1982 Революция в эпоху государств: Ленин и Бухарин*

Лев Копелев написал в своих воспоминаниях о 1920-х годах так: «“Не календарный, настоящий двадцатый век” (Ахматова) начи­нался в 1914 году»^[473][474]. XX век есть прежде всего эпоха государств, эпоха наций, эпоха технологий и эпоха круговоротов.

Кто взирал со страхом на эпоху государств, начавшуюся с Первой мировой войной, так это Николай Иванович Бухарин. Напротив, Владимир Ильич Ленин увидел надежду в этой эпохе. Взгляды на государство у этих двух мыслителей были прямо про­тивоположны. Уяснить это различие необходимо, чтобы пере­смотреть исторический характер большевистской революции.

Я неоднократно писал о развитии мысли Ленина во время ми­ровой войны^[475]. Но до сих пор мне не приходилось ни анализиро­вать его концепцию о государстве, ни обращать внимание на её связь с теоретическими работами Бухарина. В отношении по­следнего книга С. Коэна «Бухарин и большевистская революция» оказалась очень полезной для меня^[476]. Мне хочется переосмыслить

поставленные им проблемы, перенеся их на моё понимание Ле­нина^[477].

1. Теория империализма

Уже установлено, что у Ленина до начала мировой войны не бы­ло представления об империализме. Само начало мировой войны и крах социалистического Интернационала явились неожиданно­стью для него. Поэтому поначалу он мог опереться только на своё абсолютное ощущение революционера, сидевшее внутри не­го. После первого потрясения ему надо было взяться за выработ­ку понятия об империализме, но Ленин начал читать философ­ские работы Гегеля, по-видимому, для того чтобы развить свою познавательную способность. Через год после начала войны ещё не наблюдалось никаких следов его теории империализма. Это производит странное впечатление на нас.

Впрочем, в резолюции, предложенной Лениным на Бернской конференции заграничных секций РСДРП в феврале 1915 года, было дана характеристика «империалистической» войны.

«Эта война создана условиями эпохи, когда капитализм дос­тиг высшей стадии развития; когда наиболее существенное зна­чение имеет уже не только вывоз товаров, но и вывоз капитала; когда картелирование производства и интернационализация хо­зяйственной жизни достигла значительных размеров; когда коло­ниальная политика привела к разделу почти всего земного шара; - когда производительные силы мирового капитализма переросли ограниченные рамки национально-государственных делений; - когда вполне созрели объективные условия осуществления со­циализма»^[478].

Эта характеристика содержит общие элементы с более позд­ней характеристикой, данной в работе «Империализм, как выс­шая стадия капитализма», но в ней недостает определения фи­нансового капитала. И неясно, исходя из чего он вывел эту характеристику. Тогда он еще не познакомился с книгой Р. Гиль-

фердинга «Финансовый капитал», русский перевод которой был издан в 1912 году.

В то время Ленину довелось прочитать статью Н. Бухарина «Мировое хозяйство и империализм», которая была послана для нового журнала «Коммунист» в июне 1915 года. Бухарин был молодым товарищем, с которым Ленин спорил на Бернской кон­ференции. Бухарин указал в этой статье, что в национальных хо­зяйствах образовались и быстро распространились капиталисти­ческие монополии, и что на основе этих монополий значительное развитие получили освоение внешнего рынка и экспорт капитала. В результате империалистическая политика приобрела самые свирепые формы. Бухарин различал три этапа развития мирового капитализма: торговый капитализм, промышленный капитализм, финансовый капитализм. Он определил империализм как поли­тику финансового капитала. С другой стороны, он полагал, что в процессе эволюции и концентрации финансовый капитал связал страну железными цепями и превратил национальное хозяйство в единый трест, «государственно-капиталистический трест». Война развила эти тресты до высших форм. «Итак, будущее принадле­жит (поскольку удерживается капитализм вообще) хозяйствен­ным формам, близким к государственному капитализму»^[479].

Финансовый капитал и государственно-капиталистический трест были скорее просто связаны, но ясно, что то, что Бухарин хотел подчеркнуть, крылось в последнем явлении. Он познако­мил читателей с немецким ученым Максом Краманом, который увидел в «государственном капитализме» военного времени осу­ществление социализма. Он сумел разглядеть новые явления в мировой войне.

Кажется, Ленин до известной степени оценил статью Бухари­на. Во всяком случае, он послал её в журнал вместе с статьей Н.В. Крыленко и комментарием: «Конечно, если надо выбирать, я за Н.И. [Бухарина], не за Абрама [Крыленко].»^[480] Статья Бухарина была напечатана в номерах (I и II) журнала «Коммунист». В тех же номерах была опубликована статья другого молодого товари­ща К. Радека «Четверть века развития империализма» (I часть). Об этой статье Ленин написал в том же письме: «скучна»^[481].

