2.4. Землевладение
Начнём с реконструкций. Ряд наших подьячих-землевладельцев продолжил службу в дьяках. В таких случаях часто бывает невозможным определить чин землевладельца в период обладания вотчиной или поместьем, ещё подьячий или уже дьяк.
Учитываем таких подьячих как землевладельцев, но не учитываем их земельных владений. Если, конечно, точно не установлено, что будущий дьяк владел интересующим нас имением ещё в подьячих. Цель такого методического приёма состоит в получении более объективных данных о размерах и географии землевладения подьячих.
Применительно к Алексею Костеву(1) есть прямое указание источников, что он был в Новгороде «на поместье» (I)[1018].
Ушак Артемьев(2). Выше уже говорилось о его вотчине-купле в Ростунове Боровского уезда.
Степан Буженинов(3). Его поместье (II) упоминается в писцовой книге Шелонской пятины 1497/98 г. Располагалось оно в Струпинском погосте[1019]. В имении было 5 сох или 15 обеж. Реальная запашка в коробьях не указана.
В 1550/51 г. то же имение было описано за житничным ключником Василием Борисовичем Ежовым[1020]. Запашка в коробьях вновь не указана. Обеж писцы насчитали 17: 10 доброй земли и 7 средней. Разница в две обжи, по сравнению с письмом 1497/98 г., образовалась, по всей видимости, за счёт придачи «что ему по государеве грамоте придано из Степанова поместья Пасынкова сына Поварова в обмену против его обеж». Обмен, видимо, был не равноценным. В 1551 г. писцы клали в «старую обжу» 3, 2,5 или 2 кор. пашни, а в новую - 7,5 так как «земля худа»[1021]. Число коробей в «старых обжах» соотносится как 0,66: 0,8: 1, что соответствует обычным пропорциям худой, средней и доброй земли. Если в 1497/98 г. соотношение обеж доброй и средней земли в поместье Степана Буженинова было таким же, как и в 1550/51 г., то на добрую землю приходилось примерно 9 об., а на среднюю соответственно 6 об.
При переводе обеж в коробьи мы получим 18 кор. доброй и 15 средней пашни. Переводим коробьи в четверти, среднюю землю одабриваем. В итоге получится 60 четв. доброй землёй.Кроме имения в Шелонской пятине Степан Буженинин владел поместной дачей в Ильинском на Сяси погосте Обонежской пятины. Согласно платежной книге 1555/56 г. в имении было 1,5 сохи, т.е. 4,5 об.[1022]Если земля средняя, то это 11,25 кор. или 22,5 четв. Одобрим и получим 18 четв. Всего по двум поместьям за подьячим получается примерно 78 четв. д.з.
Ермола Давыдов(4). Будучи дьяком, он владел двумя поместьями: в Деревской пятине и в Горетове стану Московского уезда.
Поместье (III) Якова Долгова(5) д. Давыдовская, расположенная в Московском уезде на стыке его с Звенигородским, упоминается в разъезжей удела кн. Юрия Ивановича и великокняжеских владений, составленной ок. 16 июня 1504 г[1023].
В разъезжей Московского уезда с Дмитровом, Рузой и Звенигородом, составленной ок. 16 июня 1504 г. упоминается звенигородская д. Тимошкина, ранее бывшая в поместье (IV) за подьячим Захаром (6)[1024]. Д. Тимошкино была описана в 1558-1560 гг. в составе вотчины Троице-Сергиева монастыря с. Андреевского. Ранее Андреевское с деревнями было подклетным имением кн. Юрия Ивановича и попало к троицкой братии как вклад по его душе. В Тимошкине 102 четв. ср. пашни, что доброй землей составит 81,6 четв.[1025]
Иван Ефимов(7) в 1497/98 г. владел поместьем (V) в Илеменском погосте Шелонской пятины. В имении было 28 кор.[1026] Качество земли не указано. Признаем его средним, переведём коробьи в четверти и произведём одабривание. Получится 44,8 четв. доброй землёй.
За подьячим Гридей Карповым(8) в 1499/1500 г. было поместье (VI) в Водской пятине, состоявшее из двух дач: в Ильинском Тигодском и Солецком на Волхове погостах. В сумме в них было 29 кор.[1027]Качество земли не указано. Признаем его средним, переведём коробьи в четверти и произведём одабривание.
В итоге 46,4 четв. доброй землёй.Выше мы говорили о поместьях Андрея Одинца(9) в Дмитровском и Московском, уездах которым тот владел, будучи дьяком.
