НА ПУТЯХ К НАУКЕ ОБ ОБЕЦЕСТВЕ(ОТ АНРИ ДЕ СЕН- СИМОНА К КАРЛУ МАРКСУ)

Стремление понять человеческое общество и внутренние его зако­ны столь давнее, что даже трудно сказать, к какому времени следовало бы отнести его начало. Похоже, что еще к первым этапам возникнове­ния общества как такового.

Но лишь в XIX в. произошел тот скачок, который позволил говорить о настоящей революции в понимании общества. Не случайно огромное внимание к этому периоду в специальной литературе и, среди прочего, стремление найти конкретную связь между Сен-Симоном и Карлом Марксом. Еще в 1933 г. видный отечественный специалист по истории социалистических идей В. П. Волгин публикует в журнале «Борьба классов» статью под названием «От Бабефа к Марксу», где, среди про­чего, обращает внимание на две черты, сближающие учение Сен-Симона с историческим материализмом. Подчеркнув, что существеннейшую часть учения Сен-Симона составляет философия истории, В. П. Волгин отмечает эти две черты. Прежде всего, это последовательный детер­

минизм - учение о закономерности исторического процесса, а в связи с этим историческое предвидение, основанное на понимании законов исторического развития. И, во-вторых, элементы диалектики, которые усматривает Волгин в сен-симонистском построении истории с его ис­торическими системами, в пределах которого человечество развивает­ся до тех пор, пока эти системы из формы развития не превращаются в препятствие развитию, в свою очередь тоже затем разрушающихся с тем, чтобы дать место новым формам, соответствующим уровню, дос­тигнутому человечеством, и обеспечивающим его дальнейший рост'.

В. П. Волгин подчеркнул весьма существенные точки соприкосно­вения между этими идеями и взглядами Маркса на исторический про­цесс и исторические формации. Конечно, подчеркивал исследователь, в своем развитии к историческому материализму Маркс отталкивался прежде всего от Гегеля, но, как он пишет, «переворачивая» филосо­фию Гегеля «с головы на ноги», Маркс мог в ряде моментов опереться на сен-симонизм»^[700][701].

О Сен-Симоне и сен-симонизме существует обширная литература, и тот же В. П. Волгин к ней обращался неоднократно. В 1961 г. он издает специальную книгу под названием «Сен-Симон и сен-симонизм», затем переизданную в 1975 г., где специально останавливается на историче­ской теории Сен-Симона, теории, по его словам, явно идеалистической Здесь Волгин вновь возвращается к критериям Сен-Симона и его кон­цепции прогресса, в соответствии с которой доказывалось превосход­ство каждой последующей общественной системы над системой, ей предшествовавшей. Далее в той же работе рассматривается, как Сен- Симон применяет эти положения к разъяснению конкретных истори­ческих явлений^[702].

Однако, обращаясь к наследию Сен-Симона, можно найти в нем и множество других интересных составляющих. Среди них - подход к пониманию стадиального характера развития. Сен-Симон показывает, как за стадией теологической, охватывающей античное и феодальное общества, следует стадия метафизическая, а за этой последней - стадия позитивная, причем, если на первой стадии господство принадлежало священникам и феодалам, а на второй - юристам и метафизикам, то на третьей - ученым и промышленникам. Основными ступенями прогрес­са Сен-Симон считал переход от первобытного идолопоклонства к по­литеизму и основанному на нем рабству, а затем смену политеизма монотеизмом христианской религии, что привело к феодально-со­словному строю’.

Показывая прогрессивный характер рабовладельческого строя пе­ред первобытнообщинным, Сен-Симон пишет о том, что если раньше пленника-раба просто съедали, то при рабовладельческом строе его побуждали работать на своего хозяина, и это, конечно, было заметным прогрессом Последователи Сен-Симона - сен-симонисты, прежде все­го С.

И Сен-Симона, и сен-симонистов интересует, прежде всего, судьба самого многочисленного и самого бедного класса, т. е. они уже подо­шли к пониманию классовой борьбы. Ф. Энгельс усматривает ее уже в работе Сен-Симона «Женевские письма» 1802 г. и даже характеризует это представление французского мыслителя как гениальное открытие¹.

Особое внимание классиков марксизма привлекли «Новая промыш­ленная система», «Новое христианство» да и другие работы Сен-Симона. Не случайно в исследованиях о Сен-Симоне отношение к нему К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина получает специальное отражение^[703][704].

Сен-Симон повлиял не только на классиков марксизма-ленинизма, но и на ряд других мыслителей иной ориентации, также стремившихся создать науку об обществе. Учениками Сен-Симона были не только Базар и Анфантен, ряд других сен-симонистов. Учеником его был и Огюст Конт, и исследователи не без основания пишут, что с 1817 по 1824 гг.

