Россия идейно-политическая: генезис полити­ческих партий и трудности создания гражданского общества

Рубеж XIX - ХХ вв. для России был полон сложных противоречий. Основная масса крестьянства, промышлен­ных рабочих, мелких предпринимателей сталкивалась пре­имущественно с проблемами экономического характера.

Бурно росло количество политических движений с разными целями и задачами. Особенно ярко это проявилось в период формирования политических партий. Их основу составили “дрожжи” интеллигенции. Партии практически создавали “сверху” под определенную программу, изна­чально не ориентируя на участие в парламентских или местных выборах (как в европейских странах), поэтому ор­ганизационный принцип их построения был не территори­альным (по месту жительства), а производственным (по

месту работы) или объединением на основе целей и про­граммных задач партии. Сначала возникали партии в наци­ональных районах:

• Социалистическая рабочая партия “Пролетариат” в Царстве Польском (1882 - 1885 и 1886 - 1888 гг.), а с 1893 г. - марксистская Социал-демократия Королевства Поль­ского и Польская социалистическая партия;

• в 1887 г. - эмигрантская армянская социал- демократическая партия “Гнчак” (Колокол);

• в 1890 г.

• весной 1896 г. - Литовская социал-демократическая партия;

• в 1897 г. - Всеобщий еврейский рабочий союз Лит­вы, Польши и России (Бунд).

Затем сформировали общероссийские радикальные (революционные) партии, о которых см. ниже.

В программных требованиях партий соединили про­блемы политического, социального освобождения и нацио­нально-освободительной борьбы. В тот период в нацио­нальных партиях преобладали еще стремление в пользу сохранения единого российского государства, но при усло­вии его демократизации и обеспечении территориальной или культурно-национальной автономии для отдельных регионов и этносов.

Революционные партии меньше всего были заинтере­сованы и не были готовы к парламентским методам борьбы и к эволюционным преобразованиям. Ни одна партия (включая образовавшиеся в ходе революции либеральные и консервативные) не ставила цель прихода к власти.

Либералы начали изложение программных идей и объ­единение с нелегального журнала “Освобождение” (1902­1905 гг.). Они питали надежду ни объединение либераль­ного и революционно-демократического движений. Но их позиция не поддержали революционные партии (сентябрь - октябрь 1904 г.). Более того, из их рядов выросли 2 органи­зации:

• летом 1903 г. - “Союз освобождения” (П.Н, Ми­люков, В.Д. Набоков, И.И. Петрункевич, П.Б. Струве);

• осенью 1903 г. - “Союз земцев- конституционалистов” (П.А. Гейден, С.Н. Трубецкой, Д.Н. .Шипов).

“Освобожденческий” либерализм отрицал самодержа­вие, выступал за политические свободы, правовое государ­ство, выдвигал требования в интересах “трудящихся масс” и придерживался тактики нелегальных действий. Движение представляло собой новый либерализм в России.

Русско-японская война и неудачные действия россий­ской армии, депрессия в экономической области (1901­1904 гг.), протесты крестьян из-за малоземелья и финансо­вого гнета втянули Россию в период потрясений. И глав­ными вопросами, вокруг которых развернулась борьба в обществе, стали: демократические свободы и улучшение условий жизни и труда; вопрос власти и государственного устройства (конституция); разрешение аграрного кризиса (расширение освоенных земель); выбор пути преобразова­ний в общественно-политической жизни.

Данный фактор для России являлся главным пре­пятствием в формировании гражданского общества с западными ценностями, но он был и мощным стимулом и условием формирования различных идейных учений, объединений и общественно-политических движений.

К трудностям формирования гражданского общества относится колоссальный отрыв прогрессивных идей (либе­ральных, революционных партий и движений, да и правя­щей элиты) по модернизации страны, рожденных потреб­ностями жизни и привлекательно воплощенных на Запале (демократические права и свободы, парламентаризм, обра­зование, агрокультура, рабочее законодательство, инду­стриальное производство), от возможностей российского

общества по их реализации. Этот отрыв, во многом опреде­лив и раскол общества, в наибольшей степени ощутили в своей деятельности земские учреждения (к 1913 г. в 43 гу­берниях) и городские самоуправления. Позже, уже в 1905 - 1907 гг. торгово-промышленная партия (Г.А. Крестовни­ков, В.В. Якунчиков, В.Г. Сапожников, В.П. и М.П. Рябу- шинские), торгово-промышленный союз в своих программ­ных требованиях призывали к длительной, терпеливой ра­боте всех членов общества по преодолению данного проти­воречия.

