14.3. Трансформация структуры цивилизаций

Становление новой мировой цивилизации, а тем более очеред­ного исторического суперцикла, связано с глубокой трансформа­цией структуры общества, всех его элементов, всех «этажей» «пи­рамиды» цивилизаций.

Рассмотрим, какие перемены возможны в основных элементах структуры цивилизации — в человеке, семье и народонаселении, в технологической базе и системе экономических отношений, в со­циальной стратификации, государственно-политической и духов­ной сферах (в науке, культуре, образовании, этике, идеологии). В наших изысканиях будем исходить из оптимистичного сценария развития цивилизаций в XXI веке.

Демографические вызовы XXI века

Суть перемен, которые будут происходить на планете в наступившем тысячелетии, будет зависеть прежде всего от изме­нений в численности и составе народонаселения, в динамике се­мьи и самого человека — его потребностей, способностей, знаний, умений.

Перспективы динамики народонаселения. Динамика чис­ленности населения планеты во второй половине XX в. харак­теризовалась небывалым за всю историю демографическим взрывом: если за два столетия (с 1750 по 1950 г.) она выросла в 2,2 раза (до 1,73 млрд человек), то за последние полвека — в 2,4 раза (до 3,57 млрд человек). И что важно, быстрее всего увеличивалось народонаселение более бедных стран и цивили­заций.

Согласно среднему варианту прогноза ООН (версия 2004 г.), в первой половине XXI в.

Прогнозируемые на первую половину XXI в. тенденции будут иметь негативные последствия. Произойдет старение населения: средний возраст увеличится с 26,8 года в 2000 г. до 37,8 года в 2050 г. (на 41%), доля населения в возрасте 0—24 лет сократится с 47,7% до 33,7%, а в возрасте 60 лет и старше — увеличится с 10% до 21,7%. Значительно возрастет демографическая нагрузка на трудоспособное население.

Пытаться решить демографические проблемы путем сокраще­ния численности населения планеты до 1 млрд человек (концеп­ция «золотого миллиарда»), как это предлагают некоторые экогеисты, нереально и опасно; подобные намерения могут стать причиной серьезных военных столкновений. Человечество спо­собно прокормить себя путем освоения достижений научно-тех­нического прогресса, значительного повышения производитель­ности труда. Опыт Китая, новых индустриальных стран Азии, «зеленой революции» в Индии показал действенность такого пути.

В XXI веке, предстоит найти способы разрешения двух типов демографических кризисов: перенаселения (особенно в Африке, Латинской Америке, Индии, мусульманских странах) и депопуля­ции (в Западной Европе, Японии, России, Украине). Это позволит сблизить тенденции демографической динамики в разных странах и цивилизациях.

Судьба семьи в постиндустриальном обществе. В развитии семьи как общественного института в период становления постин­дустриального общества происходят противоречивые процессы. В ряде развитых стран и государств с переходной экономикой роль семьи ослабевает, растет число внебрачных и однополых связей,

В перспективе три главные функции семьи сохранятся, хотя механизм их реализации несколько видоизменится. Первая из них — это функция воспроизводства жизни, передачи биологического ге­нотипа следующим поколениям. Семьи создаются в первую оче­редь для реализации миллионами лет поддерживаемого закона продолжения рода. Если эта функция, этот закон будут нарушены, человечество вскоре исчезнет с лица Земли. Мощные инстинкты материнства и отцовства присущи любому человеку, они необхо­димы для воспитания нормального, психологически не ущербного ребенка. Усилившаяся в последние годы тенденция создания не­полных семей лишает малыша нормального детства, становится одной из причин роста детской преступности, бессмысленной жес­токости подрастающего поколения. Обделенный обществом ребе­нок мстит ему. Если ситуация не изменится, мало того, если не­полных и малодетных семей будет все больше и в развивающихся странах, это станет сильным препятствием на пути возрождения гуманизма, который не может основываться на жестокости и страданиях. Противоестественны однополые семьи.

Есть основания полагать, что подобные негативные тенденции, характерные в основном для развитых стран, в фазе перехода к пост­индустриальной цивилизации будут в значительной степени пре­одолены; что на стадии ее зрелости возобладает установка на воз­рождение семьи как основы общества.

Значение второй функции семьи, экономической, в наши дни возрастает, особенно в условиях кризиса общества, роста безрабо­тицы и острой борьбы за выживание. Казалось бы, этим процессам противодействует широкое вовлечение женщин в производство и общественную жизнь, а также тот факт, что они все чаще зани­мают руководящие посты во многих сферах.

Третьей функцией семьи является воспроизводство социального генотипа, передача новым поколениям знаний и культурного насле­дия, воспитание и формирование их духовного мира. И в этом пла­не семью никто и ничто заменить не может. Становление ребенка как личности происходит именно в семье, еще до того, как он начи­нает посещать детский сад или школу. Количество знаний и навы­ков, которые усваивает малыш в первые годы жизни, многократно

превосходит тот объем, который приобретается за весь последую­щий период обучения. Формируется характер маленького человека, он усваивает этические правила жизни, осознает, что такое добро и зло, развивает свой эмоциональный мир. Каждый ребенок про­являет себя в художественном творчестве; не случайно так непо­средственны, свежи и впечатляющи детские рисунки. Общение ребенка с ровесниками и другими взрослыми в детском саду, на улице пополняет и обогащает его внутренний мир, но фундамент закладывается в семье, об этом надо всегда помнить. Распад семей, имеющих детей, — социальное зло, которое постиндустриальному обществу предстоит если не преодолеть, то свести к минимуму.

Эволюция человека в будущем. Нередко высказывается мне­ние, что создание миниатюрных управляющих устройств, включе­ние их в организм человека, замена естественных органов искус­ственными, генетическое вторжение в наследственное вещество в конечном итоге превратят человека в киборга — кибернетиче­ский организм.

К счастью, такого рода перемены, в корне ломающие биосоци­альный генотип человека, нереальны. Эволюция вида Ното sapiens, как и любого другого вида живой природы, опирается на закономерности генетики (наследственности, изменчивости, отбо­ра), изменения в генотипе происходят постепенно, эволюционным путем.

В то же время можно ожидать, что при реализации позитив­ного сценария развития цивилизации в XXI веке в человеке про­изойдут качественные трансформации:

расширится круг его потребностей, причем духовные по­требности будут доминировать и развиваться опережающими темпами; сблизятся уровень и структура потребностей в разных странах и цивилизациях;

способности человека удовлетворять свои потребности пу­тем творческого труда существенно возрастут в результате пре­одоления неграмотности, функционирования системы непрерыв­ного образования и дистанционного обучения;

освобождение человека от тяжелого физического труда, придание ему творческого характера усилят стимулы к труду; од­новременно изменится характер нормирования рабочего времени, у людей появится больше свободного времени для разнообразных и увлекательных занятий, общения, спорта;

здоровье человека значительно укрепится благодаря тому, что будут освоены достижения генной инженерии, найдены сред­

ства для лечения традиционных и новых опасных болезней, улуч­шены условия труда и отдыха миллиардов людей.

Однако нельзя исключить и негативный сценарий — деграда­цию вида Homo sapiens, вырождение человечества в результате де­мографической катастрофы.

Альтернативы экологического будущего

В первой половине XXI в. человечеству придется выбирать между формированием ноосферного механизма рациональной ко­эволюции общества и природы и нарастающей угрозой глобаль­ной экологической катастрофы.

Экологические угрозы XXI столетия. Экологический фактор играл важнейшую роль на всех этапах формирования и развития мировых и локальных цивилизаций. В XXI в. он приобретает ха­рактер глобальной экологической угрозы, вызванной двумя обсто­ятельствами: истощением ряда доступных природных ресурсов, необходимых человеку для выживания, и стремительным загряз­нением окружающей среды, особенно в регионах с высокой плот­ностью населения.

К концу XXI в. будут в основном исчерпаны разведанные, до­ступные и рентабельные для разработки запасы нефти, некото­рых цветных металлов, природного газа.

Причинами быстрого ухудшения состояния окружающей среды являются как увеличение демографической нагрузки на нее, так и ши­рокое использование технологий, связанных с вредными выбросами, токсичным и радиоактивным загрязнением атмосферы, водных источ­ников, почвы.

На рубеже третьего тысячелетия человечество оказалось в со­стоянии глубокого и длительного экологического кризиса. Его главные причины: демографический взрыв, резко увеличивший плотность населения, а следовательно, нагрузку на природную

среду; исчерпание потенциала индустриального технологического уклада, основанного на максимальном вовлечении природных ресурсов в производство; сокращение возможностей биосферы для естественного самовоспроизводства; создание оружия массо­вого уничтожения, способного погубить не только человечество, но и значительную часть биосферы; потребительское отношение правящей и деловой элиты, руководителей ТНК к природе, хищ­ническое потребление ими лучших ресурсов ради извлечения при­были и сверхприбыли (ренты); разобщенность и слабость массо­вых экологических движений.

Плотность населения планеты во второй половине XX в. уве­личилась в 2,4 раза. Из-за резкого увеличения потребностей каж­дого человека и опережающего роста тяжелой промышленности невероятно возросли нагрузка на природную среду, масштабы ис­пользования природных ресурсов. Согласно среднему варианту прогноза ООН, в 2000—2050 гг. плотность населения планеты уве­личится в 1,49 раза, а за столетие — в 3,5 раза. Это небывалый темп для прошедших эпох. Рост объемов выбросов парниковых газов изменит климат, что чревато таянием ледников, повышением уровня Мирового океана, затоплением многих городов и прибреж­ных районов.

Все это приведет к тому, что нагрузка на окружающую среду в густонаселенных районах мира превысит все допустимые нормы и глобальная экологическая катастрофа станет реальностью. Из­бежать столь печальной перспективы можно будет лишь в том случае, если человечество начнет активно использовать ресурсо­сберегающие технологии, стабилизирует свою численность, сокра­тит потребление первичных ресурсов и объем выбросов в окружа­ющую среду. В противном случае человечество деградирует либо вовсе исчезнет с лица истощенной и загрязненной им планеты.