Сам Ленин непосредственно после этого, в июле-августе 1915 года, написал сравнительно длинную брошюру «Социализм и война». Появившаяся в этой книжке характеристика империализ­ма полностью совпадала с характеристикой в резолюции Берн­ской конференции^[482]. Это говорит о том, что аргументация Буха­рина ещё не оказала на него ощутимого влияния. Во второй половине 1915 года Ленин читал много книг и делал о них запи­си. Среди них наше внимание привлекла запись о статье Р. Лифмана «Приближает ли нас война к социализму?». Этого ав­тора Бухарин упомянул в своей статье как критика Крамана и Яффе, которые полагали, что война приближает к социализму^[483]. Ленин в своей записи дал отпор утверждениям Лифмана, что со- циализм-де только «мечты» и «фантазии» и что социал-демо­краты должны сохранить позицию ревизионистов^[484]. Интереса к «государственному капитализму» здесь не было.

В конце года Бухарин послал Ленину письмо с просьбой на­писать предисловие к его новой публикации: он намеревался до­писать ту статью, напечатанную в журнале «Коммунист», и опубликовать ее в форме брошюры^[485].

Ленин сразу согласился. В своем предисловии он с одобрени­ем писал, что работа Бухарина написана «на основании послед­них материалов», и что он рассматривает «основные факты миро­вого хозяйства, касающиеся империализма как целого, как определенной ступени развития наиболее высокоразвитого капи­тализма»^[486]. Хотя Ленин и признал «научное значение» работы Бухарина, он не упомянул ни «государственно-капиталисти­ческий трест», ни «государственный капитализм» Бухарина. То­гда Ленин не придал значения таким явлениям.

В конце 1915 года Ленин, по просьбе Петроградского изда­тельства «Парус» (это издательство М. Горького), наконец решил написать свою книгу «Империализм» для серии «Европа перед войной и в войне»^[487]. С середины января 1916 года он начал ду­мать над планом книги и в феврале переехал в Цюрих, для того чтобы читать систематически книги и другие материалы по теме.

Он начал писать весной и окончил работу 19 июня (2 июля - нов. ст.). Как следует из предисловия к французскому и немецкому изданиям 1924 года, Ленин намеревался в этой книге «показать по сводным данным бесспорной буржуазной статистики и при­знаниям буржуазных ученых всех стран, какова была итоговая картина всемирного капиталистического хозяйства, в его между­народных взаимоотношениях, в начале XX века, накануне первой всемирной империалистической войны»^[488][489].

Как таковая, эта книга представляла собой более систематиче­ское изложение новых явлений империализма и содержала новые моменты.

Но в 11-ти тетрадях, содержавших подготовительные мате­риалы для книги Ленина, не было записей о работе Бухарина. Имя Бухарина не было названо в книге среди пионеров-исследо­вателей империализма (в отличие от И. Гобсона, Гильфердинга и К. Каутского). Единственное упоминание Бухарина пришлось на главу «Банки и их новая роль». Ленин пишет: «Получается, с од­ной стороны, все большее слияние, или, как выразился удачно Н.И. Бухарин, сращивание банковского и промышленного капи­талов...» .

Несомненно, что Ленин не поддержал бухаринскую концеп­цию «государственно-капиталистического треста» и остался ин­дифферентным к его «государственному капитализму».

Исторически Ленин определил империализм как «высший этап» капитализма и в то же время как систему «паразитизма и загнивания капитализма». Итоговая картина капиталистического хозяйства у Ленина и у Бухарина вырисовывалась по-разному^[490].

2. Концепция государства у Бухарина

Между тем, Бухарин в это же время написал новую статью - «К теории империалистического государства». Он полагал в прежней статье, что суть империализма проявляется в конкурен­

ции и конфликтах между государственно-капиталистическими трестами. Поэтому естественно, что от экономических вопросов он двинулся к исследованию самого государства. Новая статья была непосредственным продолжением первой статьи. Бухарин объявил эту идею в начале статьи.

«Та же [империалистическая] эпоха до небывалой степени усиливает значение государственной власти и во “внутренней” жизни народов, и щупальца этого чудовища проникают во все щели, захватывая все области современной общественной жиз- 18 ни» .

Как Коэн правильно подметил^[491][492], здесь Бухарин выразил чув­ство страха перед растущим и расширяющимся аппаратом и ме­ханизмом государств.

В первой главе «Общая теория государства» Бухарин, обильно цитируя Маркса и Энгельса и возражая немецкому ученому Л. Гумпловичу, констатирует: «государство есть не что иное, как наиболее общая организация господствующих классов, основная функция которой заключается в охранении и расширении экс­плуатации классов угнетенных. Государство есть отношение ме­жду людьми, и притом отношение господства, власти, порабоще­ния»^[493]. И выражает уверенность, что государства исчезнут с исчезновением классов.

