ЭТНИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАНОРАМА ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ И СИБИ­РИ В I ТЫСЯЧЕЛЕТИИ ДО Н. Э. — I ТЫСЯЧЕЛЕ­ТИИ Н. Э.

С глубокой древности юг Русской равнины был обла­стью расселения различных народов. Первыми обитателя­ми Северного Причерноморья, имя которых сохранила письменная история, были киммерийцы, жившие здесь в VIII — VII веках до н.

С VII века Северное и Восточное Причерноморье при­влекало выходцев из Греции, основавших там немало ко­лоний: Ольвию, Херсонес (Корсунь в русской летописи, расположенную близ нынешнего Севастополя), Феодосию, Пантикапею, Фанагорию, Танаис. Эти города были значи­тельными торговыми факториями. Торговля процветала на базе развития земледелия, ремесел, рыболовства. По­литическим центром региона была Пантикапея, находив­шаяся на берегу Керченского пролива (греки называли его Боспором Киммерийским) и являвшаяся долгое время столицей Боспорского царства — единственного в Север­ном Причерноморье крупного государства в то время. Отличительной чертой жизни в причерноморских горо­дах был высокий уровень материальной и духовной культуры. Благодаря археологии до нашего времени до­шли шедевры античных ремесел, скульптуры, мозаики, литературы.

В истории среди многих народов особое место всегда отводилось скифам. В представлении русских историков и литераторов скифы оказывались то нашими предками, то их ожесточенными противниками. Главные сведения о скифах дают археология и книги Геродота. Образовав­шись в Азии, этот народ к VIII веку до н. э. распростра­нился до северных берегов Черного моря^ ОнЪредставлял собой большое племенное объединение и занимал в VII—V веках до н. э. среднее и южное Поднепровье, Нижний Дон, Кубань и Тамань. Могущественная Скиф­ская держава сумела противостоять военно-политическим претензиям персов и македонян.

У скифов было развитое хозяйство в виде земледелия, скотоводства и ремесел.

скими колониями. Знаменитые скифские курганы донесли до нас свидетельства яркой и своеобразной культуры.

Известный поэтический образ скифов как «азиатов с раскосыми и жадными очами», созданный А. Блоком, не соответствовал действительности: антропологические ма­териалы доказывают, что никаких монголоидных черт у скифов не было. Они являлись типичными европеоида­ми. По языку принадлежали к североиранской группе. Из ныне существующих народов ближе всех к ним по языку находятся осетины — потомки сарматов, ближай­ших родственников скифов.

Сарматы и скифы оказались непримиримыми сопер­никами. Перейдя в южнорусские степи из Западной Азии во П веке до н.э., сарматы разбили скифов в истребитель­ной войне и заняли земли Причерноморья и Прикаспия. В течение нескольких последующих столетий остатки скифов растворились в среде новых пришельцев — сар­матов, аланов, готов. По версии академика Б. А. Рыбако­ва, часть скифов была ассимилирована славянами. Сопри­косновение славянского языка с языком скифо-сармат­ских потомков обогатило русскую лексику.

Одновременно с сарматами, но с другой стороны — из Прибалтики, в^rЮжнорусские степи пришло германское племя готов, вступив в соперничество с сарматами и ала­нами. Военно-политический перевес готов проявился только через несколько веков. В IV веке н. э. их вождь Германарих образовал царство, раскинувшееся от Дуная до Дона и Кубани. Готской власти подчинилось разнопле­менное население. Государство готов просуществовало не­долго, пав под ударами гуннов.

Воинственные гунны, оттеснившие готов на запад, были выходцами из монгольских степей, откуда они отко­чевали через Забайкалье сначала в Западную Сибирь, где вошли в военно-дипломатический союз с вогулами (ман­си), а затем —в Причерноморье. В византийских источни­ках гунны представлены «племенем, превосходящим вся­кую меру дикости, не знающим огня и хлебопашества». Мощный союз гуннских племен под главенством их вож­дя Аттилы во 2-й половине IV века ворвался в Европу, производя опустошения среди встречных народов.

черноморье, постепенно была ассимилирована их соседями. Другая часть yπi⅛a обратно на восток, где также «потеря­лась» в круговороте этнических и политических перемен.

