Карьера сыновей
В 1494/95 г. в Ручьевском погосте Деревской пятины упоминаются помещики Константин Алексеев «сын подьячего» и Семен Алексеев «сын подьячего»[953]. Совпадение места, времени и антропонимических данных позволяет предположить в них сыновей подьячего Алексея Костева.
Дачи их очень невелики - 46 и 33,5 кор. соответственно. В июне 1493 г. Константин по поручению новгородского наместника Якова Захаровича привез в Москву грамоту[954]. О службе Семена никаких сведений найти не удалось. Скорее всего, братья, как и большинство новгородских помещиков, служили с городом.О Василии, сыне Власия Ушака Артемьева уже говорилось.
Окиш Родионович Богомолов, сын подьячего Родиона Богомолова известен только как частное лицо: в 1491/92 г. он упоминается как послух в купчей в Сетунском стану Московского уезда[955].
У Максима Оладьи Андреевича Плохово было три сына и дочь. Старший сын, Степан носил прозвище Пирог и почти всегда писался с фамилией и некалендарным отчеством Оладьин. Впервые он упоминается в источниках ок. 1511/12 г. как послух в купчей в Раховском стану Волоцкого уезда[956]. Затем он последовательно проходит в том же качестве в том же Рахове и в Хованском станах в 1517/18, 1526/27 и 1540/41 гг.[957]. В 1545/46 г вдова Степана Марфа, старица Варварского монастыря, продала Константину Андреевичу Ордину Нащокину д. Загорье в Раховском стану[958]. Девичья фамилия и мирское имя Марфы не известны. Степан тоже перед смертью постригся в монахи, став иноком Селиверстом517
Младший брат Степана Иван в 1517/18 г. единственный раз упоминается как послух в актовых материалах Иосифо-Волоколамского монастыря. К 1549/50 г., судя по поминальной записи, его уже не было в живых518.
Третий из братьев, Андрей имел прозвание Каравай. Четко виден один этимологический ряд, из которого черпались некалендарные имена. Такое явление было характерно для дворянских фамилий. Ок. 1511/12 г., в 1516/17, 1526/27 и 1545/46 гг. Андрей послух в купчих в Раховском и Издетемльском станах Волоцкого уезда519. В 1540/41 г. он сам продал Иосифо- Волоколамскому монастырю свою вотчину сц. Дятлово в Хованском стану[959]. В 1543/44 г. Каравай упоминается как владелец с. Тимошева в Рахове стану[960]. В 1549/50 г., будучи монахом Арсением, он дал своему племяннику Кундуму Пирогову Оладьину д. Вятково в Волняникове стану Волоцкого уезда[961]. В 1549/50 г. Андрей продал Иосифо-Волоколамскому монастырю с. Тимошово[962][963].
517 Там же. № 215.
518 Там же. № 81, 215.
519 Там же. № 53, 74, 100, 188.
Единственная дочь подьячего - Анна - упоминается в 1549/50 г. в купчей Андрея Каравая 524
как уже покойная .
Следующее поколение потомков подьячего писалось то, как Плохово, то, как Оладьины, а изредка двойной фамилией. Сын Степана Пирога Матвей имел прозвание Кундум[964]. В 1540/41, 1541/42 и 1545/46 гг. он послух в купчих в Хованском и Рахове станах Волоцкого уезда[965]. В 1549/50 г. Матвей, как это было сказано выше, получил подарок от дяди. В 1550/51 и 1553/54 гг. он послух в данных в соседних с Волоком Клину и Рузе[966][967]. Последнее упоминание Кундума в источниках относится к 1554/55 г., когда он менялся вотчинами с Иосифо-Волоколамским 528
монастырем .
Двоюродный брат Матвея Дмитрий Иванович впервые упоминается в 1540/41 г. как контрагент в купчей, вместе с дядей Андреем Караваем[968]. В 1541/42 и 1545/46 гг. он один продал кн. Ивану Ивановичу Хованскому свою вотчину в Рахове стану[969].
В 1549/50 г. Дмитрий послух в данной в Волняникове стану и в отписи-обязательстве в Локнышском стану Рузского уезда[970]. 6 сентября 1554 г. он муж на разъезде великокняжеских владений и вотчин Иосифо- Волоцкого монастыря в Сестринском стану Волоцкого уезда[971]. Последний раз Дмитрий упоминается в 1554/55 г. в меновной своего двоюродного брата Кундума Пирогова Оладьина.Дальнейшая судьба фамилии, на основании исследованных источников, не прослеживается. Совершенно не известны службы Оладьиных Плохово. Видимо, потомки Оладьи Андреевича Климентьева служили с городом.
