РОССИЙСКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ: КТО ОНИ?

Участие народов России в революционном движении, финалом ко­торого стали три революции, и особенно Октябрьская, было важнейшим последствием их включения в состав Российской империи.

В 20-х гг. XX в. историк Н. А. Рожков обратил внимание на поток изданий по революционному движению и призвал к серьёзной разра­ботке методологии истории революционной борьбы в России^[717][718]. В этом направлении с тех пор была проведена немалая работа, но далеко не все начинания были завершены или взяты на вооружение историками. Одним из самих сложных остаётся вопрос о терминологии революци­онного движения. Несмотря на неоднократные призывы к созданию комплексного исторического терминологического словаря, эта работа даже не начата. В 1960-х гг. в Институте истории АН СССР было за­думано многообещающее исследование по истории революций. Одна из важнейших задач заключалась в выработке терминологии револю­ционного движения, но работа над этим трудом была прервана. Прав эстонский исследователь Р. Блюм, который пишет, что «исследование развития понятия революция ещё ждёт обстоятельного марксистского анализа, который должен раскрыть его социальную детерминацию»^[719].

Сложилось так, что первенство в разработке понятийного аппарата по истории революционного движения захватили наши философы. Отнюдь

не принижая значения этих работ, следует отметить их заметный от­рыв от многообразия исторической картины. Достаточно обратиться к принятому в философской литературе понятию революция.

Термин революция использован классиками марксизма-ленинизма в трёх основных значениях: революционное движение вообще; обыденное традиционное понятие, существовавшее в литературе; собственно марк­систское понимание коренных социально-экономических изменений. В. И. Ленин в статье «Памяти Герцена» писал о трёх поколениях, трёх классах, действовавших в русской революции^[720][721]. Известно, что дворян­ские и разночинские революционеры в революции не участвовали, и В. И. Ленин здесь под революцией понимает революционное движение. Ф. Энгельс назвал революцией Первое сербское восстание потому, что так было принято его называть в тогдашней, прежде всего немецкой, литературе. Однако это восстание было, по существу, народно-освободи­тельной войной. Поэтому при использовании таких работ необходим творческий подход к выяснению действительных взглядов.

Серьёзное значение для изучения революционных движений имеет правильное определение их различных типов или форм. Речь идёт о соотношении между общественным, освободительным и революцион­ным движением. Общественное движение бывает не только демокра­тическим, но и реакционным. Достаточно вспомнить черносотенные союзы во главе с Дубровиным, Пуришкевичем и Марковым, которые тоже участвовали в общественном движении. Значительно сложнее обсто­ит дело с выяснением соотношения понятий освободительное движение и революционное движение.

У них были вполне законные основания, поскольку крестьянские вос­стания, рабочие досоциалистические выступления и национальные движения тоже входят в систему освободительных движений, но дале­ко не всегда их можно оценивать как революционные акции. Не всегда корректно мы используем и термин революционер, поскольку револю­ционер - это не просто участник освободительного движения, а созна­тельный сторонник революционных преобразований. В. И. Ленин под­чёркивал, что «революционер - не тот, кто становится революционным при наступлении революции, а тот, кто при наибольшем разгуле реак­ции, при наибольших колебаниях либералов и демократов отстаивает принципы и лозунги революции. Революционер - тот, кто учит массы бороться революционно»¹.

Отошёл в прошлое ожесточённый спор о народниках и революци­онных демократах, и большинство историков наконец признали, что революционные народники тоже революционные демократы. Термин революционные демократы, кстати, применялся и в официальных ма­териалах, например в «Отчете III отделения» за 1863 г.^[723][724] Однако порой и сейчас можно встретить утверждения о том, что в 80-х гг. XIX в. ре­волюционное народничество сменилось народничеством либераль­ным. Это прямо противоречит утверждениям В. И. Ленина, который отмечал, что «двоякая, либеральная и демократическая тенденция в народничестве вполне ясно наметилась уже в эпоху реформы 1861 года»^[725]. Эти тенденции в народничестве были и в XIX, и в начале XX в., что довольно чётко проявилось в деятельности неонародников эпохи трёх российских революций. Те, кто отказывал революционным народни­кам 80-90-х гг.

Однако с перемещением центра революционного движения в Рос­сию появляются многие тысячи революционеров, ведущих борьбу с царизмом. Они создают десятки революционных кружков и организа­ций, самую мощную в мире революционную эмиграцию. Между тем сторонники отмеченных схем не хотят видеть всех реальных процес­сов, связанных с революционным движением в России.

