МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО Иван III

1440 г. 22 января у великого князя московского Василия II Васильевича и его жены Марии Ярослав­ны, дочери князя Ярослава Владимировича Серпу­ховского. родился первенец — сын Иван, которому суждено было сыграть заметную роль в российской истории.

Междоусобица продолжалась и после рождения великокняжеского сына, причем в его молодые годы на Василия II свалился особенно тяжкий груз неудач и унижений. В 1445 г. он потерпел поражение под Суздалем от татар казанского хана Улу-Мухаммеда и попал в плен. Менее чем через три года хан отпустил великого князя за огромный выкуп. Поражением Василия II воспользовался его противник Дмитрий Шемяка и после отъезда князя на богомолье в Троицкий монастырь в начале февраля 1446 г. он «изгоном» захватил столицу, причем город­ские ворота были открыты его московскими «единомышленниками». В союзе с Дмитрием Шемякой действовали великий князь тверской Борис Александрович — будущий тесть Ивана Васильевича и можай­

ский князь Иван Андреевич. Затем на пути к Троицкому монастырю Василий II был захвачен Дмитрием Шемякой и Иваном Можайским. Все это происходило на глазах шестилетнего великокняжеского сына, сопровождавшего отца в его поездке в монастырь.

Василия II сослали в Углич, а его мать Софью Витовтовну — на Чухлому. Сосланного великого князя обвинили в связях с татарами, в сборе с народа «без милости» денег на свой выкуп, а также в ослеп­лении Василия Косого. Но от расправы с Василием II Дмитрий Шемяка, занявший московский великокняжеский стол, ничего не выиграл. Ле­топись отметила возмущение «всех людей» подобной акцией, недоволь­ство перекинулось на победителя. Изменение ситуации почувствовал опытный политик великий князь тверской Борис Александрович, на­чавший налаживать отношения с Василием Темным. Осенью 1446 г. он пригласил московского князя в Тверь, где между ним и Василием Темным был заключен союз, скрепленный обручением детей — Ивана Васильевича и дочери Бориса Александровича Марии.

Известно, что историки невысоко оценивали Василия Темного как государя: «слепой, немудрящий правитель», — так характеризовал его А.А.Зимин. Дела великого князя и сама его судьба свидетельствуют о справедливости такой оценки. Но надо отдать должное Василию Тем­ному: он уделял немалое внимание воспитанию сына как наследника престола и укреплению его положения как будущего правителя. Еще в 1449 г. он объявил сына великим князем и своим соправителем. Дело было, конечно, не в реальных возможностях участия в управлении для десятилетнего мальчика. Просто Василий Темный решил полностью снять сомнения в праве Ивана Васильевича на наследование велико­княжеского стола.

Желая приобщить сына к столь необходимому для князя военному делу, Василий Темный поставил его в январе 1452 г. во главе похода против Дмитрия Шемяки. И хотя в дальнейшем военное искусство не стало сильнейшей стороной деятельности Ивана III, участие в этом по­ходе способствовало приобщению наследника к государственным делам и означало также признание совершеннолетия наследника.

Через шесть лет после свадьбы, в 1458 г., у молодых супругов ро­дился сын Иван, в котором Иван III будет видеть своего наследника вплоть до смерти Ивана Ивановича в 1490 г.

Довелось Ивану Васильевичу принять участие в отражении нападе­ния Большой Орды хана Сеид-Ахмеда в 1459 г. Он возглавил войско, которое не позволило татарам переправиться через Оку; Участие его в этом деле дало ему опыт который пригодился на Угре через 21 год.

Усваивая в качестве соправителя опыт своего отца, Иван Васильевич приобретал и такие черты характера, благодаря которым сформиро­валась его «холодная жестокость»! отмеченная впоследствии декабрис­том Н.М.Муравьевым. Так, он был свидетелем того, как в 1456 г. Ва­силий Темный арестовал в Москве своего троюродного брата серпу­ховского князя Василия Ярославича, не остановившись перед наруше­нием данного серпуховскому князю «крестного целования» Арест был не только вероломен, но и неожидан, поскольку Василий Ярославич поддерживал великого князя московского в его борьбе с Дмитрием Ше- мякой. По-видимому, политический расчет оказался сильнее памяти о былых заслугах серпуховского князя и благодарности ему за поддержку в трудный момент. Василий Темный опасался деятельного и энергич­ного троюродного брата владения которого располагались вблизи ли­товского рубежа. За ним московский великий князь видел немало своих противников, с которыми в случае чего могло произойти объединение Василия Ярославича. А когда в начале весны 1462 г в Москве был раскрыт заговор некоторых детей боярских и дворян с целью освобож­дения Василия Ярославича, заговорщики были казнены, несмотря на Великий пост, отчего москвичи «во мнозе быша ужасе и удивлении». Такой наглядный урок властвования давал Василий Темный наследнику накануне своей смерти

Всячески стремясь укрепить положение на престоле своего сына и наследника, Василий Темный не мог игнорировать традиционного воз­зрения на свое княжество как на вотчину-имущество, подлежащее раз­делу между всеми сыновьями.

