ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ СДВИГИ В ФЕОДАЛИЗМЕ ДУНАЙСКИХ КНЯЖЕСТВ В НАЧАЛЕ 30-Х ГГ. XIX В.

Сейчас сквозь призму происшедших изменений легче будет обратиться к прошлому княжеств и разобраться в некоторых особенностях молдаво- валашского феодализма, еще раз оценить реформы середины XVIII в.

В самом своем начале развитие феодальных отношений в Молда­вии и Валахии пошло по тому же пути, что и во многих других странах Западной и Восточной Европы, хотя в каждом из этих княжеств имелись только одному ему присущие определенные черты!. Здесь не наблюдается каких-либо особенностей, которые бы коренным образом отличали их от прочих стран, а если здесь и имеется определенное своеобразие, то оно не меняет существа феодализма, который мы называем европейским. Однако впоследствии такое своеобразие появилось и объяснялось оно в первую очередь тем, что маленькие княжества подпали под власть султанской Турции, господство которой не могло не наложить своего отпечатка. В Дунайских княжествах не создается абсолютистского го­сударства, хотя в одно время здесь имелись определенные условия (например, господство Стефана Великого в Молдавии), не получает должного развития поместная система землевладения. Другая особен­ность, на которой мы хотели бы остановиться подробнее, заключалась в особой, отличающейся от других стран Западной да и Восточной Ев­ропы роли государства. Все более укрепляющаяся зависимость от Порты влечет за собой рост дани и других поставок, что в свою оче­редь способствует возрастанию фискальной роли государства. Этому же способствует и своеобразная система замещения господарских пре-

¹Об особенностях в каждом из княжеств см.: Stahl Н. Contribu{ii la studiul satelor dev31- ma$e romine⅞ti. V. Ш. Bucure⅞ti, 1965.

Типологические сдвиги в феодализме Дунайских княжеств в начале ...13 столов. Если когда- то господари избирались боярами, то с течением времени потребовалось утверждение султана, а затем султан просто- напросто назначал господарей сначала на семь, а затем только на три года, конечно, за определенную сумму.

Покупая престол, новоиспеченные господари думали в первую оче­редь только о том, как бы поскорее возместить свои потери и потери своих приближенных. Поскольку срок правления господаря не был продолжительным и он в любое время мог быть свергнут, господарь не старался приобретать земли и заниматься хозяйством, а пытался уве­личить свои доходы за счет повышения налогов, неуемного грабежа, не­прикрытого обмана. В этих условиях фискальная роль государства возрастает еще больше, а государственные должности становятся объ­ектом притяжения как местных, так и иностранных феодалов. Своеоб­разное положение в составе Турецкой империи, не предоставлявшее необходимых возможностей для увеличения производительности труда, для сбыта сельскохозяйственных продуктов, способствует тому, что боярские имения приносили значительно меньше дохода, чем государ­ственные должности, и надобность в увеличении барщины, с одной стороны, отпадает, с другой - становится невозможной, в связи с этим отпадает и необходимость личной власти над крестьянами. В этих ус­ловиях бояре, занимавшие все важнейшие и даже незначительные должности, могли предоставить государству, а по-другому, себе, часть прибавочного, продукта, создаваемого крестьянином, а также поручить государству следить за личностью крестьянина. В этом-то и заключа­ется, по-видимому, основная причина реформ Маврокордата¹, которая также определилась все возрастающей борьбой крестьянства как против государства, так и против отдельных бояр, а также и борьбой в среде господствующего класса - между местным боярством и фанариотами, стремившимися ослабить силу первых путем ослабления их власти над крестьянами^[4][5]. В создавшейся обстановке боярам было выгоднее пору­чить взаимоотношения с крестьянами государству.

Молдавии и Валахии ее увеличение происходило крайне медленно. В свою очередь именно в это время при Константине Маврокордате про­водятся различные фискальные реформы, вводится своеобразная оплата государственных чиновников¹, в своем громадном большинстве бояр, получавших основное средство к существованию за счет своих долж­ностей. Такое положение продолжалось вплоть до падения фанариотс­кого режима, хотя в Молдавии обратный процесс возрастания барщины, которая существовала на протяжении всего XVIII в., начался значи­тельно раньше, а в начале 30-х годов XIX в. доходы имений опять пре­взошли поступления боярам, занимавшим государственные должности, и в этом огромную роль сыграли условия, созданные после Адриано­польского мира. Таким образом, мы подошли еще к одному из вопро­сов, решавшихся Органическим регламентом, к вопросу о личной за­висимости крестьянина от боярина.

