Георгий Евгеньевич Львов

В феврале 1917 г. в России произошла революция, в результате которой кардинальным образом изме­нились не только существовавший государственно­политический строй и все его институты, но и все стороны жизни российского общества.

Поэтому вполне объясним и абсолютно закономерен и тот большой интерес, который проявлялся и проявляется к Февральской революции.

всем связанным с ней событиям и, конечно же, к ведущим политиче­ским деятелям того времени. И одним из них по праву должен стать первый глава образованного в ходе революции так называемого Вре­менного правительства Георгий Евгеньевич Львов.

Каковы же основные вехи жизненного пути Г.Е.Львова? Некоторые из них известны достаточно хорошо, другие — значительно хуже.

Потомок знатного княжеского рода, Львов родился 21 октября 1861 г. в г Дрездене, где в это время в связи с семейными финансовыми проблемами находились его родители. Среднее образование он получил в Поливановской гимназии в Москве. Окончание гимназии по времени совпало с фактическим разорением семьи. Только благодаря делови­тости и инициативе старшего брата удалось избежать продажи по­следней собственности семьи Львовых — небольшого родового имения Поповка, находившегося в Алексинском уезде Тульской губернии В силу сложившихся обстоятельств простым «мужицким трудом» стал заниматься и Львов. Но уже вскоре продемонстрировал неплохую хо­зяйственную сметку и предприимчивость, результатом которых стало довольно быстрое увеличение производства в имении сельскохозяйст­венной продукции. Материальное положение семьи существенно улуч­шилось. Это позволило Львову поступить на юридический факультет Московского университета, который он окончил в 1885 г. С 1886 по 1890 г. Львов, по одним сведениям, совмещал хозяйственную деятель­ность в собственном имении с работой в Тульском окружном суде, а по другим — состоял членом присутствия по крестьянским делам в городах Епифани и Москве. В 1891 г. он занимает должность непре­менного члена губернского присутствия в Туле. Его взгляды в это время один из ближайших к нему людей охарактеризовал как «прогрессивное монархическое народничество», под которым в конце XIX в. подразу­мевалось одно из направлений общественно-политической мысли, от­стаивавшее самобытность русской культуры, правовой системы и осо­бенности национального духовного склада русского народа И хотя сам Львов тогда не любил даже слова «политика», он имел уже устоявшиеся политические воззрения.

Главным тормозом общественного развития России Львов считал не самодержавие и его государственные институты, не феодальные пере­житки и связанные с ними издержки,¹а «облепившую трон» бюрокра­тию. По своим взглядам он был близок к общественно-политическим воззрениям либерального земства.

В 1900 г. Львов был избран председателем Тульской земской управы. Новый, качественно более значимый этап в деятельности Львова начи­нается в период русско-японской войны 1904—1905 гг. В эти годы его имя приобретает большую известность в стране. Во время войны он фактически возглавил земскую кампанию помощи русским воинам в Маньчжурии, получившую громкий резонанс. Г.Е.Львов становится по­пулярным общественным деятелем, завязывает новые знакомства и связи в правительственных кругах и даже получает свободный доступ в кабинеты некоторых высших должностных лиц государства. В 1904 г. даже состоялась его встреча с самим Николаем II, в ходе которой об­суждались вопросы помощи земцев русским раненым. Далеко не пос­леднюю роль в стремительном взлете карьеры Львова, помимо его ак­тивной общественной работы, сыграли и личные связи: двоюродная се­стра Львова А.А.Оленина была фрейлиной императрицы Александры Федоровны, очень благосклонно к нему в это время относилась и вдов­ствующая императрица Мария Федоровна.

В этот период окончательно оформились идейно-политические воз­зрения Львова. Большую роль в них играли надежды на осуществление столь необходимых обществу демократических преобразований. При­оритетными направлениями будущих реформ в стране он считал вве­дение широких политических свобод, создание системы местного само­управления с обширными функциями и большими правами, образова­ние специального цензового совещательного органа при царе. Доволь­но значительное место в мировоззрении Львова играли морально-нрав­ственные установки толстовского учения.