князь «поднимался над удельными... только количеством силы, про- стоднством владений и суммой доходов», это многое значило.

¹Ивану III исполнилось 22 года, когда он оказался у власти в Москве. Для той эпохи это был зрелый возраст Так, его дед Василий Дмитриевич стал великим князем московским в 17 лет, а отец при вступлении на престол был и того моложе, ему исполнилось 10 лет. К тому же Иван III уже накопил политический опыт, будучи соправителем Василия Тем­ного, и стоявшие перед его государством проблемы, доставшиеся ему в наследство от отца, вполне осознавал.

Первоочередной из них являлась проблема завершения объединения русских земель вокруг Москвы. Решая ее, Иван III добился серьезных успехов. Так, в 1464 г. ему удалось еще более усилить позиции Москвы в великом княжестве Рязанском. Когда рязанский князь Василий Ива­нович, воспитывавшийся в Москве, достиг совершеннолетия, он был отпущен на рязанское княжение, но при этом его женили на младшей сестре Ивана III Анне. Такой шаг может быть признан политически дальновидным, поскольку этим достигалось укрепление власти москов­ского великого князя в Рязанской земле.

Сильны были позиции Ивана III в Ярославском княжестве, где со­вместно с князем управлял московский наместник. Со смертью яро­славского князя Александра Федоровича в 1471 г. княжество было при­соединено к московским владениям. К 1474 г. были ликвидированы ос­татки независимости Ростовского княжества после того, как у ростов­ских князей Владимира Андреевича и его братьев были выкуплены их земли.

Наиболее серьезного внимания требовал от Ивана III Новгород. Еше при Василии Темном московская великокняжеская власть добилась из­вестного ограничения новгородского суверенитета. По Яжелбицкому договору, заключенному в 1456 г. после победы великокняжеского войска над новгородцами, Новгородская республика сохраняла в целом свою государственность, но попадала в зависимость от Москвы.

Для новгородцев становилась очевидной неизбежность перехода под полную власть московского великого князя. В такой обстановке часть новгородцев во главе с Марфой Борецкой, вдовой посадника Иса­ака Андреевича Борецкого, решили отстаивать независимость респуб­лики и опереться на помощь Литвы. Они обратились за помощью к королю Казимиру IV. Но другая часть жителей во главе с промосковски настроенным архиепископом Ионой увидели в этом опасность перехо­да под власть католического государя и решили пригласить для обо­роны города православного князя из Киева Михаила Олельковича, род­ственника Ивана III. Прибытие князя произошло в ноябре 1470 г. и вы­звало обострение борьбы в Новгороде. М.Борецкая и ее сторонники

потерпели поражение, и архиепископом вече избрало Феофила, реши­тельного противника сближения с Литвой.

Иван III пристально следил за положением в Новгороде и стремился к полному его подчинению. Разброд среди новгородцев значительно облегчал решение этой задачи. Он не считал, что ему может быть ока­зано серьезное сопротивление. Поэтому Иван III выслал вперед воевод князя ДД.ХОлмского и князя ИВ.Стригу-Оболенского, а сам пошел вслед за ними. 15 июля на реке Шелонь произошло сражение москов­ских воевод с новгородцами.

Новгородцы сожгли посад и стали ждать осады, но Феофил уговорил их начать переговоры с Иваном III. По мирному договору Новгород признавал себя «отчиной» великого князя московского и принял при­сягу на верность ему. Некоторые уступки сделал и Иван III, согласив­шись на сохранение вечевого строя.

Углубление внутреннего кризиса в Новгороде, преодолеть который вечевая средневековая демократия была не в силах, дало повод Ивану III для нового вмешательства в дела Новгорода. В ноябре 1475 г. он прибыл в город и, пренебрегая традицией, сам стал судить новго­родских бояр по жалобам населения. Это являлось демонстрацией как дальнейшего усиления власти московского великого князя над Новго­родом, поскольку ранее судили должностных лиц только вече и совет господ, так и того, что лишь князь способен защитить народ. Тем самым Иван III создавал предпосылки для глубинных сдвигов в сознании новгородского населения — от приверженности идее вечевой демо­кратии к типичному для жителей Северо-Восточной Руси монархизму. Поэтому в дальнейшем жалобы Ивану III на новгородских бояр со сто­роны горожан еще более участились. В такой обстановке двое из жа­лобщиков. обращаясь к князю, использовали титулование его госуда­рем. Иван III тут же воспользовался этим и потребовал признания за ним этого титула и ликвидации новгородского особого суда. Вече от­казалось выполнить такое требование. Тогда Иван III вышел в поход на Новгород. Он осадил город и потребовал ликвидации вечевых со­браний и посадников, что означало полное упразднение независимости Новгорода. Город вынужден был принять эти условия. 15 января 1478 г. боярин И.Ю.Патрикеев привел новгородцев к присяге. Управление в городе оказалось в руках великокняжеских наместников.

