ЕЩЕ РАЗ О ГОРИЗОНТАЛЬНЫХ И ВЕРТИКАЛЬНЫХ СВЯЗЯХ В СТРУКТУРЕ СРЕДНЕМАСШТАБНЫХ ОБЩЕСТВ
Ю.Е. Березкин
Человеческие сообщества представляют собой настолько сложные образования, что их всесторонняя классификация в рамках единой категориальной системы скорее всего невозможна принципиально.
Не случайно все главные направления в культурной антропологии за последние 140 лет возникали не столько на основе развития уже выдвинутых теорий, сколько путем кардинальной смены самого подхода к изучаемому предмету. Обрушивая друг на друга потоки критики, сторонники эволюционистского, «исторического», социолого-функционального, психологического, структурного подходов говорили на разных языках и о разных вещах. Хотя конкретные положения отдельных исследователей могли оказаться плодотворными или ошибочными, ни одно из направлений не может быть ни отвергнуто как таковое, ни признано единственно правильным.Изучение социальных структур чаще всего велось либо с эволюционистских, либо с социологических и функционалистских позиций. Эволюционистское направление не следует, естественно, сводить к наивным периодизациям XIX в. или даже к Лесли Уайту. У этого направления, как мы его понимаем, есть более общие признаки. Эволюционизм предполагает оценочное сопоставление отдельных обществ между собой. Такое сопоставление корректно лишь в случаях, когда сравниваются не сложные, всегда в чем-то уникальные явления и системы, а вполне конкретные показатели, охарактеризованные в эквивалентных терминах и имеющие определенные числовые выражения. Таким требованиям отвечают главным образом те показатели, которые касаются, во-первых, технологии (в широком значении), во-вторых, самого человека (например, продолжительность жизни) и, в-третьих, форм организации человеческих сообществ. Этот последний аспект нас сейчас и интересует.
Коллективы могут быть сопоставлены, исходя из их численности, а также из того, насколько они интегрированы, и насколько централизованно принимаются в них решения.
Из этих признаков численность, безусловно, поддается оценке, что позволяет относить общества к одинаковым или разным таксономическим группам независимо от культурной близости этих обществ между собой, характера их идеологических систем, наличия письменности и пр. Подобное кросс-культурное сопоставление позволяет выйти за рамки привычных, но часто неточных терминологических штампов. Например, множество политических образований от древности до Нового времени, которые традиционно именуются царствами, княжествами, городами-государствами и т.п., отвечают скорее стандартам вождеств, во всяком случае среднемасштабных обществ. Известная карта «Рост территории древних государств», традиционно открывающая школьный учебник 6-го класса и на всю жизнь закрепляющая в сознании его юных читателей стереотип восприятия прошлого, в действительности показывает рост территории не государств, а письменных цивилизаций, что не одно и то же. Картографирование реального распространения среднемасштабных обществ (наряду с распространением обществ подлинно государственных и атомарно-общинных) в различные века и эпохи выявило бы интереснейшие тендении в развитии социально-политической организации. К сожалению, со времен подготовки «Справочника по южноамериканским индейцам» Дж. Стюарда такая задача никем даже не ставилась.Признаки интегрированности и централизованности связаны между собой, хотя связь эта не всегда прямая. Под интегрированностью коллектива подразумевается интенсивность обмена информацией между его членами. Для обществ, которые недоступны изучению методами современной социологии, этот признак сколько-нибудь точно не определим, так что здесь возможно сопоставление обществ лишь одинакового масштаба и, притом, в достаточно грубом приближении. В сущности, мы в состоянии выделять две области значений, в пределах которых колеблется наш показатель. В первую категорию попадают все общества, в которых согласованность действий их членов определяется подчинением руководящему центру, а также все прочие коллективы, члены которых могут и вынуждены регулярно общаться друг с другом.
До появления развитых средств связи возможность общения означала проживание в пределах территории, легко преодолимой в течение одного дня. При более рассеянном проживании уровень интегрированности снижался. Во вторую категорию входят общества децентрализованные, в которых согласованность действий их членов осуществляется неосознанно, путем реакции на сходные обстоятельства.
Долгое время подразумевалось, что интегрированные коллективы численностью более 500-1000 человек могут существовать лишь в случаях, если принятие решений в них централизовано, причем чем выше численность, тем централизация проявляется четче, вплоть до появления государственности и формирования административного аппарата. Возможность совместного проживания большого числа людей в отсутствии какого-либо централизованного руководства была впервые доказана и объяснена на материалах индейцев языковой семьи же, проживающих на Востоке Бразилии (Flowers 1983; Margolis, Carter 1979; Maybury-Lewis 1971; 1979; Seeger 1981; Werner 1983). У же до двух-трех тысяч человек собирались на период сельскохозяйственных работ вместе в деревнях, чтобы затем снова рассредоточиться по обширной территории, занимаясь охотой и собирательством. Сезонный характер интеграции не выделяет же принципиально среди создателей большинства индейских вождеств, поскольку люди там тоже жили рассеянно и собирались вместе только в дни праздников. Отсутствие явно выраженных лидеров, формальных или неформальных - отличие более существенное. Однако при более внимательном рассмотрении напрашивается вывод, что потенциальная возможность лидерства заложена в самой по себе корпоративной (чаще всего фратриально-родовой) структуре, при которой минимальными субъектами социальных контактов выступают не личности, а корпорации разного статуса и таксономического порядка. У же сложное фратриально-родовое деление на дуальной основе, отраженное в круговой планировке поселений, определяет нормы поведения каждого человека. Хотя конкретного лидера нет, место для него как бы предуготовано, а соответствующие функции осуществляются группами наиболее влиятельных и искушенных в совершении ритуалов мужчин.