Сценарии экологического будущего. Современный экологиче­ский кризис имеет сложную структуру. При прогнозировании экологического будущего человечества необходимо учитывать все элементы взаимодействия природно-экологических циклов и кри­зисов:

природно-космических, гидрологических, климатических, биологических;

природно-хозяйственных — связанных с сохранением, вос­производством и потреблением различных видов природных ре­сурсов (минерально-сырьевых, земельных, лесных, водных, рыб­ных и др.);

экологических, отражающих уровень воздействия человека на окружающую среду, радиационное загрязнение, нарушение ес­тественных процессов восстановления и функционирования био­сферы.

Со второй половины XX в., с изобретением и распространени­ем ядерного и бактериологического оружия, резким увеличением масштабов производства и жизнедеятельности быстро растущего населения, стала реальной угроза существованию социума и самой биосферы. Можно говорить о начале очередного витка коэволю­ции природных и социальных систем, качественно нового этапа в цикличной динамике экосферы.

Прорисовываются несколько вероятных глобальных сцена­риев экологического будущего, взаимодействия природных и со­циальных систем на планете.

Первый, самый мрачный: применение оружия массового пора­жения погубит все живое на Земле, она превратится в безжизнен­ную планету. Разрушительный потенциал для этого имеется; есть и социальные предпосылки: углубляющаяся пропасть между большинством бедных и горсткой богатых стран. Столкновение локальных цивилизаций перечеркнет витки спирали биосферной и социальной эволюции. Однако эволюция неорганического мира продолжится.

Второй, также неутешительный сценарий: после глобальной экологической катастрофы биосфера не будет полностью уничто­жена, но сохранится лишь в сильно трансформированном, прими­тивном виде. При этом человек как биологический вид прекратит существование, исчезнут социальные системы, мыслящая мате­рия. В ходе дальнейшей эволюции не исключено их новое появле­ние, но в ином варианте из-за радикально изменившейся природ­ной среды.

Третий, лучший из худших сценариев: человечество после столкновения локальных цивилизаций сохранится, но будет под­вержено сильным мутациям, что может привести к возникнове­нию нового, намного более примитивного биологического вида. Социальные системы, отброшенные на несколько витков назад, начнут вновь карабкаться по исторической лестнице; эпицентр цивилизации переместится в регионы, меньше других пострадав­шие в результате катастрофы.

Четвертый сценарий состоит в балансировании между созида­тельным и разрушительным вариантами взаимодействия общест­ва и природы, в преодолении постоянно возникающих угроз, мед­

ленной реализации потенциала постиндустриального общества и соблюдении зыбкого, постоянно нарушаемого равновесия между природными и социальными системами.

Наконец, пятый, оптимистичный, сценарий позволяет наде­яться на торжество в XXI столетии созидательной силы ноосфе­ры, гармонизацию отношений между обществом и природой, со­циальными и природными системами. Это потребует осознания интеллектуальной, политической и экономической элитой всех цивилизаций гибельности нынешнего пути, сознательного выбора новой, рациональной стратегии экологического развития и после­довательной ее реализации. В этом и состоит суть и назначение гу- манистически-ноосферной постиндустриальной цивилизации. Начнется освоение «ближнего» (околоземного), а затем и «средне­го» (в пределах Солнечной системы) космического пространства, что положит начало очередного витка большой спирали коэволю­ции природных и социальных систем.

Каждый из перечисленных выше сценариев не столь уж отда­ленного будущего реален и не является умозрительной фантазией. Впервые перед человечеством возник вызов такого масштаба, не­отложная необходимость сознательного выбора будущего.

Трудный путь к ноосфере. Способ предотвращения глобаль­ной экологической катастрофы, путь к рациональной коэволюции природы и общества был указан одним из величайших мыслите­лей XX в. академиком В. И. Вернадским в его учении о трансфор­мации мыслью и трудом человечества биосферы в ноосферу — сферу разума. «Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом ста­вится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мысля­щего человечества как единого целого. Это новое состояние биосфе­ры, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть ’’ноосфера’’... Лик планеты — биосфера — химически резко меняет­ся человеком сознательно и главным образом бессознательно... Сейчас мы переживаем новое геологическое эволюционное изме­нение биосферы. Мы входим в ноосферу» [28. — 241, 242].

Учение о ноосфере развито в трудах одного из величайших мыслителей конца XX в. Н. Н. Моисеева. Заслуга ученого состо­ит в том, что он исследовал закономерности и тенденции коэво­люции общества и природы в процессе становления и развития цивилизации, раскрыл сущность грозящей экологической ката­строфы и определил пути ее предотвращения. Н. Н. Моисеев внес весьма существенный вклад в решение этой глобальной

проблемы, разработав сценарий «ядерной зимы» и показав лиде­рам ядерных держав, к краю какой бездонной пропасти они под­вели свои народы и все человечество. «Для того, чтобы биологи­ческий вид Homo sapiens смог сохранить себя на планете Земля, чтобы сохранить и дальше развивать собственную цивилизацию, тот экономический и политический порядок, который стихийно сложился на планете к концу XX века, должен быть целенаправ­ленно усовершенствован. Я думаю, что это важнейшая задача формирующегося ныне планетарного гражданского общества в деле реализации принципа sustainable development, объявлен­ного на конгрессе в Рио. Без ее кардинального решения все ос­тальные экологические программы останутся благими пожела­ниями» [134. — С. 28].

Каковы же предпосылки и пути становления ноосферы, осу­ществления оптимистического сценария экобудущего цивилиза­ций?

1. Ключ к спасению общества и биосферы находится в руках интеллектуалов. Только путем концентрации научной мысли можно осознать всю глубину и последствия приближающейся ка­тастрофы, пути и средства ее предотвращения, выработать страте­гию движения к созидательному варианту ноосферы, облечь ее в привлекательный для новых поколений, для большинства чело­вечества идеал. Этот путь нелегок и длителен, поскольку ему про­тивостоят инерция мышления, сила традиций, корыстные интере­сы ТНК, наживающихся на хищнической эксплуатации природы. Но иного пути к спасению нет. Революция в науке, духовной сфе­ре, выработка и распространение гуманистических ноосферных идеалов и этических норм — исходная и решающая предпосылка гармонизации динамики социальных и природных систем.

2. Вокруг нового идеала должны сплотиться прогрессивные социальные силы, общественные движения, молодежь, только тогда он имеет шансы на воплощение. На этом пути предстоит преодолеть сопротивление консервативных научных кругов, не­дальновидных политиков, жадных монополий и транснациональ­ных корпораций, одряхлевших политических партий, фанатичных националистических и религиозных движений. Общество должно оздоровиться, если оно хочет выжить. Важнейшую роль здесь должно сыграть просвещение, формирование системы непрерыв­ного экологического образования.

3. Первым шагом должна стать рационализация структуры потребностей, их оптимизация на основании реальных возможно-

стей их удовлетворения. Широко распространенная ныне расто­чительная модель потребления пагубна, становится причиной бы­строго истощения ресурсов планеты. Не в меньшей мере угрожает будущему быстрое увеличение численности населения в развива­ющихся странах. Наряду с рациональной моделью потребления, уменьшением пропасти между богатыми и бедными странами и окончанием гонки вооружений необходим глобальный переход к ресурсосберегающим технологиям, без чего невозможно остано­вить скатывание к экологической катастрофе.

4. Технологический прорыв магистральный путь реализа­ции глобальной экологической стратегии. Учитывая, что природ­ные условия своего существования и развития человечество может изменить в очень малой степени, а тенденции демографиче­ской динамики меняются медленно, основным ресурсом реализа­ции глобальной экологической программы, подвластным разуму, воле и труду человека, остается технологический прорыв, переход к ноосферному постиндустриальному технологическому способу производства. Исторический опыт подтверждает: человечество не раз, начиная с эпохи мезолита, оказывалось в состоянии глобаль­ного экологического кризиса, и каждый раз переход на новый уро­вень технологического развития позволял его преодолеть, открыть простор ускорению экономического роста и социальному разви­тию. Логика эволюции индустриальных технологий поставила че­ловечество на грань глобальной экологической катастрофы. Без ос­воения принципиально новых, с иными социальными целями при­родосберегающих технологий ее не предотвратить.

5. Перед лицом надвигающейся катастрофы необходимо объ­единение всех здоровых сил планеты, формирование и реализа­ция с помощью ООН, других международных организаций гло­бальных экологических программ. Только так можно преодолеть национальный и религиозный экстремизм, прервать череду ло­кальных войн и конфликтов, остановить человечество у роковой черты и медленно, но верно повернуть траекторию эволюции со­циальных систем в сторону созидательного варианта ноосферы. Постепенно будет формироваться ядро устойчивого развития, оказывающее все большее влияние на мировой порядок и имею­щее достаточно сил и средств, чтобы, опираясь на общеприз­нанные международные механизмы, предотвратить попытки экстремистских организаций, отдельных маньяков ввергнуть че­ловечество в пучину самоубийственной войны. А главное — оно будет способно поддерживать и развивать позитивные элементы

ноосферной динамики, позволит новым поколениям в полной ме­ре осознать реальность угрозы гибели природы и социума, объеди­нит общество для их гармоничного развития.

Грядущие технологические перевороты

В XXI в. во всем мире произойдут радикальные изменения в на­учно-технологической базе общества. По своему характеру, глубине, социально-экономическим и экологическим последствиям они рав­нозначны промышленной революции конца XVIII — начала XIX в. Их с полным основанием можно назвать постиндустриальной науч­но-технологической революцией, формирующей материально-техни­ческую базу очередной мировой цивилизации, третьего историчес­кого суперцикла.

Становление постиндустриального технологического спо­соба производства. В первой половине XXI в. в авангардных странах сформируется и получит глобальное распространение но­вый, постиндустриальный технологический способ производства. Он займет место индустриального способа и в корне изменит ма­териально-технические условия производства и жизни людей.

Жизненный цикл постиндустриального технологического способа производства примерно совпадает по продолжительности с циклом соответствующей ему мировой цивилизации. Вероятно, фа­за перехода к новому технологическому строю в эпицентре растянет­ся примерно на полвека, еще столько же времени потребуется для его распространения вширь и вглубь. После этого наступит примерно та­кой же длительности фаза его зрелости, пика его развития, за которой последует фаза его постепенного устаревания, кризиса и формирова­ния зародышей следующего технологического способа производства.

