Фанагория — Мекка археологов

Если бы не подробное описание местности, полученное в Тама­ни, мы непременно проскочили бы поворот с шоссе на грунтовую дорогу. «Легенда», как принято говорить в спортивном ориентиро­вании, была такова: 50 метров за дорожным указателем «поселок Сенной», справа — курган, слева — грунтовка уходит в сторону моря.

Все было правильно, но грунтовка — это сильно сказано. Со­вершенно неприметный съезд с шоссе превратился в две едва различимые тропинки, нехотя бежавшие рядом. Ощущения колеи не возникало — тропинки пытались разойтись в стороны, оги­бая с разных сторон то камень, то колдобину. Оставив машины у шоссе, мы пообещали водителям прислать из лагеря проводников и двинулись вперед пешком.

Ах, какая красотища вокруг! Жаворонок в небе, полевые цветы по пояс, шмели гудят, словно бомбардировщики на взлете. Легкие проветриваются крепким степным настоем трав. Глаза промыва­ются голубизной купола над нами и яркой зеленью мягких ковров под ногами.

Попетляв немного среди довольно высоких округлых зеленых холмов, мы вдруг остановились, завороженные прекрасным видом распахнувшихся просторов. Да вот же он, палаточный городок — ру­кой подать! И мы пошли напрямик по склону, не обращая внимания на тропинку. Разнотравье, кузнечики, бабочки, красивый вид с мор­ской гладью вдали — среди этой благодати меж двух зеленых холмов стройные ряды палаток, большой навес со столиками и трубой. Ла­герь экспедиции произвел хорошее впечатление: чистота, строгий порядок, подтянутость. Археологи умеют обустраиваться. Под ог­ромным тентом рядом со столовой мы уютно расположились за

свободными столиками для предварительной беседы с начальником экспедиции. Прежде чем идти на раскоп, хотелось просто посидеть, присмотреться.

Нас ждали.

Институт археологии Российской академии наук давно освоил­ся в этих местах. Владимир Дмитриевич Кузнецов проводит здесь раскопки 10 лет. Таманский полуостров в настоящее время счита­ется Меккой археологов Европы. В Европе нет таких мест, где бы раскопки не были стеснены современной застройкой или не были изуродованы в древности. Тамань — это практически нетронутая сокровищница. Современные специалисты оценивают уровень раскопанного в пределах 1-5% от общей площади сокрытых в Та­манской земле исторических объектов. Курганы видны повсюду. На полях во время вспашки появляются черепки, монеты, украшения, разные предметы. При проведении строительных работ то и дело обнаруживаются фундаменты, захоронения.

Фанагория — крупный центр, хорошо известный по письмен­ным источникам Греции, Византии. Частью город оказался на дне мелководного залива. Геологи утверждают, что уровень воды Черного моря в начале нашей эры был на 15 м ниже, чем сейчас. Подводные исследования показали, что городская планировка достаточно хорошо просматривается под водой и основные объекты находятся на глубинах в пределах 2-3 м. В последние годы удалось составить карту подводной части города с точной привязкой к местности. Исследования под водой имеют свои осо­бенности, они требуют специального снаряжения, квалификации. Археологам удалось привлечь энтузиастов, найти спонсоров — и дело пошло.

Древнегреческий город просуществовал почти 16 веков, в два раза дольше, чем Москва. Основан он был в середине VI в. до н. э., чуть позднее Пантикапея. По оценкам археологов, речь идет о 30-40 годах разницы в возрасте городов по обоим берегам Боспора.

Фанагорию основали греки из Ионии. Об этом писал Геродот. Жители Ионии с женщинами и детьми уплыли, чтобы основать город в Северной Греции. Там они не смогли задержаться, все земли были заняты, и часть людей отправилась в Северное При­черноморье.

Уникальность Фанагории в том, что это самый большой древний город на территории России и он абсолютно не застроен. Возь­мите любой крупный в древности город, например Афины, Рим, или какой-нибудь провинциальный город, со временем на нем вырастает новый современный город или поселок. Исключения бывают редко.

Лекиф в форме Афродиты, рождающейся из раковины. V в. до н.э.

Фанагория — крупный центр, хорошо известный по письменным источникам Греции, Византии. Частью город оказался на дне мелководного залива. Геологи утверждают, что уровень воды Черного моря в начале нашей эры был на 15 м ниже, чем сейчас. Подводные исследования показали, что городская планировка достаточно хорошо просматривается под водой, и основные объекты находятся на глубинах в пределах 2-3 м.

В последние годы удалось составить карту подводной части города с точной привязкой к местности.

Каменный склеп

с уступчатым перекрытием.

IV в. до н.э.

Вид склепа сверху

Вид склепа изнутри

Раскопки на Таманском полуострове начали проводить дав­но, но сегодня надо четко делить раскопки на научные и раскоп­ки на преднаучной стадии. Научные раскопки начались в 1936 г., а просто раскопки — сразу же после присоединения этого края к России. Когда Суворов вытеснил отсюда турок, немедленно стали приезжать любители-археологи из Питера, Керчи, Одессы. В первое время раскопки велись под началом русских генералов, но в 50-х гг. XIX в.

Владимир Дмитриевич Кузнецов занимается эпохой греческой колонизации. Это очень острая тема, очень любопытная и много­гранная.

По образованию историк, специализировавшийся на кафедре истории Древнего мира Московского университета, он со студен­ческих лет работает в экспедициях. В нем одновременно уживается полевой археолог и историк, что дает объемное видение проблем. Удачно сочетаются навыки работы с архивными историческими документами и огромный опыт археолога, который все это нахо­дит. Самая крупная работа Владимира Дмитриевича — монография по организации общественного строительства в Древней Греции. Работа построена на анализе документов Древней Греции. Если строили большое святилище, тот же Парфенон, то велись записи о расходовании денег, приводились перечень выполняемых работ, списки подрядчиков. Частично записи сохранились на камнях. Владимиром Дмитриевичем проанализирован очень большой массив данных, речь идет о нескольких тысячах надписей, это фундаментальное исследование с большой широтой охвата фак­тического материала.

Вторая специализация Владимира Дмитриевича Кузнецова — это эпоха греческой колонизации Причерноморья и Средиземно­морского бассейна. Сейчас активно дискутируется вопрос: а когда именно греки стали проникать в Причерноморье и где именно они начали основывать первые поселения? Как надвигалась волна средиземноморской цивилизации?

