НАРОДЫ РОССИИ В РЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБЕ

. Участие народов России в революционном движении, финалом кото­рого стали три российских революции, и, особенно, Великая Октябрь­ская, было важнейшим последствием их включения в состав Российской империи вне зависимости от формы этого вхождения.

В 20-х гг. историк Н. А. Рожков обратил внимание на поток изда­ний по революционному движению и призвал к серьезной разработке методологии истории революционной борьбы в России^[253][254]. В этом на­правлении с тех пор была проведена немалая работа, но далеко не все начинания были завершены или взяты на вооружение историками. Од­ним из самых сложных остается вопрос о терминологии революцион­ного движения. Несмотря на неоднократные призывы к созданию ком­плексного исторического терминологического словаря эта работа даже не начата. В 60-х гг. в Институте истории было задумано многообе­щающее исследование по истории революций. Одна из важнейших задач его заключалась в выработке терминологии революционного движения, но работа над этим трудом была прервана. Поэтому прав эстонский исследователь Р. Блюм, когда пишет, что «исследование развития по­нятия революция еще ждет обстоятельного марксистского анализа, ко­торый должен раскрыть его социальную детерминацию»^[255].

Получилось так, что первенство в разработке понятийного аппарата по истории революционного движения захватили наши философы. Отнюдь не принижая значения их работ, следует отметить в них заметный от­рыв от многообразия исторической картины.

Термин революция использован классиками марксизма-ленинизма в трех основных значениях: революционное движение вообще; обы­денное традиционное понятие, существовавшее в литературе; собст­венно марксистское понимание коренных социально-экономических изменений. В. И. Ленин в статье «Памяти Герцена» писал о трех поко­лениях, трех классах, действовавших в русской революции^[256][257]. Известно, что дворянские и разночинские революционеры в революции не участ­вовали, и В. И. Ленин здесь под революцией понимает революционное движение. Ф. Энгельс назвал революцией Первое сербское восстание. потому, что так было принято его называть в тогдашней, прежде всего немецкой литературе. Однако это восстание было по существу народно- освободительной войной. Поэтому при использовании трудов класси­ков необходим творческий подход к действительным взглядам.

Серьезное значение для изучения революционных движений имеет правильное определение различных их типов или форм. Речь идет о соотношении между общественным, освободительным и революционным движением. ^Общественное движение бывает не только демократиче­ским, но и реакционным, для чего достаточно вспомнить черносотенные союзы во главе с Дубровиным, Пуришкевичем и Марковым, которые тоже участвовали в общественном движении.

движение из-за цензурных сложностей. Однако еще в 50-60-х с М. В. Неч­киной согласились отнюдь не все исследователи, и были у них вполне законные основания, поскольку крестьянские восстания, рабочие до­социалистические выступления и национальные движения тоже входят в систему освободительных движений, но далеко не всегда их можно оценивать как революционные акции. Не всегда корректно мы исполь­зуем и термин революционер, поскольку революционер это не просто участник освободительного движения, а сознательный сторонник ре­волюционных преобразований. В. И. Ленин подчеркивал, что «рево­люционер - не тот, кто становится революционным при наступлении революции, а тот, кто при наибольшем разгуле реакции, при наибольших колебаниях либералов и демократов отстаивает принципы и лозунги революции. Революционер - тот, кто учит массы бороться революци­онно...»¹.

Ленинское наследие позволяет правильно оценить и характер различ­ных отрядов революционного движения. Отошел в прошлое ожесточен­ный спор о народниках и революционных демократах, и большинство историков, наконец, признало, что революционные народники тоже революционные демократы. Однако, порой и сейчас можно встретить утверждения о том, что в 80-х гг. XIX в. революционное народничество сменилось народничеством либеральным. Это прямо противоречит ут­верждениям В. И. Ленина, который отмечал, что «двоякая, либеральная и демократическая тенденция в народничестве вполне ясно наметилась уже в эпоху реформы 1861 года»^[259][260]. Эти тенденции в народничестве бы­ли и в XIX и в XX вв., что довольно четко проявилось в деятельности неонародников эпохи трех российских революций.