Прошедшие десятилетия переходного периода дают возмож­ность описать основные черты, присущие постиндустриальному технологическому способу производства, принципиально отличаю­щемуся от индустриального, который покидает ныне сцену истори­ческого прогресса.

Первая черта — гуманизация техники, что проявляется не только в изменении структуры производства (растут объемы вы­пуска техники, непосредственно предназначенной для удовлетво­рения потребностей человека), но и в самом его характере, сводя­щем к минимуму тяжелый физический труд, придающем ему черты творчества.

Вторая — повышение наукоемкости производства, приоритет высокотехнологичных систем, реализующих последние достиже­ния научной мысли. Речь идет о становлении общества, основан­ного на знаниях.

Приращение знаний, их распространение через систему непре­рывного образования, их умелое применение становится решаю­щим фактором социально-экономического развития, определяю­щим конкурентоспособность продукции, уровень обеспеченности и качество жизни населения различных стран и цивилизаций.

Третья — миниатюризация техники, рассредоточение произ­водства, запрограммированного гибко реагировать на быстро ме­няющийся спрос населения. Это позволяет значительно расши­рить поле деятельности для малых и средних предприятий, с по­мощью электронных устройств облегчить быт каждой семьи, повысить эффективность труда в личном и домашнем хозяйстве.

Четвертая — экологизация технологий, комплексное использо­вание природного сырья, замена его синтетическим (пластмассы и синтетические смолы, композиты, керамика и т. и.), применение безотходных и малоотходных технологий, сокращающих вредные выбросы, установление все более жестких экологических норм, переход к водородной энергетике. В наше время создается матери­ально-техническая база для реализации базовых принципов ноо­сферы, экологического оздоровления планеты.

Пятая — сочетание локализации и глобализации в интернацио­нализации производства. Нерациональное территориальное разде­ление труда, следствиями которого являются узкая специализация отдельных регионов и стран на добыче топлива и сырья, а также ог­ромные масштабы их перевозки, уступает место локальным техни­ческим системам, обеспечивающим комплексную переработку сы­рья на месте его добычи, повышение самообеспеченности регионов и взаимный обмен готовой продукцией. Интеграционные связи усиливаются, но обретают иной характер, в большей мере ориенти­рованный на удовлетворение разностороннего потребительского спроса. Растет подвижность населения, в том числе за счет увеличе­ния масштабов и удешевления транспортных систем. Информаци­онные сети достигают каждого человека, где бы он ни проживал, делают его гражданином мира, участником или наблюдателем про­исходящих в любой точке планеты событий.

Глобализация научно-технологического переворота многократ­но увеличивает скорость приобретения и распространения зна­ний, усиливает взаимозависимость в содержании и темпах обнов­

ления основного капитала в разных уголках планеты, формирует единую технологическую сеть планетарного воспроизводства, со­здает предпосылки для очередного, значительного повышения эф­фективности воспроизводства, производительности труда.

Изменение форм организации производства и рост его эф­фективности. Постиндустриальная научно-технологическая ре­волюция принесет с собой новые формы организации производ­ства, способы использования научно-технических достижений. Машина породила фабрику, содержавшую систему машин; фабри­ка стала символом индустриального производства. От века к веку, от фазы к фазе индустриального технологического способа произ­водства фабрики и заводы становились все более мощными, кон­центрировали тысячи и десятки тысяч работников, группирова­лись в крупных индустриальных центрах, забирая рабочую силу из окрестных деревень и нанося все больший ущерб окружающей среде.

Электронизация производства и быта, информационная рево­люция, миниатюризация техники и рассредоточение производства вызвали деурбанизацию, новую волну переселения людей. Более эффективными, способными быстро реагировать на перемены ока­зываются небольшие предприятия, особенно в обрабатывающей промышленности и в сфере услуг. Гиганты индустрии сохраняются, но число их сокращается. Появляется возможность максимально приблизить производство к человеку, создавая сеть малых предпри­ятий в небольших городках, поддерживая фермерские хозяйства, разбросанные по стране. Уменьшается нагрузка на природную сре­ду, разгружаются крупные города.

Меняется характер разделения труда. Его усложнение, частая смена поколений техники делают невыгодным узкопрофессио­нальное его разделение: необходимы рабочие, инженеры, техники, конструкторы, менеджеры, ученые широкого профиля, способные быстро адаптироваться к изменяющимся условиям. Теряет смысл и узко специализированное монопродуктовое производство; лишь в добывающей промышленности оно пока преобладает. Устраня­ется и однобокое территориальное разделение труда, специализа­ция регионов на производстве той или иной продукции, вызываю­щая неоправданный рост объемов перевозок. Повышение степени переработки сырья, диверсификация производства, рост само­обеспеченности регионов в сочетании с рассредоточением произ­водства и деурбанизацией изменят облик стран мира, будут спо­собствовать выравниванию уровня их развития, устранению

их чрезмерной специализации, сокращению объемов перевозок сырья и топлива. Это станет началом нового сверхдолгосрочного организационно-производственного цикла.

Переворот в технической базе общества заметно повысит эф­фективность производства, как это было после промышленной революции. Процесс этот будет развиваться неравномерно, волно­образно. В фазе перехода к постиндустриальному технологическо­му способу производства, в условиях общесистемного кризиса темпы роста замедлятся, а в отдельные периоды и в некоторых странах достигнут отрицательных величин. В фазе же становле­ния нового способа производства они вновь ускорятся, что благо­приятно подействует на социальную и экологическую обстановку в мире. В фазе зрелости постиндустриального способа производ­ства темпы роста эффективности стабилизируются, а в фазе его старения вновь затормозятся, что станет свидетельством очеред­ного глобального технологического кризиса (частичные кризисы будут происходить при смене технологических укладов и поколе­ний техники). Очевидно, что наибольший доход от технологичес­кого переворота получат его лидеры, на периферии же этот про­цесс будет идти более медленно и противоречиво.

Противоречия научно-технологического переворота. Чело­вечество должно помнить об опасности технологической эйфории, которая обычно сопровождает начало каждого технологического переворота и сменяется потом горьким разочарованием. Научно- технический прогресс развивается неравномерно и противоречиво. Он несет в себе угрозу для будущего человечества, для судьбы ци­вилизации.

Формирование базисных направлений научно-технологичес­кого переворота потребует гигантских средств и кадров высочай­шей квалификации, широкой образованности большинства насе­ления. Такие условия имеются только у высокоразвитых цивили­заций, представляющих лишь часть жителей планеты. Большинст­во же развивающихся и постсоциалистических стран не обладают необходимыми ресурсами для реализации новейших направлений технологического переворота. ООН и другим международным ор­ганизациям придется приложить немало усилий, чтобы организо­вать потоки реальной технической помощи в развивающиеся стра­ны и цивилизации, насытить их современной техникой, радикаль­но повысить уровень образования их населения. Это в интересах самих развитых стран, если они хотят избежать глобального соци­ального взрыва.

Следует учитывать и то, что новейшие научные открытия и ба­зисные инновации могут использоваться как на пользу, так и во вред человеку. Создаются новейшие средства массового уничто­жения; разрабатываются очередные поколения ядерного оружия, да и обычное оружие становится все более точным и разрушитель­ным. Мощный интеллектуальный потенциал военно-промышлен­ного комплекса по-прежнему нацелен лишь на создание все более совершенных средств нападения и обороны. Атомное оружие рас­ползается по миру, все реальнее угроза, что оно попадет в руки террористов, которые не остановятся ни перед чем.

Генная инженерия, несмотря на все меры предосторожности, не исключает возможности создания таких организмов, которые, буду­чи выпущенными на волю, произведут необратимые изменения в живой природе, изменят ДНК человека. Возможны злоупотребле­ния новейшими открытиями в области биотехнологии, воздействие на психику людей, превращающее их в послушное орудие злой воли.

Не стоит преувеличивать опасности технологического перево­рота, но и не следует игнорировать их. Нет абсолютного блага и аб­солютного зла. Необходимо трезво оценивать противоречивость технологического прогресса и принимать разумные меры, чтобы ог­раничить его негативные последствия и использовать его во благо каждого человека и всего человечества. Более мощного инструмен­та преобразования мира нет.

Глобализация и трансформация экономики

Становление постиндустриального общества знаменуется ра­дикальными преобразованиями в экономике. Она выходит за на­циональные рамки и приобретает глобальный характер, гуманизи­руется и экологизируется, меняет свою структуру и систему отно­шений.

Сущность и тенденции глобализации экономики. Наиболее яркой чертой перемен, сгустком противоречий на рубеже веков и тысячелетий стал стремительно развивающийся процесс глоба­лизации, который, подобно вселенскому пожару, охватил всю планету.

Речь идет не просто об очередном этапе тысячелетиями разви­вавшейся международной торговли и усилении характерной для второй половины XX в. экономической интеграции разных стран

и цивилизаций. Формируется качественно новый облик глобаль­ной экономики. Ее характерные черты таковы:

научно-технические и экологические основы воспроизводства приобрели глобальный характер, они не могут нормально функцио­нировать в национальных границах. Современные высокотехно­логичные системы (например, спутниковая сеть, Интернет и сис­тема телекоммуникаций) пронизывают всю мировую экономику, становятся технологическим скелетом глобализации. Проблемы обеспечения экономики основными видами природных ресурсов, снижения степени загрязнения окружающей среды могут быть ре­шены только совместными усилиями стран и цивилизаций;

институциональная основа глобальной экономики формиру­ется в виде сети мощных транснациональных корпораций (ТНК), которые, хотя и зарегистрированы в отдельных странах (в боль­шинстве своем — в США), но фактически носят наднациональный характер. В совокупности они контролируют более 50% мирового ВВП, в своей деятельности руководствуются лишь собственными интересами и все чаще выходят из-под контроля государств и гражданского общества;

интеграция приобретает новые черты, ведет к созданию наднациональных объединений в рамках цивилизаций и межци­вилизационных союзов, формирующих воспроизводственно-тех­нологические ядра глобальной экономики. Ярким примером мо­жет служить Европейский союз в рамках западноевропейской ци­вилизации, а теперь и восточноевропейской;

глобальные институты появляются в сфере обращения — таковы Всемирная торговая организация (ВТО), Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк и другие международ­ные организации, которые берут на себя часть функций по регули­рованию глобальной экономики, а также международные финан­совые центры. Возрастает роль ЮНЕСКО в межгосударственном регулировании сферы духовного воспроизводства, ЮНЭП (про­грамма ООН по защите окружающей среды) — в сфере междуна­родных экологических отношений;

синхронизация цикличной динамики экономики в глобальных масштабах усиливается, как и пульсация ритмов смены фаз гло­бальных экономических циклов и кризисов в воспроизводстве и в финансово-кредитной сфере.