В середине VI века на Алтае и в Монголии сложился обширный и влиятельный Тюркский каганат, военным путем расширивший свою территорию до Китая,-Аму- Дарьи и Нижнего Дона. При распаде 'каганата образова­лись тюркские племенные союзы, некоторые из них — аварский, хазарский и булгарский — создали развитую государственность.

Авары в VI веке повторили путь гуннов из Азии в Центральную Европу — в район между Дунаем и Карпа­тами, где и было образовано аварское государство^ просу­ществовавшее до'начала IX~Beκa) Движение авар через южнорусские степи сопровождалось ожесточенными столк­новениями со славянами. Поработив часть славянских племен, авары («обры» в славянском варианте) подверга­ли их жестокому угнетению, о чем с горечью рассказыва­ется в «Повести временных лет».

Воинственность авар толкала их на конфликты с Ви­зантией, с баварцами, с франками. Принесшие массу бес­покойств соседним народам и государствам, авары в IX веке внезапно исчезли, поголовно вымерев от тяже­лой эпидемии. Йх гибель нашла на Руси отражение в по­говорке: «Погибоша аки обри».

Около VII века в прикаспийской части Северного Кав­каза и на Нижней Волге сложилось Хазарское государст­во. В~течение двух веков "власть хазар распространилась на Крым, Приазовье и Среднюю Волгу. Хазары считали себя прямыми наследниками Тюркского каганата, своего правителя называли каганом. В Хазарии было построено несколько крупных городов: Беленджер на реке Сулак, Семендер (возле современного Дербента), Итиль на Волге (столица, население которой отличалось этнической пест­ротой и достигало 100 тысяч человек), Таматарха и Фа­нагория на Тамани, Саркел и др.

северян, вятичей, радимичей, а также с жителей Боспо- ра, северокавказских племен, буртасов, эрзи, черемисов, булгар и сувар.

И кагану, и купеческой верхушке Хазарии крупные барыши приносила работорговля, заставлявшая охотиться за «живым товаром». Невольниками часто становились славяне. Эти источники прибыли определяли паразитар­ный характер хазарской экономики.

Тесно связана была с принципами экономики Хазарии ее внешняя политика. Но этими принципами ущемлялись соседи хазар, что неизбежно вело к обострению отноше­ний. Некоторое время Хазарский каганат владел полити­ческой гегемонией на Русской равнине. В вассальной зависимости от него находилась Волжская Булгария. До середины X века организовать результативный отпор ха­зарам не удавалось и Киевской державе. Орудиями хазарской политики были наемное войско и дипломатиче­ские интриги, направленные в числе прочего на сталкива­ние печенегов и византийцев с Русью. Напряженными были отношения Хазарии с Арабским Халифатом, нанес­шим ей ряд военных ударов. Обострялись споры и с Ви­зантией по поводу смежных районов в Крыму.

Враждебные отношения с христианскими и мусуль­манскими соседями привели хазарское правительство в начале IX века к серьезному политическому шагу — официальному принятию иудаизма — религии, в одина­ковой мере холодно воспринимаемой и в Византии, и в Халифате. Каган Обадия, обращаясь в иудейство, надеял­ся на укрепление своих позиций за счет поддержки вли­ятельной иудейской торгово-ростовщической верхушки.

Надежды кагана, однако, не оправдались. До принятия иудаизма в Хазарии наблюдалась религиозно-этническая пестрота, но и новая религия с ее догматом избранности не могла объединить все народы, входившие в состав ка­ганата.

В 965 году киевский князь Святослав нанес тщательно спланированный и мощный удар по Хазарии, от которого

она уже не смогла оправиться. В X веке сын Святослава Владимир подавил остатки хазарской государственности. Распалась и этническая система Хазарии. Потомки тюр- ко-хазар смешались с другими тюркскими народами, ча­стично влились и в состав русского этноса. Иудео-хазары эмигрировали в Западную Европу, а частью рассеялись по окраинам каганата. Их потомки в виде небольших эт­нических групп сохранились в Дагестане (горские евреи) и в Крыму (караимы).

Булгарские племена по языку был неродственны лв_а^ рам и хазарам. Около VII века булгары разделились на четыре группы. Две из них кочевали в Приазовье и Северном Кавказе, приняв позже участие в этногенезе балкарцев и некоторых других народов. Третья группа отправилась на Балканы, где слилась с дунайскими сла­вянами, передав им свой этноним. Четвертая перекочева­ла в Среднее Поволжье, где подчинила ряд местных финно-угорских племен. Здесь было создано государство Волжская Булгария.