Главное препятствие для дальнейшего развития общественного про­гресса Львов усматривал не в самодержавном строе, а исключительно в царской бюрократии, которая, по его мнению, «заслонила царя от народа». Свои взгляды и убеждения он весьма последовательно излагал и отстаивал в публичных заявлениях и интервью.

Совместно с авторитетными деятелями земского движения И.И.Пет- рункевичем, Д.Н.Шиповым и некоторыми другими Львов участвовал в организации намеченного на ноябрь 1904 г. земского съезда. Но царь запретил его проведение Тогда Львов через вдовствующую императ рицу Марию Федоровну лично ходатайствовал перед Николаем II о пересмотре данного решения и о разрешении созыва съезда. В ответ

на это император позволил проведение так называемых частных засе­дании делегатов земского съезда. Такой поворот дела позволил фак тически провести съезд, в работе которого приняли участие 104 деле­гата, представлявших 33 губернии страны. В ходе состоявшихся на этих заседаниях довольно активных обсуждений различных аспектов пред лагавшихся преобразований Львов приложил большие усилия для того, чтобы в формулировке о сущности будущего представительного органа на первом плане присутствовало его определение как совещательного. Настаивая на придании данной структуре исключительно совещатель ного характера при монархе, что вызвало горячие споры среди земских лидеров, Львов преследовал вполне определенную цель: будущее осу ществление серьезного реформирования государственно политической системы и всех сторон общественно-политической жизни должно было осуществляться только по инициативе царя. А это, конечно же, спо­собствовало бы увеличению его авторитета в различных слоях общества и укреплению социальной базы самодержавия. Последнее Львов вполне искренне считал главным институтом всей государственно-политичес­кой системы страны.

В 1905 г. Г.Е.Львов был выдвинут кандидатом в депутаты I Государ­ственной думы от Тульской губернии.

Став депутатом Думы, Львов, по свидетельствам современников, сильно растерялся и стушевался: он не выступал, не принимал участия в прениях и т п В то время Львов пользовался определенным уваже­нием думцев, поскольку был вхож в высшие правительственные сферы благодаря свей кузине Олениной. Его принимали в своих домах многие видные сановники, включая и бывшего в то время министром внутрен­них дел П.А.Столыпина.

На выборах во II Государственную думу летом 1906 г. Львов потер пел поражение, и, как следствие, его карьера оказалась под вопросом Но благодаря помощи Столыпина, добившегося назначения Львова в Думу представителем правительственного врачебно-продовольственно­го комитета его общественно-политическая деятельность не только была продолжена, но и приобрела новое качество. Комитет занимался организацией крупных благотворительных мероприятий за счет специ­ально выделявшихся для этого значительных бюджетных ассигнований,

в частности непосредственно организовывал широкомасштабную по­мощь крестьянам-переселенцам.

С 1907 г. Львов входит в различные масонские организации. Извест­ный отечественный исследователь В.И.Старцев считает, что именно бла­годаря связям Львова с масонскими ложами в 1907—1914 гг. ему удалось войти в тесный контакт со многими видными буржуазными политичес­кими деятелями Более того принадлежность Львова к масонам, по ут­верждениям Старцева и Платонова, не только сопутствовала его успе­хам на общественно-политическом поприще, но и предопределила впоследствии занятие им поста главы Временного правительства.

В 1909 г. с целью ознакомления с организацией переселенческого дела Львов посетил Канаду и Америку, а по возвращении оттуда вновь включился в активную работу по организации помощи переселенцам, обустройству их бьгга, и т. д. Одновременно продолжалась и его об­щественная деятельность. Имя Львова становится весьма известным и даже популярным, оно не сходит с газетных полос всех либеральных изданий того времени.