Наблюдается какая-то странная картина: хотя есть мифы, что ар­гонавты в VIII в. плавали в Грузию, тем не менее по археологическим датировкам получается, что самое раннее известное нам поселение греков в Причерноморье — это остров Березань на Украине. Потом по возрасту следует Таганрог, это конец VII в. Потом поселение в окрестностях Анапы и, возможно, — в окрестностях Ейска. Есть письменные источники о поселениях греков здесь тоже в раннее время.

Один из проектов Владимира Дмитриевича Кузнецова состо­ит в том, чтобы изучить восточное побережье Азовского моря, в частности окрестности города Ейска. Также изучить поселение в районе Таганрога, которое сейчас находится под водой. В районе

Таганрога работает совместная немецко-российская экспедиция, и Владимир Дмитриевич — ее участник. Планируется вести подвод­ные работы, и опыт организации археологических исследований на городище Фанагории будет использован в Таганроге.

У Владимира Дмитриевича прорисовывается несколько иная датировка событий греческой колонизации, чем было принято ранее. Он, например, полагает, что Херсонес основан по крайней мере в середине VI в. до н.э., то есть на столетие раньше принятой сегодня даты. Основания для такой оценки есть: Херсонес стоит на скале, культурный слой там постоянно срывался и перекапывался. Отдельные находки, которые были сделаны, говорят о том, что это VI в. до н.э. Но археологи, как правило, осторожны в оценках. Они боятся объявить о древней датировке, пока не найден соответству­ющий культурный слой, пока не «прощупаны» остатки домов.

Владимир Дмитриевич не выступает в печати с заявлением о том, что это VI в. Пока это в порядке дискуссии — можно соглашаться, можно не соглашаться. Проблема чисто археологическая, потому что на так называемом материковом грунте часто не сохраняется самый ранний слой. Его нивелировали в процессе жизни города, уничтожали при строительстве новых домов. И Херсонес — яркий тому свидетель, здесь на материке лежат слои средневекового вре­мени, все остальное уничтожено.

Недалеко от лагеря экспедиции еще одно городище. Здесь был древний город, Кепы, что в переводе с греческого означает Сады. Он старше Фанагории, основан в 570-560-х гг.

Начальный период колонизации Северного Причерноморья, когда греки приплыли в Фанагорию, Кепы, Германассу, — это аб­солютно темный период для историков. Археологи находят толь-

Участники экспедиции Ю.В. Яковец, Б.Н. Кузык и А.И. Агеев в лагере археологов на раскопках Фанагории слушают увлекательный рассказ руководителя работ В.Д. Кузнецова

Наблюдается какая-то странная картина: хотя есть мифы, что аргонавты в VIII в. плавали в Грузию, тем не менее по археологическим датировкам получается, что самое раннее известное нам поселение греков в Причерноморье — это остров Березань на Украине. Потом по возрасту следует Таганрог, это конец VII в. Потом поселение в окрестностях Анапы и, возможно, — в окрестностях Ейска. Есть письменные источники о поселениях греков здесь тоже в раннее время. И только потом можно говорить о массовом заселении греков, о волне колонизации. Появляются поселения и города ближе к проливам — Пантикапей, Гермонасса, Фанагория и др.

6226

«Таманский рельеф» — стела с изображением двух воинов. IV в. до н.э.

Единственным более-менее ранним документом из Фанагории до сего дня было письмо на свинцовой табличке, которое датируется 500 г. до н.э. В документе говорится о том, что раб по имени Фаул был куплен в Ольвии и привезен сюда. Используемые автором термины таковы, что можно быть уверенным в высоком уровне правовых отношений вообще. Но историки привыкли к тому, что это характерно для греческого мира более позднего времени, а документ из Фанагории — это всего лишь VI в. до н.э.

ко керамику, знают какие-то стороны их материальной культуры,а вот уровень взаимоотношений неизвестен, письменные источ­ники отсутствуют. Единственным более или менее ранним доку­ментом из Фанагории до сего дня было письмо на свинцовой табличке, которое датируется 500 г. до н.э. В документе го­ворится о том, что раб по имени Фаул был куплен в Ольвии и привезен сюда. Используемые автором термины таковы, что можно быть уверенным в высоком уровне правовых отноше- ■ ний вообще. Но историки привыкли к тому, что это характер­но для греческого мира более позднего времени, а документ из Фанагории — это всего лишь VI в. до н.э.

Второй документ совершенно крошечный — стенка ам­форы. Надпись не могут разобрать, но там есть слово (или часть слова) «фанаго». До этой находки прямых документов, подтверждающих, что это городище и есть Фанагория, не было. И вот только сейчас, после десяти лет раскопок, архе­ологи вышли на уровень V в. до н.э. Еще немножечко — и должны появиться какие-то археологические документы, способные осветить более полно раннюю историю города.

Среди археологов существовала твердая точка зрения, что когда греки сюда приплыли, то первые переселенцы обитали в землянках, и некоторое время греки жили в таких полуварварских городах. Владимир Дмитриевич с этим не согласен, его статья десятилетней давности на эту тему вы­звала раздражение в научных кругах и стала темой большой дискуссии, продолжающейся до сих пор.

Вопрос вышел за рамки археологии. Это не просто какие- то детали быта, это оценка культуры, уровень цивилизации. Греки строили у себя великолепные храмы из мрамора. Почему вдруг они будут спускаться в землянки? Никакого резона нет. Это нонсенс, если вдуматься. И раскопки Фанаго-

рии показывают — греки жили в полноценных домах, характерных для того времени, в таких же домах, в каких они жили в Греции. Найдены остатки построек из сырцового кирпича... Это доступный материал, из него можно очень быстро построить дом. Храмы, крепостные стены — все было из сырцового кирпича. Греки лю­били этот материал, потому что летом он держит прохладу в доме, а зимой сохраняет тепло. В Фанагории были небольшие дома, это был небольшой город, построенный на холме, окруженный кре­постной стеной. Улицы очень узкие, шириной от двух с половиной метров до полуметра буквально. Только человек мог протиснуться между домами. Греки вынуждены были жить так компактно внача­ле, поскольку вокруг обитали враждебные местные племена.

