7.3.1. Сдвиги в «Триаде» (США — Европейский Союз — Япония)

На мировое развитие в XXI в. накладывают отпечаток не­мало факторов, включая экономические, политические, соци­окультурные, геостратегические, этнонациональные, конфес­сиональные.

Продолжают выявляться новые расхождения в зоне «золо­того миллиарда». Здесь дают о себе знать как традиционные, так и новые противоречия. Они отражают неоднозначное от­ношение политиков к разным моделям общественного разви­тия, к идеям и ценностям «неолиберального», социал-рефор­мистского, центристского типа и т.д. Это проявляется также в разногласиях, трениях, расхождениях между Европой и Новым Светом, а также между странами Запада и государс­твами Юго-Восточной Азии. Более заметно обозначились в последнее время и противоречия внутри Евросоюза.

Какие новые моменты следует учитывать из тех, которые происходят с начала XXI в. в жизни указанных регионов?

Прежде всего, необходимо указать на ряд новых симптома­тичных проявлений крупных разногласий и серию событий, которые вызывают нередко серьезный «кризис доверия» между странами ЕС и другими регионами мира.

Помимо этого, тяжелым ударом для населения многих стран стали участившиеся акции международного террориз­ма. Масштабы и географические рамки этих акций расши­рились. Их последствия затронули теперь — вслед за США и Испанией — жителей Великобритании, Турции, Индии, ряда других стран.

В то же время возросла активность антитеррористических сил и коалиций. Среди них — и создание объединений типа ШОС (Шанхайской Организации Сотрудничества), чья де­ятельность способствует объединению усилий и укреплению партнерства между КНР, Россией, государствами Центральной Азии, другими странами АТР.

Было время (скажем, в последние десятилетия ХХ в.), когда борьбу в «Триаде» трактовали в основном в контексте соперни­чества между США, Европой и самой динамичной в то время страной Азии — Японией. При этом справедливо отмечались различия между политикой Соединенных Штатов, с одной сто­роны, и интересами ЕС, Японии — с другой.

С тех пор в самой «Триаде» и за ее пределами произош­ли явные сдвиги. Они обусловлены прежде всего замет­ной активизацией государств Востока в разных сферах. Это не может не сказываться в XXI в. на общем балансе сил. При этом растут и, судя по всему, могут и в обозри­мом будущем продолжать свой рост экономический и по­литический потенциал крупнейших государств Азии, их удельный вес и влияние в мировом хозяйстве и междуна­родной политике. На передний план по своей мощи и ав­торитету среди мировых государств все более выдвига­ются крупнейшие страны Азии, особенно Китай и Индия. В данной связи нельзя не отметить, что новые конфигурации и все большее значение приобретают крепнущие союзы парт­нерского характера и расширяющееся многогранное взаимо­

выгодное (в том числе военно-политическое и экономическое) сотрудничество с Россией, другими государствами Евразии и Европы.

Такие процессы приводят к знаменательным явлениям, на­кладывающим отпечаток на развитие международных отно­шений.

В своих прогнозах на XXI в. относительно перспективных тенденций мирового развития ряд авторов отмечают следу­ющие геополитические, геоэкономические и цивилизацион­ные размежевания: обострение конкуренции и борьбы внут­ри «Триады»: (между Евросоюзом, США и крупными государс­твами Азии); расширение масштабов противостояния Севера и Юга, включая борьбу между более богатыми странами и дру­гими зонами мирового хозяйства.

При этом возрастает число тех, кто, отмечая нарастание кризиса ультралиберальных моделей и концепций, стал пред­сказывать неминуемое в предстоящие десятилетия изменение в той или иной мере влияния США как внутри «Триады», так и в целом на мировой арене [65, 66, 67].

Можно констатировать, что Европа тоже стала свидетелем изменений прогнозов в контексте новых трений и разногла­сий. Большинство европейцев выступили с осуждением ми­литаристского курса Пентагона, развязавшего войну против Ирака. Это усилило кризис внутри ЕС и способствовало более быстрому росту нового антивоенного общеевропейского созна­ния³.

В разных частях Старого Света усиливались волны муль- тиконфессиональной, в том числе мусульманской миграции, что, по мнению многих, еще в большей мере подпитывает поч­ву для национально-этнических и религиозных конфликтов. Европейцы стали смотреть в будущее с растущим беспокойс­твом.

B реальной жизни европейская интеграция столкнулась с нарастанием серьезных трудностей. Ни темпы, ни ход и пос­ледствия интеграционных процессов не оказались столь всес-

³ Подробнее о нарастании этих процессов и в целом о геополитической значимости иракской войны Вашингтона см., например, в публикациях Ч. Капчана, З. Баумана, Ю. Хабермаса, а также [68, 69].

