции занимали: Корея и США — 32 % экспорта промы­шленных товаров, Ирландия — 41 %, Малайзия — 58 %, Сингапур — 60 %, Мальта — 62 % и Филиппины — 65 % ⁴. Здесь среди лидеров присутствуют и развивающиеся страны, которые в последнее время инвестируют значитель­ные средства из госбюджета на образование, сферу НИОКР, а также на со­циальные программы. Поэтому в этих странах экспорт высоких технологий в последние десять лет рос быстрее, чем в развитых странах. Так, в Индоне­зии он возрос в 13 раз, в Китае и Гонконге — в 20 раз, в Коста-Рике — в 36 раз, на Филиппинах — в 70 раз, в то время, как в развитых странах — только в 1,5—2 раза ⁵.

Оценивая достижения развитых стран мира в области науки и техноло­гий, следует иметь в виду, что для этого они используют не только свой вну­тренний потенциал. Сейчас они разрабатывают специальные программы по привлечению зарубежных специалистов из наиболее перспективных отрас­лей. Например, Германия разработала программу привлечения зарубежных специалистов по компьютерным технологиям. В 2000 г. в США был принят закон, позволяющий выдавать квалифицированным специалистам ежегодно дополнительно 195 тыс. виз с правом на работу. Поскольку в развитых стра­нах есть все необходимые условия для исследований и гарантирован высо­кий жизненный уровень, желающих эмигрировать в богатые страны много. Только в США в 90-е гг. более 50 % докторских степеней присваивалось иностранным гражданам, а 47 % иностранных обладателей этой степени ос­тались в Америке Наряду с другими факторами это способствовало росту* объемов экспорта интеллектуальной собственности из США в 1986—1995 гг. в 3,5 раза, а положительное сальдо торгового баланса в этой области превы­

сило 20 млрд долл. К 1995 г. на долю США приходилось 3/4 мирового рынка информационных услуг и услуг по обработке данных, емкость которого сос­тавляет сейчас 95 млрд долл.'

Но если от миграции ученых выигрывают богатые страны, то страны эмиграции несут значительные убытки. Однако оценить глобальные резуль­таты международной миграции интеллектуального капитала можно только приблизительно. По методике ООН, согласно которой из ВВП вычитаются прямые и косвенные расходы на подготовку выезжающих специалистов и упущенная выгода, потери России от одного интеллектуального эмигранта оцениваются в 300 тыс. долл. Американские социологи дают более высокую оценку убытка, исходя из условий своей страны. Они полагают, что высоко­квалифицированный труд создает за все годы функционирования в расчете на одного работника прибавочную стоимость 400—450 тыс. долл., а труд на­учных и инженерных кадров — 800 тыс. долл. По американским критериям, потери России от утечки умов в 1992 г. оценивались в 25—28 млрд долл., в 1993 г. — 25—33 млрд долл., в 1994 г. — в 25—28 млрд долл., что составляет примерно половину выручки от товарного экспорта России ^[806][807].

Таким образом, уже сейчас прослеживается значительная дифференци­ация стран по уровню научно-технического потенциала, которая в будущем будет иметь определяющее значение в глобальной экономике. Известный американский специалист по проблемам экономического развития Дж. Сакс делит современный мир по технологическому уровню на три кате­гории — около 15 % («золотой миллиард») практически полностью обеспе­чивают развитие науки, техники, новых форм производства; примерно половина населения земли не создает новых технологий, но в состоянии ис­пользовать достижения лидеров, а оставшаяся треть не может ни изобретать, ни использовать чужие изобретения. Технологически она отрезана от ос­тального мира, и разрыв между теми, кто владеет информационными техно­логиями, и теми, кто их не имеет, увеличивается^[808]. В то же время действую­щая система создания и практического использования интеллектуального капитала закрепляет существующее неравенство особенно прочно.