Процесс глобализации будет развертываться в течение несколь­ких десятилетий и завершится к концу XXI в. созданием единой глобальной экономики — при сохранении национальных и цивили­

зационных экономик в качестве составных ее элементов, неразрыв­но связанных между собой и развивающихся в едином ритме.

Противоречия и будущее глобализации. Процессы глобали­зации противоречивы по своему характеру и социально-экономи­ческим последствиям:

преобладающая ныне неолиберальная модель глобализации внедряется в жизнь в интересах развитых стран и ТНК, она усили­вает поляризацию богатых и бедных стран и цивилизаций;

основные агенты глобализации — ТНК и мировые финансо­вые центры — вышли из-под контроля национальных государств, межгосударственных объединений и глобального гражданского общества;

Φ∣i результате глобализации усиливаются экономическая стра­тификация, миграция, обостряются противоречия между разными социальными слоями, набирает силу международное движение «ан­тиглобалистов» (точнее — альтернативных глобалистов).

Процесс глобализации имеет объективные основы, его невоз­можно остановить и тем более повернуть вспять. Речь должна ид­ти об изменении модели глобализации, с тем чтобы ее плоды более равномерно распределялись между различными цивилизациями, странами, социальными слоями.

Возможны два полярно противоположных сценария разви­тия глобализации и ее последствий в первой половине XXI в.

Суть негативного сценария состоит в том, что будет увеличи­ваться пропасть между богатыми и бедными странами, своекоры­стные ТНК исчерпают доступные запасы природных ресурсов, загрязнение окружающей среды превысит допустимые пределы, всемирная экологическая катастрофа станет неизбежной. Это может быть причиной разрушительного столкновения цивилиза­ций и гибели человечества. Этот сценарий вполне реален при сохранении ныне преобладающих тенденций и неолиберальной модели глобализации.

Однако не менее реален и противоположный, позитивный сце­нарий глобализации в результате перехода к иной, гуманистичес- ки-ноосферной модели, ориентированной на глобальное устойчи­вое развитие. Рассмотрим предпосылки и условия реализации этого сценария.

Становление постиндустриальной экономики. Характерной чертой первой половины XXI в. окажется становление постиндустри­ального экономического способа производства, идущего на смену ин­дустриальному.

Каковы особенности этого способа производства?

1. Его нельзя назвать ни развитым капитализмом, ни развитым социализмом. Это новый, интегральный экономический строй, ко­торый унаследует элементы индустриальной экономики, адапти­ровавшиеся к радикально изменившимся условиям жизни обще­ства, и приобретет качественно новые черты.

Капитализм как экономический строй, основанный на эксплуа­тации наемного труда и безудержной погоне за прибылью, не име­ет будущего. Более того, господствующий сейчас в развитых стра­нах строй уже потерял многие черты классического капитализма.

Вряд ли в ближайшем столетии в развитых странах произойдет социальная революция, которая приведет к власти новый класс и изменит характер экономических отношений. Более правдоподобен другой вариант — существующие экономические отношения посте­пенно модифицируются и обретут формы постиндустриального эко­номического способа производства, получат новое качество, транс­формируются в интегральный строй экономических отношений.

2. В период становления постиндустриальной мировой циви­лизации в структуре экономики происходят сдвиги, связанные с постепенной ее гуманизацией, освоением новых технологичес­ких укладов. Это обеспечит сравнительно высокие и устойчивые темпы экономического роста (рис. 14.2~).

Можно ожидать, что в скором будущем в воспроизводственной и отраслевой структуре произойдут сдвиги в пользу секторов и от­раслей, производящих товары и услуги для личного потребления (при этом доля производства продуктов питания сократится, а доля производства бытовой техники и услуг возрастет). Ускоренными темпами также будут развиваться сфера интеллектуального продук­та, машиностроительный и научно-технический комплексы за счет сокращения доли промежуточного продукта и топливно-сырьевых отраслей, а также сфер государственного потребления и военно-про­мышленного комплекса.

3. Радикальные изменения намечаются в отношениях собствен­ности, в распределении общественного богатства между различ­ными группами населения.

Во-первых, значительно повысится доля личной собственнос­ти граждан, прежде всего жилищ и домашнего имущества (быто­вая техника, средства транспорта, мебель и т. д.). Эта тенденция наметилась в развитых странах во второй половине XX в.

Во-вторых, изменится соотношение мелкой и крупной частной собственности, что обусловлено ускоренным развитием малого

Рисунок 1 4.2.

Темпы прироста ВВП по миру, группам стран и России (данные за Л 95?-???? гг.; прогноз — сценарий глобального инновационного прорыва), ^o∕?

Источник:[69, — С.119].

бизнеса, прежде всего в сфере услуг и производства товаров на­родного потребления. Однако крупная собственность сохранит значительные позиции в отраслях с высоким уровнем обобществ­ления производства, особенно в топливно-сырьевых отраслях и на транспорте. Транснациональные корпорации будут работать под контролем общества и при сильном международном и националь­ном антимонопольном законодательстве.

В-третьих, доля государственной собственности сократится за счет демилитаризации экономики и приватизации. Государствен­но-бюрократический аппарат уже не сможет столь активно вме­шиваться в процессы воспроизводства. Но государственная соб­ственность не будет полностью ликвидирована: она по-прежнему будет распространяться на важнейшие природные ресурсы, некоторые средства транспорта, стратегические объекты, произ­водство вооружений, основные объекты здравоохранения и обра­зования, национальное культурное достояние и т. п.

В-четвертых, может увеличиться доля коллективной собствен­ности за счет роста числа предприятий, находящихся в собствен­ности коллективов работников, и кооперирования средств мелких товаропроизводителей.

В-пятых, развитие интеграционных связей найдет выражение в увеличении доли международной собственности (как межгосу-

дарственной, так и принадлежащей международным концернам, консорциумам, совместным предприятиям и т. и.). Однако темпы интернационализации собственности будут, видимо, не такими быстрыми, как в конце XX в.

Следовательно, тенденции динамики отношений собственности в период становления постиндустриальной цивилизации во многом отличны от тех, которые наблюдались в индустриальном обществе.

Сохранится и оптимизируется применительно к новым усло­виям развития общества многоукладность экономики. Трудной, но необходимой задачей является обеспечение реального контро­ля национального и глобального гражданского общества за дея­тельностью монополий и ТНК.

4. Перемены в сфере распределения в период становления постиндустриальной цивилизации противоречивы. С одной сто­роны, преодолевается «уравниловка» в распределении, широко распространенная в бывших социалистических странах, связанное с этим иждивенчество части работников. Доходы каждого зависят от результатов трудовой деятельности и предпринимательской ак­тивности, что усиливает мотивационный механизм. С другой сто­роны, нарастает поляризация доходов, разрыв между богатыми и бедными слоями населения, странами и цивилизациями, увели­чивается скрытое перераспределение доходов в результате расши­рения масштабов теневой экономики, коррупции. Это симптомы переходного периода; они сменятся на противоположные в разви­том постиндустриальном обществе.

5. Значительные изменения происходят в сфере обмена, рыноч­ных отношений. Снижается степень деформация рынка и расширя­ется сфера его действия, которую раньше ограничивало государст­венно-социалистическое и государственно-монополистическое ре­гулирование экономики, сокращаются возможности бюрократиче­ского вмешательства в экономику. Рост малого и среднего бизнеса и ослабление монополий позволят возродить конкуренцию, эконо­мическое соревнование производителей и потребителей товаров.

Рынок приобретает глобальный и более дифференцированный характер, отвечает конкретным потребностям конкретных потре­бителей. Означает ли это, что экономика постиндустриального об­щества — это всеохватывающий и всепроникающий рынок? Аме­риканский футуролог Э. Тоффлер думает иначе: «Человечество по меньшей мере 10 тыс. лет занималось строительством всемир­ной сети обмена — рынка. За последние 300 лет, с самого начала второй волны, этот процесс шел на бешеной скорости. Цивилиза-

ция второй волны маркетизировала мир. Сегодня... этот процесс завершается... Третья волна создает первую в истории «трансры­ночную» цивилизацию... Под словом «трансрыночная» я понимаю цивилизацию, зависящую от рынка, но более не пораженную по­требностью строить, расширять, разрабатывать и интегрировать эту структуру... Теперь, когда основная задача по построению рын­ка практически завершена, огромную энергию, которая ранее на­правлялась на создание всемирной рыночной системы, можно бу­дет употребить на другие цели» [194. — С. 458, 463, 464].

Приоритетное развитие получит нерыночный сектор экономи­ки, обеспечивающий воспроизводство человеческого капитала, ду­ховной сферы, важнейших социальных услуг.

6. Перечисленные выше тенденции изменения структуры вос­производства и экономических отношений потребуют радикаль­ных перемен в управлении экономикой. Оно станет более мягким, гибким, не нарушающим правила рыночной игры, не подавляю­щим самостоятельность, инициативу, свободу выбора произво­дителей и потребителей и в то же время более стратегическим, сочетающим интересы настоящего, прошлых и будущих поколе­ний. Усилится демократизация управления непосредственно на предприятиях, особенно в связи с соединением в одном лице трудящегося и собственника (малый бизнес, акционеры — работ­ники предприятия, коллективные собственники). Хозяйствен­ные объединения (концерны, консорциумы, холдинги, трастовые компании, финансово-промышленные группы и т. д.), как прави­ло, будут находиться под государственным и общественным контролем. Все это станет способствовать развитию духа пред­принимательства, новаторства, ответственности каждого за ре­зультаты деятельности фирмы.