торонними, устойчивыми и необратимыми, как изначально планировалось и предполагалось.

К особенностям Европы относится неравномерность в раз­витии, с одной стороны, экономических тенденций, а с другой — политических векторов европейской интеграции. Отсюда неод­нородность ЕС, где проявляются и несовпадающие интересы. На практике в ЕС выявляются и старые, и новые размежевания. Евросоюзу, несмотря на декларации его лидеров, еще далеко до того, чтобы стать консолидировавшейся международной еди­ницей, особенно в политическом и оборонном плане. Пока это по преимуществу экономическое и культурно-правовое образо­вание, раздираемое внутренними противоречиями.

Поэтому не случаен и тот существенный разнобой в про­гнозах, которые не раз публиковались в многообразных евро­пейских изданиях в первом десятилетии XXI в. Рассматривая будущее Европы, эксперты не могут придти к какому-либо яс­ному, четкому предсказанию. Они предпочитают выдвигать на обсуждение несколько сценариев, подчас противоречащих друг другу.

Основная альтернатива при этом выдвигается следую­щая: либо ЕС в XXI в. будет укрепляться и эволюционировать с перспективой превращения в фактор обеспечения растущего процветания и безопасности, либо ЕС постепенно будет стано­виться все более дисфункциональным, что чревато негатив­ными последствиями и для самих членов ЕС, и для мирового сообщества.

В условиях мировых финансовых и других потрясений, усиливающих кризис традиционных либеральных постулатов, может в дальнейшем еще более возрасти влияние других, в том числе «гибридных», концепций исторического синтеза, «сме­шанной экономики».

В последнее время обостряются споры между разными интерпретаторами проявлений «кризиса национальной иден­тичности», последствий новой борьбы идентичностей и т.п. Новыми подтверждениями тому становятся вспышки разно­гласий в ЕС (как это лишний раз продемонстрировали диамет­рально противоположные позиции на Брюссельском саммите в феврале-марте 2009 г. двух разных групп европейских госу­

дарств). В данной связи вновь и вновь возникает вопрос: а в ка­кой мере совместимы «паневропейские» идеи и верность наци­ональным традициям жителей различных государств? На это значительная часть европейцев дают неоднозначные ответы.

Вопрос о соотношении национальной и региональной иден­тичности, очевидно, и впредь будет вызывать большой интерес в условиях глобализирующегося мира. Уместно в данной связи отметить, что в XXI в., с другой стороны, усиливаются голоса тех, кто исходит из признания «многоликого» мира цивилиза­ций. И для них проблемы идентичности приобретают сегодня новую актуальность, обогащая более разнообразными граня­ми само понимание европеизма и «европейской гражданствен­ности».

Последствия глобализации, развивающейся неравномер­но, не должны служить поводом для приуменьшения значения национальной и региональной специфики, для принижения роли того самобытного вклада, который народы могут внести в решение важнейших международных проблем.

Это относится и к Японии. Она пережила в конце ХХ — на­чале XXI вв.

Вместе с тем стабильно складываются торгово-экономи­ческие отношения между Японией и странами Европейского Союза.

Проблемы поощрения взаимных инвестиций — один из ос­новных вопросов в отношениях между ЕС и Японией. Судя по всему, в первом десятилетии нынешнего века будет проходить дальнейшее развитие таких тенденций.

Серьезных изменений можно ожидать в предстоящий пе­риод в сфере российско-японских экономических и полити-

ческих отношений. Этому способствует, в частности, более энергичный, чем прежде, «восточный разворот» нынешней и будущей стратегии РФ. Стремление к этому и желание вес­ти соответствующие переговоры, искать пути сближения и до­стижения взаимоприемлемых решений подчеркивается лиде­рами обеих стран. Надо полагать, что реальное продвижение по этому пути ознаменуется позитивными геополитическими подвижками, способствуя улучшению всей обстановки в АТР.

В связи с размышлениями о перспективах развития в XXI в. в разных регионах земного шара внимание ученых и широкой общественности привлекают новые взгляды на значение ев­ропейской и американской ролевых моделей в мире. Об этих взглядах, в частности, пишет в одной из последних своих работ «Европейская мечта: как европейское видение будущего посте­пенно затмевает американскую мечту» известный американс­кий социолог и политолог Д. Рифкин. Изменениям в соотноше­нии между европейской и американской ролевыми моделями в мире, по мнению профессора Рифкина, способствует ряд об­стоятельств.