«Будущее общество есть общество вне государственной орга­низации. Различие между марксистами и анархистами вовсе не в том, что марксисты - государственники, а анархисты - антигосу­дарственны, как это утверждают многие.

Во второй главе «Империалистическое государство и финан­совый капитализм» «колоссальное возрастание экономического значения государства» Бухарин иллюстрирует возрастанием го­сударственного бюджета. Причина этого явления - в «растущем вмешательстве государственной власти во все отрасли общест­венной жизни, начиная от сферы производства и кончая высшими формами идеологического творчества». В прошлом были невме­шательство государственной власти, и формула свободного предпринимательства laissez faire. Теперь царит «противополож­ная тенденция, которая своим логическим пределом имеет госу­дарственный капитализм, всасывающий в область государствен­ного регулирования всё и вся»^[495].

О субъекте капитализма в разные эпохи Бухарин пишет так. Первый - эпоха отдельных капиталистов. Второй - эпоха Ver- bandskapitalist’a, «система коллективного капитализма». Третий - государственный капитализм. Бухарин признает, что война уско­рила появление государственного капитализма^[496]. И в связи с этим он приводит следующую выразительную цитату.

«“Der Sozialismus gehoert zu den Mitteln der Kriegsfuehrung” (“социализм есть одно из средств для ведения войны”) - воклица- ет социалистический ренегат Эдмунд Фишер, разумея под социа­лизмом доведенное до последней степени государственное вме­шательство»^[497].

Конкретно Бухарин имеет в виду прежде всего введение госу­дарственных монополий в производстве целого ряда продуктов, в особенности, монополизацию военной индустрии, создание «смешанных предприятий» и государственное вмешательство в сферу производства. Он суммирует эти явления так: «Государст­венная власть всасывает, таким образом, почти все отрасли производства; она не только охраняет общие условия эксплуа­тационного процесса; государство все более и более становится непосредственным эксплуататором, который организует и ру­ководит производством, как коллективный, собирательный ка­питалист»^[498] .(все выделено Бухариным)

Далее он объясняет процесс огосударствления в сфере обра­щения, упоминая «огосударствление» железных дорог, государ­

ственный телеграф, торговые монополии государства, роль госу­дарственного банка в денежном обращении и кредитных отноше­ниях.

В конце Бухарин вновь цитирует слова Крамана о Kriegssozia- lismus (военный социализм) и слова Фишера: «социализм по су­ществу есть не что иное, как перенесение государственной идеи (Staatengedankens) на народное хозяйство и социальную жизнь вообще», - и отвергает эту идею решительно.

«Ибо социализм есть урегулированное производство, руково­димое обществом, а не государством (государственный социа­лизм есть сапоги всмятку), есть уничтожение классовых проти­воречий, а не их обострение»^[499][500]. Если в будущем зарплаты исчезли бы и заменились регулированной раздачей продукта, то «рабочий превратился бы в раба». Но поскольку анархия мирово­го рынка остается, постольку этого нет.

«Процесс организации устраняет постепенно анархию отдель­ных частей “народно-хозяйственного” механизма, ставя всю эко­номическою жизнь под железную пяту милитаристского госу­дарства» .

В третьей главе «Организационный процесс, государственная власть и рабочий класс» Бухарин показывает, что организацион­ный процесс захватил не только экономику, а все отрасли обще­ственной жизни. Все буржуазные общественные организации бе­рут на себя функцию опоры «существующего строя». «Война и здесь дала огромный толчок». Философия, медицина, религия, этика, химия, и бактериология - всё было «мобилизовано» и «ми­литаризовано».

«Так вырастает законченный тип современного империали­стического разбойничьего государства, железная организация, которая охватывает своими цепкими загребистыми лапами живое тело общества. Это - Новый Левиафан, перед которым фантазия Томаса Гоббса кажется детской игрушкой. И пока еще “non est potestas super terram quae comparetur ei” («нет силы на земле, ко­торая бы сравнялась с ним»)^[501].

Как писал Коэн^[502], это оказалось пророческим предвидением современного государства, которое возникло сначала как военное государство во время мировой войны, а в 1930-е годы, пройдя

различные перипетии, обрело новые формы. Интеллектуальная дальновидность Бухарина заслуживает истинных похвал.