В ходе отмеченной дискуссии были затронуты многие аспекты, свя­занные с народниками и революционной демократией. Несмотря на это, до сих пор не выработано общепризнанное понятие революцион­ной демократии, хотя эта тема не раз обсуждалась, в том числе на страницах журнала «Новая и новейшая история». Важно, однако, то,

что большинство отечественных историков в процессе дискуссий пришли к выводу, что российская революционная демократия сущест­вовала с 40-х гг. XIX в. до периода послеоктябрьской гражданской войны. Понятие революционной демократии, на наш взгляд, следует трактовать как революционное движение эпохи перехода от феода­лизма к капитализму, выражавшее интересы широких народных масс, прежде всего крестьянства, а также городской бедноты, и исходившее из идей утопического социализма либо идей абсолютного или относи­тельного равенства.

Изучение революционных движений находится в тесной связи с ис­следованием национально-освободительных движений. Однако в этой области в последние годы наблюдается заметный спад в отечественной историографии. История национально-освободительных движений в нашей стране нуждается сейчас в решении ряда вопросов методологи­ческого характера. Так, следует четко различать собственно нацио­нальные и народно-освободительные движения. Испанская реконкиста и борьба украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого - это не национально-освободительные движения, а народно-освободи­тельные войны.

Важной задачей историков является выявление соотношения рево­люционных и национально-освободительных движений. В этой связи необходимо остановиться прежде всего на участии различных народов в общероссийском революционном движении, на национальных про­граммах революционеров и на соотношении революционных и нацио­нальных движений. Проследим их на всех трёх этапах освободи­тельного движения в России, выделенных В. И. Лениным.

Прежде всего, необходимо отметить, что декабристы, за редким ис­ключением, не ставили задачи участия народа в своём выступлении, которое мыслилось ими как военный переворот. Народники, при всём их внимании к народу, смогли привлечь к своей работе лишь незначи­тельное число рабочих и крестьян.

Одной из интересных проблем является вопрос об участии в револю­ционном движении представителей народов нашей страны, что важно для понимания условий общероссийского революционного движения, которое стало кровным делом всех наций и народностей России.

Задача выявления национального состава различных кружков и орга­низаций на первых двух этапах российского освободительного движения не простая, но и не столь сложная, как это кажется на первый взгляд. Для её решения мы прежде всего прибегаем к материалам биобиблио­графического словаря «Деятели революционного движения в России», издававшегося в 20-30-х гг. XX в. Материалы словаря уже неоднократно

Российские революционеры: кто они? использовались для различных социологических расчётов¹, но для выяв­ления национального состава он казался малопригодным. Действительно, прямые указания на национальную принадлежность в словаре даются в редчайших случаях, но мы можем нередко её определить, руководствуясь другими материалами. Прибегая к ним, можно отметить, что эстонцем был декабрист Поган (Йохан) Анатуин, латышами - известные шестиде­сятники Арнгольд и Баллод белорусом - Николай Судзиловский (знаме­нитый «Гавайский сенатор»), грузином - видный бакунист В.

В первой части упомянутого словаря, в которой отражаются мате­риалы дворянского этапа, приводятся справки о 974 участниках рево­люционного движения (по данным В. А. Дьякова - 951)^[726][727]. Список этот неполный, но из общего числа революционеров нами выявлено 170 деятелей, представителей нерусского населения. Хотя это довольно приблизительная цифра, но зато более убедительно выглядит процент­ное соотношение, поскольку выясняется, что на долю нерусских уча­стников движения на дворянском этапе приходилось 18,27%. В целом же русские составляли примерно 80% участников революционного движения, а соотношение русских и нерусских участников было 4 к 1. Это отнюдь не случайно, ведь на первом этапе дворяне составляли по­давляющее большинство революционеров. По числу участников дви­жения после русских примерно одинаковыми являются показатели по трём народностям: полякам (63 человека), немцам (57 человек) и укра­инцам (44 человека). Кроме того, нами установлено: 9 человек - фран­цузы, 7 - греки, 4 - англичане, 2 - татары, 2 - сербы, 2 - итальянцы, 2 - евреи, 2 - финны, 1 - эстонец, 1 - молдаванин, 1 - грузин, 1 - швейцарец. Всего, таким образом, выявляется представительство 16 народностей России и зарубежных стран. Среди участников движения были выход­цы из Украины, Белоруссии, Молдавии, Эстонии, Поволжья, Кавказа^[728]. Таким образом, уже на дворянском этапе российское революци-онное движение носило многонациональный характер.