Так пала Новгородская республика, независимая с 1136 г. В резуль­тате владения великого князя московского увеличились более чем вдвое Сам Иван III обещал новгородским боярам не трогать их вотчи­ны. Но уже с 1484 г. великокняжеская власть, нуждаясь в земельном фонде, стала проводить конфискации, которые были завершены к 1499 г. Эти земли шли на поместные дачи московским служилым людям, что способствовало усилению великокняжеского войска.

Продолжением политики Ивана III в отношении Новгорода после его присоединения явились репрессии против новгородцев. В конфлик­те между жителями города и московским наместником Яковом Заха­рьиным-Кошкиным, налагавшим на новгородцев непомерные штрафы и ставившим их «на правеж», великий князь принял сторону намест­ника. Новгородцы были обвинены в заговоре против наместника. Не­которые из них были казнены, а некоторые высланы из города. Так Иван III смирял вольный прежде город с его вечевыми традициями и обеспечивал усиление своей власти над ним.

Успешное присоединение Новгорода создавало предпосылки разре­шения другой важнейшей проблемы, стоявшей перед ним, — уничто­жения зависимости от Орды. Зависимость эта являлась при Иване III анахронизмом если принимать во внимание, насколько возросли силы Москвы, объединившей большую часть русских земель, и насколько ослабла Орда. Преемником Золотой Орды стала нижневолжская Боль шая Орда, ханом которой был Ахмат. Еще в 1460 г. он ходил под Пере­славль Рязанский, а в 1472 г. сжег город Алексин. Тогда Иван III решил откупиться от него данью. Но с 1476 г он прекратил выплату дани.

Такой поступок Ивана III не мог не вызвать ответных действий Орды, которые Ахмат начал в 1480 г. с целью восстановления своего господ­ства на Руси. 1Нередко при описании событий 1480 г историки обра­щали внимание на осторожность Ивана III и даже иногда обвиняли его в страхе перед Ордой. Известные основания для такой оценки поведе­ния великого князя имеются. Они соответствуют той оценке которая содержится в послании влиятельного ростовского архиепископа Вас- сиана Рыло, осудившего нетвердость позиции Ивана III, призвавшего его не быть «бегуном» и последовать примеру прадеда — Дмитрия Дон­ского и других князей, стоявших за русскую землю. Однако следует обратить внимание на то, что положение Ивана III было в 1480 г. да­леко не простым. Весьма напряжении были отношения с Казими ром IV. Войска Ливонского ордена напали на союзный Москве Псков. Опасность представляли братья великого князя, еще с 1472 г. выра жавшие недовольство его политикой, когда Иван III после смерти брата Юрия завладел всем его уездом. А в 1479 г., когда Иван III захватил часть владений другого своего брата, Бориса Волоцкого, братья высту пили против великого князя

Против подходившей Орды Ахмата Иван III во главе русских войск стал у переправы через Оку у Коломны. Наследника Ивана Ивановича он направил к Серпухову. На помощь Ивану III подошли силы вели­кого князя тверского Михаила Борисовича Положение, однако, ос­тавалось сложным. Опасность со стороны хана, а также угроза от Казимира IV и от братьев заставили Ивана III отправить семью на Белоозеро. что было воспринято в Москве довольно болезненно. Ве­ликий князь велел сыну перейти из Серпухова в Калугу, поскольку хан шел к реке Угре. Попытки его переправиться через реку были отбиты русскими войсками.

В этот критический момент сказалось дипломатическое искусство Ивана III. Он сумел выиграть время, заставив хана начать переговоры и прекратить наступление. Со временем ситуация изменилась в пользу русской стороныДКогда с 26 октября замерзла Угра, русские войска были сосредоточены в одном месте, чтобы не дать возможность Орде перейти реку по льду и всеми силами обрушиться на Москву. Укрепи­лось также положение Ивана III внутри страны, поскольку он сумел договориться с братьями. Положение же Орды становилось все более сложным. Она оказалась неготовой вести войну в зимних условиях, так как, по словам летописца, «татары наги и босы». Не могло быть и речи о помощи хану со стороны Казимира IV, которому необходимо было теперь защищать собственные владения в Подольской земле, подверг­шейся нападению крымского хана Менгли Гирея. В летописи отмеча­лось, что крымский хан сделал это, «служа великому князю», т. е. вы­полняя достигнутые ранее между Москвой и Крымом договоренности.

Когда объединенные русские силы, в состав которых входили не только великокняжеские войска, но и войска братьев Ивана III Андрея Большого и Бориса, передвинулись к Боровску, Ахмат вынужден был уйти. В 1481 г. хан Ахмат погиб, когда князь Ногайской Орды Ивак напал на его зимние кочевья.

Так пало монголо-татарское иго над Русью. С этого времени Москва становится столицей нового крупного суверенного европейского госу­дарства. Немалую роль в свержении ига сыграл сам Иван III, который в сложной обстановке 1480 г. проявил расчетливость, разумную сдер­жанность и дипломатическое мастерство, что позволило объединить русские силы и оставить Ахмата без союзников.