Вопрос о вотчине Максима Оладьи Андреевича Плохово (10) в Волоцком уезде будет подробно рассмотрен ниже, в разделе, посвященном удельным дьякам эпохи Ивана III. В тоже время, очевидно, что какая-та часть этой вотчины (VII) принадлежала Оладье ещё тогда, когда он был подьячим великого князя. Именно наличие земельных владений в уезде, отходящем в удел, было одной из распространённых причин перехода с великокняжеской службы на удельную.
Петеля Пивов(11).В 1518 г. кн. Ю.И. Дмитровский дал своему дворецкому Василию Константиновичу Вельяминову жалованную грамоту на покупку имения у Фетиньи Даниловны Пивовой и ее детей Василия, Карпа и Ивана. Сделка была оформлена купчей в 1522 г. К Василию перешло сц. Михалево с дд. Митино и Шихово в Жабенском стану, а так же дд. Каданово, Бесикино, Поляна и Заозерье в Нерехотском стану Кашинского уезда. Цена имения 100 руб.[1028]Неразделённая вотчина (VIII) вдовы и детей обычно бывает наследством мужа и отца. В нашем случае Петели Пивова.
В 1539/40 г. новый собственник продал бывшую вотчину Петелиных Кашинскому Троицкому Макарьеву Калязину монастырю[1029]. В писцовой книге 1627/28-1628/29 гг. в составе вотчин обители обнаруживаются в Нерехотском стану дд. Коданово на болоте, Бесикино на
суходоле и Заозерка на суходоле. Всего 4 дв. крестьянских, 3 бобыльских, 48 четв., 30 коп.[1030]Качество земли не указано. Признаём его средним, одабриваем, а полученную величину увеличиваем на четверть в счёт д. Полянка. За сто лет она, по всей видимости, изменила название. В итоге получится ок. 50 четв. д.з. Следов другой половины вотчины Петелиных (в Жабенском стану) в описании 1627/28-1628/29 гг. найти не удалось. На сельцо и две деревни накинем ещё 50 четв. Всего Петеля Пивов, по всей видимости, владел вотчиной приблизительно в 100 четв.
д.з.Русин Протасов(12) владел поместьями в Коломенском и Тульском уездах, но время их приобретения неизвестно.
Шулеп Григорьевич Протопопова(13). Его поместье (IX) в Холмском погосте Деревской пятины упоминается в выписи из писцовых книг 1495/96 г. В имении было 13 деревень и починок на 62 кор.[1031]Качество земли не указано. Признаём его условно средним, переводим коробьи в чети, производим одабривание. 99,2 четв. доброй землёй.
Иван Некрас Васильевич Рукавов(14) в 1499/1500 г. владел поместьем (X) в Никольском Будковском погосте Водской пятины. В имении было 79 кор.[1032]Качество земли не указано. По той же методике, что и выше получаем 126,4 четв. доброй землей.
Землевладение Елки Сергеева(15) отразилось в актовых материалах Троице-Сергиева монастыря. В 1495/96 г. подьячий отмежевал свою вотчину-куплю (XI) д. Глухову в Инобаже Дмитровского уезда от владения троицких старцев д. Нежиной[1033]. В 1544/45 г. сын Елки Иван передал деревню Троице-Сергиеву монастырю, указав ее цену - 50 руб.[1034]К моменту описания троицких вотчин в Дмитрове в 1592/93 г. Глухово стало пустошью. В этой даче было 25 четв. худ. пашни и поросли. В пересчете на добрую землю ок. 16,7 четв.[1035]
В 1523/24 г. Елизар Сергеев отъехал свою д. Тарасовскую Завражную в Инобаже от вотчины Троице-Сергиева монастыря д. Исуповской Кишкиной[1036]. С.Б. Веселовский указывал, что и это владение было куплей дьяка. Однако источники этой информации неизвестны. В тексте разъезжей 1523/24 г. никаких указаний на этот счет нет. Какой-либо информации о размере данного владения найти не удалось.
В 1526/27 г. наследники дьяка дали Троице-Сергиеву монастырю д. Скрылево в Радонеже (XII). В данной указано, что имение было куплено Елизаром у Григория Андреевича Воронцова[1037]. В 1584-1586 гг. и 1593/94 г. д. Скрылева на р. Паже была описана в составе троицких вотчин
стана Радонеж и Корзенев Московского уезда.