С началом Первой мировой войны деятельность земских органов значительно активизировалась и даже стала находить понимание и под­держку правительственных структур. Уже 30 июля 1914 г в Москве образуется Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам, объединивший воедино все земские организации страны. Во главе этого союза стал Г.Е.Львов. Совместно с другой влиятельной об­щественной организацией — Всероссийским союзом городов, Земский союз развернул масштабную работу по организации санитарных поез­дов, а также по обеспечению армии обмундированием Вскоре эти ор­ганизации уже имели в своем распоряжении очень серьезный эконо­мический потенциал, разветвленные экономические связи. Их предста­вительства имелись в губерниях и даже в уездах практически по всей стране, а также на фронте. В 1915 г. Всероссийский земский союз и Всероссийский союз городов объединились в единую организацию — Земгор. Руководителем Земгора стал Г.Е.Львов.

По мере осложнения внутриполитического положения в стране и нарастания политического кризиса заметно активизировались различ­ные оппозиционные царскому правительству силы. В их среде начинали обсуждаться самые разнообразные варианты дальнейшего развития со­бытий, возможные изменения во внутриполитической сфере и даже конкретные направления деятельности в том или ином случае. Основ­ное внимание большинство оппозиционных правительству организаций сосредоточили на вопросе изменения состава правительства и необхо­димости формирования так называемого ответственного (перед Думай) министерства, которое должно было бы стать «правительством народ­ного доверия». В планах ведущих оппозиционных сил видное место от-

водилось непосредственно Г.Е.Львову. Уже в апреле 1916 г., как сви­детельствовали непосредственные участники событий, на одном из частных совещаний, состоявшемся на квартире Е.Д.Кусковой и С.Н.Прокоповича, в котором участвовали авторитетные представители прогрессистов, левых кадетов и правосоциалистических партий, впе­рвые открыто обсуждалась возможность изменения состава правитель­ства. При этом некоторыми исследователями, в частности И.Пушкаре- вой, О.Платоновым, В.Старцевым, высказывается предположение, что всех собравшихся на данном совещании политиков объединяло масон­ство. Сам Львов на данной встрече не присутствовал. Непосредствен­ное участие он принимал в другом собрании — полулегальном засе­дании видных земских функционеров и членов военно-промышленных комитетов, на котором всерьез обсуждалась необходимость смены су­ществовавшего правительства и открыто было заявлено, что во главе нового правительства должен стать Львов. Данное заявление встретило его молчаливое согласие. По словам его личного секретаря Т.И.Пол- нера, в то время Львов вполне серьезно считал, что во главе «минис­терства Доверия» при Николае II он сможет устранить существовавшие между царем и народом серьезные бюрократические препятствия.

В конце 1916 г. руководство «Прогрессивного блока», образованно­го из числа представителей ряда буржуазно-помещичьих фрак­ций IV Государственной думы, приступило к конкретному согласова­нию персонального состава будущего «правительства народного дове­рия». Первым в составленном списке членов будущего правительствен­ного кабинета значился Г.Е.Львов. Определяющими факторами при этом стали, видимо, не какие-то личные цели лидеров различных по­литических сил и не масонские связи самого Львова, хотя и данные факторы, безусловно, играли определенную роль, а широкая общест­венная известность руководителя одной из самых влиятельных органи­заций того времени — Земгора. Кандидатура Львова на пост премьер- министра была поддержана большинством лидеров «Прогрессивного блока».

В ходе Февральской революции уже 27 февраля 1917 г. был обра­зован Временный комитет Государственной думы во главе с ее пред­седателем М.В.Родзянко. 1 марта от имени этого комитета было объ­явлено, что до созыва Учредительного собрания, которое должно было определить форму правления в стране, высшая государственная власть сосредоточивается в руках вновь созданного Временного обществен­ного совета министров. В состав этого. Временного правительства вошли лица, значившиеся в уже упоминавшемся списке правительст­венного кабинета, составленного руководством «Прогрессивного блока» в конце 1916 г. При окончательном утверждении персонального состава правительства за кандидатуру Львова на совмещенные посты

25-382

премьер-министра и министра внутренних дел проголосовали почти все участвовавшие в обсуждении члены Временного комитета Государст­венной думы.

