КУЛЬТУРА МОНГОЛИИ

Архитектура Монголии была непосредственным образом связана с религией.

Усиленное проникновение буддийской религии происходит во времена первого тюркского каганата и уйгурского ханства, о чем свидетельствуют фрески буддийского содержания, найденные при раскопках Кара-Балгасуна.

Началом усиленного распространения буддизма в Монголии надо считать XVI век.

С XVI века буддизм утвердился в качестве офици­альной религии монголов во всех районах расселения монгольских племен. Первоначально религиозные об­ряды в Халха — Монголии совершались преимуще­ственно в войлочных юртах, а затем и в разборных деревянных храмах. В последующие эпохи кочевые храмы и монастыри постепенно становятся оседлыми.

Распространению буддийской религии и росту вли­яния духовенства активно способствовала политика Монгольского государства.

Почти каждый монастырь был архитектурным ан­самблем, в котором так или иначе проявлялись тради­ции монгольского зодчества. Храмы в основном со-

?рухались монголами с участием иностранных спе­циалистов и рабочих.

Строились храмы круглой, многоугольной и квад­ратной формы, в монгольском, а также в тибетском архитектурных стилях. Были также храмы смешан­ной архитектуры с творческим синтезом и перера­боткой различных культурных традиций. Наряду с храмами было много и других культовых сооружений, входивших в монастырские комплексы как неотъем­лемая их часть (например, ритуальные молельни и т. д.). Духовенство привлекало для строительства храмов искуснейших мастеров и художников, кото­рые отдавали этому весь свой талант и умение.

Архитектурное искусство Монголии, вырастая в целом на местной основе, развивалось своеобразно и специфично, хотя, несомненно, было связано и с ар­хитектурными течениями соседних стран — Индии, Тибета. Творчески используя большой опыт в возве­дении различных сооружений, монгольские мастера разрабатывали свои приемы строительства. '

В монгольских трактатах, написанных в XVIII— XIX веках, упоминается о пропорциях и правилах возведения культовых и гражданских сооружений, учитывающих местную национальную специфику. Среди них выделяется трактат Жамьян-Шадава, жив­шего в XVI веке, который главное внимание уделяет выбору участка под сооружаемое здание. О правилах строительства храмов весьма подробно говорится и в ^тРУдах Агван-Цэрэна, где также особо подчеркива­ется значение территории, выбираемой для возведе­ния храмов, даются указания об устройстве фунда­ментов, подборе строительных материалов, установке колонн, укладке балок, о возведении стен, изготовле­нии окон, дверей, лестниц и т. д.

Главы монгольского духовенства и ламы-ученые придавали большое значение подготовке зодчих, ко­торая была делом чрезвычайно длительным и слож­ным. В монгольских монастырях Их-Хурэ, Дзаин- ■Хурэ, Их-Тамирын-Хурэ, Бэрэйвэн-Хийд и других существовали специальные факультеты (дацаны), го­товившие квалифицированных зодчих, художников и скульпторов.

Самое известное из культовых сооружений — мо­настырь Эрдэнэ-Дзу, расположенный в Убурхангай- ском аймаке.

Во многих исторических работах основание этого монастыря датируется 1586 годом. Однако в- •«Исто­рии Эрдэнэ-Дзу» указано, что уже в 1585 году здесь производился ремонт. Следовательно, первые по­стройки возникли раньше. В одном из источников сообщается, что в «год курицы» (1585) в городище Тах ай отремонтирован верхний этаж малого дворца, а в «год собаки» (1586) сделана крыша, а в «год огня и свиньи» (1599) построено несколько храмов.

Страница из исторического сочинения Саган-сэцэна.

1620 г.

Литературная деятельность монголов начинает ак­тивизироваться к концу XVI и началу XVII века. Это связано с наступлением затишья в феодальных вой­нах в Монголии, а также с принятием монголами новой религии — ламаизма.

К этому периоду относятся такие литературные произведения, как «История Убаши-хунтайджи и его войны с ойратами», стихи Цокто-тайджи, ойратский эпос «Жангар», «Легенда о Мандухай-Сэцэн-хату- не», «Хвала шести туменам монголов Даян-Хана». Последние два произведения дошли до нас в том виде, в каком они были вписаны в хроники XVII века: «Шара-туджи», «Эрдэнийн эрихэ» Саган-Сэцэна, «Алтай товч». «История Убаши-хунтайджи» пред­ставляет собой запись и литературную обработку устного народного сказания. Появление этого про­изведения ознаменовало возрождение литературы, продолжение традиций, нарушенных в послеюань- ский период.