Судьбу этих партии, земств, (а по сути - российско­го центризма) и судьбу гражданскою общества в россии решили политическая нетерпимость противоборству­ющих сил и нежелание идти на компромисс.

Нельзя, очевидно, говорить об узкой социальной базе парламентской демократии в России начала XX в., если под термином “парламентаризм” понимать политическую си­стему в обществе с представительным законодательным органом власти.

Следовательно, проблема заключалась не в узкой со­циальной базе парламентской демократии, а в содержа­тельной стороне законов, которые должен был принимать представительный орган власти России. В конечном итоге, она заключалась и в радикальном изменении экономиче­ских, социальных и политических отношений в обществе.

Первые 2 Думы, даже при своеобразной ментальности российского крестьянства, сделали шаг к буржуазному об­ществу - к земельной собственности. Процедура производ­ства выборов в России имела давнюю традицию. Мало от­

личались выборы в течение 40 лет в земства (более чем в 30-ти губерниях), а затем и в Государственную Думу от парламентских и муниципальных выборов в западных странах. Они были более сложными, так как наряду с иму­щественным цензом требовался и сословный. Мало чем отличалась работа земских учреждений, городских дум от работы местных органов власти в странах Европы: только полномочиями и отсутствием своих исполнительных структур, тик как все принятые ими решении проводились в жизнь через систему государственных структур власти губернского и уездного уровней.

Работа Государственной Думы первых 2-х созывов показала Николаю II, как он далек от интересов народа. Точно так же его действия похоронили веру народа и в российский парламент, и в царя, укрепив веру в жизнеспо­собность форм прямой демократии (Советы, община). Не случайно Николай II после выступления при открытии за­седаний первой Государственной Думы и потрясения от встречи с “народными избранниками” со слезами на глазах обещал вдовствующей императрице Марии Федоровне и супруге Александре Федоровне: “Я ее создал и я ее уни­чтожу”.

К трудностям формирования гражданского общества в России начала XX в. относится раскол между элитой обще­ства (жившего по европейским нормам, но управлявшего страной по-российски, то есть по-восточному) и основной массой населения, отдававшей предпочтение традицион­ным ценностям: справедливость; равенство, в том числе перед Богом; отрицание эксплуатации человека человеком; уравнительность в пользовании землей; воля (а не свобо­да); идеал общинного устройства жизни, самоуправления (даже при сохранении монархических начал). Самодержа­вие не сумело сохранить гражданский мир в стране, и не хотело идти на компромисс с общественно­политическими движениями.

6-9 ноября 1904 г. состоялся 1-й общеземский съезд России, на котором присутствовало 32 председателя гу­бернских земских управ (из 34) и 70 земских деятелей. Съезд вынес решение о необходимости: введения в стране

политических свобод, расширения местного самоуправле­ния, создания при правительстве выборного представи­тельного органа и т.д. 3 декабре 1904 г. Николай II провел 2 Особых совещания, в ходе которых согласовал проект ука­за о допущении в Госсовет выборных от земств. С.Ю. Вит­те в разговоре с предводителем дворянства Московской губернии П.Н. Трубецким отреагировал на это так: “В про­шлом году цена была бы миллион, а теперь - рубль”. Но проект так и остался проектом, потому что 12 декабря в опубликованном указе и упоминания не было об этой “вольности” для земств. Зато последовало предостережение от посягательств на самодержавие.

Идеи «полицейского социализма» лежали в основе де­ятельности “Собрания русских фабрично-заводских рабо­чих” в Санкт-Петербурге, созданного священником Г.Гапоном.28 ноября 1904 г. на квартире Гапона подгото­вили петицию государю с просьбой улучшить положение рабочих, защитить их от произвола заводчиков и прави­тельственных чиновников. Содержание послания доложили императору, не счевшему нужным принять адекватные ме­ры. 4 января 1905 г. во время доклада министра внутренних дел П.Д.