Однако уже первое заседание Временного правительства, прошед­шее под председательством Львова, сильно разочаровало его участни­ков. По словам П.Н.Милюкова, члены правительства «не почувствовали перед собой вождя. Князь (Львов) был уклончив и осторожен: он ре­агировал на события в мягких расплывчатых формах и отделывался об­щими фразами».

Практически деятельность Временного правительства во главе со Львовым заключала в себе следующие основные мероприятия. Рядом своих решений и постановлений оно подтвердило и, таким образом, фактически узаконило многие положения специальной политической декларации, введенные в действие явочным порядком в ходе восстания в столице и согласованные с Петроградским советом рабочих и сол­датских депутатов. Основными пунктами данной декларации были объ­явление полной амнистии политическим заключенным, введение демо­кратических свобод, отмена всех сословных, вероисповедальных и на­циональных правоограничений, проведение всеобщих выборов в органы местного самоуправления и подготовка выборов в Учредительное со­брание. Проделанные правительством шаги в плане демократизации общественно-политической жизни страны были практически предоп­ределены ходом революции. В противном случае, т.е. без подтвержде­ния демократических завоеваний революции, под вопрос был поставлен и сам факт признания нового правительства широкими народными мас­сами. Однако, по свидетельствам современников, в обращениях Вре­менного правительства к народу, написанных при самом непосредст­венном участии Львова, не было необходимых определенности и чет­кости позиций, в них присутствовала словесная мишура. Уже в самом начале работы Временного правительства просматривалась явная рас­терянность и нерешительнность его членов, отсутствие у них полити­ческой воли и продуманной конкретной программы действий. Вскоре совершенно очевидными стали и еще два важнейших фактора, самым непосредственным образом сказывавшиеся на всей деятельности пра­вительства: абсолютная некомпетентность большинства его членов при решении тех или иных политических, военных, финансовых и хозяйст­венно-экономических вопросов и сильная зависимость Временного пра­вительства от Советов. В такой ситуации оно оказалось совершенно не в состоянии вырабатывать и осуществлять не только кардинальные, но даже просто сколько-нибудь значимые решения. А жизнь, реальное положение дел в стране настойчиво требовали именно этого.

Весьма показательна в этом плане ситуация, сложившаяся с выбо­рами в Учредительное собрание. Львов, как глава правительства, до-

вольно откровенно затягивал процесс подготовки выборов в Учреди­тельное собрание и тем самым, естественно, сознательно тормозил его созыв, что было очевидно для политиков и широкой общественности. Среди ряда версий, объясняющих такое весьма своеобразное поведе­ние Львова при решении одного из актуальнейших вопросов, наиболее веской и объективной представляется точка зрения тогдашнего управ­ляющего делами Временного правительства, одного из самых автори­тетных лидеров кадетской партии В.Д.Набокова. Он считал, что в то время реальные возможности правительства для принятия подобных ответственных решений были значительно ограничены Советами. И не считаться с этими реальными обстоятельствами ни Львов, ни другие члены правительства не могли. Хотя, возможно, существовали и другие причины, самым непосредственным образом повлиявшие на позицию Львова по данному вопросу.

В сложившейся ситуации одним из главных направлений конкретной деятельности Львова, его своеобразным «любимым коньком», стала практическая реализация давно им вынашиваемых планов реформиро­вания системы местного самоуправления. Но и при ее осуществлении отчетливо выявилось фактическое незнание и непонимание Львовым реального положения дел в стране. После Февральской революции на­блюдалось постоянно нараставшее усиление центробежных тенденций. А при таком развитии событий публикация правительственных поста­новлений, содержащих основные направления реформирования систе­мы местного самоуправления и придания всем ее органам довольно широких полномочий, стимулировала опаснейшие для целостности го­сударства центробежные силы. В результате, по справедливому заме­чанию И.М.Пушкаревой, ничего толкового в области государственного устройства у Львова не вышло. Не говоря уже о собственно содержа­тельной стороне деятельности Временного правительства во главе со Львовым, достаточно красноречиво о господствовавших в нем порядках свидетельствуют даже чисто внешние, сугубо организационные аспекты его функционирования.

