Наказ Екатерины II комиссии по составлению проекта нового Уложения

Екатерина II, урожд. София Августа Фредерика фон Ан- хальт-Цербст-Дорнбург (1729-1796),— русская императрица, жена Петра III, реформатор, один из творцов политики просве­щенного абсолютизма в России.

В 1766-1767 годах императрицей Екатериной II была созвана комиссия (Уложенная Комиссия) по выработке нового свода за­конов Российской империи. В ее состав вошли представители различных сословий — дворянства, мещанства, государствен­ных крестьян, казачества, инородцев и других, всего более 600 человек, в том числе 33 % от дворянства, 36 % — от горожан, куда также входили и дворяне, 20 % — от сельского населения. В качестве руководящего документа для Комиссии императрица подготовила специальный «Наказ», выдержанный в духе «просве­щенного абсолютизма». В «Наказе», первоначально состоявшем из 506 статей, были сформулированы основные принципы поли­тики и правовой системы. «Наказ» является не только важным правовым документом XVIII столетия, но и типичным фило­софским трудом эпохи «просвещенной монархии».

Глава II

9. Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе, власть не может действовати сходно с пространством толь великаго государства.

Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит. Надлежит, чтобы скорость в ре­шении дел, из дальных стран присылаемых, награждала медление, отдаленностию мест причиняемое.

Всякое другое правление не только было бы России вредно, но и в конец разорительно.

Другая причина та, что лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим.

Какий предлог самодержавного правления? Не тот, чтоб у людей отнять естественную их вольность; но чтобы действия их направить к получению самаго большего ото всех добра.

Итак, правление, к сему концу достигающее лучше прочих, и при том естественную вольность меньше других ограничивающее, есть то, которое наилучше сходствует с намерениями, в разумных тварях предполагаемыми, и соответствует концу, на который в учреждении гражданских обществ взирают неотступно.

Самодержавных правлений намерение и конец есть слава граж­дан, государства и государя.

Но от сея славы происходит в народе единоначалием управляе­мом разумом вольности, который в державах сих может произвести столько же великих дел, и столько споспешествовати благополучию подданных, как и самая вольность.

19. Государь есть источник всякия государственный и граж­данский власти.

ГлаваXI

260. Не должно вдруг и чрез узаконение общее делать великаго числа освобожденных.

263. Причем однако весьма же нужно, чтобы предупреждены были те причины, кои столь часто привели в непослушание рабов против господ своих; не узнав же сих причин, законами упредить подобных случаев нельзя, хотя спокойствие одних и других от того зависит.

Глава XIII

293. О рукоделии и торговле.

Не может быть там ни искусное рукоделие, ни твердо основанная торговля, где земледелие в уничтожении, или нерачительно произ­водится.

Не может земледельство процветать тут, где никто не имеет ни­чего собственнаго.

Сие основано на правиле весьма простом: «Всякий человек имеет более попечения о своем собственном, нежели о том, что другому принадлежит; и никакого не прилагает старания о том, в чем опа­саться может, что другий у него отымет».

Земледелие есть самый больший труд для человека; чем больше климат приводит человека к избежанию сего труда, тем больше за­коны к оному возбуждать должны.

299. Не худо бы было давать награждение земледельцам, поля свои в лучшее пред прочими приведшим состояние.

300. И рукоделам, употребившим в трудах своих рачение превос­ходнейшее.

Сие установление в всех земли странах произведет успехи. Оно послужило и в наши времена к заведению весьма важных рукоде­лий.

Земледелие есть первый и главный труд, к которому поощрять лю­дей должно, вторым есть рукоделие из собственнаго произращения.

Махины, которые служат к сокращению рукоделия, не всегда полезны. Если что сделанное руками, стоит посредственной цены, которая равным образом сходна и купцу и тому, кто се сделал, то махины, сокращающие рукоделие, то есть уменьшающие число ра­ботающих, во многонародном государстве будут вредны.

317. Торговля оттуда удаляется, где ей делают притеснение, и во­дворяется там, где ея спокойствия не нарушают.

Во многих землях, где все на откупу, правление государственных сборов разоряет торговлю своим неправосудием, притеснениями и чрезмерными налогами; однако оно ее разоряет, еще не приступая к сему затруднениями, оным причиняемыми, и обрядами, от оного требуемыми.

В других местах, где таможни на вере, весьма отличная удобность торговать, одно слово письменное оканчивает превеликия дела. Не надобно купцу терять напрасно времени, и иметь на то особли­вых приставников, чтобы прекратить все затруднения, затеянныя откупщиками, или чтоб покориться оным.

Вольность торговли не то, когда торгующим дозволяется делать, что они захотят; сие было бы больше рабство оные. Что стесняет торгующаго, то не стесняет торговли. В вольных областях купец на­ходит безчисленныя противуречия, а там, где рабство заведено, он никогда столько законами не связан. Англия запрещает вывозить

свою волну и шерсть; она узаконила возить уголье в столичный го­род морем; она запретила вывозить к заводам способных лошадей, корабли, из ее американских селений торгующие в Европу должны на якорях становиться в Англии: она сим и сему подобным стесняет купца, но все в пользу торговли.

Истинное правило есть не исключать никакого народа из своей торговли без важных причин.