У подьячего Марко был сын Борис Марков, тоже подьячий.
Сыном Леонтия Яковлевича Мещерского, по всей видимости, был Василий Леонтьевич Мещерский, в 1567-1569 гг. владевший поместьем в Рузском уезде[972]. По крайней мере, других носителей имени Леонтий нами среди Мещерских не обнаружено.
О сыновьях Никиты Моклокова и Андрея Одинца уже было сказано в разделе о потомках великокняжеских дьяков.
Сыновья Петели Пивова Василий, Карп и Иван упоминаются в жалованной грамоте кн. Юрия Ивановича от сентября 1518 г.[973]Каких-либо дополнительных биографических данных о братьях найти не удалось.
Сын Русина Щекина Протасова Иван Русинов Щекин ранее 1577/78 г. владел поместьем в Маковском стану Коломенского уезда[974].
У Елизара Сергеева известны четверо сыновей. Вдова подьячего Федосья с сыновьями Иваном, Ярцом и Григорием в 1526/27 г., дали Троице-Сергиеву монастырю д. Скрылево стана Радонеж Московского уезда[975]. 21 мая 1524 г. Иван Елизарович Сергеев вместе с приставом Чудином Митрофановичем Карачаровым встречал в Дорогомилове литовского гонца Станислава Долгирдова[976]. Чин Ивана Елизаровича не указан. Однако в таких случаях приставов сопровождал кто-то из мелких слуг административно-хозяйственного аппарата или подьячий. 3 мая 1532 г., будучи подьячим, наш герой был послан с дипломатической миссией в Валахию[977].
В 1539/40 г. Иван Елизаров Сергеев, вместе с кн. Юрием Федоровичем Сицким, описывал половину Обонежской пятины[978]. Трудно сказать, в каком чине пребывал Иван. С одной стороны, включение в писцовую комиссию представителей приказной бюрократии было вполне типично. С другой стороны, судя по конструкции фразы писцовой выписи, Иван был товарищем писца, а для подьячего это не характерно. Если такую должность занимал приказной человек, то это дьяк. Видимо, Иван Елизарович был к 1539/40 г. пожалован из подьячих в дети боярские. В 1542 г. он выполнял весьма деликатное поручение, свидетельствовавшее о чрезвычайном доверии тогдашних правителей государства. В мае Петр Ярцев Зайцев, Митя Иванов Клобуков и Иван Елизаров сын Сергеев были посланы на Белоозеро, чтобы убить содержавшегося там после январского переворота под стражей кн. Ивана Федоровича Бельского[979]. Последнее упоминание об Иване относится к 1544/45 г. В этом году он дал Троице-Сергиеву монастырю д. Глухову в Инобажском стану Дмитровского уезда. Послухом вданной выступил Ярец Елизарович Сергеев[980]. Последний известен только как частное лицо. В 1537/38 г. он променял Кузьме Яковлевичу Татьянину свою вотчину в Инобажском стану Дмитровского уезда, а в 1558/59 г. здесь же выступил послухом[981]. Григорий Сергеев упоминается в источниках дважды. В 1526/27 г. в данной, а в 1537/38 г. - как послух в меновной брата Ярца[982]. Михаил Елизарович Сергеев в июне 1521 г. был послан с грамотой вслед за гонцом в Турцию Третьяком Михайловичем Губиным[983]. Это дворянская служба.
У Алексея Щекина известно три сына - Иван, Борис и Иван Меньшой. Старший начал свою карьеру с дворянской службы. В июле 1527 г. сын боярский Иван Большой Алексеев Щекин и подьячий Лева Глебов проводили поземельный обыск в Муромском уезде[984]. Позднее Иван был подьячим вел. кнн. Василия и Ивана[985].
Борис Алексеевич служил в дьяках. Иван Меньшой Щекин в апреле 1517 г. ездил в Рязань с грамотами для гонца в Крым Мити Степанова сына Рязанца[986]. 30 ноября 1529 г. сидел за столом вместе с литовским посланником Иваном Боговитиновым на дипломатическом обеде, а потом посылался потчивать дипломата[987]. Это дворянская служба.Иван Большой умер бездетным. У Бориса известен единственный сын Алеша. О нем речь ниже. У Ивана Меньшого было два сына: Иван и Дмитрий. Оба впервые упоминаются в духовной их дяди Ивана Алексеевича Большого[988]. Иван Иванович Щекин 24 марта 1548 г. произвел разъезд в Шахове стану Московского уезда[989]. В зимнем 1562/63 г. походе на Полоцк он сын боярский к знамени[990].