Практически все без исключения заседания правительства, по сви­детельствам очевидцев, неизменно начинались с опозданием, причем зачастую при отсутствии многих его членов. И такое явно ненормаль­ное положение дел воспринималось всеми, в том числе и самим пре­мьер-министром. что называется в порядке вещей. К тому же, приходя на эти заседания уже весьма утомленными, министры «часто дремали, чуть-чуть прислушиваясь к докладам». Некоторое оживление, а зачас­тую и довольно страстные выступления и споры начинались только иногда на закрытых заседаниях и в ходе совместных совещаний с так называемой контактной комиссией исполнительного комитета Петро­градского совета.

25*

Факт очевидной неспособности Львова руководить работой прави­тельства признавался практически всеми работавшими с ним в то время государственными и политическими деятелями Дело дошло до того, что каждый член правительства был буквально предоставлен самому себе. Львов самоустранился даже от простой и чисто внешней орга­низационной роли ведения общего собрания министров. Обсуждение рассматриваемых вопросов вел не глава правительства, а непосредст­венно тот или иной докладчик. Ими же подводились и окончательные итоги обсуждаемых проблем. По достаточно резкому, но более чем характерному замечанию, сделанному одним из государственных дея­телей лично в адрес Львова на правительственных заседаниях он «фи­гурировал в качестве отвлеченного символа зачатой, но не рожденной власти». При таком положении дел ни о каком едином, целенаправ­ленном, всесторонне продуманном и обоснованном подходе Времен­ного правительства к сложной, масштабной и ответственной проблеме государственного управления не могло быть и речи. А учитывая крайне непростую и постоянно осложняющуюся внутриполитическую и соци­ально-экономическую ситуацию в стране, положение на фронте, даль­нейшее нарастание глубокого и острого общенационального кризиса было фактически неизбежно. Понимали ли это члены Временного пра­вительства и сам Львов? Видимо, да. Почему же, в таком случае, ими не принимались необходимые меры? Какие факторы оказывали опре­деляющее воздействие на формирование теоретических установок и на определение основных направлений деятельности министров и пре­мьера? Данные вопросы, несомненно, нуждаются в дальнейшем все­стороннем исследовании.

Спустя совсем непродолжительное время отчетливо обозначилась устойчивая тенденция падения авторитета и влияния Временного пра­вительства. Сокращалась его социальная база. Своеобразным «первым звонком» для правительства Львова стал апрельский политический кри­зис. В такой сложной обстановке премьер-министр предпринял попыт­ку достаточно трудного и весьма непростого, но в то же время умелого и многообещающего в будущем политического маневра: как глава пра­вительства Львов выступил с предложением образования коалицион­ного правительства с включением в его состав представителей социа­листических партий. Этот весьма смелый политический шаг, а также уход в отставку ставших очень непопулярными среди широких народ­ных масс военного и морского министра лидера октябристов А.И.Гуч­кова и министра иностранных дел главы кадетской партии П.Н.Милю­кова позволили преодолеть кризис. 6 мая 1917 г новый состав прави­тельства, ставшего коалиционным, приступил к работе. Теперь в нем числилось 16 министров, из которых — кроме А.Ф.Керенского, — 6 министров-социалистов. Положенная в его основу идея тесного по­

литического взаимодействия двух ведущих политических сил представ­лялась довольно многообещающей и перспективной. Это первое коа лиционное правительство также возглавил Г.Е Львов, ставший мини­стром председателем

Но уже первые дни работы нового кабинета показали, что между его членами существует глубокий политический водораздел. К тому же ни правая его часть в лице кадетов, ни левая в лице умеренных соци­алистов — эсеров и меньшевиков — не предпринимали каких либо конкретных шагов к тесному взаимодействию в интересах совместной реальной работы. А это, в свою очередь, сильно осложняло и без того непростое положение главы нового состава правительства.