Леворадикальные политические партии в Россий­ской империи. Сложная социально-политическая обста­новка в стране способствовала тому, чтобы в России в начале века резко набирали силу леворадикальные полити­ческие партии.

Неонародническое направление. Оно в политиче­ском спектре России обладало глубокими историческими корнями. Народничество на протяжении десятилетий явля­лось широким общественно-политическим движением и важнейшее направлением социальной мысли. На рубеже XIX-XX вв. оно претерпело некоторые изменения, связан­ные со значительным продвижением страны по пути инду­

стриального развития, получив название “неонародниче- ского”. Основное содержание народнической идеологии оставалось прежним: проповедь особого, незападного пути развития России, а также общинного (аграрного) социализма как идеала общественного устройства.

В изменившихся условиях, не отрицая факта развития капитализма в экономике России, неонародники утвержда­ли, что это не касается деревни, остающейся некапитали­стической, и служит основой для перехода к социализму после свержения самодержавия. Почва для подобных взглядов объективно существовала. Крестьянские реформы 1860-х гг. при всем их колоссальном значении для прогрес­са общества поставили труднопреодолимые препятствия в разрушении общины, законсервировав этот уклад. Кресть­янин, будучи лично свободен, не мог уйти из общины и вести самостоятельное хозяйство. Сохранение общины в условиях бурной капитализации страны приводило к накоплению противоречий, превратило аграрный вопрос в ключевой для будущего России.

Партия социалистов-революционеров (ПСР, с-р, эсе­ры) предложила переход к общинному социализму как путь разрешения противоречий. Она образовалась в начале XX в. и стала самой массовой, одной из влиятельнейших на политической арене России. От нее отделялись другие движения неонароднического направления: трудовая народно-социалистическая партия (энесы); союз эсеров- максималистов; партия левых социалистов- революционеров (интернационалистов). Общефилософской основой народнического социализма эсеров служили идеи А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского, Н.К. Михайловского, дополненные теоретическими положениями ряда европей­ских мыслителей. Заметным было влияние идей марксизма, а также Э. Бернштейна и других критиков К. Маркса. С со­циализмом эсеры связывали: прогресс человечества; все­стороннее гармоничное развитие личности; обеспечение материального благосостояния; воплощение в жизнь веко­вых чаяний трудового народа о свободе, равенстве, брат­стве и справедливости.

Представление о социалистическом строе они сформу­лировали в самых общих чертах (что характерно для соци­алистических партий во всем мире): уничтожение частной формы собственности на основные средства производ­ства (прежде всего на землю); обобществленное плано­мерно развивающееся производство; отсутствие анархии и конкуренции; коллективная форма организации труда; отсутствие эксплуатации человека человеком.

Основное внимание эсеры уделяли разработке путей и способов перехода к социализму в условиях России. В от­личие от классических народников, эсеры не могли отри­цать самого факта развития капитализма в экономике Рос­сии (как слишком очевидного), однако решительно отвер­гали его влияние на деревню. Эсеры считали, что произво­дительные силы в сельском хозяйстве развиваются в таких формах, как община, кооперация, крестьянское трудовое хозяйство. Основными признаками, сближавшими, по мне­нию эсеров, крестьянское хозяйство с социалистическим, являлись цель (удовлетворение потребностей, а не получе­ние прибыли) и средства (собственный труд, без эксплуа­тации наемного труда). Вслед за народническими предше­ственниками они идеализировали общину, преувеличивали устойчивость общинного крестьянского хозяйства, кото­рое, как они полагали, не кинется в орбиту капиталистиче­ских отношений и сможет стать основой для эволюции к социализму. В этом эсеры видели коренную особенность движения России к социализму, ее отличие от западноев­ропейских стран.