В дальнейшем Иван III стремился полностью уничтожить Большую Орду. Ради этого он укреплял отношения с противником Ахмата и его наследником крымским ханом Менгли Гиреем. Опасаясь вызвать недо­вольство крымской стороны выходами в Дикое Поле на промыслы на­селения Рязанской земли, Иван III в 1502 г специальной грамотой по­требовал от великой княгини рязанской Аграфены решительно пресе­кать такие выходы и наказывать за них, не отговариваясь «бабьим и

вдовьим делом». Разумеется, запретить то, что диктовалось требова­ниями самой жизни южной русской окраины и что способствовало воз­никновению донского казачества, было невозможно. Но грамота Ивана III великой княгине рязанской свидетельствует о его решимости укреплять отношения с Крымом ради борьбы с Большой Ордой. Расчет на Крым в конечном счете оправдал ожидания Ивана III, и в 1502 г. он добился ликвидации Большой Орды силами крымского хана. Это был его успех, издержки которого, выражавшиеся в чрезмерном сбли- ж ии с Крымом, сказались уже позже, при Василии III.

Следующим крупным политическим успехом Ивана III явилось при­соединение великого княжества Тверского. С 1446 г., после сближения Василия Темного с Борисом Александровичем и обручения княжича Ивана Васильевича и княжны Марии Борисовны, и вплоть до начала 80-х гг. отношения Москвы с Тверью были безоблачны. Но усиление Москвы и окружение великого княжества Тверского московскими вла­дениями после ликвидации Новгородской республики неизбежно за­ставляли Михаила Борисовича искать способы обеспечения дальней­шего существования своего княжества. В 1483 г. он начал переговоры с Казимиром IV, окончившиеся заключением в 1484 г. договора о вза­имопомощи. В ответ Иван III ввел в великое княжество Тверское свои войска и заключил с Михаилом Борисовичем новый договор, по кото­рому тверской великий князь вынужден был отказаться от проведения самостоятельной внешней политики и от договора с Литвой. Это оз­начало, что Тверь с этого момента оказывалась в формальной зависи­мости от Москвы. Никакой помощи тверичам Казимир IV не оказал.

Вассалы Михаила Борисовича — удельные князья Андрей Борисо­вич Микулинский и Иосиф Андреевич Дорогобужский, а также твер­ские бояре покинули его и перешли на службу к Ивану III. В отчаянии Михаил Борисович направил письмо Казимиру IV с просьбой о помо­щи, но гонец с письмом был перехвачен. Это дало Ивану III повод для нового похода на Тверь в 1485 г. Московские войска 8 сентября об­стреляли тверской кремль из орудий. Михаил Борисович бежал в Литву, а Тверь была окончательно присоединена к великому княжеству Мос­ковскому. Верный себе, Иван III заключил в тюрьму в Вологде князя Михаила Дмитриевича Холмского, дольше других державшего сторону Михаила Борисовича. Была арестована и мать Михаила Борисовича На­стасья за попытку скрыть свои драгоценности.

После присоединения Твери упростилась политическая карта рус­ских земель. Остатки независимости до 1489 г. сохраняла далекая Вятка. Со смертью князя Михаила Андреевича Верейского его удел — Белоозеро, Ярославец и Верея — также перешли к Ивану III. Лишь Псковская республика и формально Великое княжество Рязанское со­храняли к концу жизни Ивана III свой суверенитет. Кроме того, ряд

западных русских земель находились в составе Великого княжества Ли товского. Объединение русских земель вокруг Москвы —* процесс, на­чавшийся еще в первые годы XIV в , — при Иване III подходил к своему завершению. Это отразилось в титуловании великого князя московско­го, который в договорной грамоте 1484 г с великим князем тверским Михаилом Борисовичем именовался уже «великим князем всея Руси». Такой титул в договоре с немосковским князем был употреблен впе рвые.

Так Иван III из великого князя московского стал превращаться в государя всея Руси. Рост его политического значения был, таким об разом, налицо. Оно еще более возрастает в связи с переменами в его семейном положении и в отношениях со своими родственниками.

Иван III был счастлив в браке, но в ночь на 22 апреля 1465 г. вне­запно умерла Мария Борисовна. При великокняжеском дворе возникло предположение, что она была отравлена. Подозрение пало на жену дворянина Алексея Полуектова Наталью, которая служила при великои княгине и будто бы посылала ее пояс колдунье. И хотя в то время суеверия были исключительно сильны, Иван III не поверил этому, но Алексея Полуектова на восемь лет удалил от себя, несмотря на его верность. Впрочем, в 1473 г Иван III вновь привлек А.Полуектова на службу и направил его в Ярославль, где в качестве дьяка тот проводил конфискации родовых земель у ярославских князей.

