Сергей Платонов о личности и правлении императора Павла I

Сергей Федорович Платонов (1860-1933) — русский историк, автор трудов по истории России XVI-XVII веков.

Наследовавший императрице Екатерине ее сын Павел Петрович вступил на престол 6 ноября 1796 г., уже 42 лет от роду, пережив много тяжелых минут в своей жизни и испортив свой характер под влиянием холодных, неискренних и даже враждебных отношений, существовавших между ним и его матерью.

Понятно, как должно было все это угнетать и раздражать самолю­бивого Павла, который, при всей своей вынужденной сдержанности, не мог не понимать, что право на его стороне, что унижения и ос­корбления, которым он подвергался, составляют не просто дерзость и невежливость, а преступление.

Чувство личной обиды соединялось у Павла и с чувством обиды за своего отца Петра III: судьба Петра оставалась ему в точности неизвестна до самой смерти Екатерины (когда он узнал, что смерть Петра III была случайной и что Екатерина в ней нисколько не по­винна); не был в точности известен ему и характер Петра III. Отно­шение Павла к матери поэтому было очень сложно и не могло быть беспристрастно.

Находясь в стороне от двора и политики, Павел искусственно ог­раничивал свои интересы семьей, личным хозяйством и командой над теми немногочисленными войсками, которые составляли гарни­зон вновь устроенного Павлом городка Гатчины.

с полной свободой критики. Несовпадение его личных идеалов с тем, что совершалось на его глазах, вызывало в нем чувство глубокого недовольства ходом дел, осуждение и правящих лиц, и самой сис­темы управления. Он рвался к деятельности, а возможности дейс­твовать у него не было никакой. Силы ума поневоле растрачивались на мелочи и не обогащались необходимым опытом государственной деятельности.

При таких условиях император Павел, вступая во власть, обна­ружил явную вражду к порядкам, существовавшим при дворе его матери, и к людям, имевшим влияние на дела при Екатерине. С пер­вых минут его царствования стало ясно, что новый государь будет действовать с помощью новых людей и совершенно в новом направ­лении. Властные фавориты Екатерины потеряли всякое значение; раньше унижаемый ими Павел теперь высказывал самое высокое представление о существе своей власти. Исполненный самых луч­ших намерений, он стремился всей душой к благу государства, но отсутствие правительственных навыков мешало ему действовать удачно. Недовольный системой управления, он не мог найти вокруг себя способных людей, чтобы заменить ими прежнюю админист­рацию. Желая водворить порядок при дворе и в администрации, он громко осуждал и искоренял старое, новое же насаждал с такой строгостью, что оно всем казалось горше старого. Неподготовлен­ность к делам сказывалась на всем, что делал Павел, и, соединяясь с неровностью его характера, сообщала всем его мерам колорит че­го-то случайного, болезненного и капризного. С годами горячность и впечатлительность Павла перешли в тяжелую способность терять самообладание из-за пустяков; любовь к порядку и законности заме­нялась пристрастием к внешним формам подчинения и благочиния; вспыльчивость обратилась в припадки жестокости. Если бы все эти черты Павла оставались в узких рамках его личной жизни, они были бы едва заметны для историка, но Павел свои случайные настроения переносил в законодательство и политику, и они стали неизбежным материалом для характеристики его как правителя.

Важнейшие факты внутренней деятельности императора Павла не могут быть изложены в виде стройной и правильной системы управления именно потому, что в основе деятельности Павла ле­жали его личные чувства и взгляды, не всегда постоянные и опре­деленные. Первым правительственным актом большой важности в царствование Павла был акт о престолонаследии, обнародованный

при короновании его 5 апреля 1797 г. Порядок наследования опреде­лялся «Учреждением об императорской фамилии» очень подробно по праву «естественному». Вместо прежнего, установленного Петром Великим в 1722 г., порядка произвольного назначения наследника престола лицом царствующим установлялся неизменный порядок перехода престола по прямой нисходящей линии от отца к старшему сыну, «дабы государство не было без наследника, дабы наследник был назначен всегда законом самим, дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать».

