7.3.2. Новая геополитическая роль БРИК

Восхождение Китая, быстрый рост его экономического могущества и геополитического влияния бесспорно прина­длежит к числу наиболее важных изменений в мире в XXI сто­летии.

Китай, прорвав в ХХ в.

Одновременно доступ к интеллектуальным и природным ресурсам внешнего мира позволил ему соединить свой главный капитал — рабочую силу — с высокотехнологичными отрас­лями современного производства, испытывавшими в Европе и Северной Америке дефицит дешевого ручного труда.

Итогом этого стало выдвижение Китая на второе место в мире по ВВП, по паритету покупательной способности, по об­менному курсу; по разным оценкам, он может выйти на первое место в период 2020-2040 гг.

С точки зрения набранной динамики у КНР очень серьез­ные перспективы в XXI в. Однако с быстрым экономическим ростом в последние десятилетия неразрывно связаны все центральные проблемы его развития. Избранная на рубеже 1980-х гг. экономическая модель была ориентирована на быст­рый рост совокупных показателей, «совокупной государствен­ной мощи». В сущности, эта модель — модель индустриально­промышленной фазы развития — позволяла Китаю в макси­мальной степени использовать его конкурентные преимущес-

тва — дешевую рабочую силу. Уверенно продвигая Китай по валовым экономическим показателям в число мировых лиде­ров, китайский экономический рост сопровождался сдержан­ным технологическим развитием.

К этому следует добавить, что традиционная для Китая мо­дель взаимодействия с окружающей средой не способствова­ла формированию в его культуре ответственного отношения к последствиям преобразования природы. В отличие от Европы, где инициатива и ответственность формировались параллель­но на протяжении столетий, распространение частной ини­циативы в Китае усиливает негативные побочные проявления роста. Следствием этого стал соответствующий характеру тру­да и качеству рабочей силы рост отходов производства, в отли­чие от сельскохозяйственных, не утилизирующихся природой автоматически, высокая энергоемкость и материалоемкость продукции, загрязнение окружающей среды и т.д.

Превратившись в часть внешнего мира, Китай стал испы­тывать от него огромную зависимость. Последствия начавше­гося в 2008 г. экономического кризиса могут оказаться для КНР тяжелыми, непосредственно затронув фундамент его «эко­номического чуда» — экспортно-ориентированные отрасли. Попытки увеличить внутреннее потребление, предпринимаю­щиеся в Китае в последние годы, не привели к впечатляющим результатам. Традиционная модель потребления сохранилась. По данным социологических опросов, китайское общество до сих пор отличается самой высокой в мире нормой сбережений. Однако низкий уровень потребления представляется не самой серьезной проблемой, поскольку государство сейчас способно надежно контролировать и направлять развитие экономики, особенно в кризисных ситуациях.

Преодолеть технологическую зависимость гораздо слож­нее — зависимость КНР от импорта техники и технологий в ве­дущих отраслях экономики составляет более 50%.

Другая проблема — демографическая. К 2030 г. в Китае, по прогнозам, избыток рабочей силы может смениться ее дефи­

цитом, что потребует кардинальных изменений в экономичес­кой модели.

Как только Китай пошел на то, чтобы подвергнуть транс­формации свою идентичность, преодолеть цивилизационную инерцию, измерять себя по универсальным критериям, он быстро начал вставать в первый ряд мировых держав.

Вхождение в XXI в. сопровождается и серьезными струк­турными сдвигами в конфигурации мировой системы. Один из ключевых — выдвижение на авансцену мирового развития ряда стран-гигантов, которые до сих пор не относились к чис­лу доминирующих центров силы.

Многие сегодня загипнотизированы надвигающейся мо­щью Китая и не отдают себе должного отчета в усилении (пусть и иными темпами) параллельных процессов восхождения к мировым высотам целого ряда государств субконтиненталь­ного масштаба.

В последнее время в трактовках многих аналитиков утвер­дился термин «восходящие страны-гиганты» (ВСГ). Состав ВСГ может рассматриваться с двух позиций. Одна — выделение кандидатов в «первый эшелон» в качестве будущих доминант мирового масштаба. Другая предусматривает еще и «второй эшелон», то есть возможность выдвижения субцентров (суб­доминант). Состав «первого эшелона» уже определился. Его обозначают аббревиатурой БРИК (по первым буквам назва­ний стран — Бразилии, России, Индии и Китая). Относительно другой категории определенности пока не видно. Но достаточ-

но обоснованным можно считать выделение группы ЮПИМ в составе ЮАР, Пакистана, Индонезии и Мексики. Однако ниже мы ограничимся в основном рассмотрением группы БРИК.