Для Бухарина настоящий социализм противостоит всем этим тенденциям. Он уверен, что рабочие организации «перерастут рамки государства и взорвут его изнутри, организуя собственную государственную власть (диктатура)»³ . Но его перспективы были далекими и абстрактными; они не помогали бороться с реальным образом нового государства «Левиафана». Если революция явля­ется делом далекого будущего, достаточно сказать, что «социал- демократия должна усиленно подчеркивать свою принципиаль­ную враждебность государственной власти» \ Но если револю­ция начнется завтра, такие прекрасные слова больше не приго­дятся: «В нарастающей революционной борьбе пролетариат разрушает государственную организацию буржуазии, использует ее материальный остов, создает свою временную государствен­ную организацию власти и, отбросив все контр-атаки реакции, расчистив все пути для свободного развития социалистического человечества, отменяет в конце концов и свою собственную дик- вбивая раз навсегда осиновый кол в могилу государст-

3. Бухарин и Ленин

Бухарин послал эту статью Ленину и Зиновьеву и попросил по­местить в «Сборник “Социал-Демократа”», который они тогда готовили к изданию как наследник «Коммуниста». Неизвестно, когда Ленин получил эту новую статью Бухарина, но ясно то, ко­гда он прочитал ее: в августе 1916 года^{[503][504][505]}. Ленин с начала 1916 года, сочтя опасными отрицательные утверждения Г.Л. Пятакова и Бухарина о самоопределении наций, занимался критическим разбором их аргументов. Поэтому он отнесся неодобрительно к статье Бухарина.

Из его комментариев к этой статье видно, что Ленин обращает внимание на такие мелочи, как «цитата из Энгельса не точна». Он проверяет текст цитат, приводимых Бухариным из книги Ф. Эн­гельса «Der Ursprung der Familie, des Privateigentums und des Staates» («Происхождение семьи, частной собственности и госу­дарства»). Более серьезное замечание Ленина состоит в том, что трактовка Бухарина, касающаяся различия марксистов и анархи­стов в вопросе о государстве неверна и опирается на утверждение Ф. Энгельса («Anti-Duehring»). В этих коротких заметках Ленин цитирует два параграфа из статьи Бухарина. Первый: «Социал- демократия должна усиленно подчеркивать свою принципиаль­ную враждебность государственной власти» (курсив Бухарина). Второй: пролетариат «создает свою временную государственную организацию власти» и «отменяет в конце концов и свою собст­венную диктатуру, вбивая раз навсегда осиновый кол в могилу государства...» Эти два параграфа он не мог проигнорировать. Но в центре заметок он написал следующие слова и обвел их чер­той: «о государственном капитализме. Интересно. Легально, в сути»^[506].

^Бухарин. К теории... С. 30.

БХ. Т. 3. С. 545.

В письме к Зиновьеву Ленин показал скорее пренебрежитель­ное отношение к Бухарину. «Статья Бухарина безусловно не год­на. Ни тени “теории империалистического государства” нет. Есть сводка данных о росте государственного капитализма, и только. Заполнять этим легальнейшим материалом нелегальный журнал - абсурд. Надо отклонить (архи-вежливо, обещав всякое содействие легальному помещению)».

Ленин сам дописал к этому параграфу следующее примеча­ние. «Приватно, от себя, я добавлю Бухарину совет: изменить за­главие и оставить одну экономическую часть. Ибо политическая совсем переделана, недодумана, никчемна»^[507].Ленин просил Зи­новьева послать Бухарину официальный ответ редакции, но, пе­редумав, сам послал ему письмо в начале сентября. Здесь тон был несколько смягчен^[508]. Ленин писал, что, «к сожалению», он не мог поместить статью, потому что были некоторые недостатки. «Ста­тья состоит из 2-х частей... 1) о государстве вообще и 2) о госу­дарственном капитализме и его росте (особенно в Германии). 2-ая часть хороша и полезна, но на 9/10 легальна. Мы бы советовали поместить ее в одном из легальных сборников...» Но «1-ая часть затрагивает тему громаднейшей принципиальной важности, но

именно только затрагивает. Мы не можем ... печатать по столь коренному вопросу теории вещь недостаточно продуманную». Надо дать этой части «дозреть», посоветовал Ленин и отрезал: «Отличие марксистов от анархистов в вопросе о государстве... определено решительно неверно^ если говорить о этом, надо го­ворить не так; нельзя говорить так».

Зиновьев тоже послал Бухарину ответ редакции с отказом от напечатания его статьи в конце сентября или начале октября^[509].

Бухарин не мог смириться с этим решением. Он написал Зи­новьеву в начале октября, что «не ожидал я такого от Вас и Иль­ича» и что «хороший мне урок»^[510]. А Ленину Бухарин послал длинное письмо, в котором защищал свою первую главу реши­тельно.

«Вся первая главка может быть сведена к таким, по моему мнению, абсолютно бесспорным и ортодоксально марксистским утверждениям: 1. Всякое государство есть организация господ­ствующего класса; 2. социализм не есть государственная органи­зация; 3. диктатура пролетариата есть рабочее государство, где господствующим] классом явл[яется] пролетариат. Она есть не­обходимый этап к соц[иализ]му. Больше там ничего не сказано. Я ума не приложу, как Вы и [Григорий] можете против этого спорить. Ни Григорий], ни Вы даже не пытаетесь сказать мне, в чем же ересь». Он недоумевает, за что его, считающегося анти­анархистом, Ленин ругает анархистом. Неверно считать дискус­сию о государстве просто академическим вопросом. «По-моему, это важнейший и актуальнейший вопрос. Громадная заслуга за Паннекуком в том, что он, почти единственный, понял актуаль­ность проблемы. Ибо все сейчас концентрируется на вопросе о государстве, про которое массы толком не знают, что же это та­кое. Необходима поэтому и общая постановка вопроса»^[511].