Второй брак Ивана III стал возможен в значительной мере благодаря дипломатической активности папского престола. В Риме были серьезно обеспокоены усилением могущества Османской империи и для борьбы с турками рассчитывали привлечь Московскую Русь. В 1479 г папа Павел II направил в Москву грека Юрия Траханиота с предложением великому князю московскому взять в жены Софью (Зою) Палеолог, дочь бывшего деспота морейского Фомы Палеолога и племянницу послед­него византийского императора Константина XI, погибшего в 1453 г. при защите Царьграда от осаждавшей армии султана Мехмеда II. После падения Царьграда Фома бежал в Италию и там умер, оставив детей под покровительством папы. По словам Н.М.Карамзина, Софья была «девица.. одаренная красотою и разумом», но, по другим данным, от личалась чрезмерной полнотой, что впрочем, вполне соответствовало представлениям о красоте того времени. В папском письме сообща­лось, что она уже отказала таким женихам, как король французский и герцог миланский не желая выходить за государя латинской веры.

Посоветовавшись с матерью и с боярами, Иван III дал согласие на вступление в новый брак. Осенью 1472 г. Софья прибыла в Москву, а 12 ноября состоялся обряд обручения.

Брак Ивана III с Софьей Палеолог не дал Риму того, на что рассчи­тывало папство, — вступления Москвы в борьбу с турками. В условиях,

когда главной задачей внешней политики Ивана III на востоке являлась ликвидация зависимости от Большой Орды не могло быть и речи об участии его в антиосманских акциях. Более того, для борьбы с А\ма товой Ордой Иван III заключил союз с Крымским ханством, находив шимся с 1475 г. в зависимости от турецкого султана. Не удалось также использовать этот брак для того, чтобы склонить Ивана III к согласию на унию православной и католической церквей, ради чего вместе с Софьей прибыл в русскую столицу папскии легат (посол) епископ Ан тонио В Москве вообще были возмущены тем, что во время церемонии встречи Софьи в Москве легат нес большой «крыж» (католический крест). Митрополит Филипп требовал даже отобрать у него этот «крыж», и легату пришлось оставить латинский крест в санях.

Фактически Иван III от своего брака выиграл больше, чем органи затор его — Римская курия. Этот брак позволил московскому велико­княжескому дому породниться с династией бывших византийских ва- силевсов, что ставило его на несравненную высоту относительно других князей на русской земле — как удельных так и великих Кроме того благодаря этому браку великое княжество Московское превращалось из одного из восточноевропейских княжеств, мало кому известного за пределами ближней округи, в европейское государство, которое при­нимали в своих политических расчетах уже не только соседние госу­дарства, но и Венецианская республика папа и цесарь В Московской Руси стали даже видеть преемницу бывшей Византии способную про тивостоять Османской империи.

Сам Иван III стремился быстрее утвердить себя преемником и на­следником византийских императоров. Он принял герб рода Палеоло гов — двуглавый орел Этот герб применялся наряду со старым мос ковским гербом, изображавшим Георгия Победоносца.

Еще до своей второй женитьбы Иван III, следуя примеру своего отца, сделал своим соправителем сына Ивана Ивановича, которому передал великокняжеский титул и, уходя в 1471 г. в поход на Новгород, оставил его за себя в Москве. Как соправитель княжич Иван Иванович подавал немалые надежды и хорошо проявил себя во время стояния на Угре, вместе с князем Даниилом Холмским не позволив хану Ахмату переправиться через реку. Вскоре после этого в январе 1483 г. состо­ялся брак Ивана Ивановича с дочерью молдавского государя Стефа на IV Великого Еленой. Этот брак укреплял позиции Молдавского кня жества перед лицом как Казимира IV, стремившегося поглотить его, так и Менгли Гирея, союзного Ивану III крымского хана, постоянно угрожавшего Молдавии. Для Ивана III брак его сына представлял собой первый случай признания за ним роли защитника православия, посколь ку Молдавия являлась православной страной.

Еще до женитьбы старшего сына у Ивана III и Софьи родился 25 марта 1479 г. сын Василий, а 10 октября 1483 г. у него появился внук Дмитрий — сын Ивана Ивановича и Елены Стефановны Волошанки. И пока был жив Иван Иванович, никаких проблем по поводу престолонас­ледия не возникало. Но наследник страдал «камчюгою» в ногах — пода­грой Для его лечения из Венеции прибыл лекарь Леон Жидовин, при­сланный по просьбе Софьи, который взялся вылечить больного. Он очень старался, но был, по-видимому, малоискусен во врачебном деле. В 1490 г. Иван Иванович умер Иван III был в горе и, вспомнив, что лекарь головой своей ручался за жизнь его сына, казнил врача.