К этому времени Львов начал отчетливо осознавать, что и он сам, и правительство в целом все больше и больше теряли контроль над развитием внутриполитической ситуации в стране. Львов, по свидетель­ству очевидцев, вынужден был признать что «никогда не ожидал, что революция зайдет так далеко» и что «теперь мы как щепки носимся на ее волнах». Оказавшись фактически не в состоянии реально влиять на развитие ситуации в стране, правительство во главе со Львовым решает сделать ставку на подготовку крупномасштабного наступления на фронте Оно не без основания рассчитывало на то, что достигнутые на фронте успехи существенно укрепят его авторитет и политическое влияние, упрочат положение и восстановят полный контроль над вну­триполитическими процессами. Сама по себе данная идея была отнюдь не нова. Еще в декабре 1916 — январе 1917 г. царское правительство в рамках совместной договоренности с союзниками начало подготовку большого наступления на фронте, намеченного на весну 1917 г Оно должно было стать решающим в ходе всей войны и привести к разгрому Германии и Австро-Венгрии. Николай II и все его приближенные свя­зывали с этим планируемым наступлением очень большие надежды: его успех, победа в войне, обязательно подняли бы престиж монархии, укрепили бы ее положение, что позволило бы устранить давление на правительство либеральной оппозиции ослабить недовольство масс и в конечном итоге остановить нараставший масштабный внутренний кризис. Но Февральская революция внесла свои «коррективы», само державие было свергнуто, а вместе с этим на задний план отошла и сама идея решающего наступления на фронте. Однако она не была полностью забыта, и по мере осложнения внутриполитического поло жения в стране мысль о возможности, что называется, одним махом решить и стратегические военные, и, главное, внутриполитические про блемы, все настойчивей пробивала себе дорогу в умах членов Времен ного правительства. Ухватился за нее и Львов. Подготовку наступления развернул новый военный министр Керенский. Связанные с этим на­ступлением планы и ведущих политиков, и военных совпадали Так,

генерал А.И.Деникин позже писал, что успешное наступление на фрон­те, победа в войне давали мир внешний и некоторую возможность мира внутреннего. А один из кадетских лидеров В А.Маклаков накануне на­ступления высказывался более категорично «Если нам действительно удастся наступать и вести войну так же серьезно, как мы вели ее рань­ше, тогда быстро наступит полное выздоровление России. Тогда оп­равдается и укрепится наша власть». Конечно, в случае неудачи воз­никал вполне реальный риск усиления неконтролируемых процессов и в армии, и в тылу, роста анархических и революционных настроений. Но выбор был сделан. Львов, как и все министры, участвовал в его подготовке. Вполне возможно, что глава правительства понимал, что от исхода задуманного непосредственно зависела и его дальнейшая политическая судьба.

Утром 18 июня после длившейся почти двое суток мощнейшей арт­подготовки 7 я 8-я и 11-я армии Юго-Западного фронта перешли в наступление. Наибольшего успеха достигли войска 8-й армии генерала Л.Г.Корнилова, которой! была поставлена задача нанесения вспомога­тельного удара. Ее части продвинулись вперед на 30 км по линии фрон­та протяженностью до 50 км, заняли важные пункты обороны против­ника Калуш и Галич. Однако на направлении главного удара войска 7-й и 11-й армий не справились с возложенными на них задачами. На­ступление захлебнулось. А уже 6 июля в районе Тарнополя противник сильным контрударом в стык этих армий прорвал русский фронт. Это был известный Тарнопольский прорыв, поставивший под угрозу весь Юго-Западный фронт. Деморализованные полки 7-й и 11-й армий и даже части 8-й армии стали в панике отступать.

Известия о провале наступления и поспешном отступлении всего Юго-Западного фронта фактически предопределили дальнейшую судь­бу правительства Львова, находившегося в чрезвычайно сложном по­ложении, вызванном неожиданным выходом из него, под предлогом несогласия с сепаратистскими действиями Генерального секретариата украинской Центральной рады, всех министров-кадетов и особенно из­вестными событиями 3—5 июля в Петрограде. Разразился острейший политический кризис, преодолеть который первое коалиционное пра­вительство во главе с его министром-председателем было уже не в состоянии. 7 июля 1917 г Г.Е.Львов в полном смятении подал в отстав­ку (по другим данным, он ушел в отставку 8 июля).