О чувстве Бухарина к Ленину, которое выражалось во второй половине этого письма, написал в своей книге Коэн^[512]. Поэтому я здесь не останавливаюсь на этом.

Ленин, получив письмо Бухарина, ответил ему, на этот раз в более примирительном тоне. «Вы формулируете три “утвер­ждения”. «Но эти утверждения (1) так общи, что от них еще далеко до конкретности; (2-ое и главное) это не то, что сказано в статье».

Вада Харуки «Ни в “ереси”, ни в “анархизме” Вас по этому поводу не обвиня­ли, а писали: “дать дозреть”». ^[513]Несмотря на то, что Ленин по­старался смягчить свои нападки, очевидно, он относился в общем негативно к статье Бухарина.

Бухарин тем временем поехал в США и там в ноябре начал публиковать сокращенный вариант раскритикованной статьи. Сперва он напечатал статью «Государственный капитализм и мар­ксизм» в нью-йоркской социалистической газете «Новый мир», № 848 (2 декабря/19 ноября 1916 г.), затем статью «Империалисти­ческое разбойничье государство» в «Jugend-Intemationale», № 6 (1 декабря/18 ноября 1916 г.) и, наконец, «Империалистическое го­сударство» в «Arbeiterpolitik», № 25 (9 декабря/26 ноября 1916 г.)^[514]. Это был, по-видимому, вызов Ленину.

Ленин, прочитав вторую статью, опубликованную под псевдо­нимом «Nota Bene» (Nota Вепе=Бухарину), очень плохо чувствовал себя и решил возражать. Он написал Инессе Арманд, что ответил на «сугубые глупости» Бухарина своей заметкой «Интернационал молодежи» в «Сборнике “Социал-демократа”» № 2^[515]. Ленин пола­гал в этой статье, что по вопросу о различии социалистов и анар­хистов Бухарин сделал очень крупную ошибку. «Социалисты стоят за использование современного государства и его учреждений в борьбе за освобождение рабочего класса, а равно за необходимость использовать государство для своеобразной переходной формы от капитализма к социализму. Такой переходной формой, тоже госу­дарством, является диктатура пролетариата... Анархисты хотят “отменить” государство, «взорвать» («sprengen») его... Социали­сты... признают «отмирание», постепенное «засыпание» государ­ства после экспроприации буржуазии»^[516].

Ленин критиковал утверждение Бухарина о принципиальной враждебности социал-демократии к государству и о «корнях госу­дарственности», проникших в души рабочих. «Не “государствен­ность” столкнулась с отрицанием государственности», а «оппорту­нистическая политика... столкнулась с революционной социал- демократической политикой». Для Ленина важно было «использо­вание государства против буржуазии для ее свержения»^[517].

Однако после этого произошло решительное изменение в от­ношении Ленина к статье Бухарина. Сперва Ленин начал прида­вать серьезное значение явлениям «государственного капита­лизма».

В том же «Сборнике “Социал-демократа”» Ленин напечатал статью «Империализм и раскол социализма». В ней «государст­венный капитализм» даже не упоминался. Но уже в «Черновом проекте тезисов обращения к Интернациональной социалистиче­ской комиссии и ко всем социалистическим партиям», который был написан в декабре (ранее 25-го) 1916 г., изменение было на­лицо.

«За время войны мировой капитализм сделал шаг вперед не только к концентрации вообще, но и к переходу от монополий вообще к государственному капитализму в еще более широких размерах, чем прежде. Экономические реформы в этом направле­нии неизбежны»^[518].

Приблизительно в это же время Ленин сделал похожее заяв­ление в статье «К рабочим, поддерживающим борьбу против войны и против социалистов, перешедших на сторону своих пра­вительств». «И война сама, доводя до неслыханного напряжения силы народов, подводит человечество к этому единственному выходу из тупика, заставляя делать гигантские шаги вперед по пути государственного капитализма, показывая практически, как должно и как можно вести планомерное общественное хозяйство не в интересах капиталистов, а путем экспроприации их, в инте­ресах гибнущих ныне от голода и прочих бедствий войны масс, под руководством революционного пролетариата»^[519][520].

Все это показывает, что Ленин принял бухаринское утвержде­ние о переходе к государственному капитализму и что он начал придавать совсем иное значение этим явлениям.

Новый поворот ленинской мысли стал очевиден в статье «По­ворот в мировой политике», которая была напечатана в № 58 га­зеты «Социал-Демократ» (18(31) января 1917 г.).