Отсутствие частной собственности на землю, кол­лективизм, артельность, нормы общинной демократии, уравнительные принципы социальной справедливости, ограничение богатых и поддержка бедных — эти черты общинной жизни ярко контрастировали с капитали­стической действительностью, связанной с резкой со­циально-классовой дифференциацией, конкуренцией, широким использованием наемного труда, социальны­ми конфликтами. эсеры считали возможным для рос­сии подойти к благополучию и идеальному обществен­ному устройству, минуя антагонизмы западного пути

Социалисты-революционеры утверждали: социализм - цель для всех стран, но идут они к нему разными путями; переход западных стран к социализму определен, марк­систской теорией через пролетарскую революцию и уста­новление диктатуры рабочего класса. Для России с ее осо­бенностями эсеры предлагали другой путь: социальная ре­волюция и осуществление социализации земли, минуя про­летарскую революцию.

В понимании эсеров социальная революция - не бур­жуазная, но и не социалистическая революция, она проис­ходит в интересах трудового народа, направлена против самодержавия, помещиков, капиталистов и ведет якобы за рамки капитализма. Эсеры делили все общество на 2 клас­са: эксплуатируемые; эксплуататоры. К классу эксплуата­торов они относили: дворянство; буржуазию; “самодер­жавную бюрократию”; к эксплуатируемому “трудовому классу” - пролетариат; крестьянство; трудовую интелли­генцию. Марксистская оценка крестьянства как мелкой буржуазии категорически отрицалась. Именно ему, а не пролетариату отводили с-р основную роль в борьбе за со­циализм в России.

Свою задачу эсеры видели в том, чтобы, не дожидаясь, пока капитализм превратит пролетариат в большинство населения, осуществить в результате социальной револю­ции социализацию земли, которая даст простор развитию некапиталистических форм, особенно, в сельском хозяй­стве, и подорвет основы искусственно насажденного в эко­номике России капитализма.

В советской историографии сложился ряд стереотипов в оценке деятельности эсеров. Один из них заключается в изображении этой партии преимущественно “заговорщиче­ской” и террористической. Это не во всем соответствует действительности. Считая себя выразительницей интересов всех трудовых и эксплуатируемых слоев народа, эсеров­ская партия стремилась работать в массах. Уже в 1905-1907 гг. существовали эсеровские рабочие, военные, студенче­ские организации, школьные группы и союзы. Причем, по­давляющее большинство организаций приходилось на ев­ропейскую часть России. Крестьянские организации эсеров

(“братства”) пользовались наибольшим влиянием в райо­нах, где преобладало общинное землевладение. В нечерно­земных губерниях Центрального промышленного района, севера Европейской России сельские организации, за не­большим исключением, были малочисленными. В составе партии числились национальные организации: эстонский, бурятский союзы, чувашская, греческая, осетинская, маго­метанская поволжская группы. Характер партии определя­ла интеллигенция, рабочие лишь в единичных случаях по­падали в городские комитеты, а крестьяне - в уездные.

В соответствии с традициями народничества эсеры признавали индивидуальный террор одной из действенных форм революционной борьбы. При этом террор не рас­сматривали единственным средством борьбы с самодержа­вием, не абсолютизировали, а соподчиняли с агитационно­пропагандистской и организаторской работой в массах, ко­ординировали с другими формами революционной дея­тельности. Провозглашая индивидуальный террор, эсеры надеялись с его помощью устрашить, дезорганизовать пра­вительственный аппарат, видели в нем средство революци­онизирования масс, рассматривали его как способ самоза­щиты в условиях разгула самодержавного произвола.

В 1901 г. создали “Боевую организацию” (БО) эсеров, находившуюся в партии на особом положении (ее лидеры - Г. Гершуни, Е. Брешко-Брешковская, Б. Савинков). Фор­мально она существовала при ЦК, но, фактически, была автономна. Боевая организация осуществляла террор в от­ношении представителей власти. Сначала выносили приго­вор, а боевая дружина затем приводила его в исполнение. Особенно часто от руки боевиков гибли министры внут­ренних дел, губернаторы, сотрудтники жандармерии и по­лиции. Наиболее активно тактику террора применяли в первые годы существования партии и в 1905-1907 гг. С 9 января 1905 г. по 8 июня 1907 г. боевая организация приве­ла в исполнение 220 приговоров, жертвами которых стали 242 человека, из них 162 были убиты, а 80 ранены. Ужас был в том, что этим занимались не только БО, но и боевые группы, неподконтрольные ЦК. Убивали чиновников толь­ко за то, что они служат государственной системе. Были