В 1824 г. между ними произошел разрыв, и Конт впоследствии не только станет открещиваться от своего учителя, но даже давать ему нелестные характеристики. Но реалии опровергнуть было трудно. Конт

прошел школу Сен-Симона, но далее пошёл другим путем. Он стал одним из основоположников позитивизма и социологии. Речь идет прежде всего о его «Курсе позитивной философии», публиковавшемся с 1830 по 1842 гг., а также о «Системе позитивной политики», издан­ной в 1851-1854 гг. Конт разделял идею Сен-Симона о трех стадиях интеллектуальной эволюции человека и человечества: первая - теоло­гическая, вторая - метафизическая, подготавливающая последнюю стадию - позитивную или научную, на которой, по Конту, и возникает наука об обществе. Позитивизм - это средняя линия между эмпириз­мом и мистицизмом, и, по его мнению, ни наука, ни философия не мо­гут и не должны ставить вопрос о причине явлений, а только о том, ка­ким образом они происходят. Контизм стал направлением буржуазной философии и социологии и противостоял сенсимонизму как системе социализма, хотя и утопического. Не случайно К. Маркс, как правило, высоко оценивавший Сен-Симона, был иного мнения о Конте. Он писал: «В качестве партийного человека я занимаю решительно враждебную позицию по отношению к контизму, а как человек науки очень невы­сокого мнения о нем»¹.

В развитие теории стадиального развития человечества Конт, по существу, ничего нового не внес по сравнению с Сен-Симоном. Вме­сте с тем, такой видный русский социолог как С. Н. Южаков писал, что обобщения Сен-Симона были важны для истории науки, но особенно потому, что были непосредственными предшественниками взглядов Конта, которого он считал творцом научной социологии и который первым употребил термин «социология», воспринятый и такими ис­следователями как позитивист Г. Спенсер^[706][707].

Спенсер, по существу основоположник органической школы, считал основным законом общественного развития закон выживания наибо­лее приспособленных обществ.

Но и в эпоху Сен-Симона, можно сказать, создавалась наука, осно­ванная на наблюдении, которая позволяла заметно продвинуться в по-

На путях к науке об обществе (От Анри де Сен-Симона к Карлу Марксу)3 О 1 нимании стадиального развития. Шотландский философ А. Фергюсон ещё в 1767 г. публикует свою книгу «Опыт истории гражданского об­щества, затем переведённую на русский язык и опубликованную в Пе­тербурге в 1817-1818 гг., где на основе богатого этнографического ма­териала подробно охарактеризовал первобытнообщинный строй как определенный этап в развитии человечества. Позднее классики мар­ксизма называли этот строй «первобытным типом кооперативного или коллективного производства», который был результатом слабости от­дельной личности, а не обобществления средств производства¹.

Ещё в первой половине XIX в. особый вклад в понимание рабовла­дельческого строя внес французский историк Анри Валлон. Особенно следует отметить его трехтомную «Историю рабства в античном ми­ре», вышедшую в 1848 г. и опубликованную в СССР на русском языке в 1941 г. И труды Фергюсона, и труды Валлона являются классически­ми и были признаны в мировой науке еще до выработки Марксом формационной теории. Еще более ранним было понятие феодализма, хотя в него вкладывалось разное содержание - юридическое, идеоло­гическое или политическое. Но, во всяком случае, уже с Ф. Гизо, одно­го из создателей теории классов, дававшего феодализму политико­юридическое определение, стали изучать и экономические его основы, показывать условный характер землевладения, феодальную иерархию, вассально-ленную систему.

Гизо испытал влияние именно идей классовой борьбы, усмотрен­ные им у Сен-Симона. Он же показал историческую роль буржуазии в борьбе против феодализма. Хотя, как известно, Гизо впоследствии от­казался и от теории классовой борьбы, и от своей прежней историче­ской концепции и пришел к осуждению революции как таковой

Понимание того, как на смену феодализму пришел другой строй, было выработано на основе изучения практики Английской и, особен­но, Великой французской революции. Противопоставление этого строя феодализму хорошо просматривается в трудах мыслителей самого на­чала XIX в. Другое дело, что сам термин «капитализм» более позднего происхождения и даже более позднего, чем термин «социализм», - по- видимому, впервые примененным Пьером Леру в 1834 г. Но понима­ние именно нового строя, пришедшего на смену феодализму, оформ­ляется ещё до работ Карла Маркса.

Таким образом, взгляд на исторический процесс как на смену ста­дий возник задолго до Карла Маркса. Здесь можно привести и приме­ры из древних мыслителей, но не будем уходить столь далеко. Кстати, еще задолго до Сен-Симона выходит в 1725 г. знаменитая книга Джамбаттисты Вико «Основания новой науки об общей природе на­ций», где автор .по-своему пытался сформулировать законы истории, выдвинув положение о том, что история человечества подчиняется та­ким же незыблемым законам, как и мир природы. Причем эти законы объявлялись им вечными. Он же трактует положение о ступенях раз­вития человеческого рода, начиная от первобытного, звериного со­стояния, и затем показывает смену трех исторических фаз. Вико, таким образом, проповедовал теорию циклизма.