В ней был всего 1 крестьянский двор и 18,75 четв. ср. земли пашней и перелогом[1038]. После одабривания земли получим 15 четв. Интересно, что в отводе д. Тарасовской Завражной тоже упоминается р. Пажа. Видимо, перед нами единый владельческий комплекс, расположенный на стыке двух уездов.В 1537/38 г. Ярец Елизарович Сергеев променял Кузьме Яковлевичу Татьянину сц. Сохино с п. Совинской в Инобажском стану Дмитровского уезда, взяв в отмен д. Гребневу и 30 руб.[1039]Судя по географии Сохино тоже было частью отцовской вотчины. В 1558/59 г. Кузьма Татьянин завещал сельцо Троице-Сергиеву монастырю[1040]. В 1592/93 г. в Сохине было 4 крест. дв. с 50 четв. худ. пашни и поросли[1041]. Доброй землей 33,3 четв.
Если предположить, что Тарасовская Завражная не отличалась по величине запашки от двух других деревень Елки Сергеева, и в ней было примерно 16 четв. д.з., то суммарная величина всех известных владений подьячего составляла ок. 80 четв.
Андрей Алешкин Скорняков (16). Владел поместьем (XIII) в Водской пятине. Его имение состояло из трех дач, расположенных в Ильинском, Михайловском и Никольском с Городища погостах. Всего писцы намерили 81 кор.[1042]Качество земли не указано. Признаём его средним, коробьи переводим в четверти, одабриваем. В итоге будет 129,6 четв. доброй землёй.
Звяга Софонов(17). В 1497/98 г. владел поместьем (XIV) в Лосском погосте Шелонской пятины[1043]. Подробное описание имения не сохранилось. Есть только число обеж - 11. На обжу в Шелонской пятине на рубеже XV - XVI вв. приходилось в среднем 4,26 кор.[1044]На 11 об. это 46,86 кор. или 93,72 четв. При средней земле это будет ок. 74 четв. доброй землёй.
Великокняжеский подьячий Иван Сухой(18) в 1495/96 г. владел поместьем (XV) в Жабенском и Нерецком погостах Деревской пятины. В имении было 97,5 кор. или 195 четв.[1045]При средней земле это будет 156 четв.
доброй землёй.Алексей Григорьевич Щекин (19). В 1538/39 г. его сын Иван Большой дал Троице- Сергиеву монастырю свою вотчину (XVI) сц. Давыдовское с дд. Диводеево, Кияниново и Матюхинская и сщщ. Диводеево Большое, Степаново и Захарьино в Гоголеве стану Московского уезда. В сельце ц. Успения Богородицы, клир которой владеет дд. Новоселки на р. Пахре и Костеково с сщ. Степаново. В 1544/45 г. Иван, уже, будучи чернецом Ионой Александровичем (отчество, указанное в данной, как отмечает сам вкладчик, образовано от
иноческого имени отца), повторил вклад[1046]. Позднее вотчина была, видимо, выкуплена у троицкой братии. В 1546/47 г. Иван Григорьевич Сурмин вновь передал сц. Давыдовское Троице-Сергиеву монастырю, отметив, что приобрел его за 55 руб. по закладной у Марии Федоровы жены Сурминой[1047]. Где-то ок. 1544-1546 гг. Иона Щекин составил духовную. В тексте акта мы встречаем уже известный владельческий комплекс в Гоголеве стану. Здесь же упоминается и другая часть вотчины завещателя, располагавшаяся по-соседству: сц. Яковлевское с д. Горянкиной и сщ. Гумнищем. Эта часть имения должна была перейти к братаничам Ионы Ивану и Дмитрию Ивановичам Щекиным. Вкладчик специально отметил, что д. Горянкина была выменяна его отцом, то есть дьяком Алексеем Григорьевичем Щекиным у кн. Бориса Васильевича Волоцкого[1048][1049]. Похоже, что и вся остальная вотчина Ивана Алексеевича, о происхождении которой он умалчивает, ранее принадлежала его отцу. Борис Васильевич умер в 1494 г., а первое упоминание Алексея Григорьевича в дьяческом чине относится к 1515/16
610
г.
Кроме подмосковной вотчины Алексей владел поместьем в Богородицком на Белой погосте Бежецкой пятины. Всего на 125 четв. Качество земли не указано[1050]. При среднем качестве будет ровно 100 четв. доброй землёй. Дата пожалования дьяка поместьем неизвестна.
Всего, таким образом, в числе 74 подьячих великокняжеской канцелярии нами выявлено 19 (25,7 %) землевладельцев. Среди дьяков доля землевладельцев больше - 39,3 % Можно ли заключить, что подьячие в меньшей степени, чем дьяки были вовлечены в процесс приобретения вотчин и поместий, а, следовательно, существовала какая-то доля подьячих, которые вообще земельных владений не имели?