случаи немотивированного террора: взрывы в пассажир­ских поездах и т.п. Волна эсеровского террора наводила страх на обывателей, но одновременно создавала в глазах молодежи романтический ореол вокруг революционеров. Студенты, гимназисты стремились попасть в боевики, не отдавая отчета в социальной опасности подобных дей­ствий. Превращение партии в массовую, разочарование в результативности террора в связи с провалом попытки ре­волюционного переворота 1905-1907 гг., разоблачение как провокатора руководителя боевой организации Е. Азефа привели к тому, что террор в деятельности социалистов- революционеров начал медленно угасать. Но в тактике ле­вых и особенно ультралевых групп и течений он занимал важнейшее место на всем протяжении существования пар­тии.

Поскольку партия была революционной, и применяла в своей тактике террор, ее деятельность находилась под пристальным наблюдением правительственных инстанций. В среду эсеров внедряли секретных сотрудников (провока­торы). В 1907 г., например, в партии эсеров действовало 22 секретных агента, а по данным эсеровской печати, с 1902 по 1911 гг. разоблачили более 70-ти провокаторов. Нашу­мело разоблачение в 1908 г. Е. Азефа, причастного к созда­нию партии, возглавлявшего боевую организацию после ареста ее основателя Г. Гершуни. Оказалось, что Е. Азеф с 1893 г. добровольно сотрудничал с полицией, и по мере роста его влияния в партии социалистов-революционеров рос и его авторитет как секретного сотрудника. Уличенный в провокаторстве, Е. Азеф был приговорен эсерами к смер­ти, однако ему удалось скрыться.

Трудным испытанием для партии социалистов- революционеров явились события 1905-1907 гг., в ходе ко­торых эсеры взяли курс на вооруженное восстание против самодержавия. В этот период времени с-р представляли собой значительную силу, пользовались широким влияни­ем среди крестьянства, рабочих, интеллигенции, городских средних слоев. Усиленно росли партийные ряды. Постоян­ного учета числа членов партии не вели. Однако, на II съезде (февраль 1907 г.) указали 50 000 “действительных

членов” и 300 000 “захваченных в сферу постоянного пар­тийного влияния”. По подсчетам историков, на конец 1906 - начало 1907 гг. в ПСР входили более 65 000 человек. В социальном составе партии преобладали крестьяне (на ос­нове данных по 21 губернской организации, они вместе с солдатами составляли 45,2%), рабочие (43,2%), интелли­генция (вместе с учащимися - 11,6%).

Эсеровский курс на восстание в 1905 г. и летом 1906 г. способствовал развитию революционного движения по восходящей, что послужило основой дня сближения эсеров и большевиков. Совместные действия эсеров и большеви­ков были эффективными в период Всероссийской октябрь­ской политической стачки и во время вооруженных восста­ний. В начале 1907 г. они заключили соглашение о сов­местной тактике в выборах во II Государственную думу. То был единственный случай, когда эсеры приняли участие в выборах Думу. Поскольку эсеры стремились к вооружен­ному свержению самодержавия, они считали невозможной парламентскую деятельность.

Рабочий социализм. Появление социал- демократических партий, основанных на марксистской теории, связано с развитием массового рабочего движения. В 1898 г. образовали Российскую социал-демократическую рабочую партию (РСДРП). Марксизм являлся типичным продуктом западной политической культуры. не мог получить широкого распространения в России, стране преимущественно незападной, самобытной. Фабрично­заводской пролетариат - естественная социальная база со­циал-демократии в стране был малочислен (даже в 1917 г. - лишь 3,6 млн. человек). К тому же на рубеже XIX - XX вв. марксизм не представлял единого течения и значительно трансформировался. Сами классики, К. Маркс и Ф. Эн­гельс, анализируя современную им действительность, в конце жизни внесли коррективы в свое учение: признали, что уровень развития капитализма, с точки зрения зрело­сти для перехода к социализму, переоценили; сделали вывод о том, что общество еще длительное время будет разви­ваться по капиталистическому пути, а рабочий класс еще не созрел для социалистической революции; Ф. Энгельс вы­

сказал мнение, что революция не является единственным средством борьбы против классового неравенства и угне­тения. Но классики были убеждены в том, что неизбеж­на смена капитализма другой экономической моделью.