Предполагается, что дуальная родовая организация с глубокой древности существовала в Центральных Андах (Березкин 1997; Millones, Onuki 1993; Netherly 1984). До появления в I тыс. до н.э. наследственных вождей, о чем свидетельствуют находки относящихся именно к этому времени первых богатых захоронений, во главе корпораций могли стоять люди, выбиравшиеся на непродолжительный срок, равно как и определенные группы лиц. Так или иначе, но властный центр как таковой здесь присутствует. Существование подобного центра в большинстве среднемасштабных обществ доколумбовой Америки определило географически широкое и хронологически раннее появление в соответствующих культурах монументальных сооружений, строительство которых не могло быть осуществлено без координации усилий десятков, сотен, а иногда, видимо, и тысяч работников.
Наличие зачатков централизации можно предполагать и для ряда достаточно архаических догосударственных ближневосточных обществ. Характерны в этом смысле материалы культуры гассул (Ghassul) в Палестине IV тыс. до н.э. Среди памятников этой культуры известен храм Эн-Геди, расположенный изолированно на каменистой возвышенности и, вероятно, эпизодически посещавшийся пастухами или земледельцами, рассеянными вокруг на большой территории. В 10,5 км от Эн-Геди в пещере Нахал-Мишмар обнаружен клад из 436 медных орудий и украшений, изготовленных методом потерянного воска. Здесь же найдены изделия из кости, кремня, раковин, шерстяные и льняные ткани, корзины и пр. Отметим, что принятая интерпретация находок в Нахал-Мишмар как храмовой сокровищницы Эн-Геди выглядит правдоподобно (Alon, Levi 1989, fig.3; Gilead 1988: 430-431; Mazar 1990: 66- 75; Tadmor, Kedem 1995). В любом случае клад указывает на концентрацию богатств в энеолите Палестины, подобной которой в тогдашней Нижней Месопотамии (эпоха позднего убейда или раннего урука) могло и не быть. Помимо Нахал-Мишмар, следует вспоминить о другой пещере, Нахал-Кана, где в энеолитическом захоронении обнаружены восемь золотых колец весом от 88 до 165 г.
каждое (Gopher et al. 1990). Концентрация богатств такого масштаба, как в Нахал-Мишмар, косвенно отражает наличие соответствующего организационного центра, а полкилограмма золота в захоронении указывает на исключительный статус данного лица, хотя и не объясняет, каковы были его конкретные прерогативы.Мне уже случалось солидаризироваться с мнением И. Гилеада, отказавшегося видеть в неолите-энеолите Ближнего Востока свидетельства существования вождеств (Gilead 1988: 433). Нет таковых свидетельств и для культуры гассул, но лишь в том смысле, что находки не дают оснований предполагать здесь наличие властных личностей, руководивших делами крупных объединений по образцу, например, ветхозаветных «судей». Но что в гассуле есть, так это точечные организационные центры, одним из которых, несомненно, являлся храм в Эн- Геди. Если дихотомия «прочное объединение вокруг властного центра» (обычно вождя) / «аморфное объединение вокруг властного центра» (нередко общего святилища) отражает разные уровни политической централизации, то дихотомия обществ, имеющих хотя бы зачаточный властный центр и вовсе лишенных такового, отражает, как нам кажется, разные направления эволюции.
Существование на Ближнем Востоке и на юге Центральной Азии в период до появления государств среднемасштабных интегрированных обществ, в которых не удается обнаружить никаких свидетельств централизованного управления, предоставляет нам возможности для иссле
дования подлинной эволюционной альтернативы. Как я уже писал, этнографическим коррелятом подобного общества, доказывающим реальную возможность существования десятитысячного коллектива, построенного не на иерархическом подчинении, а на горизонтальных связях между домохозяйствами, служит общество anamanuВосточных Гималаев (Березкин 1994; 1995; 1997). В некоторых важнейших чертах сходную форму организации демонстрируют, как это справедливо подчеркивает А.В. Коротаев, и некоторые племена арабо-мусульманского мира (Коротаев 1995). Как у апатани, так и у арабских земледельческих племен, организация основана на независимости домохозяйств от каких-либо корпоративных структур и на частной собственности на землю.