У волжских булгар кроме скотоводства за счет заим­ствования навыков у соседей и перехода к оседлости раз­вились пашенное земледелие и различные ремесла. Сто­лица — город Булгар — являлась .крупным торговым пунктом, связанным с Русью, северными племенами, юж­ными и восточными кочевниками. Прочные связи у бул­гар установились со Средней Азией, которые укрепились после принятия ими ислама.

Волжская Булгария была многонациональным государ­ством. Булгары и финно-угры чересполосно занимали одни и те же районы, частично ассимилируясь, причем взаимно.

I В IX веке в Днепровско-Донском междуречье появи­лись печенеги, сразу же заявив о себе как об активной военно-политической силе. Они воевали с мадьярами, ха­зарами и Русью.) Первое столкновение русских с печене­

гами было в 915 году, после чего был заключен мир. В 944 году князь Игорь привлек печенегов к совместному походу на Византию. Воевать с печенегами было трудно: они- были необычайно подвижны и практически неулови­мы. Со своей стороны, печенеги легко поднимались в по­ходы против любой страны, грабеж которой принес бы им выгоду. Чаще всего их использовали византийцы, хотя и им печенеги нередко досаждали. По некоторым данным, печенеги участвовали в походе Святослава на Хазарию. Но уже через 3 года после этого византийцам удалось стравить печенегов с русскими. Затяжной конфликт при­вел к окружению печенегами отряда Святослава на днеп­ровских порогах в 971 году. Святослав был убит.

После этого наступление печенегов на Русь усилилось, началась изнурительная борьба. Печенеги грабили Русь, вмешивались в княжеские междоусобицы. Это длилось до 1019 года, когда Ярослав Мудрый нанес им серьезное по­ражение. Напор печенегов после этого ослабел. В 1036 году Ярослав повторил успех у стен Киева, фактически уничтожив печенежскую опасность. Вместе с тюрками и берендеями печенеги стали вассалами Руси. В середине XII века эти три этноса объединились в союз, получив­ший в русской летописи имя Черных Клобуков. Монголо­татарское нашествие привело к полной потере их само­стоятельного значения и поглощению другими народами.

В XI веке из степей Прииртышья и Восточного Ка­захстана через Поволжье к южной границе Руси подо­шли половцы (куманы), заняв берега Среднего и Нижнего Донца, где имелись удобные пастбища для кочевого ско­товодства. Весь XI век половцы осваивали степь, захва­тывая новые земли и переходя с места на место, узнавая наиболее удобные стойбища, рыбные и охотничьи про­мыслы, водные и сухопутные пути торговых караванов, от которых получали немалые пошлины./

Половцы сразу же вошли в соприкосновение со сла­вянским миром. Свое имя они получили от русских, кото­рые назвали их так за светлые волосы и голубые глаза (от слова «полова» — солома). Обычаи половцев выгляде­ли в глазах русичей весьма своеобразными. В пищу по­ловцы употребляли «хомяки и сусолы» — по выражению русского летописца, пораженного этим фактом. У полов­цев существовал выраженный культ рода. Умершим ро­дичам на могилы они ставили стелообразные каменные скульптуры. Постепенно половецкие мастера достигли не­

обычайного искусства, изготовляя известняковые и мра­морные скульптуры, максимально приближенные к ори­гиналу. Десятки тысяч статуй стояли на курганах и май­данах, на перекрестках дорог и берегах рек. Вплоть до XVII века они были необходимой частью и украшением степного пейзажа (с тех'пор многие скульптуры были уничтожены, несколько тысяч попало в музеи).

К середине XII века ареал половецких кочевий про­стирался от Днепра до Волги. Половцы представляли со­бой к тому времени военно-политическую силу, с которой считались и Русь, и Византия. Русским приходилось мно­го воевать с ними. В начале XII века сокрушительное поражение им нанес Владимир Мономах. Разоренные по­ловцы отступили за Волгу и за Урал, часть их ушла в Закавказье, где поступила на военную службу к гру­зинскому царю Давиду Строителю, еще одна часть отко­чевала в Приднепровье. Два половецких хана — Боняк и Тукорган — объединили приднепровские орды, продол­жая набеги на Русь, грабя ее окраины. Эти ханы вошли в русский фольклор как заклятые враги, получив в ска­заниях и былинах имена Буняки Шолудивого и Тугарина Змеевича.