Следовательно, марксизм возник на определенной стадии развития мировой науки. Но Маркс прежде всего подходит к истории человече­ства с материалистических позиций и впервые вводит в оборот мате­риалистическое понимание истории. Он последовательный детерми­нист, и детерминизм основывается им на учении о производительных силах и производственных отношениях. В соответствии с его учением, изложенным уже в предисловии к его знаменитой работе «Критика по­литической экономии», издание которой датируется январем 1859 го­да, четко подчеркивается: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жиз­ни вообще». И далее определяет качественно иной подход к оценке яв­лений по сравнению со своими предшественниками: «Не сознание лю­дей определяет их бытие, а наоборот, их общественное бытие опреде­ляет их сознание». Далее Маркс показывает причины социальной ре­волюции как результат глубоких противоречий между производитель­ными силами и производственными отношениями

В небольшом предисловии к упомянутой работе К. Маркс несколько раз упоминает термин «общественная формация» и использует его парал­лельно с термином «способ производства». Более того, он уже пишет о разных способах производства и даже их именует: «В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, спосо­бы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи эконо­мической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общест­венного процесса производства... Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества»¹.

Итак, в «Критике политической экономии» К. Маркс использует тер­мин «общественная формация» («Gesellshaftsformation») и термин «эконо­мическая общественная формация» («okonomishe Gesellshaftsformation»). Некоторые исследователи считают, что это не одно и то же^[709][710].

Но нас интересует сам термин «формация», взятый К. Марксом из геологии как показатель приверженности автора к циклической теории развития истории, но уже понимаемой совсем по-другому, чем у дру­гих циклистов. Маркс - поклонник стадий. Собственно, это можно ус­мотреть и в его более ранних работах. По-видимому, впервые термин «формация», судя по русским изданиям его сочинений, используется в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта», напечатанном в 1852 г., где уже в начале говорится о буржуазном обществе во Франции как новой общественной формации¹.

Проходит шесть лет, и в письме к Ф. Энгельсу от 2 апреля 1858 г. он вновь возвращается к этому термину, но во множественном числе, говоря о «всех общественных формациях»^[711][712].

И лишь потом последовало знаменитое Предисловие.

Термин «формация» или «экономическая формация» К. Маркс не­однократно использует в своих сочинениях, в том числе и в «Капитале», что можно рассматривать как устойчивый взгляд классика и его неос­поримую приверженность как стадиальному развитию человеческого общества, так и тому, что капитализм он рассматривал отнюдь не как последнюю ступень развития человечества.

Сложнее обстоит дело с количеством формаций по Марксу. Многие его интерпретаторы ставят знак равенства между способом производ­ства и числом формаций в Предисловии, называя азиатскую, антич­ную, феодальную и буржуазную формации. В этом отношении идет давний спор. Маркс, как известно, писал также и об архаичной обще­ственной формации, или, по-другому, говоря его же словами, о пер­вичной формации. Он упоминает и вторичную формацию^[713].

В этой связи Б. Ф. Поршнев писал, что «первичная или архаичная формация - это первобытнообщинный строй; вторичная формация - это общества, основанные на эксплуатации; коммунизм в этой связи выступает как третичная формация^[714].

Но, подчеркивая наличие «трехчленки», тот же Б. Ф. Поршнев - крупный специалист по французскому феодализму, отнюдь не отрицал и «пятичленки». Деление истории общества на пять формаций широко распространилось не только в советской исторической науке, но и в зарубежной. Очень многие исследователи признавали и признают су­ществование первобытнообщинного строя, рабовладельческого, фео­дального, капиталистического. В русской литературе еще до 1917 г., даже в изданиях широкого использования, - например, во 2-ом издании

энциклопедии Брокгауза и Эфрона - писалось, что «капитализм есть известный строй социально-экономических отношений, тот строй, ко­торый господствует в настоящее время в большей части европейских и северо-американских государств»^[715].

Накануне революции признание наличия капитализма в России стало уже общепринятым. Работы же Н. П. Павлова-Сильванского, не говоря уже о русских марксистах, свидетельствовали о наличии в ис­тории русского общества особого феодального периода его развития, который рассматривался им как однотипный с феодальным строем За­падной Европы. Опять-таки, не только русские революционные мар­ксисты, но и такой беспартийный в то время историк, как будущий академик-античник А. И. Тюменев, издает в 1907 г. не где-нибудь, а в Петербурге, «Теорию исторического материализма».

Во второй половине 80-х гг. XX в. в СССР было предложено, наряду с изучением формационной теории, преподавать и другие методологи­ческие подходы. В конечном счете пресловутый плюрализм закончил­ся фактическим запретом в средней и высшей школе даже упоминания формационного подхода. В чем дело? Да в том, что появились «теоре­тики», считающие капитализм вечным. Но ничего вечного на свете не бывает - не только в соответствии с подходами Маркса, но и Сен- Симона, Вико и, вообще - в соответствии со здравой логикой. По кон­цепции же Маркса общественный характер производства требует об­щественного характера распределения и, соответственно, обществен­ного руководства обществом. Изменился ли общественный характер производства, уменьшился ли он в связи с компьютеризацей? Это осо­бый вопрос, тема большой дискуссии, но вечного ничего нет, и к тому же противники формационного подхода ничего убедительного ему не противопоставили.

Мысль. Кишинев. 2002, № 3 (17), стр. 12 -15; Политическое просвещение. 2002, №6(12), стр. 101 - 108.