«Мировой капитализм, ... который в начале XX века перерос в монополистический капитализм, т. е. империализм, сделал за время войны изрядный шаг вперед не только к еще большей кон­центрации финансового капитала, но и к превращению в государ­ственный капитализм»^. «Насколько созрело современное об­

щество для перехода в социализм, это доказала именно война, ко­гда напряжение сил народа заставило перейти к регулированию всей хозяйственной жизни свыше, чем полусотни миллионов че­ловек из одного центра»^[521].

Ленин теперь думал, что государственный капитализм, сфор­мированный во время мировой войны, демонстрирует возмож­ность и степень готовности общества к социализму. Он был оптимистом, тогда как Бухарин, почувствовавший страх и от­вращение к государственному капитализму, остался пессими­стом. В этом решительное различие между двумя людьми.

Впрочем, ленинская оценка статьи Бухарина изменилась и в отношении к другому пункту. Это понимание теории Маркса и Энгельса о государстве и признание полугосударственности про­летарской диктатуры. Сохранилась статья Nota Bene в «Jugend- Intemationale» с пометками Ленина^[522]. Эти пометки были сделаны им при втором чтении статьи. Среди записей Ленина есть одна любопытная. Прочитав слова Бухарина «современный Левиафан государственности», он подчеркнул только слово «государствен­ности»^[523]. Это означает, что для Ленина образ чудовища-Левиа­фана не был важен.

Изменение образа мысли Ленина частично было результатом его нового прочтения Маркса и Энгельса. Об этом мы можем су­дить по его письмам, адресованным двум женщинам - товарищам по партийной борьбе, написанным в феврале 1917 года.

Письмо Коллонтай 4(17) февраля: «Я готовлю (почти приго­товил материал) статью по вопросу об отношении марксизма к государству. Пришел к выводам еще резче против Каутского, чем против Бухарина... Вопрос архиважный; Бухарин гораздо лучше Каутского, но ошибки Бухарина могут погубить это “правое де­ло” в борьбе с каутскианством»^[524].

Письмо Инессе Арманд 6(19) февраля: «Я усиленно занимался последнее время вопросом об отношении марксизма к государст­ву, собрал много материала, пришел, как мне кажется, к очень интересным и важным выводам гораздо больше против Каутско­го, чем против Н. Ив. Бухарина (который, однако, все же неправ, хотя и ближе к истине, чем Каутский). Ужасно хотелось бы напи­сать об этом: выпустить бы № 4 “Сборника «Социал-Демократа”» со статей Бухарина и с моим разбором его маленьких ошибок и большущего лганья и отношения марксизма у Каутского»^[525].

В начале 1917 года (январе и начале февраля) Ленин делал выписки из высказываний Маркса и Энгельса о государстве в так называемую «синюю тетрадь». В ней Ленин записал, процитиро­вав письмо Энгельса к Бебелю от марта 1875 года:

«От анархистов нас отличает (а) использование государства теперь и (β) во время революции пролетариата (“диктатура про­летариата”) - пункты, важнейшие для практики, тотчас. (Их-то и забыл Бухарин!)

От оппортунистов более глубокое, «более вечные» истины о (αα) «временном» характере государства, о (ββ) вреде «болтовни» о нем теперь, о (γγ) не совсем государственном характере дикта­туры пролетариата, (δδ) о противоречии государства и свободы, (ее) о более правильной идее (понятии, программном термине) «общины» вместо государства, (ζζ) о «разбитии» (Zerbrechen) бюрократически-военной машины...

Бухарину было писано в VIII. 1916: «дай дозреть твоим мыс­лям о государстве». Он же, не дав дозреть, полез в печать, как «Nota Вепе», и сделал это так, что вместо разоблачения каутски­анцев помог им своими ошибками. А по сути дела Бухарин ближе к истине, чем Каутский»^[526].

Очевидно, перечитав Маркса и Энгельса, Ленин пришел к признанию правоты Бухарина. Но это не означает, что Ленин те­перь полностью разделял позицию Бухарина о государстве. Напротив, их позиции, хотя и содержали один общий пункт, диа­метрально расходились, например по поводу оценки государст­венного капитализма.

4. Ленин о государстве

После Февральской революции в России возникло двоевластие Совета рабочих и солдатских депутатов и Временного правитель­ства. В этой обстановке Ленин составил свои Апрельские тезисы. В этом программном документе, «государственный капитализм», переименованный им в «государственно-монополистический», стал ядром новой стратегии.

В «Резолюции о текущем моменте», принятой на Апрельской конференции РСДРП, Ленин впервые употребил термин «госу­дарственно-монополистический капитализм»^[527].