Впрочем, прежде чем вплотную подойти к нему, нужно отметить следующее. Между развитием феодализма в Молдавии и Валахии в первый период существования княжеств наблюдались определенные отличия. В годы турецкого господства некоторые особенности в кня­жествах сохранялись, но вместе с тем одинаковая система зависимости от Турции способствовала и сглаживанию отличий. Это хорошо заметно во время правления фанариотов. Сближению княжеств, а также процес­сов экономического характера, в них происходивших, способствовали русско-турецкие и австро-турецкие войны, во время которых часто соз­давались администрации, управлявшие одновременно обоими княже­ствами. Как можно заметить, российская администрация 20-30-х годов XIX в. особенно способствовала не только сближению княжеств, но и появлению многих новых общих черт в развитии Молдавии и Валахии. Вместе с тем отличия между княжествами продолжали сохраняться. О некоторых из них мы уже говорили, другие отметим в дальнейшем.

Как указывалось, 64-я статья валашского регламента и 435-я молдав­ского подтвердили законы Маврокордата, провозгласившие уничтожение крепостничества в княжествах (упразднение института румынов и ве- чинов).

Типологические сдвиги в феодализме Дунайских княжеств в начале ...15 прежним законом в Валахии. В Молдавии по сравнению с законом 1827 г., запретившим переход крестьян без согласия бояр, появлялась возможность перехода также лишь при недостатке земли.

В новом тексте Органического регламента право перехода получали все крестьяне, даже те, которым предоставлялась земля, предусмотрен­ная законом, но после выполнения определенных условий. Крестьянин, желавший перейти в другое место, был обязан:

а) за шесть месяцев до дня св. Георгия сообщить об этом в ис- правничество и землевладельцу;

б) уплатить вперед собственнику сумму за год работы и за все го­довые обязанности;

в) уплатить в сельскую кассу своего села годовой взнос;

г) оставить свой дом, все посадки собственнику без всякого воз­мещения;

д) уплатить капитацию за все годы до переписи населения (пере­пись проводилась раз в семь лет), причем в зависимости от решения вистерии это можно было сделать как на старом месте, так и в селении, куда крестьянин перешел¹.

В старом тексте регламента оговаривалось, что если крестьянин уп­латит государственный налог на прежнем месте, на новом месте он не будет его вносить до очередной переписи населения^[9][10]. После ревизии регламента это условие не было специально оговорено и подразумева­лось последним положением пункта «д».

Таким образом, видоизмененные статьи регламента предоставили больше свободы перехода^[11], особенно в период переписи, но далеко не каждый мог им воспользоваться.

тиводействие среди бояр и арендаторов. Отсюда и увеличение числа жалоб на имя генерала Ф. Я. Мирковича. Миркович в свою очередь неод­нократно требовал неукоснительного выполнения закона. Он писал, что администрация должна действовать, «принимая в руководство сущест­вующие законы и постановления»'. В связи с этим крестьяне получали возможность переселяться.

Статья 129-я окончательного текста молдавского регламента и ста­тья 146-я валашского сохраняют прежние монополии землевладельцев, поскольку только они имеют право продавать в своем имении вино, водку и другие напитки, иметь мясные лавки или корчмы, пользоваться доходами от мельниц, водоемов, лесов, мостов^[14][15].

Таковы в основном взаимные права и обязанности основных клас­сов молдаво-валашского общества. Как видно, у одного класса было слишком много прав и довольно мало обязанностей, у другого почти одни обязанности и чересчур мало прав. Если определить вкратце те изменения, которые внес регламент, и сравнить новое положение со старым, то можно выделить следующие моменты. Во-первых, регла­мент урезал наделы, находившиеся в пользовании крестьян, но пахотные земли сокращены не были. Во-вторых, регламент увеличил барщину в пользу землевладельцев и несколько увеличил оброк, но сократил налоги государству.