Много лет назад нашли неплохо сохранившийся дом в два этажа. Он состоял из полуподвального рабочего помещения четырех мет­ров и жилой комнаты площадью 12,5 кв. м наверху. По найденным предметам установили: в этом доме в VI в. жил греческий скульптор. Он приплыл из Теоса, построил дом, и по остаткам слитков мы зна­ем, что он отлил на этом месте настоящую греческую бронзовую статую в полный человеческий рост.

Греки селились на берегу моря и поддерживали с родиной не­прерывную связь. Городов по побережью было много, а каботажное плавание было освоено греками давно. Поселенцы прежде всего торговали с Ионией, это родина, там оставались родственники. А когда понтийские греки стали ощущать себя уже не просто частью Ионии, а самостоятельной единицей, их связи стали расширяться.

Владимир Дмитриевич считает, что у греков в Северном Причер­номорье того периода времени было рабство, настоящее рабство. Потому что они покупали рабов, перевозили рабов, завоевывали рабов. Но считать, что основой хозяйства был рабский труд, нет достаточных оснований. Археология не дает ключа к пониманию этого сложного и деликатного вопроса. Если обратиться к истори­ческим документам, следует сказать: они показывают совершенно определенно, что в основе квалифицированного труда стояли сво­бодные люди. А вспомогательную работу, даже если она требовала некоторой квалификации, делали рабы.

На строительстве афинского Акрополя было шесть бригад, кото­рые занимались колоннами. Каждую бригаду возглавлял свободный человек, и он был, как правило, хозяином тех рабов, которые входи­ли в его бригаду. В состав мастерской входили сам мастер и люди, которые на него работали. Это, как правило, рабы. Они могли быть квалифицированными специалистами, но они, во-первых, лично ему принадлежали юридически; во-вторых, они денег не получали. От заказчика получал деньги мастер. Он нанимался, а рабы не имели права подписывать контракт. Контракт — это основа основ гречес­кой жизни. Эта правовая основа перешла и в Западную Европу.

Система правовых отношений возникла задолго до римского права. Римское право двумя ногами стоит на греческом праве, просто о греческом праве мы еще мало знаем. Сегодня греческое право реконструировано на основе дошедших до нас документов. Греческая жизнь шла полностью в соответствии с писанными законами начиная с VI в. до н.э., это сегодня известно абсолютно точно. Историки реконструируют это по косвенным документам. Допустим, тот же контракт на строительство общественного зда­ния в городе. Сначала находились и выделялись деньги, это могли быть пожертвования. Если строй был демократический, то выделял деньги город, население города.

В начале греческой колонизации было другое время, экстра­ординарное. Было единоначалие. Во главе переселенцев стоял айкист, то есть человек, который был абсолютным начальником. Айкист от слово «ойкос» — дом. Отсюда — ойкумена, экономика и т.д. Фанагория — это первый в греческой истории, первый в Причерноморье случай, когда по имени айкиста назван город. Приплыл на берега Боспора Киммерийского Фанагор, и вот он, этот айкист, на первых порах был диктатором, его слово было зако­ном. Когда город отстраивался, наступал период смены диктатуры в зависимости от исторической обстановки. На смену приходила демократия, аристократия или охлократия.

Древняя Греция — это не единое государство, а полторы ты­сячи самостоятельных полисов. В каждом свои законы, но были

На строительстве афинского Акрополя было шесть бригад, которые занимались колоннами. Каждую бригаду возглавлял свободный человек, и он был, как правило, хозяином тех рабов, которые входили в его бригаду. В состав мастерской входили сам мастер и люди, которые на него работали. Это, как правило, рабы. Они могли быть квалифицированными специалистами, но они, во-первых, лично ему принадлежали юридически; во-вторых, они денег не получали. От заказчика получал деньги мастер. Он нанимался, а рабы не имели права подписывать контракт. Контракт — это основа основ греческой жизни. Эта правовая основа перешла и в Западную Европу.

Парфенон. Афины

Сенсационная находка последних лет, так называемый говорящий камень, сделана археологами на затопленной части Фанагории

основные принципы, по которым жили все греки. Они описаны Аристотелем. Общие подходы греков к созданию новых городов в период колонизации известны нам из надписей, выбитых на камнях. Так, в городе Кирена (Африка, территория Ливии) найден текст, в котором описано, как греки обосновывались в Кирене. Это дополняется сведениями Геродота, который рассказывает об основании города Кирены.

Историкам известны отдельные примеры, но общей парадиг­мы нет. Поэтому, как конкретно проходило становление Фанаго­рии, специалисты не знают. Хотя установлено, что был период своего рода диктатуры айкиста, потом установилась демократия, а потом Фанагория вошла составной частью в Боспорское государ­ство. Фанагория была второй столицей, столицей азиатской части этого государства, и наместника не было. И конечно, у нее были очень большие права самоуправления. Историки не знают сегодня, что означает «вся азиатская часть». Страбон пишет, что Фанагория — это метрополис, по-гречески «столичный город». И метрополис связан с азиатской частью Боспора. Но что он имел в виду и как было рань­ше — из письменных документов определить невозможно. Ведь Страбон — это время уже довольно позднее.

Поэтому только что сделанные находки экспедиции под водой, два фанагорийских камня с надписями, это события очень высоко­го ранга. Не просто какие-то красивые вещи нашли, а письменный документ. Он говорит!

Археологи копают, находят кладку, определяют, что это здание площадью больше 100 кв. метров, но они не знают, что это за зда­ние. И никогда не узнают, пока не будет текста, надписей, докумен­та. Даже простая надпись на камне с обычными словами, просто посвящение статуи, ставит столько серьезных вопросов, что можно написать книгу целую! Например, там употреблен термин «царь Аспург — друг Рима». Если вдуматься, то даже этот термин ставит массу вопросов: что такое друг Рима, характер взаимоотношений с Римом и так далее и тому подобное.

Многие греческие поселения являлись полисами. Что это такое — очень сложный вопрос. В Дании был создан Копенгаген­ский центр по изучению полиса. Датчане аккумулировали большие средства, привлекли ученых, проводили конференции, со всех сто­рон к этому термину подходили, но так и не сформулировали, что входит в это понятие, как перевести этот термин. Переводить его как «город-государство» — это неточно, неполно. Да, с одной сто­роны, город — это правда. С другой стороны, государство — тоже правда. Но это не охватывает всей сути проблемы.