Во многих государствах учреждены с хорошим успехом банки, ко­торые, доброю своею славою изобретши новые знаки ценам, сих об­ращение умножили. Но чтоб в единоначальном правлении таковым учреждениям безопасно верили, должно сии банки присовокупить к установлениям, святости причастным, независящим от правитель­ства и жаловальными грамотами снабденным, к которым никому не можно и не должно иметь дела, как то: больны, сиротские домы и прочее, чтобы все люди были уверены и надежны, что государь денег их не тронет никогда, и кредита сих мест не повредит.

Некоторый лучший о законах писатель говорит следующее: «Люди, побужденные действиями, в некоторых державах употреб­ляемыми, думают, что надлежит установить законы, поощряющие дворянство к отправлению торговли; сие было бы способом к разо­рению дворянства без всякой пользы для торговли.

Есть люди сему противнаго мнения, рассуждающие, что дворянам неслужащим дозволить можно торговать с тем предписанием, чтобы они во всем подвергали себя законам купеческим.

Глава XV

357. О дворянстве.

Земледельцы живут в селах и деревнях и обработывают землю, из которой произрастающие плоды питают всякаго состояния людей: и сей есть их жребий.

В городах обитают мещане, которые упражняются в ремеслах, в торговле, в художествах и науках.

Дворянство есть нарицание в чести различающее от прочих тех, кои оным украшены.

Как между людьми одни были добродетельнее других, а при том и заслугами отличались, то принято издревле отличать доброде­тельнейших и более других служащих людей, дав им сие нарицание в чести; и установлено, чтоб они пользовались разными преимущес­твами, основанными на сих выше сказанных начальных правилах.

Еще и далее в сем поступлено: учреждены законом способы, ка­ким сие достоинство от государя получить можно, и означены те поступки, чрез которые теряется оное.

Добродетель с заслугою возводит людей в степень дворянства.

Добродетель и честь должны быть оному правилами предписыва­ющими любовь к отечеству, ревность к службе, послушание и вер­ность к государю, и беспрестанно внушающими, не делать никогда безчестного дела.

Мало таких случаев, которые бы более вели к получению чести, как военная служба, защищать отечество свое, победить неприятеля онаго, есть первое право и упражнение приличествующее дворянам.

Но хотя военное искусство есть самый древнейший способ, коим достигали до дворянского достоинства, и хотя военныя добродете­ли необходимо нужны ко пребыванию и сохранению государства.

Однако же и правосудие не меньше надобно во время мира, как и в войне; и государство разрушилося бы без онаго.

А из того следует, что не только прилично дворянству, но и при­обретать сие достоинство можно и гражданскими добродетелями так, как и военными.

Из чего паки следует, что лишити дворянства никого не можно, кроме того, который сам себя лишил онаго своими основанию его достоинства противными поступками, и сделался чрез то звания своего недостойным.

И уже честь и сохранение непорочности дворянскаго достоинс­тва требуют, чтоб такий сам чрез поступки свои, основание своего

звания нарушающий, был по обличении исключен из числа дворян и лишен дворянства.

Поступки же, противные дворянскому званию, суть измена, раз­бой, воровство всякаго рода, нарушение клятвы и даннаго слова, лжесвидетельство, кое сам делал или других уговаривал делать, со­ставление лживых крепостей, или других тому подобных писем.

Одним словом, всякий обман, противный чести, а наипаче те дейс­твия, кои за собою влекут уничижение.

Совершенство же сохранения чести состоит в любви к отечеству и наблюдении всех законов и должностей, из чего последует:

Похвала и слава, особливо тому роду, который между предками своими считает более таких людей, кои украшены были добродете­лями, честию, заслугою, верностию и любовию к своему отечеству, следовательно, и к государю.

Преимущества же дворянския должны все основаны быть на вы- шеписанных начальных правилах, составляющих существо дворян- скаго звания.

Глава XVI

О среднем роде людей.

Сказано мною в XV главе: в городах обитают мещане, которые упражняются в ремеслах, в торговле, в художествах и науках. В кото­ром государстве дворянам основание сделано сходственное с пред­писанными правилами XV главы; тут полезно также учредить осно­ванное на добронравии и трудолюбии, и к оным ведущее положение, коим пользоваться будут те, о коих здесь дело идет.

Сей род людей, о котором говорить надлежит, и от котораго государство много добра ожидает, если твердое на добронравии и поощрении к трудолюбию основанное положение получит, есть средний.

Оный, пользуясь вольностью, не причисляется ни ко дворянству, ни к хлебопашцам.

К сему роду людей причесть должно всех тех, кои, не быв дво­рянином, ни хлебопашцем, упражняются в художествах, в науках, в мореплавании, в торговле и ремеслах.

Сверх того, всех тех, кои выходить будут, не быв дворянами, изо всех нами и предками нашими учрежденных училищ, и воспита­тельных домов, какого бы те училища звания ни были, духовный или светския.

Также приказных людей детей. А как в оном третьем роде суть, разныя степени преимуществ: то не входя в подробность оных, от­крываем только дорогу к разсуждению об нем.

Как все основание к сему среднему роду людей будет иметь в пред­мете добронравие и трудолюбие: то напротив того, нарушение сих правил, будет служить к исключению из онаго, как то на пример, вероломство, неисполнение своих обещаний, особливо, если тому причина лень или обман.

Источник: Полное собрание законов Российской империи. Т. XVIII. № 12949.