Русско-половецкие контакты были постоянными и разнообразными. Летопись пестрит описаниями набегов, битв, миров, совместных походов, брачных союзов. Полов­цы находились под сильным влиянием русской культуры, нередко носили русские христианские имена. Со вступле­нием Руси в полосу раздробленности половцы активно вмешиваются в княжеские усобицы. Стремясь освобо­диться от назойливого внимания степняков, .новгород-се­верский князь Игорь Святославович — герой «Слова о полку Игореве» — в 1185 и 1191 годах организовал анти- половецкие походы, которые кончились крупной неудачей.

Первыми в Европе, испытавшими силу удара монголо- татар, были донские половцы, возглавляемые Юрием Кончаковичем. В битве на Калке в 1223 году они потер­пели разгромное поражение. Не помогла и помощь рус­ских дружин. Несмотря на отчаянное сопротивление мон­голам, половцы были разбиты и рассеяны. Уцелевшие роды ушли на Дунай под покровительство Венгерского королевства и в Египет для службы в мамлюкской гвар­дии султана. Оставшиеся половцы были переселены заво­евателями в Поволжье и включены в Золотую Орду, где смешивались с монголами и родственными тюркскими

племенами. Имя половцев исчезло, но их потомки живы в составе казахского, башкирского и других этносов.

С первых лет истории восточные славяне жили на од­них территориях с финно-угорскими и балтскими племе­нами. «Повесть временных лет» перечисляла народы, ко­торые отдавали дань Руси: чудь, меря, весь, мурома, че- ремись, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, норома, либь. Никоновская летопись прибавляла к числу данников Руси мещеру. Все эти племена поддер­живали активные хозяйственные связи со славянами, ча­сто вступали в военно-политические союзы. Шли процес­сы культурно-бытового заимствования, заключались меж­племенные браки. Некоторые финские (меря, мещера, мурома) и балтские (голядь) племена полностью раство­рились в славянском этническом массиве.

Среди историков и этнографов признается роль фин­но-угров в формировании как древнерусского этноса, так и великорусской народности. Но степень их влияния на русский этногенез оценивалась по-разному. М. Н. Покров­ский заявлял: «В жилах великороссов течет 80% финской крови». Противоположной точки зрения придерживался Д. К. Зеленин, отрицавший ассимиляцию славянами фин­нов и считавший, что славяне только оттеснили финнов с ареала их обитания. Обе эти точки зрения являются крайними. Ближе к истине находились сторонники взве­шенного подхода — В. О. Ключевский. В. В, Мавродин и др.

Взаимовлияние славян и финно-угров отрицать невоз­можно. При этом славянский элемент доминировал. Асси­миляция шла мирно. Волны славян-переселенцев перека­тывались через финно-угорские поселения, оставляя ря­дом с ними славянские деревни, села, хутора. Смешанные браки сопровождались переходом целых родов у мерян, мещеры, муромы на русский язык.

Меряне в I тысячелетии заселяли территорию на ме­сте нынешних Москвы, Ярославля, Костромы, Иванова, Владимира, Суздаля. В этих краях русско-мерянское двуязычие сохранилось кое-где в глухих углах еще в на­чале XVI века. Ассимиляционные процессы были харак­терны как для мещеры и муромы, обитавших на Оке, так и для северных финно-угров: веси, карелы, чуди, ижоры, а позднее — для поволжских и зауральских: зырян (коми), пермяков, мордвы, удмуртов, марийцев, остяков (ханты) и вогулов (манси). Большинство финно-угров кре­стились по православному обряду, брали русские имена и

фамилии. В карельских рунах русские назывались брать­ями. Финно-угры участвовали в русских военных походах в Византию, в Швецию, в битвах против тевтонских и ливонских рыцарей. Немало финнов находилось в бли­жайшем окружении киевского князя и местных князей.

Финно-угорское влияние отчетливо просматривается в российской географической топонимике (Москва, Ока, Сылва, Протва, Сосьва, Лозьва, Муром, Весьегонск и т. п.), в великорусском антропологическом типе, в говоре великороссов, в русской мифологии (водяные, лешие, .ру­салки — калька с финских представлений), в характере хозяйственных промыслов русских, их быту (парная баня, печи-каменки и т. д.).

3.