7. Модифицируются и показатели эффективности воспро­изводства. Вряд ли будут достигнуты и превзойдены прежние рекорды по темпам экономического роста, повышения производи­тельности труда, основанные на опережающем росте военно-про­мышленного комплекса, растущем потреблении энергоресурсов и сырья, расхищении природных ресурсов. Главными ориентира­ми, целями экономической политики станут, видимо, обеспечение устойчивости развития (с меньшей амплитудой цикличных коле­баний), рационализация демографических процессов, снижение материалоемкости и энергоемкости производства, уменьшение сте­пени загрязнения окружающей среды, сокращение разрыва в уровне жизни разных социальных слоев и регионов, преодоле­

ние опасной пропасти между развитыми и развивающимися стра­нами и цивилизациями. Новые ориентиры начнут пробивать себе дорогу в переходный период и станут преобладающими во втором долгосрочном цикле.

Следовательно, вся система экономических отношений в фазе становления постиндустриальной цивилизации радикально изме­нится, произойдет перелом ряда коренных тенденций, наблюдав­шихся в экономике индустриальной цивилизации.

Преобразования в социально-политической и государственно-правовой сферах

Радикальные перемены в жизни людей, в технологиях, экономиче­ском строе неизбежно повлекут за собой изменения во всей систе­ме общественных отношений — в социальной структуре, политиче­ской жизни, государственно-правовой сфере, межгосударственных отношениях формирующегося постиндустриального общества.

Тенденции социальной стратификации. Для индустриальной цивилизации были характерны такие черты, как упрощение социаль­ной структуры, усиление разделения общества на социальные груп­пы (страты). Преобладали основные классы — капиталисты и наем­ные рабочие, крупные политические партии. В СССР и других соци­алистических странах общество унифицировалось, ставилась цель преодолеть социальные различия.

Однако стремление к унификации противоречило тенденциям социальной дифференциации и стратификации. В период станов­ления постиндустриального общества, несмотря на унифицирую­щее воздействие глобализации, берет верх противоположная тенденция — на углубление социальной стратификации как внут­ри отдельных стран, так и в глобальных масштабах.

Питирим Сорокин, тщательно исследовав принципы социальной стратификации, выделил три ее основные формы (экономическую, политическую и профессиональную) и показал, что ее глубина изме­няется на разных фазах долгосрочных и цивилизационных циклов.

Классовая структура общества претерпевает глубокие трансфор­мации. Буржуазия разбилась на несколько социальных групп, инте­ресы которых явно различны. Монополистическая буржуазия, под­держиваемая бюрократической и военной элитой, а также крестны­ми отцами мафии, стала силой, противодействующей общественно­

му прогрессу и заинтересованной в милитаризации экономики, в су­ществовании «горячих точек». Обладая экономической мощью в международном масштабе, этот слой отчаянно сопротивляется на­зревшим переменам.

Переживают процесс возрождения мелкие товаропроизводите­ли — фермеры, частные предприниматели и торговцы, владельцы инновационных фирм, магазинов, ресторанов и т. п. Доля малого бизнеса в валовом выпуске растет и одновременно увеличиваются его социальная сила, политический вес, за голоса этого слоя на вы­борах борются политические партии. К нему примыкают многие представители «свободных профессий», открывающие адвокат­ские конторы, художественные салоны и т. п.

Иным стал облик рабочего класса. Это уже не лишенный собствен­ности пролетариат. Квалифицированные работники имеют собствен­ные дома, автомобили, акции. Пережитком прошлого становятся пред­приятия — гиганты индустрии, где работают десятки тысяч человек. Главными фигурами в создании материальных благ и услуг становятся программисты, операторы автоматических линий, систем связи и т. п.

Дифференциация охватывает и все более значительный слой служащих. Часть из них — менеджеры высшего уровня — входит в состав правящей элиты, смыкается с крупной буржуазией, ста­новится консервативной социальной силой, препятствуя ради­кальным реформам или стараясь использовать их в своих интере­сах. Другая, самая многочисленная часть служащих фактически сливается с рабочим классом.

Все более значительным становится слой пенсионеров, живущих в основном за счет пенсий, а также занятых в домашнем хозяйстве или подрабатывающих в сфере услуг либо на производстве.

Постепенно вырисовываются контуры социальной структу­ры XXI в., включающей несколько базовых социальных групп и множество их разновидностей:

квалифицированные работники в сфере воспроизводства — рабочие, техники, программисты, ученые, конструкторы, инжене­ры, учителя, служащие;

мелкие и средние предприниматели, ведущие самостоятель­ный бизнес в промышленности, сельском хозяйстве, строительст­ве, на транспорте, в сфере услуг;

^ф пенсионеры и рантье, живущие за счет доходов, созданных их прошлым трудом или вложенными в ценные бумаги средствами;

крупные предприниматели, высший слой государственных служащих, верхушка армии, лидеры политических партий, «коро­

ли» преступного мира — слой небольшой по численности, но обла­дающий значительной экономической и политической силой и сопротивляющийся демократическим преобразованиям.

Среди половозрастных групп растущим влиянием будут поль­зоваться молодежь и женщины. Обе эти группы имеют свои осо­бые интересы. Молодежь становится главной движущей силой пе­ремен в обществе, а женщины, все активнее вовлекаемые в воспро­изводство, особенно в информационной сфере, претендуют на рав­ное положение в общественной и политической жизни.

Перемены в политической жизни. В переходный период уси­лилась дифференциация общества по национальному и расовому признакам. Линия на устранение национальных различий и рост числа смешанных браков сменились волной национализма — в об­ласти не только культуры, но и политики. Усилилась борьба за вос­становление и упрочение национальных суверенных государств, в чем особенно заинтересованы местные национальные элиты. Рас­пался ряд федеративных государств (СССР, Югославия, ЧССР). Нередко это сопровождалось территориальными претензиями, межнациональными столкновениями и войнами (Закавказье, Мол­давия, бывшая Югославия). Национальные движения — реальная политическая сила, с которой приходится считаться.

Однако волна национализма рано или поздно схлынет. Взяв на себя бремя власти, национальная элита начинает понимать, что для сохранения этой власти нужно поддерживать равноправные отношения и разносторонние связи с нациями и народностями как внутри страны, так и за ее пределами. Шовинистический угар про­ходит, наступает время трезвого расчета и осторожного подхода к этой деликатной проблеме. Будущее за расцветом национальных культур, равноправным союзом наций и народностей как в отдель­ных странах, так и в международных отношениях.

В сфере политики основные тенденции переходного периода таковы:

а) массовые политические партии, служившие основой тотали­тарных режимов в социалистических и фашистских государствах, утрачивают былое влияние и распадаются; эти партии теряют свою социальную базу, хотя в некоторых развивающихся странах они еще могут длительное время сохраняться;

б) нарастает политический плюрализм, возникает множество партий и движений, которые представляют интересы разных со­циальных групп и ведут борьбу за голоса избирателей, но не име­ют шансов приобрести монополию на власть;

в) ослабевает накал политической борьбы, в условиях сравни­тельно спокойного течения политической жизни у избирателей нарастает политическая апатия, но она идет на спад во время обо­стрения политических конфликтов, при радикальном изменении соотношений сил и смене поколений.

Закономерности цикличной динамики политических отношений, присущие прошлому, сохранятся и в будущем. Можно говорить о том, что в фазах становления и распространения нового социаль­но-политического строя, адекватного гуманистически-ноосферной постиндустриальной цивилизации, все локальные цивилизации так или иначе изменят свой облик. Долгосрочный политический цикл (с 70-х годов XX в. до середины 20-х годов XXI в.) включит в себя несколько среднесрочных циклов продолжительностью 15—20 лет. Один из них к началу 90-х годов уже закончился и сменился кризисом в этой области, связанным с переходом к очередному полувековому циклу. Второй охватил 90-е годы и за­вершается к концу первого десятилетия XXI в. Для него характер­ны радикальные сдвиги на политической сцене: ослабление влия­ния коммунистических, социалистических и христианско-демо­кратических партий; крах социалистического политического строя в СССР, Восточной Европе, Монголии (при возможном воз­рождении социал-демократических движений, адаптированных к новым реалиям); волна межнациональных конфликтов; быстрая смена поколений политических лидеров. Третий среднесрочный цикл продлится примерно до конца 20-х годов XXI в. и будет от­мечен консолидацией новых политических сил, утверждением в лидирующих странах строя политических отношений, адекват­ного постиндустриальной цивилизации. Во время второго долго­срочного цикла, который растянется, вероятно, до 70-х годов XXI в. (время шестого кондратьевского цикла), постиндустриаль­ный политический строй разовьется вширь, охватывая все новые страны и цивилизации, а также вглубь, оттачивая демократичес­кий механизм своей реализации. На этом этапе сократится число вооруженных конфликтов, расширится зона политики разоруже­ния, постепенно уменьшится значение войны как средства реали­зации политических целей.

Общей тенденцией этого периода станет расширение прав и де­мократических свобод граждан во все большем числе стран. В то же время эти права будут носить более формальный характер; усилят­ся политическая и избирательная апатия граждан; возрастет влия­ние узкой группы лиц, концентрирующих в своих руках экономиче­

скую силу, средства массовой информации и влияние на государст­венный аппарат.

Можно ожидать, что волна международного терроризма, порож­денная социально-политическими противоречиями переходного пе­риода и неолиберальной моделью глобализации и поднявшаяся на новую высоту в начале XXI в., спадет во время второго долгосроч­ного социально-политического цикла постиндустриальной эпохи.

Трансформация государственно-правовых отношений. По­вышение роли личности и гуманизация общества, изменение соот­ношения экономических и социальных сил в переходный период вызывает существенные перемены в государственно-правовой сфе­ре глобальной и локальных цивилизаций.

В последней четверти XX в. эту сферу поразил глубокий кри­зис, равного которому не было со времен зарождения индустри­альной цивилизации. В сравнительно мягкой форме этот процесс проходил в цивилизациях с сильно развитой системой демократи­ческого управления (североамериканской, западноевропейской). Более радикально и болезненно он идет в бывших социалистичес­ких странах (евразийской, восточноевропейской цивилизациях). Какие тенденции в этой сфере усилятся при переходе к постинду­стриальной цивилизации?