Жизнь показала нереальность создания единой между­народной коммунистической партии для борьбы за переход к социализму. В конце XIX в. в странах Европы возникли национальные социал-демократические партии, объеди­ненные во II Интернационал (1889 - 1914 гг.), но являлись самостоятельными. Европейские социал-демократы углу­били ревизию теории марксизма. В 1897 г. немецкий соци­ал-демократ Э. Бернштейн начал печатать серию статей под названием “Проблемы социализма”, усомненившись в правильности марксовой “теории катастрофы”, то есть, теории революции. Он объявил неправильным сам марк­систский анализ капитализма, предложив отказаться от по­ложения о неизбежности его гибели. Он доказывал, что жизнь опровергла учение К. Маркса, рабочий класс не ни­щает, а повышает благосостояние, средние слои не размы­ваются, а растут в силе, и т.п. Он делал вывод: противоре­чия в западном обществе смягчаются и можно разрешить мирным путем. Э. Бернштейн предложил отказаться от теории классовой борьбы, а идею социалистической рево­люции объявил грехом молодости К. Маркса и Ф. Энгель­са. Он считал, что социал-демократия должна бороться за реформы, улучшение положения рабочих, не разрушая об­щество, а совершенствуя его. Социализм становился не практической задачей, а идеалом, к которому общество должно двигаться. Э. Бернштейн провозгласил лозунг “Ко­нечная цель для меня - ничто, движение - все”. Идеи Э. Бернштейна осудили приверженцы классического марк­сизма, но они находили все больше сторонников, и в XX в. стали преобладающими в рядах социал-демократических партий Запада.

В России марксизм трансформировался под влия­нием особенностей развития страны и социал- демократический реформизм не получил распростране­ния. Для этого не было условий: отсутствовали демо­кратические механизмы; преобладали революционные

тенденции, хотя и в разных вариантах. Вышедший из деревни рабочий класс принес в город традиции поч­венной культуры. В его сознании господствовали об­щинные ценности: коллективизм; уравнительные принципы социальной справедливости; антисобствен- нические настроения. Западная культура с ее индиви­дуализмом, стремлением к собственности и личному благосостоянию, жесткой конкуренцией воспринима­лась как чуждая. В силу этого российский рабочий класс легче поддавался организации, воспринимая как естественные лозунги социализма и отмены частной собственности.

В рамках российской социал-демократии развивалось в XX в. 2 течения:

• Меньшевизм, объединявший сторонников орто­доксального марксизма и выступавший за организацию со­циал-демократической партии по западному образцу.

• Большевизм, представлявший собой соединение западного марксизма со специфическими условиями Рос­сии, стремился к созданию централизованной боевой орга­низации - партии нового типа.

После событий 1905 - 1907 гг. РСДРП распалась, началось формирование 2-х самостоятельных с-д партий: меньшевиков и большевиков. Вокруг Г.В. Плеханова, пат­риарха российского марксизма, постепенно сплотилась группа социал-демократов “Единство”, стоявших на плат­форме II Интернационала.

РСДРП (меньшевиков) не сложилась в единую пар­тию, существуя как сообщество самостоятельных органи­заций и групп. Меньшевики считали социализм возмож­ным для России в далекой перспективе. Сторонники мень­шевизма стояли за республику, провозглашенную самим народом или выборным органом: Учредительным собрани­ем и Земским собором. Вооруженное восстание считали безумием. Среди меньшевиков было много ярких лично­стей, оставивших заметный след в политической истории: Ю. Мартов, Ф. Дан, Л. Бронштейн (Троцкий).