А'

В исторической литературе хорошо показано отношение декабри­стов к различным народам нашей страны. К. Рылеев, А. Бестужев, В. Кюхельбекер, Ф. Глинка, А. Розен выразили свои добрые чувства к различным народам России, а также и к зарубежным народам (грекам, испанцам, итальянцам, американцам). Однако преодолеть свою нацио­нальную и социальную ограниченность они не смогли. Нельзя также не видеть и значительные различия в их взглядах на разрешение на­ционального вопроса и проблемы взаимоотношения между различны­ми народами России. П. Пестель стоял на чётких унитарных, центра­листских позициях. Он признавал необходимость отделения Польши от России, но считал, что все народы России в итоге консолидируются в один народ - русский. Н. Муравьев (по крайней мере, в первом вари­анте своей конституции) стоял на федералистских позициях и преду­сматривал деление России на отдельные «державы» и «области» по географическому принципу. Вместе с тем он рассматривал их как коопе­рированную систему, т. е. был сторонником политической федерации.

Значительно отличались от взглядов Пестеля и Муравьева воззрения членов «Общества соединённых славян». Члены этого самого левого декабристского общества, приблизившиеся к идее народной револю­ции и отрицавшие военный переворот, создали и самую радикальную декабристскую программу. Они планировали основание федерации демократических республик, в которую должны были войти как сла­вянские, так и некоторые неславянские страны.

Таким образом, ещё в эпоху декабристов выявились два подхода к построению будущего Российского государства - унитарный и феде­ралистский, которые проходят через всю историю российского рево­люционного движения вплоть до Октябрьской революции. На всех этих этапах особую роль играл польский вопрос, далеко выходивший за пределы внутрироссийских проблем.

В период зарождения общероссийского революционного движения польский революционный процесс был представлен своим националь­но-освободительным левым крылом. Противостояние России и Поль­ши - двух славянских государств - к тому времени насчитывало почти тысячу лет и проявлялось не только в обычных противоречиях двух соседних государств или двух разных религиозных толков. Борьба за влияние между Россией и Польшей наблюдалась и в общеславянском масштабе, что прослеживается на примерах истории Болгарии, Сер­бии, Чехии и других славянских земель. Затем борьба за лидерство пе­решла и в сферу общественного движения. Возникновение собственно российского революционного процесса выдвинуло на повестку дня во­прос об отношении к польскому освободительному движению', кото­рое насчитывало в своих рядах до 60-х гг. XIX в. гораздо больше рево­люционеров по сравнению с русским революционным движением.

Польское движение стало первым национально-освободительным движением, с которым пришлось столкнуться первым русским рево­люционерам. Чёткая позиция и отношение к этому движению были чрезвычайно важными, что хорошо поняли уже декабристы, которые пошли на союз с польскими революционерами. Таким образом, самый первый революционный союз, заключённый русскими революционерами, был русско-польский революционный союз 20-х гг. XIX в.^[DCCXXIX] Вслед за тем начали создаваться и совместные революционные русско-польские организации: «Общество соединённых славян» и «Общество военных друзей».

Крестьянская реформа 1861 г. положила начало новому этапу рос­сийского освободительного движения. Однако далеко не всегда пока­зывается, сколь значительными были отличия между дворянскими и разночинскими революционерами при всей их преемственности. Дво­рянские революционеры были по своему характеру буржуазными ре­волюционерами, а разночинские в подавляющем большинстве были революционерами-демократами. Если первые колебались между кон­ституционной монархией и республикой, то вторые в громадном своём большинстве были последовательными республиканцами. Отличия проявлялись также в их отношении к революционной морали, религии и т. д. Но самое главное различие заключалось в повороте разночин­ских революционеров к народу и социалистическому движению. По­этому в своём большинстве они являлись революционными социалис­тами, за которыми закрепилось название народников.

