Заключение
В целом, Сталин оставался очень осмотрительным и осторожным. С началом «холодной войны» в Европе он стремился уважать в Азии те соглашения, которых достиг с Соединёнными Штатами, - от Ялтинского до Московского.
Он верил в то, что следование этой линии наилучшим образом отвечает задачам национальной безопасности его страны. Но следует помнить, что он был не только правителем советской империи, но и хранителем марксистско-ленинской революционной идеологии. Происшедшая в Азии Китайская революция поставило его перед целью возглавить и повести новое революционное наступление в СевероВосточной Азии. После того, как он признал Китайскую революцию и Мао Цзэдуна, Сталин стал подталкивать Токуду и Нозаку к тому, чтобы они всерьёз взялись за проведение революции в Японии. Поскольку ему пришлось соревноваться с Мао за лидерство в коммунистическом движении в Азии, Сталин чувствовал себя призванным подвергнуть КИЯ, долголетнюю протеже советских коммунистов, серьёзной «хирургической» операции и вывести её из состояния полного замешательства и дезорганизации, в котором та находилась в 1949 г. и позднее. Стремясь во что бы то ни стало начать революционную войну в Корее, за этот шанс ухватились Ким Ир Сен и Пак Хон Ёнг в надежде получить одобрение Сталина и после некоторого промедления добились вожделенного согласия.97
Коммунистических руководителей Северной Кореи и Китая тревожила возможность того, что в случае вооружённого конфликта в Корее в дело могут вмешаться японские войска. В отличие от них, Сталин хорошо понимал и знал, что это очень маловероятно, по крайней мере, в ближайшем будущем. Главным образом, он был озабочен весьма вероятной интервенцией со стороны Соединённых Штатов. То, что в последний момент он оценил ситуацию так, что американского вмешательства не произойдет, позволило Северной Корее получить зелёный свет для нападения на Южную.
Мао Цзэдун дал согласие на нападение Северной Кореи на Южную, предвидя возможность интервенции со стороны американских, а не японских войск. В отличие от него, Ким Ир Сен начал войну со свойственным ему гипероптимизмом, считая при этом, что вероятность вовлечения в конфликт японских войск очень незначительна, если не пренебрежимо мала.На начальной стадии войны устремившиеся на Юг войска Северной Кореи были скоро, когда в дело вступили войска ООН, остановлены, а затем в ходе боевых действий откатились назад и были отброшены к северу от 38-й параллели. Обращённые в бегство северокорейские войска ждал неминуемый и полный разгром, от которого их едва спасло вступление в войну китайских добровольцев. Хотя китайские войска предприняли наступление на Юг и вновь овладели Сеулом, удержать захваченное они не
могли. К маю 1951 г. стало очевидным, что коммунистическим войскам не суждено достигнуть своей цели в Корейской войне. Неоднократные угрозы американцев применить ядерное оружие также не предвещали ничего хорошего и не прибавляли присутствия духа.
При таком обороте событий Сталин заставил китайских и северокорейских лидеров начать переговоры о перемирии. Принимая это решение, Сталин рассуждал следующим образом: во время переговоров о перемирии не будет происходить расширения географии войны; продолжая во время переговоров боевые действия, коммунистические войска смогут непрестанно подтачивать силу сопротивления и дух американских войск; он сам будет бойкотировать мирный договор с Японией, пожертвовав возможностью международного признания советских территориальных приобретений и оплатив этой ценой верность китайско- советскому союзу, но, с другой стороны, он сможет всячески подталкивать революционное движение в Японии, служившей в ходе Корейской войны критически важной базой снабжения для Соединённых Штатов, и, тем самым, сможет нанести по американским войскам удар с тыла. И для Китая и для Северной Кореи согласие на переговоры о перемирии было в то время единственным выходом из положения.
Подытожим некоторые важные события, последовавшие за открытием переговоров. Когда из-за вопроса о репатриации военнопленных переговоры о перемирии зашли в тупик, то, начиная с мая 1952 г., Соединённые Штаты нанесли интенсивные воздушные удары по Северной Корее, вызвав огромные разрушения и потери. Под их тяжестью Ким Ир Сен стал добиваться ускоренного перемирия. Он также не хотел продолжать сражаться в условиях, когда командование было монополизировано китайскими генералами. Мао Цзэдун придерживался мнения, что у него нет иного выбора, кроме как продолжать войну до тех пор, пока вопрос о репатриации пленных не будет разрешён на почетных условиях. Сталин был на стороне Мао, но прислушивался и к паническому настроению Кима и лично принял решение о том, что война должна быть немедленно остановлена. Достигнуть объединения Кореи путём войны не удалось. Действующее насильственными средствами революционное движение в Японии - вторая опора сталинской стратегии в Азии - оказалось не имеющим ни малейших шансов на успех, заглохнув после нескольких
уличных стычек между демонстрантами, бросающими бутылки с «коктейлем Молотова», и полицией. Двойная неудача в Корее и в Японии тяжело отозвалась на Сталине. Чтобы выйти из положения с обоими потерпевшими провал предприятиями, он дал северокорейской и японской партии разоблачить «предателей» и возложить на них вину за провал. Ито Рицу и Пак Хон Ёнг были выбраны на эту роль, скорее всего, из-за их прошлого отступничества, однако предметом более детального рассмотрения эта проблема может стать лишь в особой статье.