Дальнейшему развитию традиций служила и поэ­зия Цогто-тайджи, видного политического деятеля, ученого и поэта первой половины XVII века. Стихи Цогто-тайджи, высеченные на скале его сподвижни­ками Гуен-батором и Дайчин-хиа, представляют со­бой единственный образец монгольской лирики XVII века.

Интересно отметить, что «История Убаши-хунтай­джи», несомненно народного происхождения, совер­шенно не имеет следов влияния ламаизма, бывшего в то время государственной религией.

Заметные сдвиги происходят в XVII веке в мон­гольской историографии. Монгольские историки со­здали ряд значительных произведений. К наиболее интересным относятся «Алтай товч» («Золотая пуго­вица») анонимного автора, «Шара туджи» («Желтая история») Саган-Сэцэна (род. в 1604 году). Авторы Этих хроник в основном следуют древнемонгольской исторической традиции, которую можно назвать тра­дицией «Сокровенного сказания».

^Хроники XVII века, особенно «Алтай товч» и «Эрд- нийн товч» выдержаны в эпическом стиле. Авторы этих сочинений часто прибегают к приемам художе­ственно-эмоционального воспроизведения историче­ской картины. Другой отличительной чертой историче­

ских сочинений XVII века, свидетельствующей о но­вой полосе в развитии монгольской историографии, было усиление буддийского влияния.

В то время не проводилось резкой грани между историческим и художественным произведениями. При составлении истории монгольские авторы стреми­лись к художественно-эпическому описанию истори­ческих событий, а в художественном творчестве они увлекались историко-легендарными сюжетами. В свя­зи с этим во многих исторических сочинениях содер­жатся ценные- образцы художественного творчества монгольских авторов.

Летописцы одновременно были и хорошими писа­телями и поэтами. Примером может служить творче­ство Саган-Сэцэна из Орд оса. Он происходил из ста­ринного монгольского аристократического рода, вос­ходящего к «золотому роду» Чингисидов. Его прадед, знаменитый Хутактай-Сэцэн-хунтайджи (1540—1586 года), славился не только как крупный политический деятель, но и как один из просвященных людей своего времени, замечательный знатрк литературы. Хутак- тай-Сэцэн в 70-х годах XVI века отредактировал «Цагаан туух» («Белую историю»). Саган-Сэцэн уна­следовал от своего прадеда не только его звание Сэцэн-хунтайджи, но и хорошее образование. Он был крупным историком и талантливым поэтом. Его «Эрд- нийн товч» содержит стихи, состоящие, как он сам пишет, из 79 строф (шулэг), в 316 строках (бадаг).

Стихи Саган-Сэцэна представляют большую цен­ность для изучения монгольского стихосложения в XVII веке. Его колофон (от греч. «завершение» текст на последней странице рукописной книги, содержа­щий сведения об авторе, месте и времени переписки) написан под влиянием поэтических приемов Сажа- пандита Гунга-Жалцана, которые он заимствовал из известного сочинения «Субашид», переведенного на монгольский язык еще в XVI веке.

В XVI веке в связи с оживлением культурной жизни в монгольском письменном языке происходят значительные изменения, ознаменовавшие новый пе­риод в развитии языка. Этот период характеризуется

тем, что выводятся из употребления старые, сделав­шиеся непонятными слова и формы, широко открыва­ется доступ народным диалектическим элементам, которые искусственно архаизируются, происходит проникновение тибетских заимствований...

С конца XVI и начала XVII века тибетский язык начинает играть существенную роль в образовании и литературной деятельности монголов. Знание тибет­ского языка наряду с другими предметами считалось неотъемлемой частью буддийского образования в Монголии. Этот язык начинает выступать как силь­ный конкурент монгольского письменного языка.

Однако в XVII веке тибетский язык еще не завое­вал того господствующего положения, которого он добился в последующие столетия.

Совершенно новым явлением в культурной жизни монголов в XVI—XVII веках было создание мона­стырской системы обучения. При отсутствии светских школ в стране учреждаются различные религиозные школы при монастырях, а также широко практику­ется обучение монголов в стенах тибетских монасты­рей. Из среды монгольского ламства выходит доволь­но большой отряд деятелей культуры. К их числу относятся Ундур-гэгэн Занабазар (1635—1723 гг.), Зая-пандита Халхаский Лувсанпрэнлэй (1642—1715 гг.), Зая-пандита Ойратский Намхайжамцо (1599— 1662-гг.) и др.