Рассматриваемый этап имеет свои отличительные черты и с точки зрения участия в революционном движении представителей различных народностей. Согласно данным словаря «Деятели революционного движения» в России уже в 1860-х гг. имелось 1600 революционеров; эта цифра более чем в полтора раза превосходит численность револю­ционеров дворянского этапа. Соответственно, возрастает и числен­ность революционеров - представителей нерусского населения до 35,56%, что было больше по сравнению с предшествующим этапом на 17,29%. Данные по народностям России выглядят следующим обра­зом. После русских первое место занимали поляки (258 человек), затем шли немцы (106 человек) и украинцы (77 человек). Поляки по своей численности превосходили немцев и украинцев вместе взятых, что объяснялось событиями польского восстания 1863-1864 гг. Среди ре­волюционных деятелей рассматриваемого периода были также евреи - 27 человек, грузины - 13, французы - 13, татары - 12, молдаване -11, армяне -11, греки - 6, англичане - 4, латыши - 2, итальянцы - 2, ка­бардинцы - 2, финны - 1, сербы - 1, белорусы - 1, эстонцы - 1, шведы

- 1, осетины - 1 человек. Таким образом, если по всему дворянскому этапу выявляются представители 16 народностей, то в 60-е гг. XIX в. можно говорить о представителях как минимум 21 нации. Причём по сравнению с предшествующим периодом увеличился состав предста­вителей кавказских народностей.

В 70-е гг. XIX в. число участников революционного движения по сравнению с 60-ми гг. заметно возрастает. По указанному выше слова­рю выявляется около 7 тыс. революционеров, из которых нерусских было 2498 человек, т. е. более 36% участников движения. В этот пери­од второе место после русских занимали украинцы - 876 человек, за­тем поляки - 497, евреи - 408, немцы - 207, грузины - 102, молдаване - 43, белорусы - 21, финны - 15, татары - 15, эстонцы - 14, французы -11, литовцы - 9, осетины - 9, армяне - 9, сербы - 8, итальянцы - 5, авст­рийцы -5, шведы - 5, азербайджанцы - 4, швейцарцы - 4, латыши - 4, болгары - 3, англичане - 2, караимы - 2, голландцы - 1, чехи - 1, ру­мыны - 1, балкарцы - 1, кабардинцы - 1, черногорцы - 1 человек.

Таким образом, в 70-х гг. XIX в. значительно усиливается участие представителей различных наций в российском революционном про­цессе. К сожалению, по 1880-м и 1890-м гг. XIX в. мы не располагаем подобного рода материалами. Словарь по 1880-м гг. вышел только до буквы «3». Правда, в Государственном архиве РФ (в фонде №533 Об­щества политкаторжан и ссыльнопоселенцев) есть вёрстка невышед­ших частей, но она неполная. А материалы по 90-м гг. XIX в. выявить пока не удаётся вообще. Поэтому мы обратились к данным персоналий (по первым трём буквам словаря), которые затем сопоставляются с ма­териалами словаря социал-демократов.

В 80-е гг. XIX в. число участников революционного движения в России увеличивается по сравнению с 1870-ми гг. в 1,6 раза. Другими словами, в эти годы участвовал в движении 11 тыс. человек. Мы пола­гаем, что в 1890-е гг. революционное движение было на уровне 1880-х гг., когда вначале происходил подъём, а затем спад и, как можно до­пустить, насчитывалось примерно 5 тыс. участников движения. Всего же за разночинский период 24 600 человек участвовали в революцион­ной деятельности. То есть по сравнению с дворянским этапом (равным по продолжительности разночинскому) число революционеров воз­росло примерно в 25 раз. В свете этих цифровых данных становится ещё более очевидной справедливость слов В.ИЛенина о том, что «ши­ре стал круг борцов, ближе их связь с народом»^[DCCXXX].

Примерно 40%, т. е. 10 тыс. человек, из общего числа революцио­неров разночинского этапа были выходцами из нерусского населения России (хотя это число приблизительное, но оно, на наш взгляд, в це­лом отражает действительное положение).

Революционная мысль на разночинском этапе продолжала активно разрабатывать проблемы, связанные с национальным вопросом в России. Наследие революционеров-разночинцев в этой области весьма значи­тельно и неоднократно привлекало внимание исследователей. Однако в целом эта проблема в рамках всего этапа ещё не решена. Громадное влияние на настроения деятелей революционного движения в этот период, как известно, оказали взгляды А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского. Национальным вопросом специально занимались М. Бакунин, Н. Лавров, П. Ткачёв и другие видные революционеры той поры.