Эти общества противоположны индейским, для которых характерны корпоративность, иерархичность и во многих случаях общинная собственность. Впрочем, степень распространенности последнего признака требует специальных исследований. Для периода первых контактов с европейцами соответствующие данные чаще всего отсутствуют или весьма неточны.Напомню, что, судя по археологическим данным, среднемасштабные акефальные интегрированные сообщества представлены на древнейшем Востоке, во-первых, в неолите Леванта (VII тыс. до н.э.) и Анатолии (VI тыс. до н.э.), а во-вторых, в позднем энеолите - ранней и средней бронзе Южного Туркменистана и Восточного Ирана (IV-III тыс. до н.э.). Численность этих сообществ достигала примерно двух тысяч человек в нео- лите-энеолите и на порядок больше в эпоху бронзы. Есть целый ряд непростых вопросов, возникающих в связи с изучением данных обществ. Почему обитатели ближневосточных поселений столь упорно, на протяжении тысяч лет, жили предельно скученно на одном месте, несмотря на очевидные неудобства подобной системы расселения? Насколько рискованно предполагать слабость (отсутствие?) родовой организации и существование частной собственности на землю например, для докерами- ческого неолита В Леванта, т.е. для самого первого в мире общества со сложившейся производящей экономикой? Были ли в предшествующем (т.е. уходящем в палеолит) периоде существования ближневосточных обществ некоторые особенности (и если да, то какие именно), направившие их развитие в сторону формирования горизонтальных связей, а не вертикальных иерархий, или же такой ход развития определялся частными причинами и локальными факторами уже в неолитическую эпоху? Как произошел переход от систем с горизонтальной организацией к более поздним иерархическим централизованным сообществам? В иранотуркменском регионе на рубеже III и II тыс. до н.э. он явно принял форму катаклизма. Но насколько древнейшие традиции ощущались в южных месопотамских городах IV тыс. до н.э.?
И в заключение - одно рискованное предположение. Корпоративные структуры в догосударственных обществах в основном связаны с фратриально-родовыми делениями. С теми же делениями связаны классификационные системы родства. Насколько можно судить, у древних народов Ближнего Востока не зафиксированы ни эти системы, ни деления фратриального типа. Нельзя ли предположить, что именно изначальная неразвитость фратриально-родовых институтов способствовала повышению роли личности, в результате чего формирование иерархий внутри общин оказалось затруднено?
ЛИТЕРАТУРА
Березкин Ю.Е. 1994. Апатани и древнейший Восток: альтернативная модель сложного общества И Кунсткамера: этнографические тетради.Vol. 4: 5-19.
Березкин Ю.Е. 1995. Модели среднемасштабного общества: Америка и древнейший Ближний Восток И Альтернативные пути к ранней государственности / Отв. ред. Н.Н.Крадин, В.А.Лынша. Владивосток: 94-104.
Березкин Ю.Е. 1997. Америка и Ближний Восток: формы социополитической организации в догосударственную эпоху // Вестник древней истории. № 2: 3-24.
Коротаев А.В. 1995. «Апология трайбализма»: племя как форма социально-политической организации сложных непервобытных обществ И Социологический журнал. № 4: 68-86.
Alon D., Levy Т.Е. 1989. The archaeology of cult and the Chalcolithic sanctuary at Gilat H Journal of Mediterranean Archaeology. Vol. 2. № 2: 163-221.
Flowers N.M. 1983. Seasonal factors in subsistence, nutrition and child growth in a Central Brazilian Indian community // Adaptive Responces of Native Amazonians / Ed. by R.B.Hames, W.T.Vickers. N. Y. etc.: 357-390.
Gilead I. 1988. The Chalcolithic period in the Levant // Journal of World Archaeology. Vol. 2. № 4: 397-443.
Gopher A. et al. 1988. Earliest gold artifacts in the Levant // Current Anthropology. Vol. 31 № 4: 436-443.
Margolis M.L., Carter W.E. 1979 (eds.). Brazil. Anthropological Perspectoves. Essays in Honor of Charles Wagley. N. Y.: Columbia University Press.
Maybury-Lewis D. 1971. Akwe-Shavante Society. Oxford: Clarendon Press. Maybury-Lewis D. 1979 (ed.). Dialectical Societies. The Ge and Bororo of Central Brazil.
Cambridge: Harvard University Press.
Mazar A. 1990. Archaeology of the Land of the Bible 10,000-586 В. C. New York etc.: Doubleday. Millones L., Onuki. Y. 1993. El Mundo Ceremonial Andino // Senri Ethnological Studies.
№ 37. Osaka: National Museum of Ethnology.
Netherly P.J. 1984. The management of Late Andean irrigation systems on the North Coast of Peru // American Antiquity. Vol. 49. № 2: 227-254.
Seeger A. 1981. Nature and Society in Central Brazil: the Suya Indians of Mato Grosso. Cambridge, London: Harvard University Press.
Tadmor M., Kedem. D. 1995. The Nahal Mishmar hoard from the Judean desert: technology, composition, and provenience // Atiqot. Vol. 27. № 17: 95-148.
Werner D. 1983. Why do the Mekranoti Trek? // Adaptive Responces of Native Amazonians / Ed. by R.B.Hames, and W.T.Vickers. N. Y. etc.: 225-238.