У Афанасия Яковля известен один сын Федор Афанасьев. О нём выше уже было сказано.
Итого мы располагаем информацией о 2 5[991]сыновьях 13[992]подьячих (см. Приложение VIII. Таблицы 5 и 6). 13 из 74 это 17,6 %. Из 13 отцов 5 были выходцами из дворянства[993]. Один
(Е. Сергеев) сын священника. Социальное происхождение остальных 7 не поддается установлению[994].
Из 25 подьяческих сыновей 9[995]проходят по источникам только как частные лица, об одном (Федор Афанасьев) не найдено никаких биографических сведений. Всего 10 человек или 40%.
Отцовскую карьеру продолжили 5 из 25 сыновей подьячих (20%)[996]. Иван Большой Алексеевич Щекин начал карьеру с дворянской службы, а Иван Елизарович Сергеев из подьячих стал сыном боярским. Двое из пяти дослужились до дьячества (Моклоков Ф. Постник Н. Губин и Щекин Б.А.).
12 (48%) подьяческих сыновей избрали дворянскую службу (И.Е. Сергеев и И.А. Щекин учтены дважды)[997]. Семеро (В.В. Артемьев, И.Н. и Я.Н. Губины Моклоковы, С. Одинцов, И.Е. и М.Е. Сергеевы, И.
Малой А. Щекин) из 12 служили, по всей видимости, в рядовом составе Государева двора. Другие пятеро, судя по всему, служили с городом[998].У 5 отцов, выходцев из дворян 13 сыновей[999]. Трое (23,1 %) из них избрали приказную работу[1000], 5 (38,5 %, дважды учтён И.А. Щекин) - дворянскую службу[1001]. Служебный статус оставшихся шести (46,2%) не выявлен[1002]. Из 5 отцов один (Губа Моклоков) служил в рядовом составе Государева двора, трое (Мещерский Л.Я.; Клементьев М. Оладья А. и Щекин А. Малой Г.) служили с городом, один (Петеля Пивов) был связан с удельным двором. Двое сыновей Губы служили в рядовом же составе Государева двора, один избрал дьяческую карьеру. У троих отцов, произошедших из городовых корпораций, 7 сыновей. Один (14,3% - И. Малой А. Щекин) служил в рядовом составе Государева двора; двое (28,6% - И.А. Щекни и В.Л. Мещерский) - с городом, двое (28,6% Б. и И.А. Щекины, последний учтён дважды) - в дьяках и подьячих соответственно. Служебный статус остальных не выявлен[1003].
Елка Сергеев единственный персонаж в исследуемой совокупности, чьё недворянское происхождение является достоверно установленным фактом. Один из его четырёх сыновей -
Иван - служил в подьячих, а потом в детях боярских рядового состава Государева Двора. Михаил служил в рядовом составе Государева двора. Григорий и Ярец известны только как частные лица.
7 отцов-подьячих, суть лица чьё социальное происхождение не установлено[1004]. У них 8 сыновей[1005]. 5[1006] из 8 (62,5%) избрали дворянскую службу, Борис Марков (12,5%) - приказную. Данных о службе Окиша Богомолова (12,5 %) найти не удалось.
Из 13 отцов-подьячих 7 дослужились до дьячества[1007]. У них 13 сыновей[1008]. Отцовскую карьеру продолжили трое (23,1%)[1009]. Двое из них - Моклоков Ф. Постник Н. Губин и Щекин Б.А. - дослужились до дьячества. Семеро (53,8%) избрали дворянскую службу[1010]. Из них пятеро принадлежали к рядовому составу Государева двора (В. Артемьев, Моклоковы, С. Одинцов и И. Малой А. Щекин), двое служили с городом (И.А. Щекин и И. Русинов Щекин).
Из 7 отцов-подьячих, дослужившихся до дьячества, трое выходцев из дворян (Губа Моклоков, Алексей Щекин и Оладья Климентьев). У них 9 сыновей[1011]. Трое пошли по приказной стезе (33,3%)[1012]. Постник Губин и Борис Щекин стали дьяками. Четверо выбрали дворянскую службу (44,4%)[1013]. Братья Моклоковы и И. Малой А. Щекин служили в рядовом составе Государева двора, И.А. Щекин - с городом.
Остальные четверо отцов-подьячих, ставших дьяками, суть лица, чьё социальное происхождение не выяснено. У них четверо же сыновей[1014]. Трое (кроме Федора Афанасьева) избрали дворянскую службу (75%). Спиридон Одинцов и Василий Артемьев служили в рядовом составе Государева двора, Русин Щекин - с городом.