Для ответа на этот вопрос обратимся к материалам новгородских писцовых книг рубежа XV - XVI вв. Сохранившаяся часть книг позволяет реконструировать картину поместного землевладения служилых людей в целом географическом регионе. Выше мы отмечали, что почти все дьяки, служившие в Новгороде на постоянной основе в 1478-1505 гг. были испомещены в новгородских пятинах. Если не учитывать данные ретроспективного анализа, а брать только кадастровые материалы 1495-1505 гг., то таковых обнаруживается шестеро: Суморок и Булгак Вокшерины, Ермола Давыдов, Иван Лугвенев, Чернец Паюсов и Коротень Путилов. В тех же писцовых книгах можно найти 8 подьячих: Степан Буженинов, Иван Ефимов, Гридя Карпов, Шулеп Протопопов, Некрас Рукавов, Андрей Скорняков, Звяга Софонов и Иван Сухой. На одного дьяка-помещика приходится 1,3 подьячего-помещика.
Общее же, установленное нами, соотношение дьяков и подьячих в исследуемый период 61 к 74 или примерно 1,2 подьячего на одного дьяка.
Еще один единовременный пространственный срез землевладения всех категорий собственников можно сделать на основании данных о межевании великокняжеского домена и удела кн. Юрия Ивановича. Всего из великокняжеского архива до нас дошло пять разъезжих грамот, датированных издателями июнем 1504 г. и содержащих описание границ Московского уезда с Дмитровским, Рузским и Звенигородским[1051]. К описанному в грамотах рубежу примыкали два поместья и две вотчины четырех дьяков (Ермолы Давыдова, Волка Курицына, Василия Нефимонова и Андрея Одинца) и одно поместье одного подьячего (Якова Долгова).
Материалы писцовых книг говорят о том, что все подьячие получали поместья по факту службы наравне с дьяками. Данные межевых грамот указывают на преобладание среди землевладельцев дьяков. С одной стороны, выборка, сделанная на основании грамот, мала. Сведения писцовых книг предпочтительнее. С другой стороны, эта последняя группа источников может отражать региональную, новгородскую специфику подьяческого землевладения. Так же как и в XVII веке в исследуемый период важным источником существования подьячих должно было быть «кормление от дел», хотя мы и не имеем никакой информации об этой сфере жизни подьячих второй половины XV - начала XVI вв. В столице возможностей «кормиться от дел» было явно больше, чем в уездной приказной избе. По сему, для подьячего в Новгороде поместье могло иметь большее значение, чем для подьячего в Москве. Опять же, следует учитывать и более «демократический» состав подьячих. Какая-то часть из них вполне могла сохранить прародительские торгово-ремесленные занятия. Так что, нельзя исключать, что уже при Иване III не все подьячие входили в состав класса служилых землевладельцев.
Из 19 подьячих-землевладельцев пятеро (26,3 %) выходцы из дворян[1052], четверо (21,1 %) - из демократических слоёв населения[1053]. Социальное происхождение остальных (52,6 %) не поддаётся установлению[1054]. Таким образом, из 10 подьячих, чьё дворянское происхождение установлено более или менее точно, землевладельцев половина. Из 9 подьячих-недворян 44,4% владели вотчинами и поместьями, из 54, чьё происхождение неизвестно - ок. 18,5%. Налицо взаимосвязь между социальным происхождением и землевладением. Аналогичное явление мы наблюдали и применительно к дьякам Ивана III.
У 19 землевладельцев нами учтено 16 земельных владений. Из них 11 это поместья[1055], 5 вотчины[1056]. 11 поместьями владели 11 помещиков[1057]. Из них выходцев из дворян двое (18,2%)[1058], из «демократических слоев населения» - трое (27,3%)[1059]. Социальное происхождение остальных шести (54,5%) не установлено.
Пять вотчин принадлежали четырём вотчинникам[1060]. Из них трое выходцы из дворян (75%)[1061], один (Елка Сергеев) вышел из духовной среды (25%). Три из пяти вотчин полностью или частично были куплями[1062]. Они принадлежали Оладье Климентьеву и Елке Сергееву. Оладья выходец из среды детей боярских, Елка - из демократических слоёв населения.
Каковы были размеры земельных владений великокняжеских подьячих? При ответе на этот вопрос исследователь испытывает те же трудности, что и в случае с вотчинами и поместьями дьяков великого князя. Ни в одном из 19 случаев нельзя заключить, что земельные владения подьячего реконструированы в полном объёме. Повсеместно возможны лишь примерные подсчёты размеров земельных владений.