Большевизм представлял собой воплощение не столько западного марксизма, сколько доморощенного

ленинизма. Он аккумулировал разные тенденции россий­ской действительности: антикапиталистические настрое­ния в среде рабочих; антисобственнические общинного крестьянства; антизападные. В 1905-1907 гг. большевики были еще слабы. В.И. Ульянов, лидер и создатель больше­визма, в силу непримиримой позиции, занятой на II съезде РСДРП в 1903 г., оказался в изоляции. Срочно предстояло разработать платформу большевизма и собрать вокруг нее наиболее радикальные, революционные элементы в соци­ал-демократии. Он считал, что Россия представляла собой полностью капиталистическое общество, жизнь кото­рого целиком определялась классовой борьбой пролета­риата и буржуазии. Все проблемы России он рассмат­ривал исключительно через призму классовой борьбы.

В.И. Ульянов предлагал готовить всенародное воору­женное восстание против имперского режима, провозгла­шение рабоче-крестьянской республики и интенсивный переход через ряд промежуточных стадий к диктатуре про­летариата и рабочему социализму. Сторонников у него бы­ло немного. Большевиков в 1905 г. было всего 8 400 чело­век. Сам Ульянов не проявил себя в 1905-1907 гг. как вождь, трибун, держался в тени, хотя, безусловно, оставал­ся лидером и теоретиком большевизма.

Наряду и наравне с ним активную роль в распростра­нении большевизма в тот период играл А. Богданов (Мали­новский), ученый, основоположник теории управления, пи­сатель. Познакомившись с идеями Ульянова, он увлекся подготовкой создания централизованной партии, организа­ции вооруженного восстания. Вместе с ним около Ульяно­ва оказалась группа интеллигентов: Красин, Луначарский, Скворцов-Степанов, студент Московского университета Каменев.

Большевики отвергли индивидуальный террор как метод политической борьбы, считая его бесперспектив­ным, но насильственные методы и принципы не откло­няли. Они считали вооруженное восстание единственно эффективным средством борьбы с государством, поэтому к восстанию 1905 г. добывали оружие, создавали боевые дружины из рабочих, обучали их военному делу. Уже тогда

большевики пытались работать с армией, стремясь вовлечь ее в политическую борьбу. Поскольку закупки оружия требовали средств, то большевики не брезговали экс­проприациями, а проще — грабежами банков, транс­портов с финансами и. т. д. Эта деятельность партии получила осуждение в рядах остальной социал- демократии.

Марксизм был теоретическим инструментарием для формулирования доктрины, отражавшей проблемы России. Важное место в деятельности партии большевиков занимал расчет на победу мировой пролетарской революции.

Положение о мировом характере грядущей социали­стической революции теоретически обосновали К. Маркс и Ф. Энгельс и признала социал-демократия. Уже в начале XX в. для В.И. Ульянова (Ленина) и возглавляемых им большевиков положение это приобрело доктринальный (т.е., практически-политический) оттенок. В.И. ульянов, обосновав возможность перерастания буржуазно­демократической революции в социалистическую, указал на связь революционных процессов в России с общемиро­выми. Перечисляя задачи, которые предстояло решить в победившей буржуазно-демократической революции, он назвал (последней по счету, но не по важности) следую­щую: “Перенестиреволюционный пожар в Европу".

Первая мировая война, показав глобальный кризис им­перской системы, поставила вопрос о дальнейшем суще­ствовании ценностей западной цивилизации. Это дало ос­нование для выводов В.И. Ульянова (Ленина) о том, что империализм - последняя стадией капитализма, канун социалистической революции. Ульянов (Ленин) рассмат­ривал капиталистическую монополию как материальную подготовку к социализму, умирание капитализма и пре­вращение его в свою противоположность. Материал для таких выводов давала ему реальность. Мировая война за­ставила ведущие страны прибегнуть к государственному регулированию экономики в больших масштабах, привела к ограничению товарно-денежных отношений, к появле­нию в значительном объеме внеэкономических форм регу­лирования производства и распределения. Все это утверди­

ло В.И. Ульянова (Ленина) в мысли, что переход к социа­лизму назрел экономически во всем мире.

Что касается политических предпосылок, то Ленин по­нимал их, прежде всего, как наличие революционной ситу­ации (объективный фактор) и готовности рабочего класса к революционным движениям (субъективный фактор). Он был убежден, что эти факторы формируются быстро, и в середине 1915 г. писал: “Одним словом, революционная си­туация в большинстве передовых стран и великих держав Европы - налицо'’”. Многие тогда считали, что мировая про­летарская революция близка, и непременно победит, так как это единственный выход из кровавой бойни, из гло­бального кризиса, вызванного войной.