В середине июля Львов уехал из Петрограда в Москву, а чуть позже отправился искать успокоения в Оптину пустынь. Но там он пробыл недолго. Уже осенью 1917 г. Львов предпринимает попытки по возвра­щению к активной общественно-политической деятельности.

После Октябрьской революции он поспешил скрыться. Сменив имя и фамилию, изменив внешность, отрастив бороду, Львов инкогнито

перебрался в Сибирь в надежде затеряться там и переждать время. Но 28 февраля 1918 г. он был опознан и арестован в Тюмени. Вскоре, однако, ему удалось добиться перевода в следственную тюрьму, по до­роге в которую Львов бежал. Благополучно добравшись до Омска, он тайно жил там вплоть до занятия города белыми.

В первых числах октября 1918 г. Львов уезжает в США, где надеется с помощью старых связей раздобыть финансовые средства и оружие для антибольшевистских сил. Ему даже удалось в ноябре встретиться с президентом В.Вильсоном, которому он и изложил свои просьбы. Каким путем Львов добился аудиенции у президента, кто организовал эту встречу, неизвестно. Известен итог состоявшейся беседы — ни денег, ни оружия Львов не получил. Потерпев неудачу в Америке, он перебрался в Европу. Здесь ему также удается встретиться с полити­ческими и государственными деятелями мирового уровня. В частности, Львов лично встречался с Ллойд-Джорджем и пытался убедить его ор­ганизовать помощь антисоветским движениям в России. Но и в этом случае Львову не удалось ничего добиться. Однако он не прекратил деятельности по организации и сплочению противников советской власти.

И уже в конце 1918 г. при самом непосредственном и деятельном участии Львова в Париже было образовано «Русское политическое со­вещание», ставшее одним из основных зарубежных антисоветских цент­ров. Первоначально Львову удалось включить в состав этой организа­ции бывших послов Временного правительства в европейских странах, а позже существенно расширить представительство в Совещании раз­личных влиятельных политических сил.

Весной 1920 г. Львов возглавил своеобразный «эмигрантский Зем- гор». Ему удалось добиться получения значительных финансовых средств из числа хранившихся в зарубежных банках денег царского правительства. Получив, таким образом, в свое распоряжение большие суммы, Львов организует так называемую трудовую помощь эмигрантам из России. В Париже им было создано «Бюро труда», на базе которого образовано непосредственно помогавшее беженцам специальное бла­готворительное общество. И хотя на этом поприще Львов сделал много полезного, русские эмигранты его лично не уважали и не любили, счи­тая «незадачливым правителем, легкомысленно взявшимся не за свое дело и погубившим Россию». Сам Львов в эмиграции жил довольно скромно.

Г.Е.Львов скончался 6 марта 1925 г. в Париже. На его похоронах присутствовало очень мало людей. Даже в эмигрантской печати это событие оказалось почти незамеченным.

После Львова осталось только одно сочинение, написанное им в соавторстве и опубликованное в Москве в 1914 г. Оно называлось

«Наше земство и 50 лет его работы». Весь личный архив Львова и на­писанные им воспоминания были утеряны.

При всех своих успехах и неудачах, сильных и слабых сторонах че­ловека и политика Г.Е.Львов оставил свой след на политическом не­босклоне России в один из самых бурных и драматических периодов ее истории. Его общественная, политическая и государственная дея­тельность, несомненно, нуждается в более обстоятельном изучении. Это позволит не только лучше осветить жизненный путь почти забытого премьер-министра, но и значительно полнее и всестороннее предста­вить себе содержание того времени со всеми его проблемами и про тиворечиями, глубже понять сущность событий, происходивших в нашей стране на рубеже двух исторических эпох.