«Объективные предпосылки социалистической революции, несомненно бывшие уже налицо перед войной в наиболее разви­тых передовых странах, назревали дальше и продолжают назре­вать вследствие войны с громадной быстротой... Монополисти­ческий капитализм переходит в государственно-монополистичес­кий капитализм, общественное регулирование производства и распределения, в силу давления обстоятельств, вводится в ряде стран, некоторые из них переходят к всеобщей трудовой повин­ности»^[528]. В речи в защиту резолюции о текущем моменте Ленин сказал, что «мы имеем военное государство - государственно­монополистический капитализм», и «прямое перерастание капи­тализма в высшую планомерную форму его»^[529]. В самой резолю­ции были названы такие практически назревшие шаги к социа­лизму, как национализация земли, государственный контроль за всеми банками, страховыми учреждениями и крупнейшими син­дикатами и всеобщая трудовая повинность. В Апрельском проек­те платформы партии Ленин уже объяснил эти меры как «немед­ленные революционные меры, вполне назревшие практически, осуществленные зачастую во время войны рядом буржуазных го­сударств, настоятельно необходимые для борьбы с надвигаю­щимся полным экономическим расстройством и голодом»^[530]. Не­которые передовые государства в ходе войны продвинулись к государственно-монополистическому капитализму. Но Россия

отстает от передовых стран. Царизм свергнут, что привело к эко­номическому развалу. Буржуазия не может преодолеть этот кри­зис. Поэтому надо передать власть Советам и осуществить меры государственного регулирования, испытанные в передовых госу­дарствах. Это шаг вперед к социализму. Социализм представля­ется «как практический выход из создавшейся разрухи»^[531]. Так Ленин создал идею новой революции после Февральской рево­люции. Социализм обрисован как продолжение капиталистиче­ского государственного регулирования, нормализация военного государства.

Эта идея была развита Лениным в процессе работы над книгой о государстве. Как известно, после июльских событий Ленин был вынужден уйти в подполье. Там он, вынув свою «синюю тет­радь», т. е. свои записи о государстве, начал писать книгу «Госу­дарство и революция». Его работа окончилась к началу сентября. Предисловие, датированное августом 1917 г., начинается так: «Империалистическая война чрезвычайно ускорила и обострила процесс превращения монополистического капитализма в госу­дарственно-монополистический капитализм. Чудовищное угне­тение трудящихся масс государством, которое теснее и теснее сливается с всесильными союзами капиталистов, становится все чудовищнее. Передовые страны превращаются - мы говорим о “тыле” их - в военно-каторжные тюрьмы для рабочих»^[532]. Слово «чудовищное» - имя прилагательное, производное от «чудови­ще». Бухарин считал государство «чудовищем», то есть само­стоятельным живым сложным организмом, но у Ленина это по­нятие упрощено до определения «чудовищный», выражающего только количество или степень. Сравнение государства с военно­каторжными тюрьмами тоже представляет собой упрощённый образ, потому что тюрьма, хотя и является формой высшего угне­тения человека, это всего лишь здание с маленькими комнатами и железными решётками на окнах.

Ленин в этой книге опирался только на тезисы Маркса и Эн­гельса, что государство есть «продукт непримиримости классо­вых противоречий», «особые отряды вооруженных людей» и «орудие эксплуатации угнетенного класса». Анализа современно­го государства, подобного тому, что был сделан у Бухарина, у Ленина здесь нет, он ему не нужен.

Насчет перспектив после победы пролетарской революции, Ленин, опираясь на известные цитаты из Энгельса («Анти- Дюринг»), полагает, что пролетариат, взяв государственную власть, уничтожает буржуазное государство, а рожденное на его месте пролетарское государство, полугосударство, засыпает и отмирает по мере национализации средств производства и унич­тожения классовых противоречий. Далее, опираясь на утвержде­ния Маркса о Парижской Коммуне, он пишет, что пролетарское государство должно быть коммунальным государством, где все должностные лица избираются и сменяются, и выплаты за служ­бу им сведены до уровня зарплаты рабочего. Это утопическое и нереальное утверждение тогда было поддержано до некоторой степени действительностью в лице Советов рабочих и солдатских депутатов.

Примечательно, что историческое основание возможности коммунального государства Ленин находит в предположении, что культурные достижения капитализма упрощают административ­ные функции.

«Капиталистическая культура создала крупное производство, фабрики, железные дороги, почту, телефоны и прочее, а на этой базе громадное большинство функций старой “государственной власти” так упростилось и может быть сведено к таким простей­шим операциям регистрации, записи, проверки, что эти функции станут вполне можно будет выполнять за обычную «заработную плату рабочего», что можно (и должно) отнять у этих функций всякую тень чего-либо привилегированного, «начальственно­го» . Действительно, с развитием технологии функции отдель­ных звеньев администрации упрощаются, но люди, занимающие эти должности, становятся зубчатыми колесами большой систе­мы и перестают быть самостоятельными субъектами. Это создает условия, делающие коммунальное государство невозможным. Таково свойство механизма современного государства, погло­щающего человека. Предположение Ленина выявляет отсутствие у него настоящего понимания о современном государстве и тех­нологии. А субъективное воображение играет роль самогипноза, скрывающего противоречия действительности.