Во-первых, постепенно уменьшится вмешательство государст­ва в воспроизводство и общественную жизнь. С конца XIX в. оно все более настойчиво брало на себя регулирование процессов, происхо­дящих на всех «этажах» «пирамиды» общества. Делалось это от имени общества и во имя его блага, но на деле — ради установления диктатуры правящей элиты. Всевластие государства достигло мак­симума в тоталитарных государствах: они различались по идеологи­ческой окраске, но были едины в попытках установить удушающий контроль над всеми сферами общественной жизни. При этом в од­них странах возобладал государственно-монополистический капи­тализм, в других — государственно-бюрократический социализм.

Однако этот строй начал разрушаться уже в 70—80-х годах и рухнул в начале 90-х. Рамки государственного регулирования различных сфер жизни общества значительно сузились. Первой из-под контроля вышла духовная жизнь. Ученые, деятели культу­ры, журналисты, диссиденты приложили немало усилий для того, чтобы разоблачить перед обществом настоящее лицо якобы все­сильного и всеблагого государства. Крах сверхцентрализованной системы, возрождение рыночных отношений, демократические ре­формы снизили степень вмешательства бюрократического аппара­

та в экономические процессы, перераспределения им обществен­ных благ по своему усмотрению и в свою пользу.

Однако вскоре выяснилось, что процесс деэтатизации (разгосу­дарствления) общества имеет свои пределы, переходить которые опасно. Государство выполняет важнейшие функции в функцио­нировании и развитии общества (законотворческую, социальную, экологическую, стратегически-инновационную), обеспечивает его безопасность. Если государство слабеет, перестает эффективно вы­полнять свои функции, то в обществе воцаряются произвол и без­законие, нарастает преступность и теневая экономика. Этот горь­кий урок можно извлечь из опыта России 90-х годов. Особенно усиливаются роль и ответственность государства в периоды кризи­сов; данный социальный закон обосновал П. Сорокин: «Всякий раз, когда в определенном обществе возникает значительный кри­зис в форме войны или угрозы войны, большого голода, большой экономической депрессии или опустошительной эпидемии, тогда масштабы и суровость правительственной регламентации неизмен­но увеличиваются, и экономика общества, политический режим, образ жизни и идеологии испытывают тоталитарную трансформа­цию... Напротив, каждый раз, когда сильный кризис в обществе уменьшается, масштабы и суровость правительственной регламента­ции уменьшаются, тогда экономические, политические, идеологиче­ские и культурные системы общества реконвертируются к мирным, детоталитарным, менее регламентируемым и более свободным..» [181. — С. 124]. Следовательно, на разных этапах экономических, экологических и социально-политических циклов роль государства в обществе меняется — то усиливаясь, то ослабевая.

Во-вторых, изменится структура государственной власти. Принцип разделения и равноправия ветвей власти (исполнитель­ной, законодательной и судебной) утвердится во все большем ко­личестве государств и цивилизаций. По окончании переходного периода восстановится баланс властей, каждая из которых займет присущую ей нишу (хотя процесс этот долгий и непростой).

В-третьих, централизация власти на верхнем уровне сменится ее децентрализацией, все больше функций будет передаваться региональным и местным (муниципальным) органам, администра­тивные реформы расширят их права. Все это повышает демократич­ность государственной власти, приближает ее к нуждам человека, восстанавливает оптимальное соотношение функций центральных, региональных и местных органов власти. Но периодически проис­ходят откаты назад.

В-четвертых, трансформируется механизм реализации госу­дарственных правомочий. В рамках этого процесса утверждается демократическая избирательная система, а государственный аппарат комплектуется на профессиональной основе. К сожале­нию, распространенный в переходный период непрофессиона­лизм чиновников становится причиной крупных государствен­ных ошибок.

Контроль общества за деятельностью государственных органов и злоупотреблениями чиновников в значительной мере будет осу­ществлять и уже осуществляет «четвертая власть» — средства мас­совой информации, особенно телевидение. Телегеничность — не­обходимое свойство политика, претендующего на голоса избирате­лей. Борьба за влияние на информационные каналы в переходный период приобретает в ряде стран ожесточенный характер, государ­ство активно вмешивается в этот процесс.

В-пятых, верховенство закона становится неоспоримым. По­полняется и обновляется система правовых норм, направленных на защиту прав человека и создание равных условий для всех лю­дей. Праву всегда свойствен консерватизм, это его достоинство, противоядие от авантюризма и субъективизма. Но запоздалое об­новление правовых норм открывает простор для произвола. Поэтому в переходный период усилится работа по законодатель­ному творчеству.

Перечисленные тенденции реализуются в разной степени и разных формах в цивилизациях и странах с учетом их историче­ских традиций и политической культуры. В этой области наблю­даются цикличные колебания, рецидивы прошлого.

Геополитика: выбор модели мироустройства. В XX в., на закате индустриальной цивилизации, политическая борьба на международной арене значительно обострилась, по планете прока­тились разрушительные волны войн и революций, трансформации политического строя неоднократно меняли геополитическую кар­ту мира. Рухнула колониальная система империализма, мир рас­кололся на две противоборствующие мировые системы, которые отчаянно сражались за влияние на освободившиеся страны.

В конце XX в. в результате распада СССР, СЭВ и Варшавского договора геополитическая карта мира вновь резко преобразилась. Биполярный мир ушел в прошлое. Человечество было поставлено перед необходимостью выбрать новую модель мироустройства, адекватную изменившейся расстановке сил на геополитической арене.

Выбор идет между тремя моделями или сценариями мироуст­ройства, которые могут быть реализованы в первой половине XXI в., — однополярного, биполярного или многополярного.

В наши дни активнее других продвигается сценарий однополяр­ного мироустройства. В его основе лежит тот неоспоримый факт, что после распада СССР в мире осталась единственная сверхдержа­ва — США, обладающая значительным преимуществом в экономи­ческой и военной силе по сравнению с любой другой страной мира. К тому же США первенствуют в военно-политическом блоке НА­ТО и ряде международных экономических организаций (МВФ, ВТО, Всемирный банк и др.). Это дало основание идеологу этого сценария, бывшему госсекретарю США 3. Бжезинскому сделать такой вывод: «Цель политики США должна без каких-либо оправ­даний состоять из двух частей: необходимости закрепить собствен­ное господствующее положение... и создать геополитическую струк­туру, которая будет способна смягчать неизбежные потрясения и напряженность, вызванные социально-политическими потрясения­ми. Стратегический успех, достигнутый в этом деле, надлежащим образом узаконит роль Америки как первой, единственной и по­следней истинно мировой сверхдержавы» [17. — С. 254].

Претензии США на власть в однополярном мире еще более усилились после трагических событий 11 сентября 2001 г.

Другой сценарий — возврат к биполярному мироустройству, когда на одном полюсе лидирует США, а на другом — Россия или Китай. Этот вариант имеет меньше шансов на реализацию. Россия настолько истощена в результате затяжного кризиса, что не может всерьез пре­тендовать на роль одного из центров силы. Китай стремительно наби­рает силу и международный авторитет, но в ближайшие десятилетия ему вряд ли удастся сплотить вокруг себя группу стран, способных противостоять США и западному блоку. Однако к середине XXI в. возможности Китая стать одним из геополитических полюсов в бипо­лярном мире значительно возрастут.

Куда вероятнее, что во второй половине XXI в. возобладает мо­дель многополярного мироустройства, в которой есть несколько центров притяжения, ищущих и находящих компромиссы во взаи­моотношениях и решении глобальных проблем. За воплощение в жизнь такой модели активно выступают Китай, Россия и другие страны, но им противостоит экспансивная геополитика США. Од­нако подобная экспансия противоречит глобальной тенденции XXI в. к многообразию мира и встречает растущее сопротивление иных народов и цивилизаций.

Можно ожидать, что в первой четверти XXI в. человечество все же сделает выбор между однополярной и многополярной моделя­ми геополитического мироустройства и к концу века при оптими­стичном сценарии вторая модель утвердится и разовьется.

К миру без войн. На протяжении тысячелетий существования мировых и локальных цивилизаций непременным элементом их жизни были войны. В вооруженных столкновениях погибала зна­чительная часть населения, на войну работала экономика, наука изобретала все новые смертоносные виды оружия и средства защи­ты от него, в воспитании подрастающих поколений видное место занимал культ войны.

К концу XX в. стало очевидным, что войны как средство дости­жения геополитических целей исчерпали себя. Изобретение и ак­тивное производство оружия массового поражения означает, что в крупных столкновениях с применением такого оружия победи­телей не будет; более того, может погибнуть все человечество. Это убедительно доказал сценарий «ядерной зимы», разработанный под руководством академика Н. Н. Моисеева [134].

Осознав бесперспективность гонки вооружений и угрозу само­уничтожения человечества, мировые лидеры встали на путь лик­видации под международным контролем химического и бактерио­логического оружия. В конце XX в. во всем мире сократилась доля ВВП, направляемого на нужды обороны.

Однако угроза военных столкновений не снята с повестки дня и в XXI веке. Многочисленные военные конфликты на меж­государственной и межцивилизационной почве уносят десятки и сотни тысяч жизней. Совершенствуются различные виды воору­жений, создается высокоточное электронное оружие большой раз­рушительной силы. Военно-промышленные комплексы различных стран, генералитет и агрессивные политики заинтересованы в под­держании военной напряженности, в гонке вооружений. Развива­ется международный рынок оружия, модернизируются армии. Сохраняются запасы оружия массового уничтожения, применение которого может погубить все человечество. Вновь возросла доля военных расходов в ВВП, прошла череда так называемых асиммет­ричных войн (Югославия, Афганистан, Ирак).

В первые годы нового столетия мир потрясла волна междуна­родного терроризма. Реакцией на нее стал новый рост затрат на военные цели, попытки создать в США национальную систему противоракетной обороны, разработка новых поколений военной техники. Зоной национальных интересов США и активных дейст-

впй НАТО стала практически вся планета. Это вызывает сопро­тивление других цивилизаций, обеспокоенность мировой общест­венности.

ООН предпринимает шаги по погашению периодически воз­никающих локальных конфликтов, проводит миротворческие опе­рации, разворачивает кампанию по продвижению идей мира и не­насилия, диалога между цивилизациями. Однако эти меры пока да­ют мало эффекта.