В отношении сословий политика императора Павла проникнута была тем же духом противоречия политике Екатерины, какой за­метен и в его административных мерах. Ряд привилегий, данных Екатериной дворянству и в меньшей степени горожанам, не согла­совался с личными взглядами Павла на государственное положение русских сословий. Император не допускал возможности существо­вания в государстве привилегированных лиц, а тем более целых групп, и высказал это в очень резких фразах. «В России велик только тот, с кем я говорю, и только пока я с ним говорю»,— так выразился однажды Павел в беседе о русских аристократах. Ясно, что не толь­ко закрепления, но и соблюдения сословных прав, созданных Ека­териной, от Павла ожидать было трудно. И действительно, Павел уничтожил некоторые привилегии высших классов (при нем дво­ряне и горожане снова подпали телесным наказаниям за уголовные преступления); Павел ограничил во многом действие Жалованных грамот 1785 г., стеснил местное самоуправление. Он установил зако­ном 1797 г. высшую норму крестьянского труда в пользу помещиков (три дня барщины в неделю) и таким образом положил первое огра­ничение помещичьей власти.

Такое направление мер Павла в защиту низшего класса и в ущерб интересам высших классов указывает на начало переворота в прави­тельственной деятельности, который наступил яснее в эпоху импе­ратора Александра I и позднее повел к падению крепостного права и исключительных сословных привилегий. Под влиянием распо­ряжений Павла крестьянство заговорило о свободе от помещиков, и уже в 1797 г. начались крестьянские волнения во внутренних гу­берниях. Однако, отмечая противодворянские тенденции Павла, не следует придавать им характера сознательной и планомерной деятельности в пользу простонародья и против крепостничества.

Твердо стоя на одном принципе самовластия, Павел, впрочем, не вы­держивал своих настроений и, как во всем, далек был от строгой последовательности и в сословной политике. При нем в Новороссии был воспрещен существовавший там свободный переход крестьян, а в центральных местах масса казенных населенных земель была по­жалована в частное владение, и тем самым крестьяне государствен­ные обращались в частновладельческих, т. е. крепостных. В 4 года царствования Павел раздал более полумиллиона крестьян, тогда как Екатерина за 36 лет своего царствования раздала их 800 000 (обоего пола).

В 1800 г. вследствие этого разрыва Россия заключает мир с Фран­цией и готовится к войне с прежними союзниками. Император Па­вел заключает союз с Пруссией против Австрии и союз с Пруссией же, Швецией и Данией против Англии. Особенно деятельно идут приготовления к военным действиям против Англии: донское ка­зачье войско уже выступило в поход к Оренбургу с целью нападе­ния на Индию. Но смерть Павла (11 марта 1801 г.) прекратила эти приготовления. Итак, принцип невмешательства не был выдержан императором Павлом. Отвлеченное чувство законности и страх под­вергнуться нападениям со стороны Франции заставили Павла вое­вать с французами; личное чувство обиды заставило его отступить от этой войны и готовиться к другой.

Рано нарушенное духовное равновесие Павла не восстановилось в пору его царствования; напротив, власть, доставшаяся ему позд­но, кружила ему голову еще сильнее, чем страх перед матерью. Пока он жил в добрых отношениях со своей женой Марией Федоровной и продолжал свою платоническую дружбу с фрейлиной Нелидовой, эти обе женщины, дружные одна с другой, влияли благотворно на Павла, смягчали его настроение, тушили его гнев, сглаживали его бестактности. Но семейному миру Павла пришел конец в первой половине 1798 г. После рождения сына Михаила Павел отдалился от Марии Федоровны и попал под иные влияния: он стал жертвой кружка, в центре которого находились его брадобрей Кутайсов и Ло­пухины. Его уверили в том, что жена желала держать его под своим «игом», и побудили порвать с ней. Императрица и Нелидова «узнали свою беду» и подверглись гонению. В семье Павла началась драма, потому что Павел явно увлекся девицей Лопухиной, а к семье стал

резко враждебен. Подчиненный внушениям низменных угодников и интриганов, Павел готов был видеть в жене недруга, желавшего будто бы повторить 28 июня 1762 г., а в старшем сыне Александре — соперника, готового захватить престол. Такое настроение государя сказывалось открыто и грубо и стало для него роковым. Павел пере­носил опалы с подданных на родных, угрожал самой династии; и это придавало вид лояльности мятежному против него движению. Лица, желавшие свергнуть Павла, руководились разными побуждениями: и чувством личной мести, и злобы, и сословными инстинктами, и ви­дами чужой (говорят, английской) дипломатии; но напоказ у всех было желание избавить страну от тирана и спасти императорскую семью от болезненной жестокости невменяемого отца и мужа.

Источник: Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. М., 1993. С. 640-646.