В ходе отмеченной дискуссии были затронуты многие аспекты, свя­занные с народниками и революционной демократией. Несмотря на это, до сих пор не выработано общепризнанное понятие революцион­ной демократии, хотя эта тема и стала предметом специальной дискус­сии (на львовском симпозиуме 1984 г.), которая была перенесена на страницы журнала «Новая и новейшая история». Важно, однако, то, что

большинство историков, основываясь прежде всего на ленинском на­следии и работах Гинева, Ерофеева, Колесниченко, Ульяновского, в πpo^-,uecce этих дискуссий пришло к выводу, что российская револю­ционная демократия существовала с 40-х гг. XIX в. до периода граж­данской войны в СССР. Понятие революционной демократии, на наш взгляд, следует трактовать как революционное движение эпохи пере­хода от феодализма к капитализму, выражающее интересы широких народных масс, прежде всего крестьянства, а также городской бедноты, которое исходило из утопического социализма, либо из идеи абсолют­ного или относительного равенства.

Изучение революционных движений находится в тесной связи с ис­следованием национально-освободительных движений. Однако в этой области в последние годы наблюдается заметный спад в отечественной историографии. История национально-освободительных движений в на­шей стране нуждается сейчас в решении ряда вопросов методологического характера. Так, следует четко различать собственно национальные и на­родно- освободительные движения.

Важной задачей историков является выявление соотношения рево­люционных и национально-освободительных движений. В этой связи необходимо остановиться прежде всего на участии различных народов в общероссийском революционном движении, на национальных про­граммах революционеров и на соотношении революционных и нацио­нальных движений. Проследим их на всех трех этапах освободитель­ного движения в России, выделенных В. И. Лениным.

Прежде всего, необходимо отметить, что декабристы, за редким ис­ключением, не ставили задачи участия народа в своем выступлении, которое мыслилось ими как военный переворот. Народники, при всем их внимании к народу, смогли привлечь к своей работе лишь незначи­тельное число рабочих и крестьян.

Одной из интересных проблем является вопрос об участии в рево­люционном движении представителей народов нашей страны, что важно для понимания условий общероссийского революционного дви­жения, которое стало кровным делом всех наций и народностей России.

Задача выявления национального состава различных кружков и ор­ганизаций на первых двух этапах российского освободительного дви­жения не простая, но и не столь сложная, как это кажется на первый взгляд. Для ее решения мы прежде всего прибегаем к материалам био-

из

Народы России в революционной борьбе библиографического словаря «Деятели революционного движения в России», издававшегося в 20-30-х гг. и переизданного в ГДР в 70-х гг. Материалы словаря уже неоднократно использовались для различных социологических расчетов¹, но для выявления национального состава он казался малопригодным. Действительно, прямые указания на на­циональную принадлежность в словаре даются в редчайших случаях, но мы можем нередко ее определить, руководствуясь другими мате­риалами.

Работа по конкретному выявлению национального состава весьма перспективна и может быть продолжена, но для этого необходимо еще значительное время. На данном этапе мы пока прежде всего руково­дствовались критериями, давно применяемыми в советской историче­ской демографии. Учитывались фамилия, имя, отчество, место рожде­ния, социальная и религиозная принадлежность, подданство. Конечно, полной точности добиться в таких условиях, естественно, не удается, но приблизительные данные тоже небезынтересны.

В первой части упомянутого словаря, в которой отражаются материа­лы дворянского этапа, приводятся справки о 974 участниках революцион­ного движения. Список этот неполный, но из общего числа революционе­ров нами выявлено 178 представителей нерусского населения. Хотя это довольно приблизительная цифра, но зато более убедительно выглядит процентное соотношение, поскольку выясняется, что на долю нерус­ских участников движения на дворянском этапе приходилось 18,2%. В целом же русские составляли примерно 80% участников революцион­ного движения, а соотношение русских и нерусских участников было 4 к 1. Это отнюдь не случайно, ведь на первом этапе дворяне составляли подавляющее большинство революционеров. По числу участников движения после русских примерно одинаковыми являются показатели по трем народностям: полякам (63 чел.), немцам (57 чел.) и украинцам (44 чел.). Кроме того, нами выявлено также 9 чел. - французы, 7 чел. - греки, 4 чел. - англичане, 2 чел. - татары, 2 чел. - сербы, 2 чел. - итальянцы, 2 чел. - евреи, 2 чел. - финны, I чел. - эстонец, 1 чел. - молдаванин, 1 чел. - грузин, I чел. - швейцарец. Всего, таким образом, выявляется представительство 16 народностей России и зарубежных, стран. Среди участников движения были выходцы из Украины, Белорус­сии, Молдавии, Эстонии, Поволжья, Кавказа^[261][262]. Таким образом, уже на

дворянском этапе российское революционное движение носило мно­гонациональный характер.