В четырех случаях из 19 (А. Костев, Я. Долгой, Оладья Климентьев и А. Щекин) размеры земельных владений великокняжеских подьячих не поддаются определению. Еще четверо (Артемьев В. Ушак, Е. Давыдов, А. Одинец, Русин Щекин) это подьячие, ставшие дьяками и момент приобретения ими земельных владений неизвестен.
Остаётся 11 человек. Имения семи (63,6% от 11) подьячих были менее 100 четв.[1063], четверых (36,4%) - размером от 100 до 200 четв.[1064]Максимальный известный размер имения подьячего (Сухой) 156 четв.
Из семи подьячих, чьи земельные владения были менее 100 четв. только С.К. Буженинов выходец из дворян (14,3%), из «демократических слоёв населения» двое (28,6%)[1065], лиц с невыясненным социальным происхождением четверо (57,1%)[1066]. Во второй группе (100-200 четв.) Некрас Рукавов и Петеля Пивов выходцы из дворян, Андрей Скорняков и Иван Сухой из недворянской среды.
Можно предполагать наличие определённой зависимости между социальным происхождением и размерами землевладения. Доля мелких землевладельцев, чьи имения были
меньше 100 четв. среди подьячих больше, чем среди дьяков 63,6% (7 из 11) против 20% (3 из 15). Земельных владений подьячих размером более 200 четв. нам найти не удалось. В среде дьяков таких имений 60% (9 из 15).
В целом, имеющиеся в нашем распоряжении данные, показывают, что подьячие были в исследуемый период менее обеспечены землёй, чем дьяки. Учитывая разнородность наших данных, попытаемся проверить этот на материале новгородских писцовых книг конца XV - начала XVI вв. Для решения поставленной задачи возьмём величину запашки в поместьях дьяков и подьячих, измеренную писцами в коробьях, и произведём группировку данных (см. Приложение VIII. Таблица 7).
Прослеживается устойчивая связь между размерами землевладения представителей приказной бюрократии и их статусом. Показательны средние величины. Средняя арифметическая величина поместья дьяка составляет 147,9 кор., подьячего - 96,7 кор. Внутри же собственно дьячества такого различия нет. Хотя ямские дьяки и играли в управлении Новгородом явно второстепенную роль, поместное их обеспечение было таким же.
Сравним земельное обеспечение дьяков и подьячих с землевладением других новгородских помещиков. За основу для сравнения возьмем данные «Аграрной истории Северо-Запада России». Они сгруппированы по пятинам. Пойдем по этому пути и мы. В Деревской пятине располагались поместья двух подьячих и одного дьяка. Все три имения попадают в интервал от 20 до 100 об., то есть в группу поместий средней величины. Для наглядности определим среднюю арифметическую величину поместья приказного деятеля в Деревской пятине - 29,8 об. Это в 1,8 раза больше чем средняя величина по пятине[1067].
В Шелонской пятине мы находим поместья 3 подьячих и двух дьяков. Все три подьяческих поместья относятся к мелким, а оба дьяческих - к средним. Средние величины 11 и 41 об. Средняя же величина поместья по пятине 33,4 об. Таким образом, подьячий был обеспечен землей почти втрое хуже, чем в среднем по пятине, дьяк в 1,2 раза лучше[1068]. В Водской пятине было три дьяческих поместья и три подьяческих. Все имения подьячих попадают в группу мелких, а дьяков - в группу средних. Средние арифметические величины
14.5 и 34,7 об. Средняя по пятине 21,5 об. Получается, что подьячие были обеспечены землей
1.5 раза хуже, чем большинство новгородских помещиков. Дьяки же имели земли в среднем на 60% больше, чем средний помещик[1069]. Итак, вывод получается однозначный. На фоне основной массы помещиков дьячество в Новгороде было обеспечено в целом значительно лучше. Дьяческое имение было примерно в полтора раза больше чем владения рядового сына боярского. Подьячий же, как правило, был беднее, чем средний помещик.
В заключение обратимся к географии земельных владений великокняжеских подьячих (см. Приложение VIII. Таблица 8).
Четко видны те же закономерности, что и применительно к великокняжеским дьякам. Вотчинное и отчасти поместное землевладение столичных подьячих тяготеет к Москве и уездам Московского района. Значительная доля Новгородских пятин обусловлена особенностями нашей источниковой базы.