ФАЗА НАДЛОМА И КОНЕЦ ВОСТОЧНЫХ ХУННОВ

Надлом этногенеза - это период, когда после энергетического, или пассионарного, перегрева система идет к упрощению. Для поддержа­ния ее не хватает искренних патриотов, а эгоисты и себялюбцы поки­дают дело, которому служили их отцы и деды.

Но это отнюдь не конец этноса, если в нем сохранились люди не­пассионарные, но трудолюбивые и честные. Они не в силах возобно­вить утраченную творческую силу, творящую традиции и культуры, но могут сберечь то, что не сгорело в пламени надлома, и даже умножить доставшееся им наследство. В эту эпоху этнос или суперэтнос живет инерцией былого взлета и кристаллизирует ее в памятниках искусст­ва, литературы и науки, вследствие чего представляется историкам и искусствоведам своего рода «возрождением».

Так назывался период XV-XVI вв. в Италии, когда страна ослабела настолько, что стала добычей хищных соседей: французов, испанцев, австрийцев, а четырнадцать гуманистов переводили с греческого на ла­тынь древние книги, и несколько десятков художников расписывали храмы, куда уже приходили не молиться, а назначать свидания.

Проливы.

География предоставила всей мировой истории вертеться 4000лет, пе­ресекая узкие линии Бос­фора и Дарданелл.

С высоты 200 км виден полуостров Галлиполи, турецкий Гелиболу, греческий Херсонес Фракийский. У оконечнос­ти мыса — через Дарда­нелльский пролив — на азиатском берегу Троя. Вверху Мраморное море и вход в Босфор. Внизу двухлопастный остров Лесбос со столицей Ми- тилена. В самом низу — полуостров Измир, Смир­на турецкой истории, и рядом остров Хиос, при­надлежит Греции.

Гибралтар.

Пролив между Европой и Африкой. Мыс Тарифа, южная оконечность Европы, рядом залив с городом- крепостью Гибралтар. С юга на север надвигается плита Марокко. Слева, в Африке, — великий Танжер, на севере от Гибралтара, через 200 км, — Севилья, столица Андалусии.

Этому возрасту этноса в Риме соответствует «золотая посредствен­ность» Августа, завершившаяся зверствами Калигулы и Нерона, а также солдатской войной 67-69 гг., когда сирийские, германские, ис­панские и италийские легионы резались друг с другом, был разрушен Рим и опустошена Италия. Но ведь и то, и другое - не конец культу­ры, а ее кризис, для которого характерна смена этнической доминан­ты и стереотипа поведения, подобно тому, как старика, пережившего тяжелую болезнь, привлекают покой и партия в шахматы с другом, а не утомительный туристский маршрут. До конца этноса еще далеко. Так посмотрим, как прошел этот период у хуннов.

В период «расцвета» кочевников Монголии объединяли и возгла­вляли сначала хуннские шаньюи, а потом - сяньбийский вождь Тан- шихай. В период надлома возникло и погибло 29 эфемерных этноси­стем (племен), которых китайские историки того времени объедини­ли в пять групп: хунны, кулы (совр. кит. - цзелу), сяньби, тангуты (ди) и тибетцы-кяны (цяны). Это первичное обобщение дало повод назвать эпоху «Уху» - «пять варварских племен». Чем вызвано такое дробление, явно нецелесообразное в смысле обороны?

Если бы все правители древности и средневековья умели всегда находить верные решения и проводить их в жизнь, то история наро­дов текла бы гораздо спокойней и не возникло бы нужды в формули­ровке законов истории.

Так, Римская республика превратилась в солдатскую империю, полиэтническая Франция - в королевство, где «один король, один за­кон, одна вера», а кочевники распались самым причудливым обра­зом. В одних случаях они смешались с аборигенами, в других - про­тивопоставили себя им, в третьих - заимствовали чуждую культуру, буддизм, в четвертых - вообще потеряли традицию.

Сложность этого периода в том, что, кроме фактора этногенеза, ак­тивно действовали еще два: засуха, кончившаяся в ГУ в., и соседство с другим суперэтносом - Китаем, абсолютно враждебным к «северным варварам». Только учет этих трех параметров позволил дать интерпре­тацию этой жуткой эпохи в специальном исследовании, на результатах которого мы будем базироваться в дальнейшем повествовании⁵⁰.

Когда хунны, теснимые засухой, поселились в Ордосе и Шэньси, где усохшие поля превратились в сухую степь, все-таки пригодную для скотоводства, казалось, что эти два этноса могут жить в мире. Но в Китае, как в Риме, власть перешла в руки солдатских императоров

династии Цзинь, а это люди грубые и недальновидные. Китайские чиновники безнаказанно обижали хуннов, хватали их юношей и про­давали в рабство в Шаньдун, для вящего издевательства сковывая по­парно хунна и кула. Хунны были «пропитаны духом ненависти до мозга костей», но их, вместе с сяньбийцами, было в Китае всего 400 тысяч, а китайцев уже 16 млн. Правда, в Шэньси были еще тангуты и тибетцы, всего около 500 тысяч, но они равно ненавидели китайцев и степняков. Кроме того, хуннских князей китайцы приглашали ко двору, обучали языку и культуре, а фактически - держали как залож­ников. Положение хуннов казалось безнадежным.