Прогнозы авторитетных специалистов, полученные в раз­ных организациях и странах, предрекают серьезное увеличе­ние экономического веса группы БРИК не только в долгосроч­ной, но и в среднесрочной перспективе.

По расчетам экспертов, в предстоящие 35-40 лет сово­купный ВВП четверки БРИК превзойдет этот показатель по шестерке прежних лидеров (США, Япония, Англия, Германия, Франция, Италия). К 2050 г. в составе шестерки лидеров ос­танутся только США и Япония, другие места отойдут Китаю, России, Бразилии и Индии. Разумеется, менее внушительны результаты подсчетов по душевым показателям. Но и в этом случае предсказывается, что к середине века Россия обойдет Италию и Германию, Китай и Бразилия достигнут трети поду­шевого ВВП США, а Индия в состоянии выйти на уровень од­ной пятой [74].

Получается, что в сумме БРИК превзойдут совокупный объ­ем ВВП нынешней «большой семерки» не к 2040 г., как пред­полагалось первоначально, а примерно к 2032 г. КНР обойдет США не к 2035, а к 2027 г. При этом абсолютный размер ВВП Китая в 2050 г. будет больше объема ВВП США не на 41%, а на 84%. Несколько менее впечатляющая картина складывается при рассмотрении динамики ВВП на душу населения.

Справедливо говорить и о расширении в XXI столетии круга акторов на международной арене. При этом в стра­нах БРИК во всех четырех случаях стратегическая, ведущая роль института государства пролонгируется в рамках циви­лизационно-устойчивой традиции. И это, несомненно, осо­бое качество, которое внутренне сближает четверку, выделяя ее на общемировом фоне. То же качество объясняет само­достаточность (и относительную устойчивость) стран БРИК, их способность воспроизводить свою суверенность в опре­делении путей развития и в действиях на международной арене. Соответственно, в принципе они обладают повышен­ной способностью идти самостоятельным курсом, вести дело

к реализации собственного проекта развития, к ведению собственной региональной и в определенной мере — глобаль­ной геополитической «игры».

В любом случае — в большей либо меньшей мере — перс­пективы в XXI в. будут определяться усилением тенденции к многополярности. А ключевыми носителями этой тенденции призваны стать ВСГ, прежде всего страны БРИК.

Имеются все основания утверждать, что процесс восхожде­ния стран БРИК будет сопровождаться:

• наращиванием индустриального производства и соот­ветственным повышением спроса на минеральное сырье и энергоносители. На мировом рынке это будет, с одной стороны, создавать соответствующее давление на цено­вую конъюнктуру, а с другой — приведет к существенно­му увеличению удельного веса Китая, Индии и Бразилии в ряде сегментов товарного рынка;

• отходом их от роли должников и приобретением функ­ций кредиторов и инвесторов. При подтверждении наме­тившейся тенденции члены тройки имеют шанс превра­титься во влиятельных акторов на мировом финансовом рынке;

• вполне вероятным закреплением Китая, Индии и Бра­зилии на передовых позициях в ряде областей высоких технологий;

• объективно обусловленным стремлением привести свое политическое влияние на международной арене в соот­ветствие с возросшим экономическим весом и потенциа­лом технологического обновления.

Реалии меняющегося мира определяются и его разнообра­зием, растущим числом акторов. Лишь за несколько послед­них десятилетий общее число суверенных стран-членов ООН, участников других интернациональных и региональных орга­низаций возросло более чем втрое, увеличившись с 60 до око­ло 200 государств. Опыт и перспективные тенденции их раз­вития определяются многообразными факторами. Немалую роль играли и играют глубокие различия в положении между богатыми и бедными государствами. При этом кроме понятия «третьего» развивающегося мира выделяются и страны так

называемого «четвертого мира» — с наиболее обездоленным, обнищавшим населением, живущем, как правило, в афроази­атском регионе.

Пропасть между теми и другими на рубеже XX-XXI вв. про­должала углубляться. Например, активы лишь трех богатей­ших людей планеты равняются годовому доходу 600 млн че­ловек, которые живут в наименее развитых, беднейших афри­канских странах.

К важным направлениям геополитической стратегии в XXI в. относятся усилия с целью достижения большей ста­бильности, устранения почвы для роста напряженности и возникновения разного рода конфликтов. При этом большую значимость могут иметь шаги по ослаблению вопиющего нера­венства и пропасти между положением богатых и обездолен­ными массами, особенно в Африке, ряде районов Азии, Южной Америки.

Сдвиги в сторону смягчения витка бедности рассматрива­ются и будут рассматриваться в мировом сообществе как одна из главных глобальных проблем.