В исторической литературе хорошо показано отношение декабристов к различным народам нашей страны. К. Рылеев, А. Бестужев, В. Кю­хельбекер, Ф. Глинка, А. Розен, А. Юшневский выразили свои добрые чувства к различным народам России, а также и к зарубежным наро­дам (грекам, испанцам, итальянцам, американцам). Однако преодолеть свою национальную и социальную ограниченность они не смогли. Нельзя также не видеть и значительные различия в их взглядах на раз­решение национального вопроса и проблемы взаимоотношений между различными народами России. П. Пестель стоял на четких унитарных и централистских позициях. Он признавал необходимость отделения Польши от России, но считал, что все народы России в конечном итоге консолидируются в один народ - русский Н. Муравьев (по крайней мере в первом варианте своей конституции) стоял на федералистских позициях и предусматривал деление России на отдельные «державы» и «области» по географическому принципу. Вместе с тем он рассматривал их как кооперированную систему, то есть был сторонником политичес­кой федерации.

Значительно отличались от взглядов Пестеля и Муравьева воззре­ния членов Общества соединения славян. Члены этого самого левого декабристского общества, приблизившиеся к идее народной револю­ции и отрицавшие военный переворот, создали и самую радикальную декабристскую программу. Они планировали основание федерации демократических республик, в которую должны были войти как сла­вянские, так и некоторые неславянские страны.

Таким образом, еще в эпоху декабристов выявились два подхода к построению будущего российского государства - унитарный и федера-. листский, которые проходят через всю историю российского револю­ционного движения вплоть до Октябрьской революции. На всех этих этапах особую роль играл польский вопрос, далеко выходивший за пределы внутрироссийских проблем.

В период зарождения общероссийского революционного движения польское революционное движение било представлено своим нацио­нально-освободительным левым крылом. Противостояние России и Польши - двух славянских государств - к тому времени насчитывало почти тысячу лет и проявлялось не только в обычных противоречиях двух соседних государств, или двух разных религиозных толков. Борьба за влияние между Россией и Польшей наблюдалась и в общеславянском масштабе, что прослеживается на примерах истории Болгарии, Сербии, Чехии и других славянских земель. Затем борьба за лидерство перешла и в сферу общественного движения. Возникновение собственно рос­сийского революционного движения выдвинуло в повестку дня вопрос

1 15

Народы России в революционной борьбе об отношении к польскому освободительному движению¹, которое на­считывало в своих рядах до 60-х гг. XIX в. гораздо больше револю­ционеров по сравнению с русским революционным движением.

Польское движение стало первым национально-освободительным движением, с которым пришлось столкнуться первым русским рево­люционерам. Четкая позиция и отношение к этому движению была чрезвычайно важной, что хорошо поняли уже декабристы, которые пошли на союз с польскими революционерами. Таким образом, самый первый революционный союз, который заключили русские револю­ционеры, был русско-польский революционный союз 20-х гг. прошло­го века^[263][264]. Вслед за тем начали создаваться и совместные революцион­ные русско-польские организации: Общество соединенных славян и Общество военных друзей (первоначально оно возникло в составе Ли­товского корпуса).

Крестьянская реформа 1861 г. положила начало новому этапу рос­сийского освободительного движения. Высказанное В. И. Лениным, это положение уже давно взято на вооружение советской исторической наукой. Однако далеко не всегда показывается, сколь значительными были отличия между дворянскими и разночинскими революционерами при всей их преемственности. Дворянские революционеры были по своему характеру буржуазными революционерами, а разночинские в сво­ем подавляющем большинстве были революционерами-демократами. Если первые колебались между конституционной монархией и респуб­ликой, то вторые в громадном своем большинстве были последова­тельные республиканцы. Отличия проявлялись также в их отношении к революционной морали, религии и т. д. Но самое главное различие заключалось в повороте разночинских революционеров к народу и социа­листическому движению. Поэтому в своем подавляющем большинстве они были революционными социалистами, за которыми закрепилось название народников.

Рассматриваемый этап имеет свои отличительные черты и с точки зрения участия в революционном движении представителей различных народностей. Согласно данным словаря «Деятели революционного движения», уже в 60-х гг. в России имелось 1600 революционеров, что более чем в полтора раза превосходит численность революционеров дворянского этапа. Соответственно возрастает и численность револю­ционеров - представителей нерусского населения (35,56%), что было больше по сравнению с предшествующим этапом на 17,29%. Данные по народностям России выглядят следующим образом. После русских первое место занимали поляки (258 чел.), затем шли немцы (106 чел.) и украинцы (77 чел.). Поляки по своей численности превосходили нем­