Эти крупные ламы представляли монгольскую фе­одальную культуру. Ундур-гэгэн — талантливый ма­стер буддийской скульптуры в Монголии XVII века, оставил после себя замечательные образцы художе­ственного литья. Лувсанпрэнлэй и Намхайжамцо за­нимались литературной деятельностью. Труды Лув- санпрэнлэя, написанные на тибетском языке, состав­ляют несколько томов. Крупнейшим из них является четырехтомное сочинение «Ясное зерцало», содержа­щее ценный материал про истории Монголии, Индии и Тибета. Его же автобиография представляет собой

ценный источник по истории ламаизма в Монголии. Им также составлена на монгольском языке биогра­фия Тушету-хана, которая, к сожалению, пока нигде не обнаружена.

В результате кропотливой филологической работы Намхайжамцо создал в 1648 году новый ойратский алфавит на основе монгольской письменности. Алфа­вит Зая-пандиты отличается от монгольского начерта­нием некоторых букв и дополнительными диакритиче­скими знаками (дополненные знаки, употребляемые над или под буквами, а иногда и рядом с ними, указы­вающие на передачу буквой иного звучания), позво­ляющими точно передавать звуки ойратской речи. Поэтому-то алфавит Зая-пандиты и был назван мон­голами «Тод бичиг» («Ясное письмо»). Однако «Тод бичиг» не получил широкого распространения в Мон­голии, да и среди ойратов он пользовался популярно­стью сравнительно недолго, будучи не в силах проти­востоять общемонгольскому алфавиту и монгольско­му письменному языку, принятому в то время всеми монгольскими народами.

В связи с усиленным распространением ламаизма в Монголии в XVII веке в литературе монголов осо­бенно большое место занимает перевод буддийской литературы на монгольский язык. При Лигдан-хане под руководством Гунга-Одсора большая группа пе­реводчиков осуществила перевод с тибетского языка на монгольский буддийский сутр (санскр.,— букв, «нить» — лаконичное высказывание, позднее — сво­ды таких высказываний. В сутрах излагались различ­ные отрасли знаний. Для языка сутр характерна об­разность и афористичность). Переводные сборники сутр состояли из ста с лишним томов.

Об искусстве этого периода можно судить по неко­торым, очень немногим образцам, дошедшим до на­ших дней.

Наиболее интересным памятником является гра­

мота тумэтского Алтан-хана минскому императору. В грамоте речь идет о посылке тумэтами очередной дани в Пекин. В тексте грамоты упоминается о том, что Алтан-хан посылает в подарок китайскому импе­ратору золотое седло с насечками, уздечку и колчан. Отсюда следует, что ювелирное мастерство процвета­ло у монголов и в послеюаньский период.

Грамота Алтан-хана состоит из текста и рисунка, представляющего собой большую композицию, кото­рая показывает путь следования посольства с данью от кочевий тумэтов до Пекина. Этот рисунок свиде­тельствует о высоком уровне развития живописи мон­голов конца XVI века. В манере письма сказалось сильное влияние китайских мастеров живописи, но вместе с тем рисунок во многом своеобразен. Осо­бенно поражают реалистичностью изображения Ал­тан-хана, его супруги и приближенных, а также всад­ников и лошадей.

Интересно отметить филигранность отделки ряда деталей рисунка. Тщательно выписаны ажур моста в семь пролетов, стены со сторожевыми башнями и стены городов, мимо которых проезжали послы с данью.

Рисунок представляет интерес и в том отношении, что дает некоторое представление о музыкальной культуре тумэтов конца XVI века. В том месте компо­зиции, где находится ставка Алтан-хана, изображены придворные музыканты. В руках одного из них струн­ный, у другого — ударный музыкальные инструменты.

Другим значительным памятником живописи силь­но искаженным позднейшими надписями, является роспись середины XVI века в монастыре Эрдэни-Цзу на реке Орхон.

Дошли до наших дней и образцы художественного литья. Трудно сказать, когда появился этот вид ис­кусства. В XVI веке художественное литье получило Широкое развитие в связи с распространением лама­изма. Народные умельцы изготовляли для лам фи­гурки медных божков.

Поскольку монголы издавна были знакомы с куз­нечным делом и ювелирным мастерством, художест­венное литье получило значительное развитие. Для образцов монгольского художественного литья харак­терны изящество форм и тщательность отделки.