И вдруг в 304 г., во время очередной драки китайских воевод меж­ду собой, хуннский князь Лю Юань сумел вернуться домой.

Хунны в 311 г. взяли столицу Китая Лоян, а затем - вторую столи­цу, Чаньань, и в ней - китайского императора. К 325 г. весь Северный Китай был захвачен хуннами.

Китайцы перешли к тактике заговоров. В 318 г. приближенный шаньюя - китаец - убил его, но хуннские войска разбили заговорщи­ков. Однако при этом потрясении держава их разделилась: кулы отло­жились от природных хуннов, победили их и истребили всю знать в 329 г.

Кулов постигла та же участь. В 350 г. усыновленный шаньюем ки­таец произвел государственный переворот и приказал убить всех хун­нов, причем погибло много китайцев «с бородами и возвышенными носами» - типичный геноцид.

Изверга разбили южные сяньби - муюны, которые унаследовали Северный Китай. Их соперниками оказались тангуты, царь которых, Фу Цзянь, подчинил весь север Китая и Великую степь, которую пе­ресекли сибирские сяньбийцы - табгачи, выходцы из Забайкалья. Они разгромили в Ордосе хуннов, избежавших истребления в 350 г., и южных сяньби-муюнов.

За это время тангутский царь Фу Цзянь совершил нападение на Южный Китай и потерпел поражение при р. Фэй. Все покоренные им этносы покинули его в беде, а тибетцы поймали Фу Цзяня в его цар­стве и убили. К 410 г. табгачи победили муюнов и стали самым силь­ным этносом на берегах Хуанхэ.

Это не конец перечня событий, но остановимся для их анализа.

Вначале, около 304 г., пассионарный уровень хуннов был столь высок, что они победили Великий Китай. Но этот уровень был ниже того, который требовался для сохранения связей внутри державы. По­этому отложились кулы и, перебив хуннскую знать, еще снизили уро­

вень - до уровня южных китайцев. Результат был однозначен: китай­цы вырезали кулов, а муюны-сяньбийцы, перемешавшиеся в Ляодуне с корейцами и китайцами, захватили низовья Хуанхэ.

Тангуты, жившие долгое время изолированно, победили муюнов, но, создав лоскутную империю, шагнули к гибели.

Наступила пора войны освободившихся муюнов, опиравшихся на плохо усвоенную китайскую традицию, с табгачами, которых все счи­тали в IV в. дикарями. Табгачи победили, ибо были монолитным эт­носом, а не химерой - комбинацией нескольких компонентов из раз­ных этнических систем. Но покорив Северный Китай, они встали на путь своих предшественников, а этот путь вел к гибели.

А хунны?.. Они не погибли, ибо были великим народом. Погибла только та часть, которая пошла на контакт с китайцами - народом многочисленным, хотя и находившимся в последней фазе этногенеза, за которой идет либо распад, либо гомеостаз. Безграмотные кочевни­ки Ордоса обрели вождя, Хэлянь Бобо, который вспомнил, что его народ некогда - во 2 тысячелетии до н. э. - жил на берегах Хуанхэ и был изгнан оттуда предками китайцев. Подобно вождю вандалов Ген- зериху, разрушившему Рим, чтобы отомстить за разгром Карфагена, Хэлянь Бобо в 407 г. создал хуннское царство в Ордосе и объявил, что воссоздал древнее царство Ся.

Вот третий вариант хуннского этногенеза и культуры, но был и четвертый: в 400 г. некий хунн, Мэн Сун, захватил нынешнюю про­винцию Ганьсу и основал в ней княжество Хэси (буквально - «запад­нее реки», подразумевается Хуанхэ). Это государство буддийские мо­нахи называли «бриллиантом северных стран». Там были знаменитые пещеры Дуньхуана.

Оба хуннских государства были завоеваны табгачами: Ся в 431 г., а Хэси - в 460 г. Хунны на востоке погибли одновременно с гуннами на западе - в 463 г. Вряд ли это простое совпадение; скорее, здесь не­удачно пережитый кризис - фаза надлома этногенеза в исключитель­но неблагоприятных условиях.

И наконец, около 488 г. племена теле уничтожили государство «малосильных хуннов» в Семиречье - Юебань. Казалось бы, это ко­нец эпохи, но дело обстоит гораздо сложнее: хунны сумели передать эстафету культуры другому народу, покрывшему себя славой. Инер­ционный период кочевой культуры все-таки, несмотря ни на что, со­стоялся. И в этом - вторая заслуга хуннов перед мировой историей.