Что означает понятие «полис» применительно к Фанагории? В разные времена в это слово вкладывалось разное содержание. В раннее время полисом называлась какая-то община. Принцип понятен: все, кто свободен, владели землей и все, кто владел землей, были свободными гражданами. Иначе говоря, ты не можешь вла­деть землей, если ты не свободен, если происходишь не от граждан этой общины. Ты не можешь быть равноправным, не имеешь права голоса, не можешь быть выбран и т.д.

А что касается взаимоотношений греков и местного населе­ния, то тут тоже научная проблема. Существовавшие в отечествен­ной науке твердые убеждения о синкретическом греко-варварском характере Боспорского государства на окраине античного мира сегодня подвергаются сомнению. С прошлыми взглядами сегодня трудно согласиться по многим параметрам.

С точки зрения археолога, в Северном Причерноморье были абсолютно греческие полисы и так продолжалось до конца элли­низма, до начала римского времени. А потом — не все так просто и однозначно. Пришли сарматы, и, казалось бы, они принесли свою какую-то культуру. Но археолог этой культуры не видит, когда раскапывает Фанагорию, он видит греческий город. Что же каса­ется структуры политической, то фиксируют имена варварские, а культуру — греческую.

Вопрос очень тонкий, сложный. Например, боспорский царь, которого зовут Савромат. Казалось бы, какой он грек — Савромат? Но он специально подчеркивает, что он грек. Сложность ситуации в том, что полисы как бы аккумулировали каких-то отдельных лю­дей из местных народов, которые приходили в город. Их заставля­ли быть греками, они стремились быть греками.

Чистая цивилизация... А есть ли такое понятие? Она мутирует, она как-то меняется, модифицируется. Греческая цивилизация в Средиземноморье неоднородна, параллельно появляются какие- то местные модификации. На Сицилии греческая колония с VII в., она модифицировалась под местные условия жизни. Греческие полисы в Египте также имеют своеобразие.

Говорить о генотипе цивилизации? Генотип — это система ци­вилизационных ценностей. Приехали, привезли с собой генотип греческой цивилизации, их образ жизни, их образ верования, ар­хитектурные стили, культуру, нормы жизни и морали. Перенесли и воспроизвели правовые, семейные, религиозные и политические институты. Тем самым они воссоздали ту самую жизнь на новом месте. Конечно, генотип развивается, есть наследственность, но есть изменчивость. И когда они попадают в новые условия, что-то передается, а что-то меняется. Это длится столетия, проходит пять, десять, пятнадцать поколений, в каждом переходе от поколения к поколению что-то передается, а что-то меняется.

Вот сущность процессов, они происходят через изменение в генотипе. Распадется генотип — распадается цивилизация. Это социогенетика, она выражает самые глубинные связи. Империя Александра Македонского разбилась на целый ряд государств, и там стали появляться особенности. Когда греки попали под римлян, у них тоже изменилось многое, это следующий этап.

Археология в первую очередь изучает материальную культуру. Если сравнить культуру соседних племен и полиса на начальном этапе колонизации, то разрыв очевиден. Культура местного на­селения многократно ниже во всем — в архитектуре, в бытовой какой-то посуде, во всем буквально. Говорить конкретнее очень трудно, потому что мы очень плохо знаем местную культуру, нет письменности. Мы находим какие-то остатки, находим какие-то

Синдский воин. Надгробная скульптура. I в. до н.э. Найдена близ Фанагории в 1896 г.

Рыбные богатства Тамани

Предметом экспорта была рыба: прежде всего осетр, икра, вяленая рыба, которой не было в самой Греции. Наверное, предметом экспорта были кожи, шкуры — вот и все, что мы можем сказать сегодня. Мы знаем, приходили сюда вино, оливковое масло, одежда, мебель, какие-то вещи цивилизации, которые служили предметами обмена с варварскими племенами. Вот Тана, как эмпорий, как торговый перевалочный пункт, очень любопытно разделенный на две части город. Одна часть варварская, другая — греческая, и самоуправление в каждой части независимо друг от друга.

Женская статуэтка. III в. до н.э.

типы посуды, находим какие-то изделия, находим какие-то остатки домов, но не более того. Попробуйте интерпретировать, воссо­здать, не имея письменных документов.

Даже исследуя гигантские пространства греческой цивилиза­ции, немыслимое количество лет, письменных памятников, мы не знаем до сих пор устройство греческого дома. Каким образом был устроен внутри греческий дом? Вы раскапываете фундамент, нижние ряды стен, видите комнаты, но функционального назначе­ния комнат вы не знаете. Была ли это женская половина, мужская половина? Как следователь, который пытается по каким-то следам воссоздать происшествие, так и археолог пытается интерпретиро­вать найденное, находясь к тому же в гораздо более сложном по­ложении. Масса фантазий, предположений, часто просто нелепых, но их — огромное количество!

Важнейший вопрос, который интересует историка, — на чем строилась экономика, чем торговали и какие существовали эко­номические отношения? Полис — это община земледельцев, жи­вущих в городе. Занимались и животноводством, и садоводством.

Даже в римское время гражданин занимался единственным руч­ным трудом — земледелием, то есть человек — это прежде всего земледелец, в основе своей. У него рабы, которые работают в поле, но он идет и следит за работой. Это высшая добродетель, что он сам занимается землей. Пусть сам не копает, в землю не сажает, но он заботится о ней, потому что это основа основ.

Полис — это прежде всего самообеспечение.

Была территория, хора, где земля распределена на участки в зависимости от плодородности — побольше или поменьше. Распределялась земля между гражданами этого полиса по жре­бию. Они выращивали для себя хлеб, виноград, какие-то садовые и овощные культуры. Естественно, чего-то не хватало. Не было оливкового масла, не было вина вначале — значит, привозили, в ответ что-то продавали.

Считается, что Боспор снабжал Грецию, прежде всего Афины, хлебом. По письменным документам получается очень четкая кар­тина, по сути дела только IV в., когда мы знаем, что Боспор торговал хлебом. Это было время расцвета Боспорского государства, царь был всевластен. В его руках сосредоточились огромные матери­альные ресурсы, и он продавал этот хлеб, а деньги текли в карман государства. Собирались в качестве налогов, покупался этот хлеб и продавался. А до этого сведений нет, и после этого начались воен­ные события, и мы о боспорском хлебе больше ничего не слышали.