цев и украинцев вместе взятых, что объяснялось событиями польского восстания 60-х гг. XIX в. Среди революционных деятелей рассматри­ваемого периода были также евреи (27 чел.), грузины (13 чел.), фран­цузы (13 чел.) татары (12 чел.), молдаване (11 чел.), армяне (11 чел.), греки (6 пел.), англичане (4 чел.), латыши (2 чел.), итальянцы (2 чел.), кабардинцы (2 чел.), финны (1 чел.), сербы (I чел.), белорусы (I чел.), эстонцы (1 чел.), шведы (1 чел. ), осетины (1 чел.). Таким образом, если по всему дворянскому этапу выявляются представители 16 народно­стей, то в 60-е гг. XIX в. можно говорить как минимум о представите­лях 21 нации. Причем по сравнению с предшествующим периодом увеличился состав представителей кавказских народностей.

В 70-е гг. XIX в. число участников революционного движения по сравнению с 60-ми гг. заметно возрастает. По указанному словарю вы­является окало 7 тыс. революционеров, из которых нерусское население составляло 2488 чел., т. е. более 36 % участников движения, в этот пе­риод второе место после русских занимали украинцы (876 чел.), затем поляки (497 чел.), евреи (408 чел.), немцы (207 чел.), грузины (102 чел.), молдаване (43 чал.), белорусы (21 чел.), финны (15 чел.), татары (15 чел.), эстонцы (14 чел.), французы (11 чел.), литовцы (9 чел.), осетины (9 чел.),₍ армяне (9 чел.), сербы (8 чел.), итальянцы (5 чел.), австрийцы (5 чел.) шведы (5 чел.), азербайджанцы (4 чел.), швейцарцы (4 чел ) латыши (4 чел.), болгары (3 чел.), англичане (2 чел.), караимы (2 чел.), голландцы (1 чел.), чехи (1 чел.), румыны (1 чел.), балкарцы (1 чел.), кабардинцы (1 чел.), черногорцы (1 чел.).

Таким образом, в 70-х гг. XIX в. значительно усиливается участие представителей различных наций в российском революционном дви­жении. К сожалению, по 80-м и 90-м гг. мы не располагаем подобного рода материалами. Словарь по 80-м гг. вышел только до буквы «3». Правда, в архиве Октябрьской революции (в 533 фонде Общества по­литкаторжан и ссыльно-поселенцев) есть верстка невышедших частей, но она неполная. А материалы по 90-м гг. XIX в. выявить пока не уда­ется вообще. Поэтому мы обращаемся к данным персоналий (по пер­вым трем буквам словаря), которые затем сопоставляются с материа­лами словаря социал-демократов. Однако следует иметь в виду, что и эти данные неполны, так как персоналии социал-демократов кончают­ся на букве «Г». Тем не менее, сопоставление имеющихся материалов дает возможность сделать некоторые предварительные наблюдения.

В 80-е гг. XIX в. число участников революционного движения в России увеличивается по сравнению с 70-ми гг. в 1,6 раза. Другими словами, в эти годы в нем участвовало 11 тыс. человек. В 90-е гг. (точнее, за пять лет) мы полагаем, что революционное движение было на уров­не 80-х гг., когда вначале был подъем, а затем спад и можно допустить, что было примерно 5 тыс. чел. участников движения. Всего же за раз­ночинский период получается, таким образом, 24 600 участников

революционного движения. То есть, по сравнению с дворянским эта­пом (равным по продолжительности разночинскому) происходит рост числа революционеров примерно в 25 раз. В свете этих цифровых данных становится еще более очевидной справедливость слов В. И. Ленина о том, что «шире стал крут борцов, ближе их связь с народом»^[265].

Почти 25 тыс. из общего числа революционеров освещаемого этапа примерно 40%, т. е. 10 тыс. человек, были выходцами из нерусского населения России (хотя это число приблизительное, но оно, на наш взгляд, в целом отражает действительное положение).

Революционная мысль на разночинском этапе продолжала активно разрабатывать и проблемы, связанные с национальным вопросом в России. Наследие революционеров-разночинцев в этой области весьма значительно и неоднократно привлекало внимание исследователей. Однако в целом эта проблема в рамках всего этапа еще не решена. Громадное влияние на настроения деятелей революционного движения в этот период, как известно, оказали взгляды А. И. Герцена и Н. Г. Чер­нышевского. Национальным вопросом специально занимались М. Баку­нин, Н. Лавров и П. Ткачев и другие видные революционеры той поры.

