Дэниел Белл «Социальные рамки информационного общества» (извлечение)

В своей работе Дэниел Белл — американский социолог и пуб­лицист — пытается показать развитие общества как переход между тремя стадиями — доиндустриальным, индустриальным и постиндустриальным обществом.

Вечная гонка по кругу идей и новаций, Изобретений, открытий, экспериментов Откроет нам сущность движения, но не покоя. О жизнь, растраченная в существовании... О мудрость, утраченная в знании...

О знание, потерянное в информации...

Т. С. Элиот

Информация и телекоммуникации в постиндустриальном обществе

В настоящем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретет станов­ление нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуника­циях. Революция в организации и обработке информации и знаний, в которой центральную роль играет компьютер, развертывается од­новременно со становлением постиндустриального общества. Три аспекта постиндустриального общества особенно важны для пони­мания телекоммуникационной революции:

• переход от постиндустриального общества к сервисному об­ществу;

• решающее значение кодифицированного теоретического зна­ния для осуществления технологических инноваций;

• превращение новой «интеллектуальной технологии» в ключе­вой инструмент системного анализа и теории принятия решений.

Показатели перехода от постиндустриального к сервисному сек­тору достаточно очевидны. В США в 1970 г. 65 % рабочей силы было занято в сфере услуг, около 30 — в промышленности и строитель­стве и неполных 5 % — в сельском хозяйстве.

Изобретательство в Х1Х веке было сугубо эмпирическим процес­сом проб и ошибок, время от времени озаряемых блистательными прозрениями. Сущность же современной развитой технологии — в ее органически тесных отношениях с наукой; здесь исследова­тель заинтересован не столько в конечном продукте своей работы, сколько в познании разнообразных свойств материалов и основных принципов их комбинаций, сочетаний и замещений. Как отмечает выдающийся металлург С. Смит, в наше время «материалы стали рассматриваться в сравнении, с точки зрения их свойств, необходи­мых для того или иного применения.

разработка — радар, ядерный реактор, реактивный двигатель, ком­пьютер, спутник связи — по-своему разрушала прежнюю модель, в которой каждый данный материал был связан с каждым данным видом продукта. Так возникла современная инженерия».

Сущность этого изменения, как в технологии, так и в науке, связана с расширением «поля отношений» теории и сферы ее применения, вследствие чего становится возможной систематическая синергия в открытиях и разработках новых продуктов и теорий. Наука в своих основаниях — это набор аксиом, топологически связанных в унифи­цированную схему. Но, как заметил Броновский, «новая теория изме­няет систему аксиом и устанавливает новые связи на стыках, что из­меняет топологию. Когда две науки объединяются в одну, новая сеть оказывается более богатой и четкой, чем простая сумма двух частей».

По мере того, как современная наука, как впрочем, и почти все остальные виды человеческой деятельности, движется по пути все большей специализации, дабы детализировать свои концепции, наиболее важным результатом ее связей с технологией становится интеграция различных областей или наблюдений в единую теоре­тическую систему, имеющую все большую продуктивность.

Основным методологическим достижением второй половины ХХ века стало управление организованными множествами — тео­риями множеств с большим числом переменных и комплексными организациями и системами, требующими координации деятель­ности сотен тысяч и даже миллионов людей. Начиная с 40-х годов, шло бурное развитие новых областей научного знания, связанных именно с этими проблемами организованных множеств: информа­ционной теории, кибернетики, теории принятия решений, теории игр, теории стохастических процессов. В этих дисциплинах был раз­работан ряд специальных методик, таких, как линейное програм­мирование, статистическая теория решений, цепи Маркова, метод Монте-Карло, метод экстремальных стратегий, которые позволя­ют выявлять определенные закономерности из больших множеств, получать оптимальные решения из различных альтернатив или, во всяком случае, определять рациональные моменты в условиях неопределенности.

Поскольку технология есть инструментальный способ рациональ­ного действия, я назвал эти новые разработки «интеллектуальной технологией», так как все они дают возможность поставить на место интуитивных суждений алгоритмы, то есть четкие правила приня­

тия решений. Эти алгоритмы могут быть материализованы в ав­томатической машине, выражены в компьютерной программе или наборе инструкций, основанных на какой-либо статистической или математической формуле, представляющей собой способ формали­зации суждений и их стандартного применения во многих различ­ных ситуациях. Поскольку интеллектуальная технология становится основным инструментом управления организациями и предприяти­ями, можно сказать, что она приобретает столь же важное значение для постиндустриального общества, какое для общества индустри­ального имела машинная технология.

Политика в информационном обществе

Я исхожу из того, что знания и информация становятся стратеги­ческими ресурсами и агентом трансформации постиндустриального общества. Бурное протекание общественных изменений, особенно когда они, как в данном случае, осуществляются через посредство специфических технологий, с неизбежностью ставит перед обще­ством сложные политические проблемы. Здесь можно лишь схема­тически обозначить некоторые из проблем, которые общество будет вынуждено решать в ближайшие два десятилетия.