Поскольку смерть Ивана Ивановича давала некоторые шансы на занятие великокняжеского стола сыну Софьи Василию Ивановичу, в Москве стали распространяться слухи, что старший сын Ивана III был отравлен при участии близких ко второй жене великого князя итальян­цев. Возможно, что такие слухи послужили для Ивана III дополнитель­ным основанием для казни венецианского врача. Конечно же, со смер­тью Ивана Ивановича условия брачного контракта между Иваном III и Софьей, по которому ее сыновья не могли претендовать на престол, не отменялись, но открывалась во всяком случае возможность интриги в пользу Василия Однако такая возможность затруднялась тем, что «грекиню» Софью в Москве не любили. Незнание русского языка было преградой в общении при дворе. Было известно, как ее люди грабили население во время отъезда Софьи из Москвы на Белоозеро, когда русской столице угрожал в 1480 г. хан Ахмат. Не могли не тяготить придворных распространившиеся при Софье новые порядки при мос­ковском дворе, когда вводились непривычные для русской знати визан­тийские церемонии. С ее влиянием связывалось и изменение характера самого великого князя, который стал менее доступен и быстро и легко отправлял в опалу бояр

В противовес Софье и ее сыну Василию ее московские противники пытались использовать идею византийского наследия, которое перехо­дило к Московской Руси после падения Византии в 1453 г. Эта идея становилась в Москве все более популярной. Противники Софьи давали этой идее такую интерпретацию, которая исключала какую-либо роль второй жены Ивана III в принятии Русью этого наследия. Так, в «Изло­жении пасхалии» митрополита Зосимы 1492 г. подчеркивалась идея восприятия Москвой той роли, которую играл ранее Царьград, а Иван III сравнивался с «царем Константином», но вне всякой связи с Софьей. Представление о том, что Руси еще задолго до Софьи было предназначено принять на себя византийское наследие, а Москве — стать новым Царьградом, выразилось в «Сказании о князьях Владимир­ских» Спиридона-Саввы, написанном при Василии III, когда автору был 91 год. В нем говорилось как император Константин IX Мономах пере-

дал своему внуку Владимиру Мономаху, будущему великому князю ки­евскому, знаки царского достоинства: «от своей главы венець царский», сердоликовую коробку, владельцем которой был «Август, царь римъс- кий», и иные драгоценности. Тем самым в произведении Спиридона- Саввы выражалась не только идея принятия Русью византийского на­следия, но и, по мнению Р.Г.Скрынникова, идея законности передачи власти от деда к внуку, т.е. от Ивана III к Дмитрию Ивановичу. Такая идея возникла в связи с тем, что в 1498 г. Иван III назвал внука своим преемником и возложил на него шапку Мономаха.

Коронация внука была ускорена интригами сторонников передачи престола Василию Ивановичу, которые сообщили Софье о подготовке коронации, а самому Василию советовали даже уйти в Вологду и Бе- лоозеро и с помощью верных войск захватить находившуюся там казну. Чтобы собрать силы, они склоняли на свою сторону служивших при великокняжеском дворе детей боярских. Зародившуюся смуту Ивану III удалось пресечь в самом начале. Опираясь на поддержку Боярской думы, а также московского наместника князя Ивана Юрьевича Патри­кеева и воеводы князя Семена Ряполовского, он расправился с заго­ворщиками. Дети боярские Афанасий Еропкин и Поярко были четвер­тованы, а князю Ивану Палецкому-Стародубскому, дьякам Федору Стро- милову и Владимиру Гусеву отрублены головы. Многие дети боярские были арестованы, а Василий был взят под стражу. Опале подверглась и Софья, а после того как Ивану III донесли, что к ней ходили колдуньи с зельем, эти женщины были схвачены и утоплены.

Подвергая опале Софью и Василия, Иван III продолжал испытывать по отношению к ним теплые чувства. Софья, имевшая, по словам Н.М.Карамзина, «тонкую греческую хитрость», сумела уговорить вели­кого князя передать, опираясь на византийскую традицию, своему сыну Василию Новгород и Псков и сделать его соправителем.

Этот замысел вызвал резкое недовольство Боярской думы. Бояре видели за ним происки Софьи и ее сторонников, которые грозили не только выделением нового крупного удела, но и возможностью повто­рения в этой связи такой же внутренней смуты, которая была при Ва­силии Темном, а также устранения законного наследника — Дмитрия Ивановича. Но Иван III твердо решил осуществить задуманное, а по­путно, с передачей Новгорода Василию, ослабить Боярскую думу, лишив бояр тех колоссальных вотчин, которые они получили в Новго­родской земле после присоединения республики.

Иван III сломил сопротивление бояр в 1499 г., приказав казнить И.Ю.Патрикеева и С.И.Ряполовского, а также двух сыновей московского наместника — Василия и Ивана. В феврале 1499 г. на льду Москвы-реки казнили С.И.Ряполовского. Благодаря заступничеству церкви младшие Патрикеевы не были казнены, их постригли в монахи, а И.Ю.Патрикеева

7-382

оставили под домашним арестом. Эти казни наглядно показали, что для Ивана Ill ничего не значили ни знатность рода, ни служба, ни родствен­ные связи. Так, И.Ю.Патрикеев был праправнуком великого князя литов­ского Ольгерда Гедиминовича и сыном дочери великого князя москов­ского Василия Дмитриевича Марии, следовательно, двоюродным братом самого Ивана III, которому всегда верно служил. С.И.Ряполовский был зятем И Ю Патрикеева и имел за личные заслуги титул «слуги и бояри­на». Возрастание власти и могущества московского великого князя пре­вращало его в государя всея Руси, а представление о себе как о преем­нике византийских василевсов и внедренные еще в юности в его созна­ние взгляды на своих подданных как на холопов, воспринятые русскими князьями в Орде, делали его типичным деспотом.