6 отцов-подьячих не достигли дьячества[1015]. У них 12 сыновей[1016]. Приказную карьеру избрали И.Е. Сергеев и Б. Марков (16,7%). Дворянскую службу служили пятеро (41,7%)[1017]. Братья Сергеевы входили в рядовой состав Государева двора, остальные относились к городовым детям боярским.
Двое из анализируемой шестёрки, Лева Мещерский и Петеля Пивов, были выходцами из дворян. У них четверо сыновей. Василий Мещерский служил дворянскую службу с городом (25%). Трое сыновей Петели известны только как частные лица. Четверо из шести, это сын попа и лица неясного социального происхождения. Из их восьми сыновей двое (Иван Елизаров и Борис Марков, 25%) служили в подьячих, четверо (50%) - дворянскую службу с городом (братья Алексеевы) и в рядовом составе Государева двора (братья Сергеевы).
Каковы выводы? В среде подьяческих сыновей дворянская карьера была наиболее типичной. Её выбирала примерно половина всех исследованных персонажей. Популярность приказной работы была существенно ниже. На эту стезю становился только один из пяти подьяческих сыновей. Применительно к сыновьям великокняжеских дьяков мы наблюдали примерно те же явления.
В целом популярность дворянской службы среди подьяческих сыновей была несколько ниже, чем среди сыновей дьяков: 48% против 56,8%. Однако, в исследуемой группе обратная зависимость между «отечеством» и фактом выбора дворянской службы. Дети подьячих, вышедших из дворянских семей, становились детьми боярскими в 38,5 % всех случаев, а те, что вышли из недворянских семей и семей неизвестного происхождения - в 45,4% соответственно.
Популярность приказной работы в среде подьяческих сыновей сравнима с той, что мы наблюдали среди сыновей дьяков (20 против 22,7%). При этом подьяческие сыновья, вышедшие из семей, имевших дворянские корни, шли на приказную работу в 23,1% случаев, а те, кто был из «демократических» слоёв населения в 16,7%.
«Отечество» влияло на динамику карьеры, но только на приказной работе. Если сыновья подьячих из детей боярских избирали дворянскую службу, то они попадали в состав Государева двора в 60% случаев, а если приказную работу, то 66,7% из них жаловались в дьяки. Среди сыновей подьячих из «демократических» слоёв населения аналогичные показатели составляли 57,1% и 0%.
Благодаря чину подьячего, выходцы из «демократических» слоёв населения оказывались в рядах служилого сословия. Закрепить этот достигнутый статус сыновья подьячих «из простого всенародства» могли, в основном, службой в детях боярских. В этом случае второе поколение потомков подьячего, его внуки, оказывались в рядах служилых людей уже только по факту рождения. На уровне государственной политики, по всей видимости, не было никаких существенных препятствий к пополнению рядов детей боярских из числа поповичей (как братья Сергеевы) и других выходцев из «демократических слоёв населения». Похожее явление мы наблюдаем в процессе формирования корпуса новгородских помещиков, в состав которого вошли и бывшие боярские холопы.
578
Ещё один фактор, который влиял на карьеру подьяческих сыновей, служебный. Из сыновей тех подьячих, которые потом были пожалованы в дьяки, 53,8% оказывались на дворянской службе (71,4% из них служили в составе Государева Двора), 23,1% - на приказной работе (2/3 стали дьяками). Из сыновей «чистых» подьячих, не достигших дьячества, в числе детей боярских обнаруживается только 41,7% (в составе Государева Двора 40%), а на приказной работе - 16,7% (в дьяки не попал никто).
Если взять только подьячих-отцов, выходцев из дворян, то мы увидим аналогичную картину. Из сыновей подьячих, ставших дьяками, на дворянской службе 44,4% (в составе Государева Двора 75%), на приказной - 33,3% (66,7% стали дьяками). Из сыновей «вечных» подьячих среди детей боярских 25%. Ни один из них не попал в состав Двора. Нет их и на приказной работе.
Аналогичная картина наблюдается и среди подьячих, чьи отцы суть потенциальные выходцы из демократических слоёв населения. Там, где отцы стали в итоге дьяками, доля детей боярских 75% (дворовых 2/3), а приказных нет совсем. Среди сыновей «вечных» подьячих на дворянской службе 50% (дворовых нет), на приказной работе - 25% (никто так и не стал дьяком).
Служба в подьячих, таким образом, была своего рода «отягчающим обстоятельством», которое негативно влияло на карьеру потомков в рядах служилого сословия. Пожалование отца в дьяки, напротив, придавало карьере подьяческого сына дополнительный импульс.