Представляется принципиально важным подчеркнуть: оценка наличия экономических и политических предпо­сылок для перехода к социализму давалась на основе ана­лиза лишь определенных тенденций мирового развития, вызванных в значительной мере экстремальными усло­виями. В условиях мировой войны можно было предполо­жить, что будут преобладать вооруженные методы борьбы за победу революции. В дальнейшем распространении ре­волюции в мировом масштабе большая роль отводилась победившему рабочему классу. Он должен был использо­вать все возможности, включая вооруженную силу для борьбы против мировой буржуазии. В.И. Ульянов (Ленин) полагал, что из-за войны не будет большого временного разрыва между началом революции и ее продолжением в других странах Европы, особенно в Германии.

Анархизм. Анархизм проповедовал ничем не ограни­ченную свободу личности, требовал немедленного уничто­жения государства, частной собственности, эксплуатации в любых формах. Анархисты выступали за переход к обще­ственному порядку, основанному на свободном соглаше­нии между индивидуумами и между народами. Своими корнями анархическое учение - из философии Древней Греции. Среди его теоретиков было много ярких имен, в том числе и отечественных: М. Бакунин, П. Кропоткин, П. Ткачев. Как в прошлом, так и в настоящее время анар­хизм шел рядом с социализмом. Причина в том, что оба

течения выступали за переход к коммунистическому строю, против частной собственности и эксплуатации. Не­редко оба данных течения переплетались, взаимодейство­вали, но чаще все же расходились и сталкивались. Отноше­ние социалистических партий в большинстве своем к орга­низации анархистов и их теории было отрицательным. Это объясняет внутренний антагонизм тех начал, на которых основаны эти течения: социализм строил общественный идеал по принципу приоритета общности, коллектива, при­знает организующую роль государства, анархизм на 1-е ме­сто ставил интересы личности, совсем отрицая роль госу­дарства в любой форме.

Идеей, объединяющей все организации анархистов в единое политическое течение, можно считать слова М. Ба­кунина: “Дух разрушения есть в то же время созидающий дух”. В российском анархизме существовала масса различ­ных оттенков, представленных своими организациями. От­рицая государственность и организацию как таковую, анархисты не смогли выработать общих взглядов и нала­дить совместные действия. Мелкие группы и группки в 1 -й четверти XX в. соперничали между собой, претендуя на истинную чистоту анархистских идей. В декабре 1904 г. при участии П. Кропоткина предприняли попытку вырабо­тать общую программу, решив, что России следует доби­ваться социалистической революции путем классовой борьбой (всеобщая стачка) и индивидуальным террором.

Первые организации анархистов появились за грани­цей в начале 1890-х гг. Затем количество организаций в России быстро росло: в 1907 г. Общая численность анар­хистских организаций в 1903 - 1910 гг. составила около 6 800 - 7100 человек, причем, подавляющее большинство анархистов было сосредоточено в европейской части стра­ны, а точнее - в западных районах. В Средней Азии анар­хистов насчитывалось всего около 50.

Анархическое движение не было и не могло быть еди­ным, ведь анархисты являлись противниками любой орга­низации, так как она ограничивает личность. Главные ме­тоды политической борьбы - террор и экспроприация. Они не брезговали уголовными делами: похищение детей за вы­

куп, “мандатная” деятельность (по почте присылали ман­дат, который удостоверял, что человек будет убит, если не внесет в условленное место плату за свою жизнь). “Разви­вать и углублять дух бунтарства и разрушения - вот наша цель”, - писали в одной из анархистских газет. В анархистском движении, прежде всего, отражался протест населения районов, тяготеющих к западному типу, против жесткого самодержавного государства. Социальная база анархизма была пестрой: студенты; рабочие; ремесленни­ки; люмпен-пролетариат (частично). Хотя анархисты не сыграли большой роли в борьбе за общественное пере­устройство страны, но без них политическая картина того времени была бы неполной.

1.3.