Примечательно также то, что Ленин считал наличие аппарата «государственно-монополистического капитализма» предпосыл­кой к коммунальному государству. ^[533]

«Теперь почта есть хозяйство, организованное по типу госу­дарственно-капиталистической монополии. Империализм по­степенно превращает все тресты в организации подобного типа. Над “простыми” трудящимися, которые завалены работой и го­лодают, здесь стоит та же буржуазная бюрократия. Но механизм общественного хозяйничанья здесь уже готов. Свергнуть капита­листов, разбить железной рукой вооруженных рабочих сопротив­ление этих эксплуататоров, сломать бюрократическую машину современного государства - и перед нами освобожденный от «паразита» высоко технически оборудованный механизм...» «Все народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы тех­ники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье не выше “заработной платы рабочего”, под контролем и руководством вооруженного пролетариата - вот на­ша ближайшая цель. Вот какое государство... нам необходимо»^[534]. Этот аргумент основывается на реалиях всемирной истории. Ле­нин составил и развил его, позаимствовав из бухаринского тезиса о государственном капитализме. Однако, если революционное государство хочет использовать административный аппарат «го­сударственно-монополистического капитализма», оно не может быть коммунальным государством. Революционное государство неминуемо превратится в современное государство, государство- «чудовище» (Бухарин) и «новый Левиафан». Если рассуждать та­ким образом, можно заметить, что «Государство и революция» содержит три элемента: утопию, пробуждающую революцион­ную энергию; самогипноз, скрывающий действительность; и по­литическую задачу, оказывающуюся неосуществимой. В целом произведение Ленина представляет утопию коммунального госу­дарства и одновременно отрицает ее реальность.

Поэтому 10 14 октября, едва закончив рукопись «Государства и революции», Ленин написал очень важную статью «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», в которой сформулировал ре­альную задачу без утопии. В ней Ленин, перечислив способы борьбы с катастрофой и голодом: «контроль, надзор, учет, регу­лирование со стороны государства», - указал, что такие меры до сих пор в России не были приняты^[535].

«Получается топтание на месте и неудержимый рост развала, приближение катастрофы, ибо по-корниловски, по-гинденбургов-

ски, по общему империалистскому образцу ввести военной каторги для рабочих наше правительство не может»^[536]. Ленин по­этому призывал установить «революционную диктатуру демо­кратии, возглавляемой революционным пролетариатом» и ввести «контроль, надзор, учет, регулирование со стороны государства».

«А что такое государство? Это организация господствующего класса, - например, в Германии юнкеров и капиталистов. Поэто­му то, что немецкие Плехановы... называют “военным социализ­мом”, на деле есть военно-государственный монополистический капитализм...

Ну, а попробуйте-ка поставить вместо юнкерски-капиталисти- ческого, вместо помещичье-капиталистического государства го­сударство революционно-демократическое...? Вы увидите, что государственно-монополистический капитализм при действи­тельно революционно-демократическом государстве неминуемо, неизбежно означает шаг и шаги к социализму!

Ибо если крупнейшее капиталистическое предприятие стано­вится монополией, значит оно обслуживает весь народ. Если оно стало государственной монополией, значит государство... на­правляет все предприятие - в чьих интересах?

- либо в интересах помещиков и капиталистов; тогда мы по­лучаем не революционно-демократическое, а реакционно­бюрократическое государство, империалистическую республику.

- либо в интересах революционной демократии; тогда это и есть шаг к социализму.

Ибо социализм есть не что иное, как ближайший шаг вперед от государственно-капиталистической монополии. Или иначе: социализм есть не что иное, как государственно-капиталистичес­кая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией»^[537].

Эта идея в корне отличается от бухаринской идеи государст­венного капитализма и социализма^[538]. Более того, можно сказать, что Ленин здесь совершенно ревизовал большевистскую концепцию о социализме. Регулированию производства обществом было противопоставлено государственное регулирование производства.

В мировой войне, потребовавшей от воюющих держав моби­лизации и напряжения всех сил и охватившей политику, эконо­мику, общество и культуру этих стран, российское царское госу­дарство не выдержало испытаний и потерпело полный крах. В условиях кризиса, вызванного развалом государства, револю­ционная власть была вынуждена пойти по пути восстановления сильной власти и введения эффективного государственного регу­лирования. В этой обстановке Ленин предложил использовать механизм «государственно-монополистического капитализма» для перехода к социализму.

С точки зрения концепции Бухарина о социализме, этот путь не является путем к социализму. Но надо признать, что путь Ле­нина оказался действительно путем к выходу из кризиса. В эпоху, на которую Бухарин взирал неподвижно от страха, Ленин дви­нулся решительно, исполненный надежд. Этот путь вел к друго­му варианту «Нового Левиафана», нарисованного Бухариным.