Предметом экспорта была рыба: прежде всего осетр, икра, вяле­ная рыба, которой не было в самой Греции. Наверное, предметом экспорта были кожи, шкуры — вот и все, что мы можем сказать сегодня. Мы знаем, приходили сюда вино, оливковое масло, одеж­да, мебель, какие-то вещи цивилизации, которые служили пред­метами обмена с варварскими племенами. Вот Тана, как эмпорий, как торговый перевалочный пункт, очень любопытно разделен­ный на две части город. Одна часть варварская, другая — гречес­кая, и самоуправление в каждой части независимо друг от друга. Это действительно форпост торговли, но это не означает, что торговля — суть экономики. За деталями не забыть увидеть общее, все-таки основа экономики — это земледелие.

Греки занимались ремеслом, но чистые ремесленники были исключены из гражданского корпуса. Когда грек совсем оторван от земли, он теряет права гражданства. Конечно, в разных городах в зависимости от их политического устройства было по-разному. В наиболее традиционных, прежде всего олигархических госу­дарствах, где земледелие являлось основой экономики, вот там ремесленники не считались гражданами, а в других — считались, в тех же Афинах, например. Но идеал ремесленника — это иметь свой участок земли.

Вот знаменитый случай — Агапий, его отец Демосфен. Казалось бы, полноценный гражданин, люди богатые, есть земля и две ремес­ленные мастерские, где работают рабы, делают ножи. И надписи показывают, что ремесленник, если он полностью посвятил себя ремеслу, то он отрывается от основы полиса, он уже как бы стано­вится космополитом, то есть он и гражданин этого государства, но он уже в какой-то степени и не гражданин этого полиса.

Так же и с торговлей, этим занимаются, как правило, люди, не входящие в корпус гражданства. Считается, что торговля, особенно крупная оптовая или связанная с поездками на судах, была дана на откуп так называемым митакам, то есть людям, которые лично свободны, но не являются гражданами того города, в котором проживают. Он, допустим, родился на Родосе, а живет в Афинах, он гражданин Родоса, свободный человек, но в Афинах он ника­ких гражданских прав не имеет. Он на положении этого неполно­ценного свободного митака. В силу того, что у него там какие-то проблемы дома, он уплыл зарабатывать деньги. Можно сказать, что митаки — это люди, которые занимались торговлей, занимались ремеслом, но они не могли заниматься земледелием, потому что они не были гражданами и у них не было земли.

Считается, что Боспор снабжал Грецию, прежде всего Афины, хлебом. По письменным документам получается очень четкая картина, по сути дела только IV в., когда мы знаем, что Боспор торговал хлебом. Это было время расцвета Боспорского государства, царь был всевластен. В его руках сосредоточились огромные материальные ресурсы, и он продавал этот хлеб, а деньги текли в карман государства. Собирались в качестве налогов, покупался этот хлеб и продавался.

Греческая амфора для вина.

540 г. н.э.

Считается, что торговля, особенно крупная оптовая или связанная с поездками на судах, была дана на откуп так называемым митакам, то есть людям, которые лично свободны, но не являются гражданами того города, в котором проживают. Он, допустим, родился на Родосе, а живет в Афинах, он гражданин Родоса, свободный человек, но в Афинах он никаких гражданских прав не имеет. Он на положении этого неполноценного свободного митака.

Таманский саркофаг. IV в. до н.э.

В разные времена, в разных городах было по-разному. Поли­тическая ситуация была различной, законы различались. В демок­ратическом полисе правителей не было. Самостоятельного слоя чиновников не было, эти функции выполняли граждане (прямая демократия).

Начальный период строительства города был кратким. Фанагор приехал, был до своей смерти айкистом, умер, его почетно похо­ронили в центре города и вернулись к демократии.

В период с VII по VI в. до н.э. во многих греческих городах господствовал режим тирании. Тиран — это греческое слово, означающее «единоличный правитель». При нем было окруже­ние, придворные люди, в деятельности которых просматриваются элементы бюрократии. В древнегреческом городе на должность выбирали сроком на один год.

Все решения принимало народное собрание — собрание пол­ноправных граждан, начиная с определенного возраста, имевших свой участок в хоре. Допустим, идет собрание, враг на пороге и народ решает, что надо построить военные корабли. Денег в казне нет, значит, надо собирать деньги с богатых граждан. Богатые граж­дане должны вносить лепту в оборону своего собственного города, государства. Собрание обращается к гражданину: «Ты у нас богатый человек, построй нам триеру». Он говорит: «Я человек небогатый,

у меня нет денег на триеру». Тогда встает другой гражданин и предлагает: «Давайте меняться имуществом. Ты забираешь мое иму­щество, я беру твое имущество и строю на твои деньги триеру». Вот она, демократия в чистом виде. И у человека остается выбор — либо

построить триеру, либо отдать имущество.

Организация военного дела была основа­на на всеобщей воинской повинности. Если война, то весь народ выходил биться за свою свободу, это называлось по-гречески пандемией. Воинские начальники — вы­борные. Решали — выбираем военачальни­ком вот этого, потому что он проявил себя решительным человеком. Практически все — профессиональные военные, они защищают не просто абстрактную сво­боду, они защищают кусок земли, свою семью, детей.

С определенного момента стали появ­ляться наемные войска, профессиональные начальники. Не надо только путать разные

Рельеф со сценой сражения амазонок. IV в. до н.э.

исторические периоды. В эпоху Александра Македонского и позже народ все дальше и дальше отодвигался от управления собственным государст­вом, все больше рос слой бюрократии и чиновничества, которые занимались распределением должностей.

Фанагория существовала здесь, на этой земле с середи­ны VI в. до н.э. по начало X в. н.э. Минимум 16 веков от циви­лизации к цивилизации переходило наследие — этот вопрос

Диадема с геракловым узлом с группой: орел с Ганимедом в когтях. II в. до н.э.