Таким образом, Органический регламент увеличил доходы земле­владельцев и, по-видимому, несколько отяготил положение крестьян. Но это не было каким-то резким ухудшением положения основного населения страны, а было дальнейшим развитием процесса, начавшегося раньше. В уже упоминавшихся статьях академика А. Оцети проводится мысль, что Органический регламент завершил второе закрепощение в Дунайских княжествах. Однако такого завершения, как можно было заме­тить, не произошло. Академик Оцетя совершенно прав, когда пишет, что с конца XVIII в. происходит увеличение барщины в Дунайских княжествах, он прав, когда отмечает резкое увеличение барщины в Ва­лахии после регламента и совершенно верно подмечает ограничение свободы перехода в Валахии после регламента. Но это не означает, что

в Дунайских княжествах после регламента было установлено крепост­ничество, ибо боярин не имел судебной власти над крестьянином, он не имел и полной личной власти. По регламенту, ни валашский, ни молдавский крестьянин не провозглашается крепостным; и валашскому, и молдавскому крестьянину предоставляется свобода перехода, закон признает такое право. Другое дело, что она ограничивается, но ограни­чение не есть уничтожение¹. Более того, эта свобода передвижения крестьян ограничивалась, как можно было заметить, не только боярами, но и государством, что, впрочем, существовало и раньше, ибо крестьянин мог переходить только с согласия общины. Таким образом, землевла­делец не имел полной власти над крестьянином и потому, что тот об­ладал правом перехода, и потому, что существовавшая власть делилась как бы поровну между боярами и государством, и потому, что фео­дальные обязанности должны были выполнять только мужчины, а женщины и дети от них освобождались. Кстати, по аграрной реформе 1864 г. крестьянин не должен был выкупать свою личную свободу, как это, например, было в России, что еще раз подтверждает отсутствие законодательной личной зависимости крестьян от бояр. Так что, соглас­но закону, крестьянин находился только в поземельной зависимости от феодала, зависимости, которая существовала и раньше и которая приво­дила к тому, что и до Органического регламента, и после него крестьяне Дунайских княжеств являлись феодально зависимыми. Следовательно, мы можем говорить о дальнейшем увеличении барщинных работ, об усилении зависимости крестьян от бояр, и в то же время об ослаблении зависимости от государства, о чем, как правило, не пишут, но о крепо­стном праве в Дунайских княжествах мы говорить не можем.

Таковы были основные положения нового регламента. П. Д. Киселев, недовольный многими его выводами, добивался внесения некоторых по­правок, но бояре на новые уступки не пошли. Тогда глава русской адми­нистрации в княжествах идет на последний шаг. Он пишет русскому по­сланнику в Константинополе Бутеневу, чтобы он сам внес поправки в новый регламент, который должен был быть утвержден и Россией, и Турцией. Киселев просит Бутенева «взять регламент из рук турок и расположить их к включению впоследствии некоторых исправлений в

' Имеется немало данных, свидетельствующих о переходе крестьян особенно в города после регламента (Мануал административ ал принчипатулуй Молдовей. Иашии, 1856, р. 22 - 23; Boicu L. Despre structure social!! a ora⅞ului moldovenesc la mijlocul sec. al XIX-lea ∕∕ Studii. Вис, 1963,№ 2, р. 288 - 290; Stan A. Forme de luptS a [arHnimii muntene sub Regulamtntului organic pinS la revolu(ia din 1848 ∕∕ Revista arhivelor. Buc., 1961, № 2. p. 93 - 95 и др.).Уместно напомнить, что ряд румынских историков прошлого отмечали, что только регламент предос­тавил крестьянам свободу перехода в Молдавии. Один из них, В. Николау писал, что « в том, что касается отношений крестьян и собственников, то устанавливается (регламентом - В. Г.) полная свобода крестьян переходить из одного именияв другое и даже в города» (Nicolau V. Priviri asupra vechei organigflri administrative a MoldσverBaιlad, 1913,fr∏211).

статьях, касающихся административных распоряжений, в пользу народа, которого нельзя предоставить произволу дворянского класса без того, чтобы не вызвать печальных беспорядков для страны»^[16]. Поправки в регламент были внесены, но непосредственно крестьян они не каса­лись, а Органический регламент с некоторыми изменениями, продол­жал регулировать отношения крестьян и бояр до крестьянской рефор­мы 1864 г.

Реформы в Дунайских княжествах и Россия

(20 -30 годы XIX века).

М„ 1966, с. 315-322.