Человечество в XXI в. оказалось перед судьбоносной альтерна­тивой. Либо волна терроризма и локальных войн создаст общест­во, основанное на противоборстве и насилии, ориентированное на производство вооружений и воспитание культа войны, что в ко­нечном счете приведет к самоуничтожению человечества. Либо будет построен мир, полностью исключающий войны и терроризм, направленный на предупреждение и мирное разрешение конфлик­тов, на воспитание подрастающих поколений в духе мира, ненаси­лия, толерантности. Это главный геополитический вызов XXI сто­летия.

Становление интегрального социокультурного строя

От чувственного к интегральному социокультурному строю. Глубокие перемены происходят в XXI в. в сфере духовно­го воспроизводства — в науке, культуре, образовании, религии, этике, идеологии. Магистральную линию этих преобразований П. Сорокин выразил как «продолжающийся распад чувственной социокультурной системы Запада и возникновение и рост нового — интегрального — социокультурного строя, возможно, еще более важного для настоящего и будущего человечества» [181. — С. 16].

Чувственный социокультурный строй помог западной цивили­зации достичь высот в науке, культуре, образовании, материаль­ных условиях жизни, занять ведущие позиции в мире. Однако к XXI в. этот строй исчерпал свой потенциал, оказался в состоя­нии глубокого кризиса, дезинтеграции моральных, правовых, эсте­тических ценностей. Он породил две самые кровавые в истории мировые войны, поставил человечество на грань самоуничтоже­ния, использовал достижения науки и информационной револю­ции для подрыва моральных ценностей, распространения массо­вой антикультуры.

Как реакция на разложение и распад чувственного социокуль­турного строя формируются и укрепляются ростки нового, интег­рального, социокультурного строя, ориентированного на первенст­во человека, синтез истины (науки), добра (этики) и красоты (эстетики); именно этот строй адекватен гуманистическо-креатив­ной сущности постиндустриальной цивилизации. «Эпохальная борьба между все более возрастающими бесплодными и деструк­тивными силами умирающего чувственного строя и созидатель­ными силами возникающего интегрального социокультурного строя характеризует все сферы жизни и глубоко влияет на образ жизни каждого из нас» [там же. — С. 30].

Становление интегрального социокультурного строя займет, вероятно, все пространство XXI в. Но оно не приведет к унифика­ции общества, утрате самобытности цивилизаций. Напротив, бу­дут созданы возможности для сохранения и развития систем цен­ностей цивилизаций 5-го поколения.

Научная революция и формирование постиндустриальной парадигмы. С конца XX в. разворачивается великая научная революция, которая продлится не одно десятилетие. Ее итогом станет формирование новой научной парадигмы, системы взгля­дов на мир, отражающих реалии постиндустриальной эпохи. Предпосылки для этой революции были созданы еще в 20-е годы XX в., когда кризис индустриального общества породил взрывную волну научного творчества.

На рубеже третьего тысячелетия пришло время для второй та­кой волны, создающей новую картину мира. Человечество вступа­ет в эпоху общества, основанного на знаниях, ибо только на основе познания сложнейших процессов в обществе и природе, умелого использования закономерностей циклично-генетической динами­ки можно эффективно решать проблемы, встающие перед гло­бальной и локальными цивилизациями, обеспечивать выживание и достойное развитие рода человеческого, прогресс глобальной цивилизации.

Особенности современной научной революции таковы:

в ней лидируют не физико-химические и технические науки, как в индустриальную эпоху, а гуманитарные и обществен­ные науки, изучающие каждого человека, все общество и их взаи­модействие с природой;

информационная революция, возможности электронной обработки данных, использование Интернета и других современ­ных информационных технологий дают людям новые возможнос-

ти исследовать все сферы жизни, распространять полученные зна­ния, совершать все новые открытия;

формирование системы непрерывного образования создает предпосылки для того, чтобы новые поколения быстрее осваивали постиндустриальную научную парадигму, лучше адаптировались к изменяющимся условиям своего существования;

ускорение темпов преобразований в технике и обществе, со­здание инновационного типа экономики расширяет спрос на ре­зультаты научных знаний как основу инновационно-технологиче­ского переворота, сокращает время от рождения научной идеи до ее практического воплощения.

Однако научная революция не означает триумфального разви­тия новых идей и открытий. Они наталкиваются на инерцию мы­шления, на сопротивление носителей устаревших парадигм и на­учных школ. В переходную эпоху падает престиж науки, которая подвергается болезненным преобразованиям, получают новый им­пульс суеверия, астрология, знахарство. Это признаки кризиса на­уки, обычно предшествующие научному перевороту. Можно ожи­дать, что в ближайшие десятилетия, с расширением и углублением очередной научной революции, авторитет научного знания вновь возрастет.

Ренессанс высокой культуры. Закат индустриального обще­ства нашел яркое выражение в кризисе культуры, в волне массо­вой антикультуры, порывающей с культурным наследием про­шлого, с национальными и цивилизационными особенностями, с эстетическим освоением гармонии. Используя современные информационные технологии и стремясь получить сверхпри­быль, деятели массовой поп-культуры насаждают унифициро­ванные образцы уродливого псевдоискусства, воспитывают низ­менные чувства, способствуют распространению культа насилия, сексуальной вседозволенности. Однако глубокому кризису ан­тикультуры противостоят новые тенденции. Можно говорить о новом Возрождении, поскольку нечто подобное происходило в эпоху Ренессанса в XIV—XVI вв. Но это новый виток спирали развития мировой культуры, отражающий специфику современ­ного этапа исторического прогресса, становления духовного ми­ра гуманистической постиндустриальной цивилизации.

Каковы основные особенности и факторы возрождения высо­кой культуры?

1. В первую очередь это нарастающий поток гуманизации обще­ства, подъем духовной сферы, приоритет творческих способностей

человека. XXI столетие — эпоха творчества, нового взлета челове­ческого духа. Еще на заре человечества в людях существовала тяга к прекрасному, в отдельные эпохи она проявлялась с особой силой. Не случайно в средневековой Италии эпоха Возрождения в искус­стве и великая научная революция совпали во времени; это две стороны одной медали, близнецы, порожденные страстным поры­вом человеческого духа.

Постиндустриальной эпохе свойственно яркое выражение ин­дивидуальности и максимальная реализация духовного потен­циала личности, этнической группы, нации, цивилизации. В этот период возрождается культурная самобытность, угнетаемая преж­де индустриальной стандартизацией. Культура становится важ­нейшей сферой самовыражения личности, социальной и этничес­кой группы, нации, одним из главным каналов межличностного, межнационального, межцивилизационного общения. Следова­тельно, ренессанс высокой культуры — магистральный путь фор­мирования постиндустриальной цивилизации, духовного мира че­ловека XXI столетия.

Будущее за искусством, не разрушающим или огрубляющим человека, а созидающим его, раскрывающим в нем прекрасное. Искусство есть школа красоты, гармонии для каждого человека в беспокойном, хаотичном мире. Однако это не означает господст­ва и навязывания какой-либо одной художественной школы или стиля. Суть красоты — в ее многообразии. В будущем перед нами предстанут сотни и тысячи произведений искусства, отвечающих эстетическим вкусам разных людей и различному их настроению. Им уже не будут путем организованной рекламы принудительно навязывать те или иные школы и стили. А главное — широкому кругу людей, а не только элите, станут доступны шедевры отечест­венного и мирового искусства, мировое культурное наследие, рас­пространяемое с помощью современных информационных техно­логий, телекоммуникаций и туризма.

2. Особенностью и преимуществом нового ренессанса искусства является то, что он опирается на современные высокие технологии, на информатизацию искусства и эстетического образования. Это дает возможность отобрать и перенести на современные носители информации шедевры изобразительного, музыкального, оперного искусства, балета и архитектуры, тиражировать эти носители ин­формации десятками и сотнями тысяч, показывать их по телевиде­нию, транслировать по интернет-сетям, включать в систему эстети­ческого образования. Это поможет сделать шедевры национального

и мирового искусства доступными каждой школе, каждой семье, со­здать облагороженную искусством среду для каждого человека — с детства до преклонного возраста.

3. Возрождение искусства способствует культурному сближе­нию народов, становится важным звеном интернационализации духовной жизни, но не путем свойственных индустриальному об­ществу унификации и стандартизации культуры, а на базе возрож­дения национальных культур и интенсивного обмена между ними. Язык искусства (живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, танца) понятен без перевода; он является основой общечеловечес­кого общения, формирования глобального культурного простран­ства.

Крупные преобразования произойдут и в других сферах культуры. Книгопечатание дополняется, а иной раз и вытесня­ется электронными изданиями, телевизионными трансляциями, которые предоставляют человеку возможность индивидуаль­ного выбора информации. Настоящий бум переживают элек­тронные издательства. Архивные материалы, редкие книги, перенесенные на лазерные диски, сохраняются на века и стано­вятся общедоступными с помощью каналов спутниковой связи, Интернета, электронной почты. Нет необходимости просижи­вать многие дни в читальном зале библиотеки, если можно получить всю необходимую литературу и документы в элек­тронном виде и пользоваться ими, не выходя из дома. Со време­нем будут изобретены еще более компактные и емкие носители информации, что сделает реальностью смелые предсказания фантастов, сформирует структуру следующей информационной революции где-нибудь в середине XXI столетия. Однако это не означает, что библиотеки и архивы, издательства и типогра­фии закроются. Они будут необходимы как первоисточник машинных носителей информации, существенно изменят свои функции и с помощью информационных технологий откроют свои сокровищницы миллионам пользователей.

Новейшая революция в образовании. Становление постинду­стриального общества как общества знания, научная революция и технологический переворот не могут не сопровождаться глубо­чайшими переменами в системе образования, которые можно оха­рактеризовать как очередную революцию в образовании, постепен­но охватывающую всю планету.

Как и предшествующие перевороты в сфере образования, эта революция будет продолжаться более полувека и пройдет ряд эта-

пов. На первом (80—90-е годы XX в.) главной задачей был поиск новых путей и форм образования, адекватных изменившимся усло­виям развития социума, способов преодоления функциональной неграмотности и профессиональной некомпетентности, которые приняли угрожающий характер. На втором этапе (первые десяти­летия XXI в.) содержание образования будет приведено в соответ­ствие с развертывающейся научной революцией, а информатиза­ция учебного процесса позволит многократно повысить его эффек­тивность. На третьем этапе достижения революции в образовании распространятся вширь, охватят развивающиеся страны. Это со­здаст предпосылки для технологического переворота и постепен­ного преодоления отсталости этих государств, сокращения разрыва между ними и развитыми странами по уровню эффективности воспроизводства и качеству жизни, позволит сформировать гло­бальную информационно-образовательную сеть, учитывающую, однако, специфику цивилизационных и национальных культур и образовательных систем.