требует изучения. Здесь конкретно — от античных цивилизаций на эти земли, ставшие колыбелью российской цивилизации, — пере­шло великое наследие. Наследие культурное, социальное, другое, даже то, которое только здесь сложилось, оно не растаяло в веках, не исчезло бесследно в Великой Степи. Мы сегодня интересуемся корнями российской цивилизации. Откуда что взялось, какими частями от кого перешло?

Вспомните фильм «Суворов». Он начинается с того, что войска приветствуют его и он кричит, останавливаясь перед одним из полков: «Здорово, фанагорийцы!» Фанагорийский полк с XVII в. в русской армии. Это слава русского оружия, которая не померкла в веках, и в ХХ столетии заблистала новыми лучами. Таманская дивизия — это продолжение суворовских побед...

Фанагория была частью Хазарского каганата. Георгий Вернад­ский пишет о том, что в VIII-IX вв. существовал Русский каганат. Сперва вассальный, а потом самостоятельный. И Таманский полу­остров входил в его состав.

Фанагория была городом известным. Здесь случались интригу­ющие истории с византийскими императорами. Скрывавшегося императора Юстиниана пытались здесь убить, подослав двух убийц из Константинополя. Юстиниан был женат на дочери хазарского кагана, она предупредила мужа, и он сам задушил убийц струной. Потом бежал на корабле и второй раз пришел к власти в Констан­тинополе.

Богатые граждане должны вносить лепту в оборону своего собственного города, государства. Собрание обращается к гражданину: «Ты у нас богатый человек, построй нам триеру». Он говорит: «Я человек небогатый, у меня нет денег на триеру». Тогда встает другой гражданин и предлагает: «Давайте меняться имуществом. Ты забираешь мое имущество, я беру твое имущество и строю на твои деньги терьеру». Вот она, демократия в чистом виде. И у человека остается выбор — либо построить триеру, либо отдать имущество.

Настолько красивый город был — сегодня трудно даже представить. Местных жителей при расцвете Фанагории было максимум 15 тыс. А если брать земли, которыми город управлял, так это будет гораздо больше. В эпоху максимального процветания его площадь оценивается в 65 га. Это километр по берегу моря и где-то 600 м в поперечнике. Археологи определяют толщину культурного слоя на городище примерно в 7 м.

В Фанагории была мощная иудейская община. Есть синагога, она датируется не позднее чем 16 г. н.э., есть надпись, в которой говорится про сетхе, иудейскую молельню. Есть и другая надпись со словом «синагога», которая датируется 51 г. Находят иудейские надгробия с минорой, семисвечником из Иерусалимского храма. Они не датируются, но можно предполагать, что это IV в. н.э.

Христианство здесь появляется рано, сначала оно распростра­няется тайно. Нет достаточных археологических аргументов, не можем датировать точно. Андрей Первозванный проповедовал где-то здесь. Но это традиция церковная, историческая память, а документов никаких нет.

Настолько красивый был город — сегодня трудно даже пред­ставить. Местных жителей при расцвете Фанагории было 15 тыс. максимум. А если брать земли, которыми город управлял, так это будет гораздо больше. В эпоху максимального процветания его площадь оценивается в 65 га. Это километр по берегу моря и где-то 600 м в поперечнике. Археологи определяют толщину культурного слоя на городище примерно в 7 м.

Владимир Дмитриевич как-то подсчитал все раскопы и устано­вил, что раскопано всего лишь чуть больше одного процента от общей площади Фанагории. Один процент — это ничто, то есть мы ничего, практически ничего не знаем о городе и людях, насе­лявших его. А с другой стороны, один процент — выборка очень небольшая, и даже на этой основе получено огромное количество материалов! Владимир Дмитриевич задумчиво улыбается. По его словам, если трудиться с утра до вечера, за целую жизнь можно добавить еще одну десятую процента, не более того. И ему можно

Поливная керамика — блюда, тарелка, светильник. XIV в.

верить. Раскоп, который мы видели, он копает 10 лет, площадь — 900 кв. м, это самый большой раскоп за всю историю Фанагории.

Последний этап жизни Фанагории закончился предположитель­но в начале X в. н.э. — рубеж IX-X вв., но слои этого времени ловят­ся очень нерегулярно. Мы не знаем, как погиб этот удивительный город. Археолог достает из земли предметы древности, начинает их интерпретировать и датировать и начинает сомневаться, по­тому что где-то слой попался, где-то не попался, площадь вскрыта совсем маленькая. Здесь гораздо больше вопросов, чем ответов, как обычно и бывает. Чем больше археолог копает, тем больше вопросов.

Письменных свидетельств о Фанагории в Греции мало. Есть какие-то отрывочные сведения то по одному периоду, то по дру­гому. Об основании города Фанагором есть твердые свидетельства. В арабских хрониках, посвященных грабительским походам славян на территорию современного Ирана, написано дословно следую­щее: «Они проходили мимо Фанагории, Фанагория — еврейский город». Такая фраза ничего не говорит. В Фанагории была большая иудейская община, но это не значит, что здесь было много евреев. Это означает, что были хазары, они же иудеи.

Столицей Хазарского каганата Фанагория не была, это был один из многих городов каганата, который занимал довольно высокое положение. Слой хазарского времени выражен в Фанагории до­вольно ярко. Он прослеживается в домах, которые сложены спе­циальной техникой, укладкой елочкой, как в Гермонассе. Это ярко выраженный VII в. До Тмутаракани здесь 25 км, очевидно, что они входили в состав этого княжества. Но слоев русского княжества пока нет, нет такой керамики, как там. Город уже не существовал на всей площади, как в эпоху его максимального развития, и археоло­ги просто пока не вышли на тот слой. Город сократился в размерах, мы не исследовали, не копали тот слой.

Больше вопросов, чем ответов.

В конце нашей встречи, уже перед самым отъездом коснулись спорных исторических гипотез, вокруг которых ломаются копья на научных ристалищах.

Существует точка зрения, что античность здесь умерла. И прежде, чем двигаться дальше в рассмотрении исторических фактов, надо познакомиться с ней. Доводы таковы. В Северном Причерноморье был маленький кусочек античности, а вот эту непрерывность, связь с ней утеряли, ее нет. Мы — другие, другие в манере подходить к решению каких-то вопросов. Вот в этом менталитете, который был в эпоху античности абсолютно автономен, независим.