Новая инфраструктура. Каждое общество внутренне связано различными каналами, позволяющими его членам осуществлять материальный и духовный обмен. Организация, финансирование, поддержание и управление этими каналами, или инфраструктурой, обычно находились в компетенции правительства. Первой инфра­структурой был транспорт — дороги, каналы, железнодорожные и воздушные магистрали; все это позволяло связывать воедино различные локалитеты общества и осуществлять перемещение то­варов и людей. Второй инфраструктурой были средства передачи энергии — водяное колесо, паровые машины, газ, электричество, нефтепроводы. Мобилизуя не столько природные, сколько техноло­гические источники энергии и связывая их в единые энергетические сети, человечество не только радикально изменило городскую жизнь, но и обеспечило себя энергией для производства товаров в массовом масштабе и применения разнообразной бытовой техники.

бомбардировки сенсорного аппарата человека, расширения соци­ального и психологического взаимодействия людей, которое сейчас растет экспоненциально.

В предстоящие два десятилетия какие-либо изменения в первой инфраструктуре — на транспорте — маловероятны. Даже если осво­ение «Конкорда» или какого-либо другого сверхзвукового самолета вдвое сократит время перелета через океан, это отнюдь не возымеет того значения, которое имели последовательные этапы сокраще­ния времени, необходимого для пересечения Атлантики, в течение последних ста лет — с нескольких недель плавания первыми па­роходами, до шести дней — пароходами более мощными, затем до 16 часов — турбовинтовыми самолетами и, наконец, до 7 часов само­летами реактивными. Даже если в прежних масштабах возродится общественный транспорт, маловероятно, чтобы он вытеснил лич­ный автомобиль, если только рост цен на бензин в будущем не раз­рушит гедонистический образ жизни, столь глубоко укоренившийся в развитых индустриальных обществах.

Во второй инфраструктуре — энергетической — есть некоторые новые тенденции. Они, однако, требуют больших капиталовложений в такие области, как консервация энергии, усовершенствование тех­ники добычи угля и его газификации, использование ядерной энер­гетики, более эффективная передача электричества по проводникам, освоение солнечной энергии. Эти проблемы могут стимулировать колоссальное расширение исследований и разработок и в случае успеха — создание новых энергетических сетей, обеспечивающих стабильный источник возобновляемой энергии. Дело, однако, в том, что такие изменения, сколь бы велики они ни были, лишь заменят существующие энергические источники и способы ее передачи, но отнюдь не произведут переворота в энергообеспечении общества, не изменят принципиально роль энергии в нем.

По-настоящему важные социальные изменения в предстоящие два десятилетия произойдут в третьей инфраструктуре по мере того, как слияние воедино технологий телефона, компьютера, факсими­ле, кабельного телевидения и видеодисков будет вести ко все более глубокой реорганизации способов коммуникации между людьми, к сокращению, если не к полной ликвидации бумаги в качестве ма­териального носителя информации, к новым способам проведения досуга, к реорганизации образования на основе компьютерного обу­чения и широкого распространения видеодисков.

Можно скептически относиться к экстравагантным заявлениям о грядущей революции в образовании под воздействием компьюте­ров и видеомагнитофонов, но как бы то ни было, в области переда­чи данных (особенно экономической информации в сфере бизнеса) и развития сетей данных компьюникация вызовет необозримые социальные изменения.

Элита и массы

Каждое из известных нам обществ делилось по тому или иному осевому признаку на элиту и массы. С другой стороны, общество бывает открытым или закрытым. В прошлом большинство обществ были элитарными и закрытыми в том смысле, что аристократия была чрезвычайно замкнутым сословием. В противоположность этому современные общества стали открытыми, при этом по мере того как знания и техническая компетентность становились непре­менным условием для входа в элиту, основой процесса для тако­го продвижения становилось образование. В постиндустриальном обществе элита — это элита знающих людей. Такая элита облада­ет властью в пределах институтов, связанных с интеллектуальной деятельностью — исследовательских организаций, университетов и т. п.,— но в мире большой политики она обладает не более чем влиянием. Постольку, поскольку политические вопросы все теснее переплетаются с техническими проблемами (в широких пределах — от военной технологии до экономической политики), «элита знания» может ставить проблемы, инициировать новые вопросы и предла­гать технические решения для возможных ответов, но она не облада­ет властью сказать «да» или «нет». Последнее является прерогативой политиков, но не ученых или экономистов. В этой связи крайне пре­увеличенной представляется идея о том, что «элита знания» может стать новой элитой власти.

Что, однако, верно, так это то, что в современном обществе растет эгалитаризм, чему в большой мере содействуют различные группы «элиты знания», особенно молодежной. В целом современное обще­ство состоит из множества образований, вследствие этого появляет­ся и множество элит, так что их координация становится все более сложной проблемой.

Поворотные пункты и перспективы

Я стою на том, что информация и теоретическое знание суть стра­тегические ресурсы постиндустриального общества. Кроме того, в своей новой роли они представляют собой поворотные пункты современной истории.

Первый поворотный пункт — изменение самого характера науки. Наука как «всеобщее знание» стала основной производительной си­лой современного общества.

Второй поворотный пункт — освобождение технологии от свое­го «императивного» характера, почти полное превращение ее в по­слушный инструмент. Современная технология открывает множе­ство альтернативных путей для достижения уникальных и вместе с тем разнообразных результатов, при этом неимоверно возрастает производство материальных благ. Таковы перспективы, вопрос лишь в том, как их реализовать.

Источник: Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Белл Д. Новая технократическая волна на Западе. М. : Прогресс, 1986. С. 330-342.