Расправившись с видными членами Боярской думы. Иван III провел конфискацию вотчин в Новгородской земле. Земли были розданы на поместном праве московским детям боярским, что позволило усилить новгородское ополчение и в конечном счете укрепить в бывшей рес­публике власть великого князя.

При дворе становилось ясно, что дни Дмитрия и его матери Елены Стефановны сочтены, и их уже никто не пытался поддерживать. Лишь псковичи выразили недовольство тем, что удельным князем становился у них Василий Иванович, и заявили о желании видеть своим удельным князем Дмитрия. Однако Иван III заявил псковским посланникам: «Чи не волен я во своем внуке и в своих детех? Ино кому хочу, тому и дам княжество». Это означало, что прежний «лествичный» порядок, в соот­ветствии с которым права на престол имел Дмитрий как сын старшего сына Ивана III, ушел в прошлое. Власть великого князя таким образом, превращалась в самодержавную, и право передачи им престола по своей воле уже не могло подвергаться сомнению. Поэтому псковичи вы­нуждены были признать Василия Ивановича своим великим князем.

Окончательный разрыв Ивана III с внуком и снохой произошел в 1502 г. По данным летописи, 11 апреля он велел посадить их под стра­жу и запретил впредь именовать Дмитрия великим князем Затем 14 ап­реля московский правитель провозгласил великим князем и наследни­ком Василия Ивановича Вскоре он заключил в тюрьму сноху и внука. Эта акция привела к разрыву отношений с Молдавией, но Иван III готов был идти на такой разрыв

Однако, как только в 1503 г. умерла Софья, Иван III освободил внука и взял его во дворец. Но об обеспечении будущего он нисколько не позаботился и даже не упомянул его в своем завещании, чтобы исклю­чить малейшую возможность соперничества его с сыном и наследни­ком Василием.

Чисто государственными соображениями руководствовался Иван III и в отношениях с другими родственниками. В 1491 г. он обвинил в

измене брата Андрея Большого и арестовал его вместе с его сыновьями Иваном и Дмитрием. Сам великий князь, по-видимому, осознавал не­справедливость этого, обвинения и после смерти Андрея в 1493 г. он оплакивал его и просил митрополита отпустить ему этот грех.

Свою дочь Елену он выдал замуж за великого князя Литовского Александра Казимировича, занявшего престол после смерти Казими­ра IV в 1492 г. Свадьба состоялась в 1495 г. Иван III рассчитывал тем самым улучшить свои отношения с Литвой, которые при Казимире IV испортились до того, что тот даже посылал князя Ивана Лукомского отравить великого князя московского. Намерение это открылось, и князь Лукомский был сожжен в клетке на берегу реки Москвы. С по­мощью брака дочери Иван III рассчитывал также присоединить запад­ные русские земли, входившие в состав Великого княжества Литовско­го. Поэтому специально оговаривалось, что Елена в Литве сохранит православную веру. Брак, основанный на столь противоречивых рас­четах, не мог быть счастливым, и положение Елены в Литве было не­легким. Особенно трудным стало оно тогда, когда в 1500 г. началась русско-литовская война.

В этой войне русские войска под командованием боярина и воеводы князя Даниила Васильевича Щени 14 июля разгромили на реке Ведро- ши войска литовского гетмана князя Константина Ивановича Острож- ского. А когда на помощь Литве выступил Ливонский орден, против немцев был направлен князь Д.Щеня. Он вместе с князем Даниилом Пенко разбил немцев 24 ноября, причем бегущих немцев москвичи и татары «секоша... аки свиней шестоперы». Русские из-под Дерпта дошли почти до Ревеля. По мирному договору 1503 г. русская сторона получила Чернигов, Новгород-Северский, Гомель и другие города.

Еще ранее Иван III достиг больших успехов на востоке от Москвы. В 1487 г. с 18 мая по 9 июля русские войска под командованием князя Даниила Холмского вели осаду Казани и взяли ее. Ханом был поставлен дружественный Москве Мухаммед-Эмин.

Успехи в деле объединения русских земель и во внешней политике не могли предотвратить серьезных проблем во взаимоотношениях Ивана III с церковью. Прежде всего церковь выражала недовольство вмешательством великого московского князя в ее дела. Так, во время обряда освящения Успенского собора в 1479 г. он запретил продол­жать обряд, настаивая на том, что митрополит Геронтий проводил его неправильно, поведя крестный ход против солнца. Возник богословский спор, в результате которого была признана неправота Ивана III.