Говорят, нельзя утверждать, что античность шла к нам через Византию, через Херсонес, через царей, через браки, когда речь идет о материальной стороне. И через наследие в виде правовых норм у нас тоже нет связи с античностью. К нам римское право пришло не так, как в Западную Европу, потому что в основе науки средневековой Европы была латынь.

В соответствии с обсуждаемой точкой зрения непрерывность связи с античной цивилизацией в Северном Причерноморье не

Блюдо краснолаковое с клеймом, изображающим образ Христа.

VI в.

Столицей Хазарского каганата Фанагория не была, это был один из многих городов каганата, который занимал довольно высокое положение. Слой хазарского времени выражен в Фанагории довольно ярко. Он прослеживается в домах, которые сложены специальной техникой, укладкой елочкой, как в Гермонассе. Это ярко выраженный VII в. До Тмутаракани здесь 25 км, очевидно, что они входили в состав этого княжества. Но слоев русского княжества пока нет, нет такой керамики, как там. Город уже не существовал на всей площади, как в эпоху его максимального развития, и археологи просто пока не вышли на тот слой.

Стеклянный сосудик под елей. VI в.

Накладка погребального покрывала с изображением грифонов.

Х в.

наблюдается: здесь оборвалось, там оборвалось. Страна гигантская, а контактная зона — маленький кусочек. Античность не дала им­пульса, он слишком маленький. Когда Александр Македонский пошел на Восток, даже там как-то это повлияло, осталось в элемен­тарных вещах. Например, чай на Востоке пьют лежа, это от греков пришло, греки ели и пили лежа. Но у нас эллинизм не вошел никуда. Оборвалось и умерло, растворилось.

Остатки греческого населения продолжали жить, они по крови были греки, а вот образ действия, образ мысли — то, что делало их настоящими эллинами, — у них это все умерло. Да, греки прорвались на северное побережье Черного моря, а дальше не смогли. Дальше не их среда, у греков земля ограничена островами, побережьем и близлежащей территорией. Скорее всего сопредельная террито­рия просто не готова была воспринять эту культуру, эти механизмы управления. Скорее всего рано был выпущен этот импульс, он не был воспринят, не срезонировало и он потух в степях.

Как могли греки двинуть цивилизацию дальше от побережья? Грек не мог идти 500 км в Воронеж, 1 тыс. км еще далее, это нон­сенс. Грек плыть может 2 тыс. км, а идти — даже десяти километров не осилит. Подсчитано: чтобы торговать с какими-то племенами вдали от берега моря, для грека его товарного запаса, сколько он мог с собой увезти, могло хватить на пять-шесть дней. А дальше все уходило на взятки, чтобы пройти чужую территорию. Какой смысл идти дальше?

Сухопутная дорога — это другая жизнь. Море и река — это аб­солютно разные вещи. По реке спускаться еще можно, а против течения не поплывешь просто так. Водный путь «из варяг в греки» работал, когда существовал договор, когда все понятно. А когда идешь первопроходцем, то тебя никто не пустит, надо откупать­ся. Степь как бы поглотила этот цивилизационный импульс. Об этом прямые свидетельства Страбона. Дикие варварские племена убивали всех, не пуска­ли. Чуть-чуть севернее того же Танаиса — и все, смерть.

Времени на знакомство с конкури­рующими воззрениями не было, но мы получили ссылки на самые важные пуб­ликации последних лет, чтобы полнее разобраться в проблемах.

Нас интересовало отношение археологов к новым гипотезам, идеям. После проведенного на раскопках времени, они, как прави­ло, раскрывались, охотно ввязывались в споры. В связи с этим задавались вопросы и о гипотезе Тура Хейердала. Оказалось, его вме­шательство в размеренную экспедиционную жизнь дон­ских археологов — это притча во языцех. Тур Хейердал — талант­ливый организатор, путешественник, нестандартный человек.

Заразительная, неуемная энергия — конечно, это здорово. Все

увлекались чтением дневников его путешествий, все знают «Путе­шествие на Кон-Тики» и знают про остров Пасхи.

Но, по мнению ряда археологов, он далекий от научного мира человек. Ученый — это человек, который изо дня в день трудится над решением научных проблем. Он же этого не делал. То рва­нет на плоту на остров Пасхи, то еще куда-нибудь. Он выдвигал интересные гипотезы, но он не профессиональный археолог, не профессиональный историк...

Археологи пояснили свою мысль запомнившимся примером. Есть такой очень точный термин — дилетант. Это отнюдь не пло­хо, в этом нет никакой одиозности. Например, в Англии изучать античность начали люди, которые объединились в общество любителей истории, дилетантов. Они понимали, что они не спе­циалисты, но у них были деньги. Джентльмены писали несколько поверхностно, но они задали тон, они двинули вперед исследо­вателей. Ничего плохого в этом нет, но нет и высокого — ниша такая. Вот Хейердала к этой категории и приписали донские археологи. Но по крайней мере он привлек внимание к донской археологии.

Без какого бы то ни была сарказма, довольно дружелюбно вспо­миналивстречи с ним. Ну что ж тут такого, в конце дней своих про­вел какое-то время на Ростовской земле: ему вдруг мысль пришла поискать предков в донских степях. Он приезжал, жил здесь. Шесть раскопов держал одновременно. Привлек внимание прессы, теле­видения. Кому-то в Ростове это льстит, и сейчас показывают — вот тот самый копал здесь. Помните, как в советские времена говорили и писали: «он видел Ленина!» Так теперь в Ростове говорят: «он видел Хейердала!»

У настоящего археолога в голове все очень четко. Если есть дока­зательства, ты их должен видеть, должен понять, должен осознать, подвергнуть анализу. Археология — это все-таки наука! А гипотезы можно выдвигать любые. Если почесать в затылке, то за неделю можно придумать какую-нибудь красивую гипотезу про Таманский полуостров. Но зачем? Смысла нет никакого, потому что ученому ее надо будет доказывать. Как говорили в Московском университете, гипотезы можно выдвигать либо спьяну, либо будучи академиком. Академику не обязательно обосновывать, достаточно выдвинуть. Все скажут — прозрение. Какое там... А дальше либо ученики под­держат, либо еще что-то произойдет. Тем более что это безопасно: переизбрать не могут.