Среди разночинцев, как и дворянских революционеров, имелись различные подходы к будущему устройству России. Герцен и Черны­шевский допускали возможность создания федерации. Необходимость учреждения социалистической федеративной русской республики (с правом Польши и Литвы на свою независимость) провозглашали изда­тели самой радикальной прокламации 60-х гг. «Молодая Россия». Пра­во на отделение допускали авторы «Программы рабочих членов пар­тии «Народной воли», провозглашавшие создание самостоятельных местных областей, связанных в один «Общерусский союз». Ряд деяте­лей революционного народничества отстаивал необходимость унитар­ного государства (П. Ткачев, Л. Тихомиров и др.).

Пролетарский этап освободительного движения, ставший венцом революционной борьбы народов России, внес глубокие качественные изменения в характер движения и его цели. Однако в существующей исторической литературе слабо отражены отличия между вторым и первым этапами, а при освещении двух последних этапов недостаточ­но четко показаны их общие задачи; между тем общая цель заключа­лась в борьбе за ликвидацию пережитков феодализма, свержение са­модержавия и провозглашение политических свобод. Общими были и задачи построения нового строя, хотя у разночинцев его создание мыслилось на утопических основаниях. К сожалению, при современ­ном состоянии источников нет возможности подсчитать общее коли­чество сознательных революционеров, участвовавших в движении. Мы обладаем только двумя выпусками словаря о социал-демократах,

где приводятся данные с 80-х гг. XIX в. до 1904 г. Эти данные свиде­тельствуют о том, что в начале XX в. по сравнению с 80-ми гг. XIX в. примерно в полтора раза увеличивается число участников движения. В рассматриваемый период на долю представителей нерусского населе­ния падало 39,4%, то есть примерно 40% участников движения. Однако необходимо подчеркнуть, что словарь социал-демократов не учитывал социал-демократов Литвы, Польши, Латвии, членов самостоятельных еврейских социал-демократических организаций, армянских социал- демократов (по ним предполагалось издать самостоятельные тома, но этот план не был реализован). Национальный состав революционных организаций в период между революцией 1905 г. и Октябрьской рево­люцией мы пока не можем определить даже приблизительно. Несо­мненно одно, что в революционное движение втягивались практически все народы России¹.

Материалы VI съезда РСДРП(б) свидетельствуют о том, что в июле 1917 г. насчитывалось 240 тыс. большевиков. В настоящее время вычис­лить национальный состав партии накануне Октября не представляется возможным, но при объединении усилий историков эта задача может быть решена по крайней мере в общих чертах. Нам известно лишь, чтб в состав руководящего органа партии, ее Центрального Комитета на VI съезде было избрано 21 человек (из них 10 человек русских).

На пролетарском этапе в революционное движение России под­ключились многие новые народы России, представители которых не участвовали в нем на дворянском или разночинском этапах. В 1912 г. вступил в партию абхазец Н. Лакоба, в 1915 - казах А. Джангильдин, в 1916 - дагестанец У. Буйнакский; в революционное движение включи­лись мордвин А. Байкузов, чуваш Гаер, представители других народов страны.

На пролетарском этапе освободительного движения четко выкри­сталлизовалась и национальная программа, основанная на принципах марксизма-ленинизма. Эти принципы стали равнодействующей двух основных лозунгов в национальном вопросе - «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и права наций на самоопределение. Русские пролетар­ские революционеры, взяв на вооружение теорию марксизма, получи­ли тем самым ключ к пониманию национального вопроса вообще и национального вопроса в России, в частности^[266][267]. Важнейшая роль в ре­шении этой задачи принадлежит В. И. Ленину, вставшему на защиту национально-освободительного движения угнетенных народов России и других стран.

Вклад В. И. Ленина в разработку теории национального вопроса огромен и хорошо отражен в нашей литературе. Однако по вопросу о структуре будущего государства победившего пролетариата, по степени учета в нем интереса различных национальностей в этой литературе нет должной точности. Уже первые российские марксисты еще в 80-х гг. XIX в. высказали свое отношение к национальному вопросу. Но Г. В. Пле­ханов стал на централистские позиции, тогда как руководитель другой первой русской марксистской группы Д. Благоев, наоборот, отстаивал принципы федерализма.

Правильное понимание и решение национального и, естественно, других вопросов объединило вокруг партии большевиков все народа нашей страны вне зависимости от того, каким путем эти народа вошли в состав России. Во время Гражданской войны из рядов этих народов вышел ряд выдающихся партийных и государственных деятелей, де­сятки высококлассных полководцев, которые способствовали закреп­лению и углублению завоеваний Октября и победе нового обществен­ного строя.

Общность судеб народов СССР: история и современность. Сборник научных трудов.

М„ 1989, стр. 141 - 154.