Какие изменения произойдут в этой сфере в итоге начавшегося переворота исходя из уже наметившихся тенденций?

1. Содержание образования меняется в нескольких направле­ниях. Первое — обновление содержания учебной литературы, в ко­торой накоплена сумма знаний, отражающих устаревшее ныне ми­ровоззрение индустриального общества. Потребуется несколько десятилетий, смена двух поколений учителей и нескольких поко­лений учебников, прежде чем передаваемая следующим поколени­ям сумма знаний будет адекватна содержанию постиндустриаль­ной цивилизации. Для этого и сама новая цивилизация должна кристаллизоваться, обрести более ясные и очевидные черты, изба­виться от проблем переходного периода.

Другое направление — гуманизация образования, преодоление технократичного и прагматичного подхода к нему, активное изуче­ние предметов гуманитарного цикла на всех ступенях образования, сочетание профессионального обучения с эстетическим и этичес­ким. Только люди разносторонне образованные, овладевшие до­стижениями отечественной и мировой культуры, умеющие пони­мать противоречивую динамику всех процессов и их подоплеку, смогут быстро адаптироваться к постоянно меняющимся условиям жизни, не станут щепками, которые бурный поток истории несет к неведомым водоворотам.

Третье направление — широкая политехнизация обучения как общего, так и профессионального. В быту, в любой сфере деятельнос-

ти каждому человеку приходится иметь дело с несколькими поколе­ниями все более разнообразных машин, электронных устройств, технологических процессов. Нужно иметь хорошую техническую под­готовку, чтобы поспевать за обновлением поколений техники и техно­логических укладов.

2. Непрерывно возрастающий и быстро обновляющийся объем знаний и профессиональных навыков невозможно освоить, опира­ясь на традиционные методы обучения. Установка на механичес­кое запоминание обучающимся возможно большего количества знаний не оправдывает себя. Эти знания стремительно стареют, их инерция не позволяет своевременно распознать новые тенден­ции в жизни. Шаблонное мышление не дает возможности твор­чески решать нетрадиционные задачи. Обладатель солидного диплома попадает впросак в непривычной обстановке. Проблема обновления знаний становится особенно острой в период кризиса, когда прежние каноны рушатся, жизнь постоянно преподносит сюрпризы.

Выход состоит в том, чтобы ориентироваться на креативную педагогику, на развитие творческих способностей обучающегося, самостоятельность в постановке и решении нетрадиционных за­дач; на возможность быстро переключаться с одного вида деятель­ности на другой, формировать объемный взгляд на объекты, процессы; на умение сочетать конкретность подхода с широтой взглядов. Это предполагает наличие глубоких и разносторонних знаний, усваиваемых не механически, а творчески. Коэффициент усвоения знаний при таком подходе значительно выше, чем при нудном запоминании вариантов тестовых заданий, необходимых лишь для получения «корочек». Важно соединять обучение с кон­кретными практическими делами.

Этой тенденции во многом противоречат действия, направлен­ные на унификацию и стандартизацию образования, которые предпринимаются в ходе реформ образования в России и в других странах.

3. Меняются подходы к организации обучения. Складывав­шаяся веками система обучения детей и юношества (притом что сроки обучения все время увеличиваются), когда ученики практически оторваны от реальной жизни и заперты в стенах школ, техникумов и вузов, приводит к тому, что их выпускникам приходится уже на рабочем месте переучиваться и осваивать практические трудовые навыки. В то же время они почти не ис­пользуют и быстро забывают большую часть полученных за

время обучения знаний. Подобная система обучения не отвечает новым жизненным условиям и все больше устаревает. На смену ей приходит система непрерывного образования, которая охваты­вает все стадии жизни человека и обеспечивает постоянное развитие его интеллектуальных, физических, эстетических, нрав­ственных способностей. Для такой системы характерно разнооб­разие содержания, форм и методов обучения; она охватывает как общее, так и профессиональное образование, создавая усло­вия для быстрого освоения научно-технических достижений, реализации новаторских идей. Этому способствуют развитие системы дистанционного обучения, появление все новых образо­вательных институтов и педагогических школ.

4. Технологический переворот не может не охватить сферу образования, радикально преобразовывая всю совокупность техни­ческих средств обучения. Центральным звеном такого преобразо­вания становится информатизация образования, широкое исполь­зование в учебных заведениях современных компьютеров, видео­техники, интерактивных средств мультимедиа, Интернета, а также тренажеров, приборов, лабораторного оборудования и другой тех­ники. Наибольших успехов в компьютеризации и информатизации обучения достигли Япония, Западная Европа и США, где уровень насыщенности учебных заведений и семей такой техникой наиболее высок, в массовом порядке создаются обучающие компьютерные программы, теле- и видеофильмы.

Итогом новейшей революции в образовании станет формиро­вание инновационных поколений, которые быстрее и полнее будут осваивать систему знаний, постоянно ее расширять и обновлять, эффективно используя ее в практической деятельности.

Этика и религия в период становления постиндустриально­го общества. Трансформация духовной жизни охватила также сферы этики и религии. Развитие этих двух сфер неразрывно свя­зано и определяет целевые установки, идеалы и правила взаимоот­ношений людей.

Идеалы человека, его нравственные законы во взаимоотноше­ниях с другими людьми, с обществом, в обращении с культурными ценностями могут базироваться на вере и на знании.

На стыке эпох и вера, и знания во многом пошатнулись, пере­стали давать адекватное объяснение миру и служить основой ду­шевного равновесия. Пришло время всеобщего крушения идеалов. Это определило три тенденции в области духовности и нравствен­ности, которые отчетливо проявились в конце XX — начале XXI в.

и в значительной мере являются реакцией на бездуховность, уни­фикацию людей, свойственные индустриальной мировой цивили­зации, особенно последней ее фазе.

Первая из них — распространение нигилизма, отрицающего не только веру, но и науку и все нравственные правила. Чутье гени­ального художника позволило Ф. М. Достоевскому отразить эту, тогда только зарождавшуюся тенденцию в рассуждениях Верховенского (роман «Бесы»), предвосхитивших многие крайно­сти социализма и фашизма XX в. и терроризма XXI в. Всеобщий кризис, крушение идеалов, хаос переходного периода породили взрыв нигилизма, особенно среди молодежи. Нигилизм несовме­стим с традиционными нормами морали, он признает только право сильного, обесценивает человеческую жизнь. Это идеоло­гия преступности, коррупции, разврата. Однако он вступает в противоречие с интересами большинства общества и по мере преодоления хаоса переходного периода вытеснится в подполье, где всегда существовал.

Вторая тенденция — возрождение религий, вплоть до фундамента­листских течений, которые иной раз могут взять верх и стать мо­ральной основой терроризма. В большей мере эта линия проявилась в мусульманском мире, где у нее есть соответствующие социальные корни: быстро растущая численность населения иногда обгоняет рост производительных сил и побуждает к борьбе за передел миро­вых богатств, прикрываемой, как это не раз бывало в прошлом, шир­мами религии. Усиливается также влияние католической и право­славной церквей.

Стремление к вере является также реакцией на отторжение и подавление религии в XIX—XX вв., вызвано разочарованием и страхом перед неизвестностью, необходимостью заполнить духовный вакуум, образовавшийся после утраты социалисти­ческих идеалов, потребностью найти духовное прибежище в водовороте необъяснимых событий. Подобные стремления по­зитивны, облегчают душевные страдания людей, укрепляют осно­вы нравственности. Но порой одновременно с ними проявляются несовместимые с гуманистической сущностью мировых религий черты фундаментализма, нетерпимости к иноверцам, претензии на лидирующую роль в формировании мировоззрения молодежи, в обладании богатствами и в государственных делах. Мировые религии, вопреки предсказаниям марксистов, не уйдут в прошлое, а по-прежнему будут удовлетворять духовные потребности сотен миллионов людей.

В то же время появилось множество новых религиозных сект, многие из которых призывают к насилию, убийствам («сатанин­ская» секта в США, секта «Аум Синрикё» в Японии) и самоубий­ствам. Подобные секты очень опасны для общества, и оно активно с ними борется.

Религиозное возрождение в какой-то мере восстанавливает равновесие между материальным и духовным началами, нару­шенное в индустриальную эпоху.

Третья тенденция состоит в том, что на смену культу войны, насилия, нетерпимости приходят культура мира, толерант­ность, желание и способность людей решать возникающие кон­фликты без насилия, путем согласия и компромисса. На это на­целивает Декларация тысячелетия ООН от 8 сентября 2000 г. В этом документе провозглашено, что терпимость является од­ной из фундаментальных ценностей, имеющих существенно важ­ное значение для международных отношений в XXI в., и что она должна включать активное построение культуры мира и диа­лога между цивилизациями, так чтобы люди уважали друг друга при всем разнообразии своих убеждений, культур и языков, не опасались различий в рамках общества и между обществами, не подавляли, а пестовали их в качестве ценнейшего достояния человечества.

Однако распространение культуры мира и ненасилия возмож­но лишь в том случае, если кардинально изменится содержание современных средств массовой информации, печати, телевидения, Интернета. Сегодня же они переполнены сценами убийства, наси­лия, терроризма, порнографии и воспитывают в этом духе подрас­тающие поколения. Решить эту проблему путем введения массо­вой цензуры нереально; речь должна идти о чувстве ответственно­сти и самоограничении представителей «четвертой власти», ока­зывающей огромное влияние на духовный мир людей, особенно детей и подростков.

В период становления и зрелости постиндустриального обще­ства, вероятно, утвердятся идеалы и нормы этики, отвечающие сущности этого гуманистического общества, ядро которых состоит в самоутверждении и всестороннем развитии человеческой лично­сти, в признании перспектив цикличного прогресса общества, в терпимости к идеалам, верованиям, этическим нормам других людей и цивилизаций. Зачатки такой морали уже созревают во многих странах, но пока не являются преобладающими.