Повседневный кропотливый труд — совершенно другая исто­рия. Настоящий археолог — занудный педант во всем. Это, собст­венно говоря, крест ученого. Очень легко родить идею, но доказать ее бывает ох как трудно. А с другой стороны — новая идея чаще рождается на стыках наук, при участии людей со свежим взглядом. И здесь надо отдать должное дилетантам, их незашоренности, не задавленности авторитетами.

Особая забота археологов — кладоискатели, «черные архе­ологи» и проблема сохранности археологических памятников. Раньше раскопы археологов десятилетиями стояли нетронутыми.

Закат у берегов Тамани

Археология — это все-таки наука! А гипотезы можно выдвигать любые. Если почесать в затылке, то за неделю можно придумать какую-нибудь красивую гипотезу про Таманский полуостров. Но зачем? Смысла нет никакого, потому что ученому ее надо будет доказывать. Как говорили в Московском университете, гипотезы можно выдвигать либо спьяну, либо будучи академиком. Академику не обязательно обосновывать, достаточно выдвинуть. Все скажут — прозрение. Какое там... А дальше либо ученики поддержат, либо еще что-то произойдет. Тем более что это безопасно: переизбрать не могут.

Терракотовая курильница в виде головы быка. Резиденция Хрисалиска.

I в. до н.э.

Люди не понимают ценности, они просят стандартную цену — три тысячи долларов одна монета. Вот последний из известных кладов — 38 монет. Умножьте 38 на три тысячи, получается, человек сразу дом построит, машину купит и будет жить какое-то время неплохо, и не надо будет на винограднике гнуть спину. И достаточно одному найти, как стон по всему району пойдет. Все бросают работу — и сразу вперед, с лопатой. И никакие мины-ловушки ничего не спасут. Подползают ночами к раскопу археологов, просеивают отвалы по второму разу, совершают невообразимые поступки...

Ныне они года не простоят, их просто уничтожат так называемые черные археологи. Когда видят яму с отвесными стенами, которая разбита при помощи приборов, все аккуратно, точно, они прихо­дят с лопатами, рушат борт и маталлодетекторами ищут монеты. Раньше, в советские времена, такого не было. «Черные археоло­ги» все время идут, сплошной поток, все уродуют. И ничего с этим не сделаешь. Мы нашли деньги на охрану, местные кубанские казаки объезжают, стало лучше, но это не кардинальное решение. К сожалению, жажда наживы — страшная сила. Здесь очень большие деньги крутятся. Существует целый археологический рынок, он огромный.

Представьте — зарплата в деревне четыре

тысячи рублей. Если я найду золотую монету при помощи детектора, которая будет стоить десять тысяч долларов... это какая зарплата получится? Та­кие цифры застят глаза многим. Покупают металло-детекторы и строем сюда. Нет ни единого места, где бы ни прошли с детектором, здесь весь металл выбит. И находят клады — иначе не стали бы копать. Только и слышишь, какие деньги здесь крутятся и сколько. Вот была такая монета, называется кизикин. Международная валюта типа доллара древнегреческого. Монеты разные, их много, с разными изображениям. Есть кизикины очень ценные, редкие, они могут стоить у нумизматов больших денег, десятки тысяч долларов. А есть кизикин, который может стоить тысячу долларов.

Но здесь люди не понимают ценности, они просят стан­дартную цену — три тысячи долларов одна монета. Вот последний из известных кладов — 38 монет. Умножьте 38 на три тысячи, по­лучается, человек сразу дом построит, машину купит и будет жить какое-то время неплохо, и не надо будет на винограднике гнуть спину. И достаточно одному найти, как стон по всему району пой­дет. Все бросают работу — и сразу вперед, с лопатой. И никакие мины-ловушки ничего не спасут. Подползают ночами к раскопу археологов, просеивают отвалы по второму разу, совершают не­вообразимые поступки.

Самое печальное — теряется бесценная, с точки зрения исто­рика, информация. Именно совместное нахождение различных древностей интересует археолога. Как пример: красивый образец расколотой амфоры, найденный в осыпи, не интересует археоло­га. А осколок ручки амфоры среди захоронения — и у археолога глаза горят. Керамика — важная составляющая комплекса необхо­димых для датировки предметов. Форма ручки, клеймо — можно установить производителя. Состав глины и наполнителей, вид обработанной поверхности, способ нанесения рисунка, харак­тер рисунка — даже по осколку можно судить о многом. Но если

осколки в осыпи, вперемешку с разными слоями — их относят на свалку. И дорога у лагеря вымощена древней керамикой в букваль-

ном смысле этого слова.

Сегодня «черные археологи» экипированы не хуже ученых. Ми­ноискатели, карты, машины, георадары. В Интернете — свои сайты, своя система связи и обмена информацией. Но они в угоду личному обогащению уничтожают возможность России найти свои древние корни, заветные родники, истоки нашей цивилизации.

... Маш ины уносили нас по шоссе, а мы никак не могли забыть лагерь археологической экспедиции, где основную рабочую силу составляют молодые ребята и девчата — студенты. И самое пора­зительное, будущих историков среди них совсем немного. Что за­ставляет их из года в год приезжать не на морской курорт, а в этот палаточный городок среди зеленых холмов на краю степи? Не нажи­ва — зарплата здесь никакая. Не страсть к сокровищам — основные находки к драгоценностям не имеют никакого отношения.

Да, пожалуй, мы — другая цивилизация. Греками двигала торгов­ля, вполне реальные материальные стимулы. Нас исторически дви­гало любопытство, страсть к познанию. Греки обживали острова и берега морей, но их остановила степь. А русские, украинцы, бело­русы освоили просторы Сибири, дошли до Ледовитого океана, до Тихого океана. Прошли землю до великих гор и пустынь. Открыли Аляску и Антарктиду, первыми шагнули в космос.

Византийская печать — моливдовул. X в.

Да, мы — другая цивилизация. Но сегодня под напором вве­денных в научный оборот новых фактов нет оснований говорить о варварах, о нецивилизованных местных племенах. Слепые в своей гордыне европейцы в Средние века смотрели на арабов, китайцев, японцев как на диких варваров, хотя Европа не знала таких успехов в математике, астрономии, медицине, географии, какие уже были достигнуты этими народами.

Трудами археологов и историков мы дойдем до истоков нашей ис­тории. Залогом тому — сложившиеся самобытные научные школы.

Лагерь археологов

6.4.