Еще более серьезную угрозу для себя церковь видела в секуляри­зационных планах Ивана III, стремившегося расширить фонд государ­ственных земель за счет церковных вотчин. Такая, секуляризация была проведена в 1499 г. в Новгородской земле после того, как Василию

7*

Ивановичу был дан титул удельного князя новгородского. Но попытка провести секуляризацию за пределами Новгорода встретила возраже­ние церкви. Иван III пытался использовать проповедь нестяжательства, с которой выступал Нил Сорский, стремившийся поднять авторитет церкви в глазах общества путем возвращения к идеалам раннего хрис­тианства, когда нищенствующая церковь была моральным примером. Это означало прежде всего отказ от церковных вотчин. Но церковные соборы в 1500 и 1503 гг. отвергали домогательства Ивана III, тем самым сохраняя церковное землевладение, а хозяйство на церковных землях велось более эффективно, чем в поместьях.

Свои отношения с родными и церковью Иван III полностью ставил в зависимость от того, что составляло для него самое важное — ук­репление государства и его власти. На это было направлено и принятие общегосударственного Судебника в 1497 г. Текст его сохранился в единственном экземпляре, найден был П.М.Строевым и опубликован им и К.Ф. Калайдовичем в 1819 г. Состоит он из заголовка и 68 статей. В нем предусматривалось усиление роли центральных судебных орга­нов — великокняжеского и боярского суда в Москве — и контроля над судом наместников на местах со стороны центральных властей. Было узаконено возникновение поместного землевладения. Право крес­тьянского отказа — ухода от одного господина к другому — ограни­чивалось одним сроком в году — Юрьевым днем осенним (26 ноября) при условии уплаты уходившим крестьянином «пожилого» прежнему господину. Цель этого нововведения — затруднение крестьянского вы­хода, чтобы обеспечить помещика рабочими руками и, следовательно, создать благоприятные условия для несения им военной службы. Воз­растала суровость наказаний. Так, за отдельные составы преступлений предусматривалась смертная казнь, например «государскому убойце» (убийце господина), «коромолнику» (изменнику, заговорщику), «голов­ному» (убийце), «зажигальнику» (за поджог, в том числе за поджог го­рода), а также за «разбой», «ябедничество» (злостную клевету) и за повторную «татьбу» (воровство). Законодательство было действующим, и немецкий путешественник и дипломат Сигизмунд Герберштейн, по­сетивший Русское государство в 1517 и 1526 гг., в своих «Записках о Московитских делах» дал перевод некоторых статей этого Судебника на латинский язык.

Самое серьезное внимание уделял Иван III внешнему облику своей столицы. Превращение ее из центра одного из русских княжеств в сто­лицу крупного государства вызвало необходимость украшения ее но­выми постройками. Для осуществления строительных и реставрацион­ных работ возникли строительные артели, а в роли предпринимателей выступали бояре Дмитрий и Иван Ховрины, купец Василий Дмитриевич Ермолин. В 1475—1479 гг. архитектором из Болоньи Аристотелем Фи-

ораванти был построен новый Успенский собор в Кремле. Перед тем как начать работу, мастер объездил много русских городов для озна комления с местными архитектурными традициями. Он обучал русских строителей приемам строительного искусства, выработанным в Италии в эпоху Возрождения Десять лет спустя, в 1484—1489 гг., псковские мастера возвели в Кремле Благовещенский собор. Примерно в то же время, в 1487—1491 гг., Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари по­строили Грановитую палату для приема иностранных послов. В 90-х гг под руководством Ермолина производился ремонт кремлевских стен, сильно обветшавших за более чем столетний период.

Значительный интерес вызывало на Руси книгопечатание. По ини­циативе архиепископа новгородского Геннадия в 1492—1493 гг. в Нов­город был приглашен любекский печатник Б.Готан, но начать печатное дело ему не удалось.

Смерть Ивана III наступила ночью 27 октября 1505 г. Н.М.Карамзин видел в нем идеального государя. И в самом деле, в свете монархичес кой концепции русской истории, которую отстаивал историограф, итоги княжения Ивана III были весьма впечатляющими В его время раздробленная Русь начала превращаться в Россию, причем само слово — Россия — стало официальным наименованием государства. Несомненна заслуга Ивана III в ликвидации ханского ига.

Как полагал Н.М Карамзин, Иван III не был тираном, «подобно свое му внуку Иоанну Васильевичу Второму», хотя и. «без сомнения, имел природную жестокость во нраве». Между тем Иван III, превратившийся в самодержца в соответствии с размерами своей державы с ее неза­висимым статусом и с неограниченностью своей власти над подданны­ми, имел гораздо больше сходства со своим внуком-царем, чем это казалось Н.М.Карамзину. Не случайно отдельные историки сохранили сведения о том, что его иногда называли Грозным, как и внука. Такая аналогия между двумя государями — дедом и внуком — имела глубо­кое основание в связи с тем что Иван III, как и Иван IV, был крут на расправу, представлял свою власть как ничем не ограниченную в от ношении всех своих подданных, за которыми не признавал никаких прав, и был типичным тираном и деспотом, которыми так богата эпоха позднего средневековья.