Среди разночинцев, как и среди дворянских революционеров, име­лись различные подходы к будущему устройству России. Герцен и Чернышевский допускали возможность создания федерации. Необхо­димость учреждения социалистической федеративной русской респуб­лики (с правом Польши и Литвы на свою независимость) провозгла­шали издатели самой радикальной прокламации 1860-х гг. «Молодая Россия». Право на отделение допускали авторы «Программы рабочих членов партии «Народная воля», провозглашавшие создание самостоя­тельных местных областей, связанных в один «Общерусский союз». Кое-кто из деятелей революционного народничества отстаивал необходи­мость унитарного государства (П. Ткачев, Л. Тихомиров и другие).

Пролетарский этап освободительного движения, ставший венцом революционной борьбы народов России, внёс глубокие качественные изменения в характер движения и его цели. Однако в существующей исторической литературе слабо отражены отличия между вторым и первым этапами, а при освещении двух последних этапов недостаточно чётко показаны их общие задачи; между тем общая цель заключалась в борьбе за ликвидацию пережитков феодализма, свержение самодержа­вия и провозглашение политических свобод. Общими были и задачи построения нового строя, хотя у разночинцев его создание мыслилось на утопических основаниях. К сожалению, при современном состоянии источников нет возможности подсчитать общее количество сознательных революционеров, участвовавших в движении. Мы обладаем только двумя выпусками словаря «Деятели революционного движения» о социал- демократах, где приводятся данные с 80-х гг. XIX в. до 1904 г. Эта дан­ные свидетельствуют о том, что в начале XX в. по сравнению с 80-ми гг. XIX в. примерно в полтора раза увеличивается число участников дви­жения. В рассматриваемый период доля представителей нерусского населения составляла 39,4%. Однако необходимо подчеркнуть, что словарь социал-демократов не учитывал социал-демократию Литвы, Польши, Латвии, членов самостоятельных еврейских социал-демократи­ческих организаций, армянских социал-демократов. Национальный состав революционных организаций в период между революцией 1905 г. и Октябрьской революцией мы пока не можем определить даже прибли­

зительно. Несомненно одно: в революционное движение втягивались практически все народы России'.

Материалы VI съезда РСДРП (б) свидетельствуют о том, что в июле 1917 г. насчитывалось 240 тыс. большевиков. В настоящее время вы­числить национальный состав большевистской партии накануне Октября не представляется возможным, но при объединении усилий историков эта задача может быть решена, по крайней мере, в общих чертах. Нам известно лишь, что в состав руководящего органа партии, её Централь­ного Комитета на VI съезде был избран 21 человек, из них 10 человек - русские.

На пролетарском этапе в революционное движение России под­ключились многие народы России, представители которых не участво­вали в нём на дворянском или разночинском этапах. В 1912 г. вступили в партию абхазец Н. Лакоба, в 1915 г. - казах А. Джангильдин, в 1916г.— дагестанец У. Буйнакский; в революционное движение включились морд­вин А. Байкузов, чуваш Т. Таер, представители других народов страны.

На пролетарском этапе освободительного движения чётко выкри­сталлизовалась и национальная программа, основанная на принципах марксизма-ленинизма. Эти принципы стали равнодействующей двух основных лозунгов в национальном вопросе - «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Право наций на самоопределение». Русские проле­тарские революционеры, взяв на вооружение теорию марксизма, полу­чили тем самым ключ к пониманию национального вопроса вообще и национального вопроса в России в частности^{[DCCXXXI][DCCXXXII]}. Важнейшая роль в ре­шении этой задачи принадлежит В. И. Ленину, вставшему на защиту национально-освободительного движения угнетённых народов России и других стран.

Вклад В. И. Ленина в разработку теории национального вопроса огромен и хорошо отражён в нашей литературе. Однако по вопросу о структуре будущего государства победившего пролетариата, по степе­ни учёта в нём интереса различных национальностей в этой литературе нет должной точности. Уже первые российские марксисты еще в 80-х гг. XIX в. высказали своё отношение к национальному вопросу. Но Г. В. Пле­ханов стал на централистские позиции, тогда как руководитель другой первой русской марксистской группы Д.Благоев, наоборот, отстаивал принципы федерализма.

Правильное понимание и решение национального и других вопро­сов объединило вокруг партии большевиков все народы нашей страны вне зависимости от того, каким путём эти народы вошли в состав Рос­сии. Во время гражданской войны из этих народов вышли ряд выдаю­щихся партийных и государственных деятелей, десятки высококласс­ных полководцев, которые способствовали закреплению и углублению завоеваний Октябрьской революции.

' , Преподавание истории в школе.

2003. №6, стр. 26-33.